Студенческие будни

Проводить утро вторника — выходного дня для обоих — в библиотеке уже стало привычкой. У Арсения просто дурацкое расписание с парами в субботу и таким неожиданным выходным среди недели, а Антон, которому деканат не назначил пар на вторник, свою работу, связанную с научной деятельностью, и работой-то не считает. Так, хобби, приносящее заработок, которым заниматься он может и вечером в воскресенье, лишь бы настроение было.  И они, даже не сговариваясь, решили, что посвятить первую половину дня библиотеке — идеальное решение. Антону в библиотечной атмосфере работается особо комфортно, а Арсению для написания курсовой нужно проштудировать стопку книг, которых, к его большому сожалению, нет в интернете.  А спустя пару недель они пришли к выводу, что лучшего времени для посиделок в библиотеке было не найти. Люди, конечно, встречаются, но их намного меньше, чем бывает днем и вечером в будни и тем более в выходные. Они могут занять дальний стол, упрятанный за стеллажом с книгами. И хоть он не имеет задней стенки — если приглядеться, то можно увидеть, чем заняты люди в основном зале — но все равно уединенность ощущается. И эти совместные походы в библиотеку ощущаются особо трепетно и правильно.  Арсений уже привык к тому, что Антон периодически отвлекает его от очередной ветхой книги и, восторженно улыбаясь, негромко рассказывает, какую же информацию он нашел, и как прикольно это можно будет раскрыть в новой статье, но все равно каждый такой момент разливается теплом по грудной клетке и вызывает неконтролируемую улыбку и заломленные в умилении брови — Антон слишком очарователен, когда взбудоражен, когда у него восторженно блестят глаза и юркий язык постоянно проходится по пересыхающим от быстрой речи губам.  Арсений привык делиться с Антоном чем-то возмущающим и цепляющим за душу, удивляющим. Привык задавать вопросы, если что-то не понимает, хотя тема его курсовой слишком далека от Антоновых научных интересов. Но тот все равно всегда находится с ответом, разжевывает — как нравится говорить Арсению — по-русски, переводит с научного языка на простой разговорный. И каждый раз он это делает так спокойно и по-доброму. С мягкой улыбкой, теплым взглядом, благодаря которым Арсений не чувствует себя глупым пацаном, что частенько бывает, когда ему что-то начинают объяснять другие люди. Ему даже иногда кажется, что Антон получает удовольствие от того, что может учить своего партнера новому, быть тем самым взрослым и мудрым, передающим свой опыт.  Но это у него проявляется слишком ненавязчиво и спокойно. Арсений не чувствует какого-либо доминирования со стороны Антона или принижения его, Арсеньева, ума и опыта. И это восхищает и заставляет продолжать ловить каждое Антоново слово, перенимать его знания, узнавать новое и совершенствоваться, чтоб не отставать от своего прекрасного мужчины.  Очередное утро вторника радует ярким солнцем, падающим красивыми бликами на раскрытую на тридцать седьмой странице пожелтевшую книгу. За окном все деревья в поблескивающем снегу, а прямо напротив Арсения на березовой ветке резвятся два воробья, создавая микро-снегопад своей возней. В библиотеке немноголюдно — за соседним столом (который, естественно, находится за стеллажом) сидит мужчина преклонных лет с огромной стопкой толстых книг, чуть поодаль от него молодая девушка, клацающая по клавиатуре ноутбука своими ногтями, а в другом конце помещения два парня тихонько переговариваются, давя смех в кулаках и разглядывая что-то в телефоне.  Антон сосредоточенно вчитывается в текст, расположенный на экране ноутбука. Хмурит брови и покусывает нижнюю губу — вредная привычка, отучить от которой Арсению Антона так и не удалось — периодически записывает что-то в блокнот и возвращается к тексту, торопливо бегая глазами по экрану. И Арсений, любуясь своим мужчиной, не понимает, как тому удается даже в такой момент — абсолютно не располагающий к продуктивному труду  (в Арсении еще осталось что-то, напоминающее желание сбежать со скучного урока во двор, чтоб играть в пету и щурить глаза из-за слепящего солнца) — оставаться собранным и не отвлекаться от работы.  У него самого-то сейчас какое-то чересчур игривое настроение. Сказывается то ли то, что около месяца было пасмурно и за окном, и на душе, а теперь с выходом солнца вдруг стало радостно и свободно, то ли то, что с Антоном они не виделись с пятницы — навалилось слишком много всего, что им просто не удалось состыковать планы — и Арсений безумно соскучился за эти дни, наполненные лишь редкими сообщениями. Но причины не важны, когда Арсению нестерпимо хочется хотя бы ладонь на чужую коленку положить и, невесомо проведя пальцами выше, сжать бедро. Увидеть легкую ухмылку на чужих губах и озорной огонек в глазах, быстро сменяющийся на привычную собранность, как только Антон возвратится к тексту.  И внешне он будет стараться не выдавать свою заинтересованность и легкое возбуждение — вот такие у них игры — но от Арсения не укроется потяжелевшее дыхание и легкое движение ногами, сделанное для того, чтоб предоставить Арсеньевой руке больше места между бедер.  Но Арсений может лишь раздосадовано вздохнуть и поджать губы, ибо возможности положить руку на чужое бедро нет. Он, конечно, рад, что можно, лишь подняв взгляд, увидеть Антоново лицо, и ему в целом очень нравится сидеть именно напротив мужчины, но сейчас, когда хочется по-ребячьи шалить, это только мешает претворять в жизнь гениальные планы по совращению Антона прямо в библиотеке. Но Арсений был бы не Арсением, если б сдался и продолжил спокойно читать книгу.  Он делает вид, что сосредотачивается на тексте. Даже щеку закусывает и, поставив локоть на стол, подкладывает ладонь под подбородок, хмурится немного. А сам в это время аккуратно стягивает зимний кроссовок, зажав пятку носком другой ноги. Старается не дергаться, пока мучается с обувью, лишь бы Антон не заподозрил ничего раньше времени. И, наконец-то стянув кроссовок, легонько улыбается своей победе, сразу же возвращая серьезное выражение лица. На пробу касается ногой Антоновой ступни, а когда тот никак не реагирует, стремительно ведет вверх, останавливаясь на бедре и поглаживая его в опасной близости к паху.  — Ты издеваешься? — равнодушно спрашивает Антон, так и не отрываясь от ноутбука, а Арсению хочется топнуть ножкой и руки на груди сложить, лишь бы продемонстрировать все свое негодование. Но Антон, наверное, и этого не заметит. Слишком занят.  — Что, Антон Андреевич? — решает продолжить свою игру, а Шастун цокает и закатывает глаза, наконец-то переводя взгляд на Арсения. Победа.    — И когда ж ты прекратишь называть меня так вне ВУЗа… — вздыхает тяжело и заключает Арсеньеву ступню в плен своих рук, начиная разминать пальчики и водить с нажимом по своду стопы. Арсений млеет под приятными касаниями и на пару секунд прикрывает глаза, растягивая губы в блаженной улыбке.  — Мы в общественном месте, Антон Андреевич, — считает нужным напомнить, пока его ногу, лежащую на чужом бедре, любовно наминают, — И в любой момент мимо может пройти кто-то из ваших коллег, что он подумает? — Арсению, если честно, на это плевать с высокой колокольни. Они сейчас не в ВУЗе, чтоб им кидали какие-то претензии, да и Антоновы близкие коллеги знают про их отношения и ни в коем случае не осуждают. Просто Попову чертовски нравятся подобные игры.  — А что он подумает, когда увидит, как ты гладишь своей ногой мое бедро под столом? — стреляет хитрым взглядом и бровями играет, так и не убирая рук.  — Туше.  — А чего ты не читаешь? Или закончил уже? — интересуется Антон с мягкостью в голосе.  — Кажется, да, — признается Арсений, — Сегодня что-то вообще не идет, — печально вздыхает. Все-таки ему здорово было бы закончить с этой книгой в ближайшие пару дней, а откладывание на завтра делу никак не поможет. Но и заставить себя он не может, когда все отвлекает, и мозг отказывается воспринимать информацию. — Тогда может в кафе, а потом ко мне? — задает риторический вопрос Антон и захлопывает ноутбук, так и не дожидаясь хотя бы кивка, ведь знает, что Арсений именно этого и добивался. Да и сам он тоже дико соскучился по своему любимому студенту за несколько дней разлуки. Тем более завтра у них совместная пара по расписанию. Нужно подготовиться, чтоб не кидать друг на друга голодные взгляды все полтора часа, раздражая Арсеньевых одногруппников.