Становление героем в одиночку

Два месяца до экзамена в ЮЭЙ. «И так… как именно работает твоя причуда?» «…внезапный интерес?» «Назови это рациональным любопытством, проблемный ребёнок» — мужчина устало вздохнул, всё также продолжая идти. Удивительно, но даже такой, загруженный работой человек, как Айзава-сан, смог уделить мне немного времени, что, собственно, и привело к данной ситуации. Взяв кофе из кошачьего кафе, которое мы посещали всего несколько месяцев назад, мы спокойно и лениво прогуливались по парку. Чем был обусловлен выбор места? Всё просто: я и Айзава-сан сошлись на одной идее — нам нужно тихое и желательно малолюдное, а лучше безлюдное место. К нашему удовольствию удача решила сыграть нам на руку и сегодня в парке было совсем мало людей. Мы прогуливались и беседовали, делая небольшие глотки бодрящего и горячего напитка из бумажного стаканчиков на вынос с нарисованной кошачьей головой. Информация из личной жизни друг друга нас не интересовала, и разговор состоял сугубо из простых и незамысловатых тем. Мне не хотелось поднимать тяжёлые и чаще всего вызывающие споры темы, а Айзава-сан просто слишком устал для этого. Поэтому я был удивлён его вопросу. Я тяжело вздохнул и сделал глоток кофе. Крепкий и грубый вкус разлился по рецепторам, бодря и всколыхивая сознание. Напиток приводил мысли в порядок, раскладывал всё по полочкам, давал ясность. Как раз то, что мне нужно… и было бы желательно получать кофеин на постоянной основе. После этого я перевёл свой взгляд на мужчину рядом с собой. Я, конечно, в этом неуверен, но возникает ощущение, что этот человек вообще не спит. Каждый раз, когда я его встречаю, у него ужасно усталый вид: огромные синяки под глазами, раздражённые и налитые кровью, глаза, да и в целом потрёпанный и измотанный вид. Понимаю, что работа подпольного героя — это далеко не шутки, и что она забирает уйму сил. Но… чтобы настолько? Нет, я не жалею этого человека: он сам выбрал свой путь и сделал свою жизнь такой, какая она есть в данный момент, и я полностью уважаю как его самого, так и его выбор. Однако… даже так… ему бы не помешало больше отдыхать. Поймав мой взгляд на себе, черноволосый мужчина вопрошающе вскинул бровью, с лёгким вопросом в глазах. Я, всё также продолжая пристально на него смотреть пустым взглядом, сказал. «Ты не пробовал отдыхать? Я слышал, что это бывает… ну знаешь… полезно» «Я пропущу этот очевидный сарказм мимо ушей… и да: пробовал, но как видишь бесполезно… и не уходи от вопроса, малыш» «… я уже большой, знаешь ли…» «Недостаточно… и ты снова пытаешься перевести тему, да?» «… возможно?» «Это вопрос?» «… возможно?» «Проблемный ребёнок» «Да-да… просто шучу» — я уверен, что моё поведение не было ужасным — я посмотрел достаточно юмористических программ, чтобы проанализировать саркастическое поведение в той или иной ситуации, поэтому с уверенностью могу заявить, что мой сарказм засчитан. Возможно, у Айзавы-сана просто невосприимчивость к нему. … Если послушать мои мысли, то со стороны может показаться что я какой-то робот, которого только год назад выпустили в реальный мир. На самом деле я и раньше применял сарказм и шутил… но так как это было не всегда удачно, я просто решил немного потренироваться на этом поприще. Эта причина, а также и тот факт, что мой спектр видимых эмоций понизился почти до нуля, вынудили меня анализировать все эти юмористические шоу. Пока я плавал в океане своих внутренних мыслей и рассуждений, между мной и Айзавой-саном установилось молчание. Не выдержав которое, герой заговорил, перед этим устало вздохнув. «Знаешь, если тебе тяжело отвечать на этот вопрос, то… ты можешь просто не отвечать, малыш. Я тебя вовсе не заставляю» — его слова вырвали меня из моих мыслей, и я медленно, слегка неуверенно покачал головой. «Нет… просто непривычно об этом говорить. Знаешь… об этом просто знают всего несколько человек…» — число знающих природу моей причуды было бы больше, если бы я брал в расчёт своих теней. Но не думаю, что это честно, ведь они не могут не знать об этом, так как являются неотъемлемой частью причуды. «…» — рядом с собою я всё также продолжал слышать умеренные и тихие шаги Айзавы-сана. Интересно, связано ли это с его профессией, или мне просто кажется. Совершенно случайно я стал считать сколько шагов тот делает за пять секунд и какое расстояние проходит. Я чувствовал, как прохладный ветер игриво и ласково играет моими волосами, как он обтекает меня, словно очередное препятствие. Без всякого контроля или намерения мой мозг стал замечать те вещи, на которые я не обращал внимания всю прогулку. Да, я понимаю, что происходит. Моё сознание, подобно загнанному в угол животному, изо всех сил старается отвлечься на внешние раздражители. Безуспешно, но пытается игнорировать тот факт, что я должен доверить один из моих секретов кому-то другому. Как жалко, неправда ли? Я глубоко вздохнул, позволив свежему и холодному воздуху проникнуть в мои лёгкие, и сфокусировался. Так или иначе, моя причуда не может быть секретом вечно … даже если я этого сильно захочу. Поэтому, наиболее логичным, будет постепенно подготовить почву, для того чтобы информация о моей причуде улеглась в голове других более мягко. И я уверен, что Айзаве-сану, с которым я более-менее знаком, я всё-таки могу доверять… Точнее, он единственный человек, реакцию которого я могу хоть как-то просчитать. «Давай присядем, проблемный ребёнок» — пока зелёноволосый прибывал где-то далеко и глубоко в своих мыслях, он пропустил то, как мужчина нахмурено смотрел на него, ясно заметив внутренний конфликт. После чего вздохнув взял ребёнка за рукав, заземляя его в этой реальности, и повёл к ближайшей скамейке. Многолетний опыт этого человека подсказал ему, что идея поговорить сидя — будет наилучшей… по крайней мере, он к этому пришёл, имея хоть какой-то опыт общения с детьми. Сам того не осознавая, мужчина своими действиями вызвал сильную реакцию у Изуку. Подросток не осознавал, что задумался слишком сильно и потерял любой контакт с реальностью, поэтому, когда его вывели из транса прикосновением, он был, мягко говоря, удивлён. Несмотря на то, что он усердно, чуть ли не днём и ночью тренировался, его рука всё также была маленькой, едва ли большей чем среднестатистическая. Он не уверен, с чем это связано, однако, в чём он был уверен, так это в чувствах, которые он ощутил, когда более крупная, чёрствая и грубая из-за физических нагрузок ладонь обхватила его. Любые мысли и тревоги, населяющие его беспокойный мозг, выветрились из головы, словно он забыл закрыть форточку в своём сознании, создав случайный сквозняк. Странное, но не неприятное чувство разлилось по его телу. По странным и Изуку уверен, что иррациональным причинам он почувствовал… безопасность. И почему-то именно нынешние его чувства напомнили ему… о чём-то далёком, давнем, уже давно забытом… о чём-то родимом, родном, приятном… о чём-то, что ему больно вспоминать, ведь при попытке полазить в воспоминаниях он ощутил тугую боль в груди, что звоном отдалась в его ушах. И как только он собрался с мыслями, чтобы взять и, наплевав на дискомфорт, вспомнить… его тело приземлилось на деревянное сиденье, а рядом с ним занял место Айзава-сан, что-то ворча о проблемных детях. Юный некромант встретился с серьёзным взглядом мужчины и вспомнил, где он, и что он собирался сделать. «…Айзава-сан я сейчас расскажу о своей причуде… и хочу, чтобы вы меня полностью выслушали… и возможно уже потом задали вопросы…хорошо?» — черноволосый мужчина кивнул с серьёзным, но в то же время мягким, насколько он мог, выражением глаз. Получив ответ, я тут же продолжил говорить, боясь, что если хоть на секунду остановлюсь, то не смогу закончить. «Моя причуда… это как второй шанс…» — и слова один за другим полились из моего рта, торопя, толкая друг друга, но не прекращая своё решительное шествие. ––––––––––––––––––––––––––––– «… вот, собственно, и всё. Это и есть моя… причуда» Как только я закончил говорить, я откинул голову назад и посмотрел в небо. Внезапно скучные серые облака, несущие ничего кроме будущих дождей, и осеннее тускло-синее небо показались крайне интересными… на самом деле в данный момент всё вокруг, кроме выражения лица Айзавы-сана, взывало к моему любопытству. Вот и всё. Я рассказал всё, что знал про мою причуду, ничего не скрывая, ничего не приукрашивая. Не знаю почему, но когда я начал говорить, то слова, следуя друг за другом верёвочкой, выходили из моей ротовой полости и не в моих силах было остановить поток. Не утаив ни одного факта или гипотезы о моей причуде, которые я получил благодаря различным опытам и экспериментам. Словно потеряв страх, я также и проболтался о том, что всю жизнь считал себя беспричудным, и что моя причуда пробудилась чуть меньше двух лет назад. По своему опыту я знаю, как относятся к беспричудным и, хоть знал, что Айзава-сан явно не был таким, боялся, что его отношение ко мне может измениться. Это только усилило натяжение невидимой проволоки в моей груди, что грозилась в любую секунду порваться и беспощадно изрезать всё внутри. Да, я боялся. Что секреты моей причуды могут стать известны другим? Что меня могу арестовать или даже попробовать уничтожить? Что из меня сделают оружие? Вовсе нет. Я был напуган возможностью, что Айзава-сан может… мягко говоря отрицательно отреагировать на откровения о моей причуде. В конце концов не всем нравится идея иметь знакомство с человеком, который может воскрешать мёртвых. И это было нормальной реакцией — любому здравомыслящему человеку вряд ли понравится моя причуда, и я полностью это осознаю. В конце концов логично быть настороже с тем, у кого под рукой всегда есть парочка нежити. Я уверен, что даже на основе этого можно провести психологический тест. Вы симпатизируете человеку, в силах которого клепать из трупов, к убийству которых он приложил руку, живую нежить? Поздравляю, вы примерно на девяносто девять процентов псих. Отбросив комичность в сторону, я стал готовиться к… тому, что… Айзава-сан отвернётся от меня? Стоп… а когда он вообще был повёрнут ко мне? Точнее, я хотел сказать, с каких пор я вообще считаю его даже хотя бы отдалённо близким человеком? И почему… мне сейчас неприятно и гадко на душе из-за мысли, что он разорвёт со мной связь? Откуда вообще взялась эта связь? Мой разум хаотично метался из-за неожиданного откровения для самого себя, горячо пытаясь найти ответ, почти истерично ища причины этого. А потом… внезапно настал штиль, а с ним и мертвецки холодное и безразличное спокойствие. Ну, конечно. Я же не мог не привязаться за несколько встреч к человеку, который просто хорошо относился ко мне, не так ли? Хн, иногда я забываю, насколько иррациональным могу быть. Хоть и раньше знал его как Сотриголову, подпольного героя, я был знаком с Айзавой-саном всего немного, но видимо уже этого мне было достаточно, чтобы привязаться к нему. Его небрежный внешний вид, и соответствующий его внутреннему я, сдержанный и апатичный, но в тайне заботливый, если судить по нашим встречам, характер стали мне… привычными, ведь вместе они составляли такую персону, как Шота Айзава… ставшего мне совсем не чужим человеком. Моя глупая и наивная привязанность привела к тому, что теперь я сижу здесь и, словно в золотом зале суда, ожидаю конечного приговора, в глубине души боясь плохого исхода. И поэтому я, не скрывая, признаю, что задержал дыхание, когда рядом со мной раздался тяжёлый вздох, а после уже и знакомый усталый голос. «… малыш… ты допил свой кофе?» …А? Я несколько раз недоумённо моргнул, а после непроизвольно взглянул на бумажный стаканчик кофе, одиноко и печально находившийся у меня в руке, и про который я совершенно забыл за время этой беседы. Не знаю почему, но моё, всё ещё шокированное сознание, подметило, что напиток в ёмкости ещё не до конца остыл. «…нет?..» «Ты меня спрашиваешь? Хотя… без разницы. Дай сюда, пожалуйста» Если вы спросите меня, то я буду полностью отрицать, что моя рука несколько раз вздрогнула, пока передавала напиток мужчине рядом со мною. Получив своё, Айзава-сан почти залпом допил мой кофе, после чего раздражённо вздохнул, ущипнув себя за переносицу. Если бы не мой усиленный слух, то я бы не услышал, как он ещё и устало застонал. «Мне определённо надо пить больше кофе, если ты и дальше продолжишь быть настолько проблемным ребёнком. Чёрт… Хизаши и Немури определённо будут смеяться надо мной…» — последнюю часть герой сказал болезненным шёпотом, поэтому я не стал уточнять. Но сейчас в голове я задавался другим вопросом. Что всё это значит? Однако выдавить из себя я смог только… «…А?» «Теперь я понимаю, почему ты не рассказываешь всем о своей причуде. Это… очень опасная сила, особенно если попадёт в неправильные руки. Ты… же не просто забыл занести свою причуду в реестр, а сделал это нарочно, не так ли, малыш?» «…Да…» — не знаю каким образом, но мой сломанный мозг смог распознать запрос и произвольно выдать ответ, в то время как я продолжал смотреть нечитаемым взглядом на героя, пока в груди всё росло и росло напряжение. «Что ж… это довольно логично. Если кто-то сможет взломать официальный сайт, то им станет известна твоя причуда и этим может заинтересоваться кто-то… по ту сторону закона. Теперь всё встало на свои места: я так и думал, что ты не мог просто забыть это сделать — это на тебя не похоже» — получив для себя все ответы, мужчина удовлетворённо кивнул самому себе, не замечая пустой взгляд на себе от зеленоволосого подростка рядом с собой. «…и… это всё?» «Хм? Что ты имеешь в виду? Есть ещё причины, почему ты не зарегистрировал свою причуду?» «Нет, я не про это. Это вся… вся твоя реакция? Это всё что ты скажешь о моей… причуде?» — его нынешнее поведение сильно отличалось от того, на что я рассчитывал. Точнее… от того, которое я предсказывал. Я ожидал многое: вплоть до того, что он активирует на мне свою причуду и попытается схватить своим захватным оружием. Но это… просто бред. «…Я так понял, ты ожидал чего-то более?» — получив мой кивок, герой вздохнул и покачал головой — «Ну мне жаль, тебя разочаровывать, малыш… однако я не особо силён в эмоциональных реакциях. Я думал, ты уже это понял» — сказав это, он уткнулся в свой захватный шарф, прячась от раздражающего холодного ветра. «Да…нет… то есть…хах» — я вздохнул и ещё раз взглянул на героя, устанавливая зрительный контакт — «Серьёзно? Тебя больше ничего не беспокоит? Тебе не кажется, что моя причуда… немного отклоняется от нормы морали и этики? А условия активации? Мне буквально надо убить какое-нибудь живое существо, чтобы моя причуда могла работать: насекомое, животное… человека. Любой бы злодей с этой причудой мог стать смертельно опасным. Да и не важна потенциальная угроза: ты сам уже видел, что я не раз использовал свою причуду. Ята и Девятая, с которыми ты знаком — тому прямое подтверждение. Разве это уже не звоночек? Разве…» — моей речи, что постепенно перетекала в бормотание, не было суждено закончиться, так как меня прервало постукивание по моей голове. Я замер, а потом понял, что источник этого физического контакта была рука Айзавы-сана. »…Хм, у тебя есть привычка бормотать, не так ли, проблемный ребёнок? Точнее… была, так как ты редко начинаешь бормотать, и старые привычки просыпаются у тебя в стрессе… я прав?» — успокоившись, я кивнул. Он прав: я и вправду не заметил, как начал говорить вслух все свои мысли. Моя потеря. Мне надо лучше контролировать это. «Так… теперь, давай разберём все твои опасения по пунктам, хорошо?» — мне ничего не оставалось, как пожать плечами, поэтому я начал слушать. «Во-первых… малыш, причуды — это ничего кроме инструментов. Они не определяют тебя как личность. И уже людям решать, как использовать их… и я знаю, что ты это понимаешь. Ты не глупый… хоть и проблем от тебя меньше не становится» — я почувствовал укол иронии. То же самое, я говорил Химико, когда мы с ней только познакомились. Думаю, что довольно лицемерно с моей стороны вот так вот забыть про собственные слова. «Во-вторых, что ж, я хочу сказать, что у тебя не такая ещё и страшная причуда, малыш. Поверь мне, за мой опыт… как героя, я повидал куда более чудовищные вещи, чем убийства для активации своих сил. И я тебя уверяю, подобные причуды, с ужасными условиями активации, не всегда принадлежали злодеям — я знаю как минимум парочку людей, что используют такие причуды во благо, и ещё несколько десятков, которые являются профессиональными героями. Поэтому не беспокойся, что тебе суждено быть злодеем или что-то в этом роде. Ты хороший парень, с мозгами в нужном месте и вряд ли станешь злодеем… максимум линчевателем, да, малыш?» — я почувствовал небольшое смущение и отвернулся от этого человека. Почему он не может просто забыть? Подумаешь: парочку раз был пойман за линчевательством. Я не виноват, что со мной постоянно что-то происходит… Кстати, об этом… последние месяцы на удивление чересчур спокойные. У меня внутри неприятное чувство, что совсем скоро произойдёт что-то очень плохое… что-то, что меня определённо расстроит… «В-третьих… по поводу Девятой и Ята: напомни ещё раз условия активации… основного фактора твоей причуды?» — мою начавшеюся паранойю остановил голос Айзавы-сана. «… то, что душа должна быть согласна на воскрешение?» «…Да…душа…» — черноволосый медленно кивнул головой — «…так вот: это значит, что они полностью согласны на сотрудничество, да? Если бы ты просто так убил их, то… они вряд ли бы согласились на это. Можешь ли ты… рассказать, как именно умерли Девятая и Ята?» Я закрыл глаза и кивнул, скрестив руки. Он и так знает всё про мою причуду, поэтому не вижу смысла скрывать это. «Что ж… Девятую я встретил ещё в детстве: её избили какие-то хулиганы, а я не успел её спасти, поэтому её смерть лежит на моих плечах. Ята же… из-за особенности его причуды у него крайне сильный и нестабильный метаболизм: ему надо очень много и часто есть, иначе он может… просто быстро умереть от голода. Я должен был прийти после школы и покормить его… однако я задержался на несколько часов и поэтому он умер… тоже из-за меня» — подавив острое чувство вины, я продолжил — «Не знаю почему, но они решились следовать за мной и после смерти, хоть я… их сильно подвёл. Я бесконечно благодарен им за это» И пока между нами повисло молчание, ведь черноволосый мужчина, казалось, обдумывал мои слова, я погрузился в свои тёмные мысли. На самом деле… я слегка соврал Айзаве-сану. Ята не должен был умереть. Даже с учётом того, что в тот день я… опоздал по определённым причинам, моя… мама должна была покормить Ята. Вот только… она не смогла. И в смерти Ята, моего горячо любимого питомца, я не виню никого, кроме себя самого: в конце концов моя мама не могла знать, что… в тот вечер… у неё остановится сердце. Никто не мог знать, что в тот день смерть прийдёт сразу к нескольким моим близким. «…проблемный ребёнок… но ты не виноват в их смерти» — как только я хотел возразить, он надавил на мою голову своей рукой, не давая сказать и слова — «И сейчас я говорю не про твоё глупое чувство вины… о котором мы, кстати, потом обязательно поговорим» — хоть это и не было таковым, я почувствовал угрозу в его словах, из-за чего непреднамеренно сглотнул — «Я имею ввиду… ты не приложил руку к их смерти нарочно. Ты не желал им смерти и точно её не добивался, но ты сказал, что твоя причуда работает только на убитых тобой, да?» — я кивнул, не совсем понимая куда он ведёт — «И твоя причуда работает на них не потому что ты их убил, или косвенно участвовал в их убийстве. Нет, ведь тогда тебе надо было хоть и немного, но намеренно сделать что-нибудь, что в итоге привело бы их к смерти…» — мои глаза широко раскрылись, а разум опустел. «Ты хочешь сказать…» — все мои мыслительные процессы остановились, и в голове настала могильная и заставляющая кровь стынуть тишина. Весь окружающий мир, словно тоже остановился, приготовившись выслушать вердикт. «Да… твоя причуда сработала на них… только потому, что ты винишь себя в их смерти, проблемный ребёнок» … …Если это правда, то это… вполне логично. Если размышлять рационально, то теория Айзавы-сана крайне правдоподобна. В конце концов причуды ещё плохо изучены наукой и общего принципа их работы ещё не было открыто… или вообще никогда не будут исследовано, если общего правила активации для всех причуд просто нет. Однако даже так… причуды — неотъемлемые части нас самих. Чем здоровее тело — тем здоровее сознание и причуда. Чем стабильнее сознание — тем стабильнее тело и причуда. Ну и наконец: чем сильнее причуда — тем сильнее тело и сознание. Я так рассуждаю, исходя из личных наблюдений. Самые сильные и могущественные герои… ну и злодеи имеют хорошие физические данные и не имеют проблем со здоровьем. Про рассудок… я не рискую заикаться, так как есть много примеров откровенно сумасшедших злодеев с мощными причудами… хоть и контроль над ними у них просто ужасен. Только сочетая в себе все три элемента — можно стать по-настоящему могущественным и иметь власть. Поэтому я думаю, что неудивительно, что моя причуда реагирует на мои мысли, даже самые сокровенные и потаённые в глубине, и работает в соответствии с ними. Однако это подводит меня к другому… На что ещё способна моя причуда? Теперь, когда я знаю, что она работает в соответствии с моими предрассудками, в зависимости от моего мышления, от моего восприятия мира, то сколько всего я упускаю? Это…это… я даже не знаю с чего начать и… «Не делай этого, ребёнок» «Хм?» — меня выбросил из мыслей строгий голос Айзавы-сана, который нахмурено на меня посмотрел. Его рука всё ещё покоилась в моих кудрях, и после его слов, стала мягко и расслабляюще ерошить мои волосы. «Ты зарываешься внутрь себя. Сейчас это делать просто не логично: у тебя уже есть на чём сосредоточится. Ты должен отложить все свои мысли о своей причуде в дальний ящик, по крайней мере, пока ты готовишься к вступительному экзамену в ЮЭЙ. Хочу напомнить… он начнётся через два месяца…» — его рука резка остановилась, закончив поток ласки. «И… я надеюсь, что ты серьёзно готовишься к нему» — сталь в его голосе только усилилась с последним предложением, а его глаза с холодной строгостью посмотрели на меня, заставив выпрямить спину и сжать руки на коленках. Даже без активации причуды с его стороны, мне начало казаться, что его глаза опасно покраснели, а длинные волосы угрожающе шевелятся. Его фигуру окутала тёмная устрашающая аура, из которой только выделялись его алые глаза. «Так точно. Подготовка идёт полным ходом: я и мои тени тренируемся не покладая рук. К экзамену мы будем полностью готовы к любым вызовам и проблемам, сэр» — по моей спине начал стекать воображаемый холодный пот под пристальным взглядом Айзавы-сана, пока я давал отчёт. «…Посмотрим, чего стоят твои тренировки по результатам экзамена, проблемный ребёнок» — герой ослабил свой взгляд, а угрожающая аура вокруг него растворилась, и я смог облегчённо вздохнуть и расслабиться на скамейке. Инстинктивно я прислонился головой к его грубой руке в моих волосах, прося о продолжении, и Айзава-сан молча продолжил дальше возиться с моей шевелюрой. «…» «…» Между нами повисла удобная и комфортная тишина, в которой мы расслабленно сидели и просто отдыхали. На самом деле я бы даже вздремнул, так усыпляюще действовал на меня разговор с Айзавой-саном, да вот только не хочется делать это в парке, на глазах у случайных прохожих. Однако… рядом сидящий со мной человек был иного мнения: я заметил, как тело Айзава-сан расслабилось, а его глаза слегка прикрылись. Видимо он и правда плохо сегодня спал. «Не… не хотите вздремнуть, Айзава-сан?» — мужчина лениво повернул ко мне голову и посмотрел пустым взглядом на меня. «Это да… но не в парке же, проблемный ребёнок» «Но… если вам сильно хочется, то в этом нет ничего страшного. Да и… отдыхать, когда устал — вполне логично, ведь так?» «…Чёрт, с твоей логикой тяжело спорить, малыш…» — ещё раз взглянув в мои безэмоциональные глаза, и словно что-то там найдя, он тяжело вздохнул — «Разбудишь меня через парочку минут, хорошо, проблемный ребёнок?» «Да, конечно. Без проблем» «Угу… спасибо» И подпольный герой заснул, поддавшись тяжкой и неподъёмной усталости своего тела. Зелёноволосый подросток снова оказался один, посреди безлюдного парка, а в его компании были только бездушный и прохладный ветерок, безмолвные тени и деревянная, старая скамейка. Он бы погрузился в свои мысли… но решив последовать совету теперь уже спящего мужчины, он стал просто бездумно считать секунды, минуты, через которые он разбудит сидящего рядом с ним человека. ––––––––––––––––––––––––––––– «… Что ж, думаю, на этом я, пожалуй, пойду, проблемный ребёнок. У меня ещё куча дел, которые, к своему сожалению, я должен закончить» — соглашаясь, я кивнул ответно его слова. Меня тоже уже ждут дома. «Мне пора… спасибо, что уделил мне время, Айзава-сан. Было… плодотворно пообщаться с вами» И я был полностью правдив в своих словах: сегодня я сделал ещё один шажок к открытию полного потенциала моей причуды. А хорошая светская беседа и прогулка на свежем воздухе — и правда были крайне приятным бонусом. Мы стояли, смотря друг другу в глаза с нечитаемым выражением, прекрасно осознавая, что сейчас мы разойдёмся в противоположные стороны и увидимся только через несколько месяцев. Это было и понятно: у меня есть свои заботы, а у Айзавы-сана свои, поэтому у нас просто нет времени, чтобы тратить его попусту на частые и бессмысленные разговоры или прогулки. Однако в груди было странное ощущение незавершённости. Словно кому-то из нас надо было сделать ещё что-нибудь, чтобы наша встреча полноценно закончилась. И судя по тому, что мы стоим и тупо смотрим друг на друга, это чувство испытываю не я один. Внезапно его рука медленно, словно нерешительно поднимается и… опускается мне на голову, лениво взъерошивая мои волосы. А в его глазах я вижу слабое, почти невидимое и скрытое усталостью… тепло? «Хорошо учись в школе и готовься к экзаменам, малыш. Не ленись и тренируйся изо всех сил — и я уверен, что ты сможешь без проблем поступить в ЮЭЙ» — хоть слова поддержки из уст этого человека — редкость, я всё-таки озвучил свои сомнения. «Ты… правда так думаешь? Думаешь… что даже с моей причудой меня возьмут… на геройский факультет?» — ведь неважно насколько бы я был силён или умён, если меня просто посчитают не подходящим для героизма, учитывая мою причуду. И хоть мой рациональный разум утверждал, что это не имеет значения, так как ЮЭЙ принимает даже беспричудных, но моя душа не может разрываться из-за сомнений. Поэтому глупо и наивно я надеялся, что именно этот человек развеет мои страхи. «…Я и не думал, что в тебе столько неуверенности, проблемный ребёнок… когда ты ввязывался в драки со злодеями, я что-то у тебя её не замечал» — …почему этот человек просто не может забыть обо всём? Он мне будет напоминать об этом до конца своей жизни? «На правду не обижаются, малыш» — словно прочтя мои мысли, он сказал, на что я ответил пустым взглядом — «…Ладно-ладно. Слушай внимательно, что я сейчас скажу и постарайся запомнить… я не буду повторяться дважды» «Не важно какая у тебя причуда — если ты будешь усердно и много работать, то даже самая слабая причуда может стать опасным оружием. Чёрт, да даже беспричудный человек может победить человека с причудой, если будет достаточно натренирован и иметь хорошую голову на плечах» — мужчина вздохнул, а после установил со мной зрительный контакт и со стальной уверенностью произнёс следующий слова — «Что касается тебя… учитывая, что ты тренируешься и имеешь хотя бы капельку рациональности… и если, так и быть закрыть глаза на плохую привычку встревать в неприятности…» «У тебя есть потенциал стать героем, проблемный ребёнок. По крайней мере… я в это верю» Сам того не подозревая, этот человек дал совсем противоположный ответ на вопрос, чем один не малознакомый герой номер один несколько месяцев назад. Возможно, мужчина хотел, несмотря на свои плохие социальные навыки, просто поддержать ребёнка, но он даже не осознавал какой эффект оказали эти слова на его собеседника. Изуку почувствовал себя… до боли прекрасно. Да, ему не в первый раз говорят, что он может стать героем: тетя Мицуки и Шика-оба-чан тому пример. Но каждый раз, когда он слышит эти заветные слова от близких ему людей… он чувствует, как возносится от тепла его душа, чувствует, что он самый счастливый человек в этом мире. … Даже если это не так и всего лишь преувеличение, я и правда не могу выразить словами насколько благодарен каждому человеку, что хотя бы раз сказал мне эти слова. Возможно, для некоторых людей данная поддержка является вполне нормальной и даже привычной, ведь её ни раз можно было услышать от членов семьи, друзей или наставников, но для меня… слова «я верю в тебя» всё ещё являются чем-то диковинным, но в то же время невероятно приятным и бесподобным. И хоть я и не знал, как выразить весь фонтан чувств, что так и рвутся разорвать мою грудь от перенасыщенности… моё тело нашло выход. Непроизвольно уголки моих губ приподнялись в слабой, но мягкой и искренней улыбке, адресованной человеку передо мной. «Спасибо, Айзава-сан» Глаза Айзавы-сана шокировано раскрываются, словно он не может поверить в увиденное, но через мгновение они смягчаются, и он берёт себя в руки и отвечает мне такой же улыбкой, часть которой скрывает захватный шарф. «Не благодари, проблемный ребёнок. Постарайся не попадать в неприятности… хорошо?» — я кивнул головой и он, убрав руку с моих кудрей, развернулся и ушёл. Я ещё немного провожал его взглядом, после чего тоже пошёл своей дорогой. Айзава-сан прав: мне не стоит сейчас слишком много думать о моей причуде и её возможностях, учитывая, что их проверить в скором времени не получится. У меня есть дела, требующие моего внимания именно сейчас… Невольно я остановился, когда вспомнил о моих насущных проблемах. За подготовку к вступительному экзамену я не переживаю, так как полностью уверен в своих силах, а также в способности моих подопечных. Поэтому мою голову занимает немного иная проблема… Химико. Можете назвать это бессмысленным переживанием, но я… волнуюсь за неё. Она… последнее время перестала ссориться с Доро и стала вести себя очень вяло. И меня волнуют именно оба пункта, так как её нынешнее поведение… совсем не соответствует ей. Но меня больше заботит не это. Она… стала пить меньше крови, менее нормы. Я упоминал это несколько раз, но она меняла тему или просто говорила, что ей просто не хочется. И я не хочу на неё давить… ведь боюсь, что такое поведение может только напугать её и заставить полностью закрыться. Сколько бы раз я не пытался говорить с ней об этом… она раз за разом говорила, что это пустяки, но я уверен, что это не так. Поэтому… я дам ей время. Столько, сколько ей понадобится, чтобы поговорить со мной о том, что её беспокоит. Мои ноги продолжили движение, отрывая подошву от бетонного покрытия, и понесли меня дальше, пока я качал головой. Я просто надеюсь, что она в конце концов поговорит со мной об этом, а не сделает какую-нибудь глупость… –––––––––––––––––––––––––––– Пока мои ноги несли меня по крышам, заваленными снегом, я не мог не подумать, насколько были наивны такие мысли. Ночная тьма и встречный ветер ограничивали мой взор, мешали мне, но даже так меня это не волновало. Пока я мог хоть что-либо видеть, мог продолжать поиски — это всё что имело значение. [Энергетические хлысты] помогали мне передвигаться по скользким крышам цепляя, толкая, поддерживая и крайне сильно ускоряя моё передвижение. Подбежав к очередному краю крыши, пара торчавших из моей спины щупалец зацепились за бетонное покрытие крыши другого здания, не слишком глубоко пробив камень. Ещё несколько штук дали мне импульс сзади, оттолкнувшись от пола, и я, разбежавшись прыгнул с одного дома на другой. После этого отростки вернулись в свои исходные позиции, тут и там не давая мне поскользнуться и сбавить скорость. Моё тело, благодаря инерции и скольжению по льду смогло быстро и эффективно передвигаться, хоть и со стороны это выглядело далеко не презентабельно. Если бы я взглянул на себя со стороны, то подумал бы, что какой-то злодей вырвался на свободу и теперь со всех сил убегает от представителей власти. Этому внешнему образу способствовало и то, что мои глаза горели ярко-зелёным потусторонним огнём. Получая информацию одновременно ото всех моих теней, я испытывал некоторый дискомфорт и слабую дезориентацию. В своём уме я пытался одновременно раскладывать по полочкам весь тот огромный объём знаний и контролировать и свою причуду и своё тело. Как можно было наблюдать, к моему удивлению, у меня это вполне получалось, ведь я ещё ни разу не упал с крыши… что было определённо хорошими новостями. И всё же… даже учитывая всю перечисленную нагрузку на мой мозг… я не мог мысленно не корить свою недальновидность, ощущая в сердце горькое чувство вины. Несмотря на то, что я видел, что с ней что-то не так, я не смог ей помочь, не смог её спасти. Я должен был на неё надавить, каким-либо путём заставить её дать ответы на мои вопросы. Её обида, разочарование или даже ненависть — я мог бы с лёгкостью пережить, в отличии от этой ситуации. Химико ушла из дома. Понимаю, если бы она пошла за покупками или ещё куда-то подышать свежим воздухом: она это делала не раз, и я ей в этом вопросе доверял… ну почти: я всегда с ней отправлял Девятую или Ята, чтобы они следили за ней. И да, она знала об этом, так как я не скрывал этого и сразу сообщил о наличии у неё сопровождения. Если бы я солгал, и она бы узнала это, то отношения между нами, которые я так ценил, могли испортиться. Так или иначе… она именно сделала то, чего я боялся больше всего. Сбежала, не прихватив с собой купленную ей одежду, а также пакетики с донорской кровью. С собой она взяла только свой нож. Она даже написала записку перед своим уходом: в ней говорилось, что она сильно благодарна мне за мою доброту, за созданную связь между нами, написала что я не виноват, что вся причина в ней… бла-бла-бла… Я не читал дальше и сразу же порвал бумажку, после чего выбежал её искать. Давно забытое чувство гнева разливалось в моём теле жгучей лавой. Я просто не мог в это поверить: она выбрала сбежать от проблем, вместо того чтобы прийти ко мне и вместе со мной решить их. Поэтому и только поэтому я был разозлён на неё… хотя я уверен, что как только увижу её, то моя злость растает — не думаю, что мог бы долго или сильно злиться на неё. Вот только мне надо её увидеть. Неважно что, где, когда — я несмотря ни на что должен убедиться, что с Химико всё хорошо. Только и всего: я не прошу о многом. Чувство вины повторяло мне эту мысль раз за разом, пока в душе громом раздавалось её эхо. Несмотря на то, что Ята, Девятая и Доро частично винят себя в этой ситуации, я даже и не думал о том, чтобы обвинять их в этом. Вина целиком и полностью висела на мне удушающим, словно петля, грехом. Однако я не мог себе позволить погрязнуть в этом чувстве, дать воле душевной боле и хоть на миг сбавить скорость, хоть на миг расслабиться и позволить хотя бы крупице информации проскользнуть мимо меня. Любое промедление могло стоить мне ухудшения состояния Химико. Моя нерешительность, жалость к себе, любое колебание может стоить чего-то — это применимо не только к нынешней ситуации, но и к жизни в целом. Поэтому, хоть его глаза резче, чем нужно дёргаются из стороны в сторону в поиске, а движения не так плавны и осторожны, как при обычном спокойном состоянии, он не может дать своим чувствам замедлить его, понизить его эффективность. Мысленно, в голове, он уже представил себе карту города, сделал набросок и обозначил места, где может находиться Химико в данный момент. Его тени, чью кипящую решимость он чувствует через ментальный канал, уже обошли большую часть таких мест, оставив всего несколько переулков… больше половины которых находятся как раз в его зоне поиска. Подсознательно он надеется на то, что первым найдёт её, первым убедится, что с ней всё в порядке, первым сможет облегчённо вздохнуть. И с каждой секундой, с каждым пройденным переулком его душа всё чаще и чаще бьётся в ожидании. Мысль о том, что из-за погодных условий она просто не могла далеко уйти, заставляет его нервы неприятно скручиваться в нетерпении. И он каждую секунду вынужден отгонять от себя мысли о том, что первое скажет, когда он увидит её, ведь это то, что будет в будущем — сейчас ему надо сконцентрироваться на контроле ситуации и координации теней. Перепрыгнув ещё один переулок и не увидев там никого с блондинистыми волосами, я сдержал раздражённый вздох. Ещё один пустой закоулок — продолжаю поиски. К сожалению, как бы он не пытался сохранять сознание чистым, а мысли логичными, он не может подавить то, как каждый раз его душа замирает, когда он поворачивает за очередной поворот или сморит сверху вниз на улицу перед собой. Он буквально чувствует, как надежда в его груди рассыпается в пепел, а после, болезненно возвращается вновь только для того, чтобы повторить мучительный процесс. Волей неволей в горле появляется болезненный ком. … … …Ну давай же Химико, найдись… …Я… …Я не хочу и тебя потерять… … В его районе остаётся последнее место, которые он должен проверить. Надежда всё сильнее разгорается в нём, угрожая разрушить собой всё вокруг и убить на месте в случае неудачи. И хоть это лишь преувеличение, Изуку не может себя ощущать иным образом. Душа колотится об его грудную клетку, вырываясь от напряжения момента. Его шаги, подобно роковому барабанному маршу, раздаются в ушах, он подбегает к краю постройки. Ветер безумно свистит, когда он падает вниз, совершив высокий прыжок с дома. И хоть он мог этого не делать, его глаза закрываются, когда мелкие снежинки попадают в них. Энергетические щупальца с отчаянной силой бьют об асфальтированную землю, позволяя ему мягко приземлиться в сугроб. Сознание Изуку слишком быстро пустеет. От неожиданности кучка снега рассыпается в миллионы белоснежных кристаллов, которые ветер почти мгновенно начинает кружить в тесном пространстве переулка. Весь мир теряет звук, в то время как ядовито-изумрудные глаза распахиваются. Ничего кроме силы и надежды в них нет, и понимая это, природа на миг успокаивает своего ветренного слугу, позволяя снегу продолжать спокойно падать. … … «…Химико?..» ––––––––––––––––––––––––––––––––––– Вы никогда не задумывались… какой вы человек? Всю свою жизнь наши действия подвергаются оценке. Вы сами, или окружающие вас люди, судят вас по вашим поступкам, составляют своё мнение о вас. Даже малейшее действие будет подвергнуто критике и определено в одну из категорий: «зло» или «добро». Доброта и злость. Чёрный и белый. Добродетель и грех. Всё это — извечные доктрины, которые прививают нам родители, которые определяют наше общество. Это крайности, полностью противопоставляющийся друг другу, но прекрасным образом выполняющие свою работу — судить. Делаешь зло — значит ты плохой человек. Твоя душа черна, бесчестна и отвратительна. Грехи следуют за тобой повсюду, мучают душу в ожидании твоего суда. Делаешь добро — значит ты хороший человек. У тебя золотое сердце, преисполненное состраданием и добротой. Ты честно и благородно служишь на благо общества и тебе это воздастся. Делаешь и то и другое — в этом нет ничего постыдного. Ты настолько милосерден, насколько и жесток. Ты не дьявол и не ангел, а просто человек. Было бы прекрасно, если бы всё так просто работало. Насколько было бы хорошо вернуться в детство и продолжить верить в это просто разделение, вернуть себе глупую и простодушную наивность. Как бы замечательно было продолжить жить в фальшивом мире и не обременять себя суровой правдой. Но она, Химико Тога, уже давно потеряла свои розовые очки. Ей пришлось их разбить, чтобы не возносить надежду ввысь, чтобы выжить после падения. Она не хотела этого, но ей нужно было так поступить ради себя, ради выживания. Химико не желала родиться со своей причудой, из-за которой её возненавидят собственные родители. Те люди, что должны были стать ей опорой, назвали её монстром, сказали, что её поведение ненормально и отвратительно. Хотя она не хотела ничего кроме как понимания… ~Они и не нужны! Нужна только их сочная и вкусная кровь! Химико ненавидит каждый день, когда она должна была показывать только примерное поведение, как хорошая девочка. Она изо всех сил старалась игнорировать то, как её желудок сводит от боли, как её сознание кричит от агонии, как в её голове стали появляться голоса из-за того, что ей запрещали пить кровь. Но теперь я свободна! Я могу напиться крови вдоволь, столько, сколько захочу! И меня никто не смеет ограничивать! На самом деле есть вещи, о которых она и сожалеет. Например… убийство одноклассника, когда она сорвалась из-за дикой жажды. Тот день начался с того, что её голову окутал густой туман и она слабо помнит, что вообще происходило с ней. Она не помнит, как позавтракала, на какие уроки пошла, с кем разговаривала. В какой-то момент она почувствовала, что больше не контролирует своё тело, и что поводья управления над ней взяла жажда. Тело, ведомое чужой волей, взяло нож и, выждав подходящий момент, напало на кого-то. Только когда сладкая кровь попала на её язык, зрение прояснилось, и она увидела его… о, Ками, она даже не помнит его имя… а какая разница, не так ли? Да-да! У него больше нет крови, и он больше не такой красивый, чем когда был весь в порезах! В тот день она сбежала. Полиция не смогла её найти, так как она постоянно меняла свой облик, благодаря её причуде. Ей хватало лишь капли крови кого-либо, и она могла спокойно обратиться в него, включая одежду, тем самым затериваясь в толпе людей. Только у этой причуды был один сильный минус: непомерная жажда крови. Без этой спасительной…вкусной… жидкости она сходила с ума… хотя она уже давно сумасшедшая, не так ли? ~И что в этом плохого? Разве безумие — это не весело?! Раздражающий голос в голове становился всё сильнее и сильнее, и Химико с ним боролась. От напряжения боль в её голове и сила, с которой она сжимает свои волосы, чуть ли не вырывая их, перебивает чувство собачьего холода. Химико даже не задаётся вопросом получила ли она обморожение, так как в этом нет сомнений. И всё же… возвращаясь к теме… скучной и не очень весёлой… какой Химико человек? Плохой? Это вполне логично — как никак, она убила человека. Этот грех висит у неё на душе и его невозможно забыть или проигнорировать. И так считают все — ведь она до сих пор в розыске у полиции. ~Не вижу ничего плохого в том, чтобы быть плохой девочкой~! Хороший? Нет, по крайней мере, она не считает себя такой. И хоть она делала много добра своим одноклассникам и была вежлива с ними, когда училась в школе, всё это было фальшиво. Не то чтобы она сильно ненавидела всех их… но Химико всё-таки презирает всех их. Почему? Может быть из-за их такого же поведения, из-за того, что они тоже носили фальшивые личности, как и она сама? Или, возможно, из-за того, что… они не увидели её страданий и не помогли ей? Они не только бесполезные, но у них, скорее всего, ещё и кровь плохая! Может быть она… что-то среднее… что-то скучное? В конце концов разве можно судить о ней только за один плохой проступок? Да, она убила человека… и ей было весело… но неужели из-за этого надо ставить крест на всей её жизни? Видимо это так: она видела посты в интернете, связанные с ней. Хоть и для этого ей надо было проникнуть в чью-то квартиру и воспользоваться чужим компьютером… едва сдерживая желание зарезать хозяина дома… она видела, что про неё пишут. Люди не раз называли её монстром, чудовищем, злодеем, которому и сдохнуть мало. Общество считает, что она не достойна второго шанса… жалкие… Какая разница что там думают другие? Единственное, что нам нужно — это их вкусненькая кровушка! Так получается… она плохой человек? Круто! Тогда… почему же он был добр к ней? … Почему не выгнал? Почему кормил? Почему говорил с ней? Почему прощал ей ошибки? Почему терпел её присутствие? Почему отдал ей свою комнату? Почему… улыбался ей? … Голос в её голове не ответил, из-за чего она могла услышать бушующий вокруг снежный шторм. Каждая падающая на её кожу снежинка забирала часть тепла, отдавая в ответ только болезненный холод. Химико прижала колени к себе поближе, инстинктивно пытаясь согреться. Её тело неподконтрольно дрожало, учитывая, что от заморозок её лёгкая одежда, взятая на скорую руку, никак не спасала. Но на своё состояние Химико не обращала внимание — у неё были более важные проблемы. Почему? Почему?! ПОЧЕМУ?! Её руки до боли сжали блондинистые волосы и потянули, но после отпустили. Да… да… конечно… просто Изу добрый, а я нет. Всё просто… всё просто… Как только его имя всплыло в её мыслях, она почувствовала одновременно и нежное тепло, и тугую боль в груди. Его зелёные волосы, которые, кстати, таковыми не были и имели чёрный окрас с зелёным отливом. Его едва заметная, но нежная улыбка. Всё в его внешности, вплоть до постоянного безэмоционального выражения лица, навечно запечатлелось в ней… вот только от этого ей не легче, ведь она понимает, что отказалось от всего этого ради «свободы». Она разорвала связь с ним, чтобы не быть ограниченной им, чтобы не быть зависимой от него, чтобы… быть свободной. И всё это ради свободы; теперь она свободна. Она пожертвовала этим тёплым чувством в её груди, чтобы не зависеть от никого и ничего. Это — её абсолютная свобода. Так… почему… почему… почему… ей так плохо? Почему её грудь разрывается от боли и горечи, а тело отказывается двигаться дальше? Этого никогда с ней не случалось, и она ни разу не испытывала подобное. И как бы сильно ей ни хотелось и дальше притворяться дурочкой, она знает почему. Химико знает ответ именно на этот, самый важный из всех вопросов. Всё из-за того, что она снова одна. Когда Химико делала выбор между свободой и счастьем, она совершенно забыла про такое чувство, как одиночество. Она так мучительно долго жаждала получить первое, а после второе настолько сильно вскружило ей голову, что она совершенно запамятовала про третье. Всю жизнь она было одинока, несчастлива и угнетена. Ей казалось, что только с появлением свободы, что как только она сбежит от своих родителей, от прежнего уклада жизни, от своей фальшивой жизни — остальное прийдёт само собой. Для неё свобода была настолько возвышенной целью, что про всё остальное она напрочь забыла. Потом… потерявшись на границе между безумием и состоянием беспамятства, она встретила Изу. Точнее… это он нашел её, хи-хи. Изу рассказывал, что в первый раз, когда она напала на него, он вырубил её и отнёс к себе, чтобы вылечить от возникшей лихорадки. Когда Изу сообщил ей об этом, Химико посмотрела на него как на сумасшедшего, но, увидев его пустой и обиженный взгляд, она рассмеялась. Ведь как можно помогать человеку, который напал в безумии на тебя в переулке, угрожая расправой ножом? Если говорить честно, то, наверное, встреча с Изу — лучшее, что с ней случилось. Она об этом не раз думала, когда была в его компании или одна. Единственные хорошие воспоминания за всю её жизнь, а особенно последние месяцы совместного проживания связаны только и только с ним. Он был её светом, не ярким и слепящим, но крайне тёплым и заботливым солнышком. Слово «был» причиняло ей большую боль, чем она ожидала, ведь… она сбежала из места, которое могла называть домом. Таким образом она отплатила за всю его доброту: оставила глупую записку и ни сказав ни слова сбежала. Совесть и что-то ещё другое в её груди безжалостно мстит, заставляя лёгкие в агонии сжиматься от сдерживаемого горького рыдания. Он бы предал нас! Как наши родители! И самое страшное, что Химико и правда этого боялась. Она понимает, что Изу просто не такой человек, что он бы вряд ли сделал такое с ней, так как до этого он только бескорыстно поддерживал её. Однако она ничего не может сделать с потаённым и уродливым страхом, что её выкинут, что от неё отвернутся. Но… она уже несколько раз доверялась ему, и он не предавал её доверия и только помогал. И Химико это знает, помнит. Так почему же она боится предательства Изу? Или же… Это не то, чего она боится. Нет… на самом деле её ужасает другое. Её главный страх — это слишком сильно привязаться к кому-то и потерять из-за этого свободу, за которую она так много заплатила. Да… вот оно — её самое слабое и уязвимое место. Вот что до костей страшит Химико — настолько развить отношения, что она просто не сможет без Изу, ограничить себя узами с ним, потерять то чувство свободы, о котором она грезила годами, глядя на ночное, звёздное небо. И теперь, не обращая внимания на боль от холода и сильного ветра, который чуть ли не сдувает её даже в этом переулке, она кое-что осознала. В её тусклых и почти мёртвых от уныния глазах промелькнула искра жизни, когда личное откровение неожиданно подкралось к ней. А может… она и зря об этом мечтала? Ведь… что дала ей эта свобода? Ничего кроме несчастья, бессмысленных и пустых скитаний… топлива для её безумия, для жажды. Нет! Это неправильно! Нам нужна свобода, ведь тогда мы можем делать что захотим, пить крови столько, сколько захотим! Но ведь у каждого шага и движения есть последствия, которые она, в конце концов, должна будет понести. Химико просто не может быть свободной от результатов её же действий; никто не может. У любого действия будет противодействие — этому учат ещё в школе, так почему же она об этом наглухо забыла? Да и кровь… Химико никогда не нравилось причинять вред: единственное что привлекало её — это сама кровь, а не боль и страдания других. Её всегда выворачивало, когда её жажда подкидывала ей изображения того, как она садистски над кем-то расправляется, хоть и алая жидкость в результате этого не могла не соблазнять. Однако прожив с Изу больше полугода, пообщавшись с ним и другими тенями, ощутив себя в комфорте и уюте… она не думала, что ей будет хорошо где-нибудь ещё, где она сможет резать людей и пить свежую кровь — в конце концов Изу же ей как-то предоставлял запасы донорской крови, хоть и её вкус был хуже, чем у свежей, добытой из чье-либо тела, она вполне могла с этим мириться. Так что… ей куда больше нравится вариант получать невкусную кровь, не делая больно другим, чем другая альтернатива. Чушь! Мы не должны питаться отбросами, когда можем получить настоящую, прелестную кровь! Мы хищники! Наша судьба — свобода, боль других, веселье и кровь! Нет… вот это и есть чушь. Никто не знает свою судьбу, и я в том числе. Раньше бы я согласилась с этим, так как это просто легче: куда проще смириться с собой и со своими пороками и идти к той судьбе, которую ожидаешь. Намного сложнее бороться самой с собой, днями и ночами воевать со своими демонами и стремиться к тому будущему, которое лежит за горами, чем то, что лежит у подножья. Это будет трудно, больно, невыносимо — я знаю и не питаю иных иллюзий. Я буду страдать, кричать и молить о том, чтобы всё закончилось на каждом своём шагу. Однако я буду идти, продвигаться дальше. И тогда… возможно когда-нибудь в будущем… я добьюсь лучшей жизни для меня. Если же нет… то всё равно это лучше, чем просто плыть по течению, словно какой-нибудь тупой камешек. Я, Химико Тога… нет, просто Химико, перестану игнорировать свои проблемы. С меня хватит. В конце концов, как бы быстро я не бежала — ошибки и моё прошлое меня догонят. Поэтому я буду решать свои проблемы, буду сражаться со своими страхами, а не быть их рабом. Вот она: настоящая свобода. Свобода от моей прошлой жизни, свобода от моих кошмаров, свобода от былых неудач, свобода моего разума. И только, когда высвобожусь из истинных цепей, что всё время меня сдерживали, тогда я буду свободна… и может быть ещё и счастлива, и не одинока. НЕТ! Неправильно! Неправильно! Наша свобода в другом! Это ложь! Ложь! Ты не можешь знать, что тебя будет ждать! Может быть, этого светлого будущего вообще не существует! Зачем рисковать, когда ты не знаешь, что тебя ждёт?! Да… я и правда не знаю, что у меня всё получится, что если я буду прилагать усилия, то чего-нибудь и добьюсь. Нет никакой гарантии, страховки и это ничем не отличается от прыжка веры, но… кое-что я знаю точно. Мне точно известно, что, чтобы меня не ждало в будущем — это куда лучше, чем то, что я имею на данный момент. Да и тем более… ~ Я что-то говорила про уничтожение собственных демонов, не так ли, мой главный паразит? НЕТ! НЕТ! НЕТ! ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ! Я — ЭТО ВСЁ ЧТО У ТЕБЯ ЕСТЬ! ТВОЯ ЕДИНСТВЕННАЯ ОПОРА! Вот именно: как я уже сказала, меня не устраивает то, что есть у меня сейчас. ~ Так что будь лапочкой и заткнись. …Значит хочешь меня заткнуть, да? Тогда… Я открыла глаза и увидела, что нахожусь совершенно в другом месте, а не в наполненном снегом переулке. Пропало всё. Грубый и ледяной ветер заменила мёртвая тишина, холод и сырость пропали вместе с чувством обморожения. Она взглянула на свои руки и только благодаря смертельной усталости не вскрикнула. Большую часть её тела обволакивал бежево-розовый дым, а единственными уцелевшими частями тела были ноги, руки и голова. Её медовые глаза расширились от удивления, и лишь с усилием смогли оторваться от разглядывания своего изменившегося тела и осмотреться вокруг. Вокруг расстилалась уходящая в даль тёмно-алая тьма, не имевшая горизонта или каких-либо выделяющихся деталей. Пол представлял из себя… Когда осознание достигло её, Химико панически сделала несколько шагов в сторону, пытаясь сойти с этой поверхности. Однако после этого она ужаснулась: ей некуда уходить. Оно было повсюду. Кровь. Земля была целиком и полностью залита уже знакомой ей ярко-красной жидкостью. И хоть глубина не составляла и нескольких сантиметров, данная кровавая лужа не имела ни конца ни края. Страх и растерянность поселились в её сердце. Где она? Как она сюда попала? Это ад? «~И где же твоя решительность теперь, ммм?» — разум Химико скоропостижно опустел, когда она узнала кому принадлежит голос. Весёлый и беззаботный тон, имеющий высокий и девчачий тембр. С ужасом, а также с большой усталостью она повернулась к источнику её кошмаров, к голосу, что она так давно слышала и слушала. Хозяин, которого сопровождал её долгое время, нашёптывая, а временами и крича советы и приказы. Чей тон был в минуты её слабости, в моменты, когда она была уязвима более всего… Каким бы ни было выражение её лица, фигура ответила дерзкой и игривой улыбкой… но та не задержалась на долго и разрослась в сумасшедшую и уродливую ухмылку, которая грубо и неестественно разорвала чужие щёки. Персона перед её взглядом не имела точных деталей и представляла собой чёрную фигуру… до боли, напоминавшая её саму и имеющая ярко светящиеся красные глаза. У формы хаотично подёргивались руки, а всю её слегка трясло. Это было одновременно пугающим и странным, так как, учитывая всё это, её кривая улыбка никак не изменялась, а немигающие глаза неизменчиво смотрели ей в душу. «~Ты даже не представляешь насколько я рада встретиться с тобой лицом к лицу, Держатель! Я так безумно долго ждала встречи с тобой, хи-хи» — сохраняя всю ту же извращённую ухмылку, фигура пропела своим сладким голосом, который никоим образом не соответствовал их ситуации. «Кто… ты?» — страх Химико сменился враждебностью, когда её инстинкты подсказали ей, что эта… неизвестно кто опасен. Поборов усталость, её глаза вспыхнули грозным огнём от возможной угрозы. «Оууу, разве не ты только что грозилась избавиться от меня, м? ~Хи-хи, ты иногда бываешь такой глупенькой, Держатель!» — от этих слов в глазах Химико всё прояснилось, из-за чего она сильно сжала свои кулаки и гневно сощурилась. «Так ты… Жажда, да?!» — её голос сорвался на крик, когда злость заполонила её сердце. Вот она причина неразберихи, всех её проблем. Та, из-за кого она убила… из-за кого она ушла от Изу… из-за кого она чуть не отказалась от счастья… из-за кого она так долго шла по неверному пути, убегая от проблем. «Ну именно такое имя ты дала мне, так что… верно! Хорошая, девочка, хи-хи» «Где мы? И… что это вообще за место?!» «Хи-хи, ой-ой мой косячок! Сейчас мы с тобой в пространстве твоей причуды! Место, где находится сосредоточение, ядро твоей причуды! Здесь так красиво и чудно, ты так не думаешь?! Хи-хи-хи» — чёрная как смоль фигура громко и противно засмеялась. «Пространство… причуды? О-о чём ты?» «Всё это место, весь этот прелестный вид — находится внутри тебя, Держатель! Сейчас мы находимся глубоко в чертогах твоего подсознания, там куда невозможно попасть кому-либо… без посторонней помощи, хи-хи» «И… ты…?» «Да! Всё верно! Это я помогла тебе сюда попасть! У тебя не хватило бы силушки самостоятельно попасть в пространство твоей причуды! Однако я так и быть по нашей старой дружбе позволила тебе попасть сюда! Я жду спасибо!» «…спасибо?» — Химико сжала свои кулаки ещё сильнее, до побеления — «Ты… ты во всём виновата! Из-за тебя я страдаю!» — последнее предложение Химико прорычала в ярости, но… в ответ она услышала только громкий смех. «Я?! Это люди во всём виноваты! Твои чёртовы родители, чёртовы одноклассники, чёртово общество! Ты так долго подавляла в себе ненависть, злость, обиду и желание пить кровь: год за годом. И в конце концов появилась я! Та, кто спас тебя! Та, кто подарила тебе свободу!» «Из-за тебя я убила человека!» «ДА! Как ты не поймёшь?! Я — это все твои мечты быть свободной, каждая мысль о воле! Да, мне пришлось повлиять на причуду, но оно того стоило! Мы освободились! Мы могли пить столько крови, сколько нужно для поддержания моей силы, чтобы быть сильными, чтобы быть свободными!» «Ч-что?» — ярость покинула тело Химико, заменившись слабостью, из-за чего у неё покосились ноги, и она упала, когда сделал шаг назад — «Ты сделала… ч-что?» «Да-да, ты не ослышалась! Я заставила нашу причуду усилить потребность в крови! Ты серьёзно думаешь, что могла бы чуть больше десяти лет держаться от её употребления благодаря силе воле?! ХА-ХА-ХА, хорошая шутка! Только после моего появления, я смогла внести несколько изменений в причуду! Я усилила твоё влечение к крови в несколько раз и смотри! Ты стала свободной, Держатель! Разве не этого ты хотела?! Хи-хи-хи» — тёмная фигура стала смеяться, не обращая внимания на пустое выражение лица девушки перед ней. «Ты…» — злость, гнев и ненависть, словно прибрежной волной после прилива, вернулись в её тело с новой силой, заполонив собой каждую её клеточку. Уперевшись на руки, она медленно встала на ноги. Внутри неё крутилось, словно воронка, столько ненависти, что казалось, если она хоть что-то скажет, то шторм из негативных эмоций вырвется из неё и разрушит всё на своём пути. Злость буквально ударила её в жар, и она ощутила, как вся горит. Любая мысль мгновенно поглощалась гневом, не давая ни надежды, ни рационального мышления. Горе, боль, страх, ненависть. Из этого была рождена Химико Тога. Та, которой она сейчас является. И теперь… найдя виновника во всех её страданиях… Медленно и бесшумно кровь под её ногами начинает кружиться вокруг ног, с каждым кругом набирая всё больше оборотов и увеличиваясь в размерах. «Хи-хи, ну ладно: думаю с тебя хватит. Изначально я не была против тебя: я всего лишь направляла тебя и у меня не было ничего плохого на твой счёт. Однако ты, милочка, решила восстать против меня! Несмотря на то, что я тебе помог и спас тебя! Хм, неблагодарная! Теперь… я, пожалуй, избавлюсь от тебя! А то ещё будешь мешаться мне под ногами! И когда я сделаю это… я получу полный контроль над причудой и займу твоё место! Я буду пить столько крови! Ох, как же прекрасно и сладко это звучит! Жду не дождусь! Сначала я убью этого тупого зелёноволосого мальчишку, а потом… Ргха!» — пропетую слащавым и безумным голосом речь прервало вырвавшийся с всплеском из лужи крови острый алый штырь, пробивший грудь говорящей фигуры — «Ч-ЧТО?! АААААА!» «Заткнись…заткнись…заткнись…заткнись!» — с каждым словом, крик которого вырывался из глубины души Химико, из крови возникал всё новый и новый стержень, который немедля беспощадно протыкал чёрную фигуру насквозь с хлябающим звуком. Жертва этих жестоких атак только и могла что жалостливо вопить от агонии от разрывов каждой части тела. Всё закончилось только тогда, когда Химико больше не могла кричать из-за охрипшего голоса, после чего она упала на колени в лужу под ней, тяжело дыша. Кровавый водоворот под её ногами в тот же миг утих, и лишь расходился, словно эхо былой силы, кругами в во все стороны. Пейзаж перед ней изменился. Сотни красных штырей, хаотично возникших из пола в разных направлениях, проходили сквозь друг друга, размещались друг на друге и формировали гору, высотою в несколько метров. На их остриях ещё осталась чёрная жидкая субстанция, которая безжизненно капала с них на землю. Из-за плотности их размещения невозможно было взглянуть, что находилось в центре такой атаки. Однако… что бы там ни было… оно было гарантировано мёртво и навеки там похоронено. Химико не дали взглянуть или насладиться плодом её стараний, отнявших последние силы бедной девушки, так как перед ней внезапно возникло нечто. Из бесконечной тянущейся во всей стороны лужи выплыла на поверхность сфера. Она светилась ярко красным, а в центре белым свечением. Свет от сферы расходился во все стороны, заполняя собой всё окружающее пространство, а также окружая и согревая Химико. Пока она поднималась вверх, на один уровень с головой Химико, из неё литрами лилась знакомая алая жидкость — кровь и наполняла и так бескрайнее море под коленями девушки. Химико медленно, нерешительно протянула руку к сфере с одной единственной мыслью… и внезапно всё перед её глазами погасло, а в следующий миг она вернулась в холодный и снежный переулок. Помимо холода и болезненно бьющего по её телу ветра она почувствовала… Ничего. Теперь в её голове была абсолютная и убаюкивающая тишина. Химико уже и забыла какого это — слышать тишину. И это было до ужаса приятное и расслабляющее чувство, словно она перезапустила свою голову и теперь там всё работает как нужно. Облегчение от наступившего покоя было настолько уютным и комфортным, что её невольно стало клонить в сон, а сознание медленно отключаться. Теперь же, когда её борьба увенчалась успехом, она могла позволить себе сон победителя, не так ли? Хи-хи… хи… В её глазах начало темнеть, начиная с краёв зрения и уверенно продвигаясь в центр. Девчачье тело, промёрзшее до внутренностей от сильнейшего мороза, стало выключаться. Вся бледная и в снегу, Химико больше не могла физически поддерживать активность и поэтому стала отключаться. Где-то на краю сознания она понимала, что если сейчас заснёт, то вряд ли потом проснётся. Понимая, что она проиграет своей усталости, Химико подумала лишь об одном. …Изу… хочу увидеть тебя… … хочу спросить тебя… … Внезапный громкий звук перед ней заставил её сознание бороться со сном, и Химико, из всех сил противясь истощению, трясясь, взглянула на источник. Химико почувствовала себя самым счастливым человеком, когда встретилась взглядом со знакомыми ярко горящими зелёными глазами, из-за чего дрожа из последних сил радостно улыбнулась. Её тело ощутило горячий импульс, несгибаемую волю к жизни и поэтому стало работать на износ, не позволяя девушке потерять сознание. Я не могу уснуть. Не сейчас. Я… я должна сначала всё закончить, должна узнать правду… «…Химико?..» В следующий миг она ощутила, как её обнимают. По началу сильные руки руководствовались только импульсом, облегчением и сжали её в железные тиски, словно в попытке убедиться, что она реальна. Но после этого объятия смягчились и Химико не чувствовала ничего кроме нежности и заботы через прикосновения. Тёплое дыхание, контрастирующее с морозным ветром, опустилось на её шею, и только благодаря усталости она не вздрогнула. Она не чувствовала, как щекочут чужие волосы её кожу из-за обморожения, однако была уверена, что это так. Столько знакомое и желаемое тепло другого тела обвило её, и она почувствовала себя нужной, необходимой… любимой. Её усталый мозг мог только лениво продолжать себя ругать за её глупый побег, за то, что заставила так сильно беспокоиться единственного человека, который заботился о ней. Парень слегка отстранился от неё только для того, чтобы прижаться своим лбом с её, устанавливая с ней зрительный контакт. Светящиеся мистическим зелёным радужки его глаз привлекли всё внимание её потихоньку отключившегося сознания. И в этом зелёном пламени обычно пустых очей горели чувства. Химико слишком устала, чтобы распознать какие, но она уверена, что они были и это было всё, что ей нужно, чтобы почувствовать себя важной. «Ты жива» — его глубокий и словно демонический голос не испугал Химико. Даже наоборот: она почувствовала себя в безопасности, под защитой. Однако она также могла слышать нотки тихой ярости, безмолвного приказа больше не делать подобного в его голосе. Поэтому она мягко и ласково, но также и утомлённо потёрлась собственным лбом о его, извиняясь с сожалеющей, но счастливой улыбкой. «…п-привет, И-изу… д-домой?..» — единственное на что она была способна — это сказать пару слов шёпотом, после чего почувствовать себя более уставшей. Если бы она была в лучшем состоянии, то увидела, что теперь в переулке был не только зелёноволосый парень. В тесном пространстве теперь стояли и несколько других фигур: птица, кошка и слизь. И хоть они все чувствовали необыкновенное облегчение, что их поиски были удачны, включая также и нежить-слизь, которая пыталась выглядеть раздражённо и безразлично, все внимательно ждали следующего приказа их хозяина. Упомянутый парень встал, крепко держа в руках обмороженное тело Химико, и, кивнув своим теням, выбежал из тихого переулка навстречу бушующей непогоде. Немедля, тени выдвинулись за ним вслед. В одиноком и никому ненужном закоулке, посреди снега и грязной цементной земле лежал выпавший из кармана девушки нож. Лезвие его было тускло и не блестело под лунным светом. Ржавчина слегка покрыла металл, создавая впечатление что о нём забыли, выкинули из жизни. Может кто-нибудь его подберёт на следующий день? Или завтра хозяйка вернётся за ним? Нет. Его уже никто не найдёт: через несколько минут растущий снежный сугроб поглотил собой оружие, скрыв его от невинного, но одновременно беспощадного мира. Через неделю, когда снег отступит, это оружие будет не больше, чем какой-то хлам, ржавый и бесполезный мусор. А ведь оружие было хорошее: острое, прошедшее через многочисленные бои, закалённое чужой кровью, опасное и представляющее угрозу. Хотя… может это и к лучшему, что теперь у этого ножа нет владельца? ––––––––––––––––––––––––––––––––––– Слишком сильные повреждения. Обморожение первой степени по всему телу и последующее онемение — это явно не шутки. И хоть я знаю, что ей повезло и она обошлась только этим, а не, например, сейчас лежит мёртвая в какой-нибудь канаве, я не могу не чувствовать вину за весь этот урон. Однако сейчас не время себя винить — мне нужно немедленно приступить к лечению: как минимум найти во что её одеть и поискать горячий напиток. Поэтому, когда я чуть не выломал дверь, врываясь вовнутрь собственной квартиры, то понёс дрожащую у меня на руках Химико в свою старую комнату. Не пощадив очередную дверь и чуть не вырвав её с петель, я вошёл в комнату и осторожно опустил на кровать девушку в моих руках. И хоть я был безмерно рад и счастлив, что нашёл Химико, и та оказалась живой, на моём лице было всё то же безэмоциональное выражение лица. Не было времени на эмоции, не было времени праздновать — у меня была работа и я её должен был выполнить. Всё просто и легко. Однако так не думала одна особа. Как только я хотел отойти от неё, я чувствовал крепкую хватку на своей кисти. Обернувшись, я взглянул в её бледное от мороза лицо и встретился с её глазами. Они были наполнены болезненным туманом, однако в них ярко светилась неизвестная мне решимость. «Химико… я скоро вернусь: мне нужно взять парочку…» «И-изу…» — меня прервали, и я почувствовал, как хватка на руке только усилилась. Она уже приняла сидящее положение, несмотря на то что вся дрожала от бессилия и обморожения. Сейчас было определённо не время для разговоров. «Химико… мы с можем поговорить с тобой позже. Сейчас я…» «Изу…» — я видел, насколько тяжело ей говорить, насколько ей тяжело вообще сохранять сознание. Мольба дать ей высказаться была очевидна, словно от её последующих слов зависит её собственная жизнь, её будущее. Тяжело вздохнув, я решил, что будет рациональнее и эффективнее дать ей выговориться. Ей будет лучше, когда её не будет отягощать какой-либо груз. «Хорошо… я тебя слушаю, Химико» — то, что она скажет может быть связано с её сегодняшней… выходкой. Поэтому будет полезно услышать, что же её беспокоит. Химико медленно опустила мою руку, словно побаиваясь что я могу уйти, и притянула к себе. Она разорвала наш зрительный контакт и стала смотреть в пол, а всё её тело ужасно напряглось. Так получилось, что я возвышался над ней, стоя перед кроватью, на которой она сидела. Может ли это быть одной из причин её тревожности? Хм… навряд ли… «Изу… сначала выслушай, а потом ответь… ок?» «…» «Я… почему ты помог мне? Почему ты… позволил жить с тобой?» «Потому что тебе нужна была помощь» — даже не задумываясь я дал правдивый ответ. Я просто не мог не помочь ей, да тем более я не был против того, чтобы она жила вместе со мной, так как единственная маленькая проблема — это бюджет. «Хи-хи… конечно ты бы ответил так…» — её хихиканье звучало более вынужденно, чем искренно — «Хорошо… как ты думаешь… Изу… я хороший человек?» «Да» — проведя кучу времени с ней, я не мог ответить иначе. Химико была игривым человеком, даже ласковым, учитывая, что ей явно не хватало внимания и заботы в прошлом. За всё то время, что мы жили под одной крышей, Химико ни разу не сделала зла мне или любой из теней: она относилась ко всем вполне хорошо и порядочно… ну их отношения Доро не в счёт. Поэтому я бы не назвал Химико Тогу плохим человеком. «Даже… е-если я убила человека?..» — её голос был тихим и сильно дрожал, чуть ли не срываясь на хрип. Её тело начало сильней дрожать, но на этот раз не от холода. Ах, так вот что её беспокоило. Убийство человека — это самый ужасный грех, который может совершить человек… по крайней мере так считает общество: я склоняюсь к тому, что есть проступки и похуже убийства. Так или иначе, это может сильно травмировать человека, свести его с ума, оставить шрам, который останется на всю жизнь. Не физический, а психологический. Это не может быть забыто, не может быть прощено самому себе, не может быть как-либо искуплено. Неважно сколько бы хороших дел ты не сделал: этот грех навсегда останется на твоей душе. Уж мне как убийце этого ли не знать. Что же остаётся делать? Всё просто: жить дальше. «Химико… ты не плохой человек. Ты не виновата в убийстве своего одноклассника. Ты и он жертвы несправедливости. Тебе не давали удовлетворить твои потребности в крови и из-за этого ты накинулась на другого человека. Ты никак не могла контролировать или предотвратить это — ты не виновата, Химико. Так что… я знаю, что ты хороший человек, Химико. Я не лгу» — последнее я добавил, когда заметил, что Химико хочет что-то сказать, после чего она снова утихла. Я уверен, что она ещё не до конца убеждена, поэтому я разовью эту мысль. «Хорошо, Химико… как ты думаешь: хороший ли я человек?» Она удивлённо вскинула головой и тупо посмотрела мне в глаза, словно я спросил самую глупую вещь на свете. Ох, Химико я правда польщён такой верой в меня. «К-конечно! Кхе-кхе» — она закашляла, после того как повысила голос, поэтому вернулась к своему прежнему полушёпоту — «Т-ты… столько хорошего сделал для меня. Ты помог мне, приютил и накормил меня, хотя впервые встретил. Ты каждый раз поддерживал, когда мне было плохо. Ты спас меня от о-одиночества. Конечно, ты хороший человек, Изу. Ты…т-ты… мой герой, Изу» — и хоть последние слова Химико тихо, едва слышимо прошептала, по её глазам было видно, что она горячо верит в каждое сказанное слово. Эти слова… я совру, если не скажу, что они задели что-то внутри меня. Хоть я и слышу их не впервой, почему-то эти слова из её уст значительно отличаются от других, заставляя мою душу задыхаться от счастья. Однако… сейчас было не время разбираться в собственных эмоциях, поэтому я легко подавил упомянутое чувство. «Однако я убивал, Химико. Ты знаешь, как работает моя причуда, ты знаешь, что Доро не мог появиться из ниоткуда» — я уже давно рассказал ей про свою причуду, так что я немного удивлён что она до этого не догадалась. «Всё равно… ты хороший человек… ты рассказал, что случилось с ним… ты не виноват, Изу… если бы у тебя была возможность… то ты бы поступил по-другому» «Я знаю. Поэтому и ты также не можешь быть плохой только из-за одного проступка, который была не в силах предотвратить, Химико» «…» — Химико снова опустила голову, теперь убеждённая в моих словах. Химико не должна думать, что она плохой человек, ведь это далеко не так. Я видел плохих людей, злодеев, которые причиняют боль другим, убивают ради удовольствия или своих амбиций. Химико не похожа на них. Я да. Я убью или причиню боль, если это будет единственным и одновременно наиболее эффективным вариантом. Поэтому я и стремлюсь стать сильнее, чтобы у меня были и другие варианты, чтобы всё выше перечисленное не было последней альтернативой. Между нами, на некоторое время повисла тишина. Я не собирался уходить, так как знал, что это не конец нашего разговора. Есть ещё что-то, что особенно беспокоит Химико, то, что она оставила напоследок. «Изу… ты доверяешь мне?» — на этот раз голос был твёрд и в нём были эмоции, которые я не смог распознать. Я мысленно нахмурился и стал осторожно отвечать на этот вопрос. «Определённо, я тебе доверяю…» «Тогда почему ты не даёшь мне пить из тебя кровь? Я спрашивала… и ты мне отказал» … Это правда. На третий месяц нашего знакомства Химико в шутку спросила у меня разрешение выпить моей крови. И хоть она шутила, по её глазам я видел, что она надеялась на положительный ответ. Я отказал… «…» — я не смог дать ответ на этот вопрос, который устроил бы её. «…» «…Химико…» — видимо слишком долго я не отвечал на вопрос, так как в следующий момент меня перебили. «…Ты мне на самом деле не доверяешь, не так ли? Для тебя я просто монстр, да? Домашнее чудовище, которое ты смог приучить…» «Химико это не так…» «А тогда как?!» — она не обратила внимания на то, что стала хрипеть, но всё так же продолжила говорить. Парочка капель её слёз упала на пол — «Ты никогда мне не доверял… никто никогда этого не делал. Я для тебя никто… лишь просто никчёмный монстр, над которым ты сжалился, да? Я для всех… просто монстр, хи-хи» — её тихий смех был истерическим, ни капельку не счастливым или радостным. «Химико я…» «Я больше ничего не хочу слышать! Я не хочу разговаривать с тобой! Я не хочу… Ай!» — моя рука с небольшой силой опустилась на её макушку в слабом ударе. Всё-таки я не хотел ей причинить реального вреда. «Не будь глупой и дай мне договорить, Химико» Неужели Химико сбежала из дома из-за этого? Ох, кто же знал, что она настолько сильно себя накрутит? Боюсь, я забыл, что люди далеко не всегда рациональные существа? «Я, если честно, даже и не думал о том, что ты только что сказала… и мне не нравится, что ты об этом думаешь, так что перестань, хорошо? Теперь…» — я устало и тяжело вздохнул, понимая, что сейчас пройду точку невозврата. Я бы не стал этого делать, но, если ситуация этого требует — мне просто ничего иного не остаётся. «Что ж… я, если честно, не собирался об этом тебе говорить… по крайней мере так рано, но думаю, что это было бы нечестно по отношению к тебе, да? В таком случае…» — она со слезами на глазах взглянула на меня с недопониманием, на что я ответил мягким и нежным поглаживаниям по её голове. «Химико… я хочу кое-что тебе рассказать…»