Больница

-Андрей, Андрей,- чуть ли не молящим, жалобным тоном произнес полулежащий, полусидевший меж чужих раздвинутых коленей, повернутый спиной к нему, человек. Лицо повернуто на него. Дугообразные брови сдвинуты к переносице, глаза полуприкрыты, губы немного дрожат. Как непривычно его видеть таким. Андрей лишь прикоснулся и смял футболку в районе живота, как жертве уже показалось, что руки до одурения горячие. Панки сидели в темном углу, около толчка в больнице. Зачем они туда пришли? Хуй знает. Панки же. Чуть волнистые, нежели прямые волосы Горшенева обрамляли его лицо, но так хотелось растормошить их, навести хаос, взять этот податливый подбородок и клюнуть прямо в губы, и пусть эта щетина впивается в его, Князевские щеки. Нет. Лучше сделать по-другому. Он облизнулся. -Андро..- выдохнул Миха, когда к нему из-за спины выползла рука, как змея в Райском саду. Яблочки красть. Она настойчиво, никого не стесняясь, ни возможных внезапных взглядов девиц-медсестер за стойкой регистрации, ни возможных пациентов или непонятно откуда растущих уборщиц, проползла прямо к ширинке, обогнув левое пухлое бедро. -Ан..!- возмущенно воскликнул донельзя пораженный Горшок. Не, как нассать на Пригожина, это ладно, но такое!.. С выдвинутыми, показанными всему миру ногами!.. Он двинулся тазом назад, чтобы хоть чуть-чуть закрыться. Голова свесилась. Если что, притвориться бухим, сидящим на чужих коленях и с тормошащейся рукой в ширинке, просто прелесть! Конечно, давай так и сделаем! -Андро, не над.. -Тихо,- просвистело где-то в правом ухе, шепнуло жаром. Как можно меньше контакта, так больше заводит. Но правая рука не удержалась, и он осведомительно прикрыл наглый рот Горшка на несколько мгновений. Глазам начало мерещиться, что после яркого вжика собачки, девушки начали смотреть именно на эту странную пару. Стало так жарко, хоть и спину обдавало холодом выбеленной стены. -Мм.. Он внимательно посмотрел в часть лица Горшка, в которое смог заглянуть. Еще чуть-чуть и.. -Мх.. Он обхватил чужой, пока что, маленький член, и несколько раз провел рукой. Точнее, хотел сделать движения отточенней, но получились лишь неловкие шаги. Джинса мешала своей грубой тканью. Горшок был запредельно поддатлив, кусал губы, как девчонка, наслаждаться бы и наслаждаться, да только неудобно, пиздец. Он поерзал на вдруг неудобной деревянной скамейке. Можно бы было перепихнуться в туалете. Но так не интересно. Глаза блеснули в темноте темной синевой, а где-то на дне блестел хрусталик. Ноги, у подопытного, сжались. Еще лучше. Но он продолжил свою махинацию. Если уж делаешь, то делай до конца, можно в пример хоть этого МММ-щика привести, как же его звали-то? Никому ненужные размышления прервал сильный мах бедрами, насколько он мог быть резким на людях. -Потерпи,- шепнул ему на то же ухо Андрей. Голос был ласковым, правая рука перекрестно легла на левое плечо Горшка. Он вдохнул знакомый запах. Начало пахнуть смазкой. Левую руку бы надо было прикрыть, но вот незадача: нет азарта. Он начал набирать темп, и, видимо, слишком сильно сжал кулак, поэтому чуть расслабил руку. Уже самому хочется его трахнуть. Впиться в его глотку зубами, вырвать стон, толкнувшись в бедра жестче, быстрее, дальше.. Вдыхать этот ебливый запах, оставить множество укусов только на одной стороне его шейки, чтобы блять отмазывался, откуда они. Рука продолжила уже более яростно надрачивать. Раздался болезненный писк и выдох сквозь сжатые зубы. Лицо повернуто вперед. Правая рука легко скользнула к патлам, чуть убрав их влево. Уши красные. Значит, сейчас он дрочит раку. Глаза засветились остроумием, и правая рука тут же все приняла в исполнение. Собрав маленький пучок волос, Андрей оттянул их назад. Властно, жадно. Вдох, кое-как контролируемый. Получилось громко. -Вам плохо? –Звонок. Как вовремя, медсестру отвлек звонок, а значит, у них есть еще пять минут. Он скользнул ногтем по паховым волосам и задел кожу, чуть ближе к тазовым косточкам. Выдох через сомкнутые зубы.«Блять, будь с ним аккуратнее». В извинение, Андрей медленно и нежно прошелся по всей длине члена, другими же пальцами как бы оттягивал его дальше. Видимо, принцесска была не в восторге. -Быстрее, блять! – раздалось шумным шепотом. Опа, а кто это тут приказывает? Он зло ухмыльнулся. Андрею это явно не понравилось. Ну ладно. Он зубами укусил косточку на шее, из-за которой образовалась неправильная осанка. -Ай!.. Рука поехала дальше, он все ускорял темп и ускорял. Казалось он сотрет нежную чужую кожу к херам. Чужие ноги подкашивались, и вместо того, чтобы находить опору, они пытались взметнуться ввысь, и видимо, тело хотело принять горизонтальное положение неосознанно. Андрей правой рукой пододвинул чужой таз за бедро, и бесстыдно потерся о спину и копчик вставшим членом. Несмотря на то, что до пятой точки он при всем желании бы не дотянулся, это произвело на Горшка большой эффект. Шумный глоток. Твою мать. А как он представит чужую шею с выпяченным адамовым яблоком, о, глаза закатываются в предвкушении. Сосать он его, конечно, научит, но если б Андрей сейчас заставил его делать минет, это было бы куда лучше. Мозг окончательно перестал соображать и наглая,в предъэякуляре, рука, залезла под футболку, начав гладить торс. Ошалевшая медсестра с ужасом на них посмотрела. Похоже, что она именно так все и поняла. -Сваливай..- окончание потонуло в жарком неразборчивом шепоте, то ли «й», то «ть» хотел сказать Андрей, когда дотронулся, а после прикусил наглым ртом хрящ уха. Рука и локти обоих бесстыдно, хоть и чуть скрываемо, начали биться о соседнюю стену. Пизда рулям, у них есть тридцать секунд, пока не придет охранник. Либо смелая баба, которая расклеит двух педиков. Тогда еще меньше. Чужое отверстие начало биться под рукой, сжиматься в пред-конвульсиях, все стало донельзя мокрым, Горшок расхристанным. Нельзя сказать, что он раньше таким не был, но побежденный в наглости и стеснении Горшок это что-то с чем-то. Так бесстыдно начать выгибаться навстречу пальцам..ох.. -Победи меня в стеснении, стань вульгарнее,- хотелось добавить ему шепотом, -когда кончишь..- он облизал верхнюю кромку уха,- нет, когда будешь кончать – выкрикни мое имя. Глаза в ответ расширились, брови поползли вверх. Не смотря на тихие стоны или уже несдерживаемые мычания, степень ахуения была высокой. -Только не говори, что не сможешь, -когда Горшок более менее пришел в себя, он услышал: либо будешь сосать столько, сколько я захочу, и не факт, что не за кулисами. Перед глазами поплыли мысли: Князь и втрахивает его в гримерный столик. Либо еще лучше, прям в шторы театра, перед концертом. Балу, конечно, с Поручиком ахуеют, но ничего… -Андрей..Андро, я уже.. сейчас… Темп участился. Давай, давай. Рука скользнула в сотый раз к головке, и Горшка накрыло. Сначала несмело, потом по нарастающей, за доли секунды: -Ан..АНДРЕЙ!! Твою. Ебанный рот. Мать. Этот идиот принял все буквально. Стоящий присматривающийся, пока только, охранник, в доли секунды стал невъебенно удивленным. Слава Богу, что тот самый Андрей не смотрел на бабушек за колоннами на диванчиках или неподалеку на скамейках. Высунув руку из чужих емких штанов, он схватил пьяного в эйфории Горшка чуть ли не за шкирку и побежал к черному выходу. Открыт он, не открыт – хуй знает. Сейчас есть только он, Миха и испачканная рука.