Становление героем в одиночку

Быть маяком света для всех, особенно для таких же угнетённых как он. Стать истинным символом мира для всех без исключения. Раньше всегда я был один: справлялся со своими проблемами и демонами в одиночку. И хоть рядом со мной была моя мама… она не знала о моих трудностях. Она часто была занята на работе, трудясь, чтобы прокормить нас обоих и обеспечить кров над головой, и я не решался ей об этом говорить, не желая никого отягощать, а в особенности её, своими проблемами. Неважно какие причины – я был один. Один, беспричудный ребёнок, во всей школе, во всём родном городе. Тогда я этого не осознавал, но это медленно, каждую секунду болезненно убивало меня изнутри, отравляло мои мысли, моё сознание, лишая какого-либо шанса вырваться из этого состояния, не позволяя преодолеть себя и начать меняться. Возможно и неосознанно, но я мечтал о том, чтобы меня спасли. Чтобы сам Всемогущий, действующий символ мира и гроза преступности, обратил на меня свой взор. Я грезил о том, как он врывается в школу и отчитывает хулиганов, которые меня обижали, как возвращает отца в семью, как говорит мне, что я могу стать героем. Этого никогда не было, и поэтому я стал мечтать о том, чтобы стать именно тем спасителем, который сделал бы всё для таких же угнетённых, как и я сам. И всё это началось с одного дня… Комната представляла из себя большую и уютную гостиную. Длинный и удобный диван, на котором свободно помещалось несколько человек, нежно-светлые обои, огромный, но всё же скромный телевизор – всё в этой комнате зазывало зайти, чтобы отдохнуть и расслабиться, провести несколько часов за бессмысленной и не требующей какой-либо активности деятельности. Кратко говоря: просто ничего не делать и потупить за просмотром телевизора. Как бы это ни звучало, но даже такой досуг необходим каждому. Однако зелёноволосый паренёк был занят другим делом, яро отрицая устои этой комнаты. Черты его лица были смягчены, а тело только слегка напряжено, но глаза были задумчивы и остры. Веснушки и в общем детское личико, которое оставалось с ним несмотря на возраст, никоим образом не сочетались с железным и глубоким взглядом, который можно было бы увидеть у каких-либо стратегов или тактиков. Через какое-то время в его глазах ярко блеснуло озарение, а губы растянулись в мягкой и снисходительной улыбке. Аура вокруг него так и кричала о победе, о превосходстве. Рука плавно и вальяжно, подражая лучшим из движений аристократов, потянулась к деревянной фигуре. Кончики пальцев аккуратно и нежно, но властно и строго сжались над ней, после чего подняли её в воздух и переставили на другую клеточку, окончательно установив её в другом месте. Казалось бы, бездушная, простая, не способная на мысли, на эмоции, фигура не имела значения, но в себе она скрывала что-то куда более важное и символичное. Именно так цари, полководцы, военачальники распоряжались судьбами солдат и армий во время войн. Ведь что такое один солдат? Одна человеческая судьба среди сотен себе подобных во время событий, в которых важен общий результат, итог совокупности действий каждого участника конфликта? Ничто. Лишь маленькая деревянная фигурка, такая же бездушная и не имеющая лица. Травинка в огромном и густом поле. Щепка в охапке дров. …По крайне мере именно с такой мыслью Изуку играет в шахматы, иначе он может засохнуть от скуки, играя в одиночку, с самим собой. Он представлял себя расчётливым и важным генералом, командующим своим войском, которое без промедлений и всегда поддержит командира, беспрекословно выполнив любую его волю. Своей рукой он вёл верных ему деревянные войска в бой, чувствуя странное удовольствие от этого. Его сердце не могло слабо не трепетать от чувства власти, особенно когда в голове он нафантазировал себе всевозможные баталии на шахматной доске. Он представляет себе как воображаемое войско храбро, скандируя боевые кличи, идёт в бой, яростно сражается и героически умирает ради него, во имя него. И хоть его сознание, чуть ли не полностью построенное на мечте стать героем, возведённое на высших моральных ценностях, говорит, что это неправильные и отвратительные мысли, что-то внутри него получает от этого извращённое удовлетворение, словно он вкушает сладкий запретный плод. …Да… наверное, только он может чувствовать подобное при игре в шахматы… не то, чтобы рядом с ним был хоть кто-то, кто мог бы назвать его странным… Сделав очередной ход, Изуку вновь вернулся к задумчивому состоянию, теперь обдумывая, какой ход будет лучшим против него самого, какой тактикой воспользоваться на этот раз. На фоне захватывающей и интригующей игры в шахматы работает телевизор. Хоть никто и не смотрит, Изуку оставил его включённым, не желая находиться в тишине, так неприятно напоминающей ему о одиночестве. «… после невероятной победы Всемогущего, злодей был взят под арест полицией и теперь дожидается суда. Службы безопасности сообщают, что во время буйства злодея пострадало тридцать четыре человека, двадцать из которых обошлись лёгкими ранениями и четырнадцать были госпитализированы с более тяжёлыми травмами. Однако летальных исходов среди мирного населения удалось избежать, и за это мы должны благодарить нашего героя Всемогущего! Очевидцы сообщают, что…» Эта информация влетала и скоропостижно вылетала из юной головы зелёноволосого, который был занят игрой. Подобные новости он слышит чуть ли не каждый день, так что особого внимания они не привлекли. Возможно, как-нибудь попозже он проанализирует этот бой Всемогущего. Видео сражения он с лёгкостью найдёт в интернете вечером перед сном, но сейчас он был занят чем-то более интересным. Во время обдумывания своего следующего хода, мысли случайно задели воспоминания недавних событий. Первый год в средней школе начался не совсем… так как он надеялся. Кто же знал, что из начальной школы в среднюю вместе с ним поступит и его… бывший лучший друг Каччан. Кто же знал, что буквально в первые месяцы обучения он займёт верхушку школьной иерархии, а издевательства над Изуку не только продолжатся, но и усилятся со времён детского сада. И… Так! Нет! Я не хочу об этом сейчас думать! Что бы сказал Всемогущий, если бы он узнал о чём я думаю?! Он бы во мне разочаровался! Я должен поднять голову и продолжать идти к своей мечте – стать героем! В груди разгорелась надежда, и охваченный внутренним теплом собственных убеждений он ярко улыбнулся, подражая блондинистому символу мира, и сделал свой ход. На этот раз его движения были резкими, исполненные эмоциями и надеждой. В них не было и крупицы сомнения, насторожённости, а холодная уверенность превратилась в горящую храбрость, ослеплённую верой в победу. «Ай!» – хоть Изуку и успел сделать ход, он сразу отдёрнул руку, когда почувствовал боль из-за резких движений. Другая рука инстинктивно дёрнулась к плечу, где белая домашняя майка скрывала красный ожог в форме ладони. Резкая и горящая боль настигла, и он сжал зубы от неприятного ощущения. Да, хоть ожог болел всё время, но при резких движениях ощущение становилось раз в десять невыносимей. Не помогало и то, что зона поражения и постоянной боли была в форме человеческой руки, и у него было ощущение, что кто-то всё ещё болезненно давит на его плечо. Кто-то, чьи пальцы яростно и грубо впились в его кожу, чья причуда подожгла его, оставив после себя алый и покрытый волдырями след, чей взгляд ненавистно впивался в его дрожащее от страха тело. Он почувствовал слабую тошноту и сглотнул от этого чувства, вспомнив, почему он захотел отвлечься от всего за игрой в шахматы. Вернувшись в реальность от ощущений, он через несколько секунд заметил, что сделал плохой, поспешный ход, из-за которого потерял всё преимущество, что было у него. Он сжал губы от разочарования и раздосадовано вздохнул. Ему не следовало спешить. На миг он закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями, успешно игнорируя ноющую боль от ожога, после чего открыл их и… Что-то не так. Зоркий и внимательный взгляд Изуку, натренированный сотнями и даже тысячами партиями в шахматы, сразу заметил, что что-то изменилось на клетчатом боевом поле. Было незнакомое ощущение, что расположение фигур неправильное, что одна из них стоит не на своём месте и портит весь привычный вид. И да. Он был прав: одна из фигур – конь – стояла в другом месте. Он уже захотел поставить его обратно, но почему-то сдержал себя. Через несколько мгновений он понял почему, когда его мозг проанализировал игровое поле брани. Белый конь стоял именно там, где было нужно, куда бы сам Изуку им походил, когда бы поменял сторону конфликта. Именно такой ход конём был наиболее подходящим ответом на неудачный и необдуманный недавний шаг Изуку, именно такой ход бы быстрее всего привёл его к поражению. Он нахмурился. Он уже успел походить? Но разве это не Изуку только что походил за чёрных? Странно: он бы запомнил, если бы походил за белых. Пожав плечами, он решил продолжить игру, сославшись на свою забывчивость. Не могли же шахматные фигуры сами походить, не так ли? Очевидно, он просто забыл, что походил, так как опять затерялся в своих мыслях. Другого объяснения не было. Да, он уверен, что именно так всё и произошло: он походил и просто забыл об этом. Успокоившись, он снова с мыслями вернулся в игру. Ментально он ходит одной фигурой за другой, потом просчитывает как на это может ответить… ну… получается он сам… и таким образом несколько раз, обдумывая наилучшую стратегию. Мысленная нагрузка велика, ведь он пытается не забывать обо всех фигурах противника одновременно продумывая что он может делать дальше и как ему защититься от нападок… его самого? Да, играть в шахматы с самим собой бывает временами разочаровывающе. И вот, в конце концов, рассмотрев различные идеи, он делает ход. Его чёрный слон передвигает и вот теперь угрожающе бдит за белой ладьёй. Чтобы защитить её потребуется жертва конём, так что в любом случае чёрная сторона съедает ценную фигуру. Внезапно белая королева двигается и теперь угрожает его королю через тот мелкий промежуток, который по неосторожности оставил Изуку. Глаза Изуку не успевают расшириться от удивления, когда он слышит голос. И хоть у него ощущение что он где-то его слышал, он, хоть убей, не может вспомнить, где и когда. «Как всегда опрометчиво. Ты не видел всей доски» По неизвестной причине Изуку не отрывает взгляд от доски, хоть теперь и видит чьи-то колени и бесцветные серые сложенные руки на них. По его спине течёт холодный пот, когда вместо того, чтобы закричать или встать с пола, он продолжает сидеть и сконцентрировано смотреть на шахматную доску, не в силах взглянуть на что-либо другое. Через секунду Изуку берёт себя в руки и глубоко дышит, успокаиваясь. У него частенько случались панические атаки, поэтому он научился быстро себя успокаивать. Изуку верит, что этот навык обязательно пригодится ему, когда он станет героем. «…с кем не бывает…» – более бормочет, чем отвечает Изуку, делая свой ход. Его мысли туманятся, и он не совсем понимает кому или почему вслух это говорит. Всё его сознание противится анализу ситуации в реальности, предпочитая оценке его положения в игре. И пока что ни у кого из них нет явного преимущества. «Конечно: все делают ошибки. Но иногда ошибка может стоить всего лишь одной фигуры… а иногда и всей игры.» – бесцветная фигура перед зелёноволосым мальчиком, которая выглядела полностью ему идентично, за исключением цвета, бесстрастно и спокойно говорит. Его пустые и лишённые эмоций глаза полностью соответствуют его равнодушному тону. Что странно, но Изуку поймал себя на мысли, что… согласен с этим. Ошибка в такой игре как шахматы против опытного игрока может стать роковой и обречь тебя на проигрыш. Однако даже так… какая-то часть Изуку никоим образом не хотела слушать этот голос. Постоянное непонятное и в то же время неприятное ощущение, что он не в первый раз имеет дело с этим голосом, пронизывало каждую струну его души. И что-то ему говорило, что обладатель этого голоса ему не друг. … Изуку сделал ход. Он решил построить себе защиту, чтобы обеспечить безопасность короля, самой важной фигуры на поле. «Строишь оборону? Это так на тебя похоже. Воздвигнуть вокруг себя стену, чтобы обезопасить самого себя. Жалко.» «Н-не вижу ничего плохого в защите! Это в-вполне обычная с-стратегия!» «Нападение – лучшая защита. Сидя в обороне, ты защитишь себя от поражения, но никогда не добьёшься победы» «З-зато я… м-мой король будет в безопасности!» «Надолго ли? Любая защита размывается со временем… но ты уже это и так знаешь, не так ли?» Конечности Изуку налились свинцом, а по спине прошёл электрический ток. Его широко раскрытые глаза не скрывали страха, ужаса, а учащённое дыхание служило железным доказательством того. Изуку по какой-то причине совершенно понимал, о чём говорил голос. И всё же, Изуку попытался соврать. Это всегда срабатывало на его матери, которая приходила усталая домой после тяжёлого рабочего дня. «Н-не понимаю о ч-чём ты.» – его глаза внимательно и пристально обводили детали шахматных фигур, когда враньё неуверенно, словно опасаясь чего-то, слетает с губ. «…Ты совершенно не умеешь лгать. То, что срабатывает на Инко, далеко не на всех работает. Хм, мне и правда предстоит много работы…» – бесцветная фигура пробормотала последнее предложение, скорее всего, озвучивая свои мысли. Изуку тяжело сглотнул. У него зародилась надежда, что неряшливая ложь будет забыта… Серая и обесцвеченная кисть ровным и чётким движением выдвигает белую королеву вперёд, ставя шах его королю, которого Изуку так и не успел полноценно защитить. «Так или иначе… ты недавно думал о том, чтобы убить себя, не так ли?» – равнодушный и холодный голос звучит, как вердикт, как факт, как итоговое решение суда. Ядовито-зелёные глаза обладателя тона сфокусированы на замеревшей фигуре перед ним. Два изумрудных огонька горят силой, властью, расчётливостью. «Н-нет!..» – когда сердце Изуку возобновляет свой ход, он пытается отрицать. Больше себе, чем кому-либо. «Мы оба знаем, что это так. Не лги себе: ты жалок.» «Я-я не ж-жалок!» – Изуку чувствует, как его язык в скором времени будет гнить от количества слетающей с него жалкой лжи. «Ты ничтожество. Ты позволяешь над собой издеваться, позволяешь другим возвышаться над тобой. Допускаешь другим называть себя бесполезным… Деку, если я не ошибаюсь, да? Как нелепо.» «А ч-что мне остаётся ещё д-делать?! Я-я ничего не могу им с-сделать! Особенно К-каччану!» «Это лишь оправдание. Ты даже не борешься – ты позволяешь себя избивать, смеяться над собой. Ты называешь своего главного хулигана, противника ласковым прозвищем. Это просто смешно.» – очевидно, что фигура в данный момент не смеялась. «Неправда! Я-я тренируюсь! Д-да и Каччана я давно з-знаю…» «Небольшая пробежка и комплекс упражнений – тренировка? Не обманывай себя: мы оба понимаем, что этого просто ничтожно мало. Ты начал эти глупые тренировки только для того, чтобы доказать самому себе, что ты хоть что-то делаешь ради своей наивной мечты» «Э-это не наивная мечта! Я п-правда стану героем!» «Да? А не вчера ли ты подумал о том, чтобы убить себя? Ты мечтаешь стать героем, при этом убив себя?» – прозвучавшие слова несмотря на свою невероятную жестокость были истины, вызвавшие чувство острого жжения в горле Изуку. После очередного избиения Изуку и правда об этом подумал. Лишь мимолётная мысль… но этого было достаточно, чтобы его на тот момент стошнило. В тот жалкий миг Изуку так устал, так вымотался, что смерть и правда показалась ему лёгким путём… Такой сладкий лёгкий путь, лишённый боли, страданий и проблем… Изуку тяжело сглотнул и с силой закрыл глаза, чтобы не вспоминать тот момент, те мысли. «Я-я… б-больше об этом не думаю! Т-так что это уже не и-имеет значения! Это…э-это… было всего на секунду…» – с каждым сказанным словом его собственный голос становился всё слабее и тише. Словно вся сила, вера в собственные убеждения постепенно покидала его. «И правда. Ты об этом больше не думаешь. Однако мы оба знаем, что дальше будет только хуже: издевательства будут становиться всё сильнее, Инко будет и дальше задерживаться на работе, у тебя будет в будущем ещё больше проблем, которые ты просто не сможешь разрешить, ведь ты до убогого слаб. Единственное, что останется неизменным – ты. И в конце концов…» – Изуку потерял уже достаточно много фигур. Даже непростительно много. Как бы он ни пытался построить хорошую оборону, все её задатки перекрывались на корню. Какой бы ход он ни сделал, его оппонент был впереди его, лучше его. «Эти мысли вернутся. А позже превратятся в действия…» – деревянная фигура встала на доску с тихим и глухим стуком, который в ушах Изуку прозвучал подобно громкому и звонкому грому молнии. Это было последней каплей для Изуку. Его сознание больше не было в силах выдерживать напряжения, ведь ещё немного и он бы сломался с громким и отчётливым щелчком. «Н-неправда!» – он закричал. Вместе с его голосом вышли потаённые страхи и протиснулись в трещины его души. В его тоне была та степень боли, которая была неведома его сверстникам и большинству взрослых. Крик был лишь пробкой, которую выбило из-за перенапряжения: последнее спасение. «Изуку! С кем ты разговариваешь?» – голова с зелёными кудрями выстрелила назад, подобно хлысту только для того, чтобы встретиться с обеспокоенными зелёными глазами его матери. Внезапно его зрение вернуло ясность, а мысли возвратили стабильность. Его мать была подобно солнцу, что растворяло всю тьму в его душе. Чудесным образом внутри всё согревалось только при одном её виде, и он блаженно будет купаться в этом тепле. Если Всемогущий был где-то далеко, где-то в другом месте, спасал кого-то другого и только дарил ему его мечту, столь далёкую, но не менее желанную, то его мама… Она была его светом; он хотел, чтобы кто-нибудь другой испытывал подобные чувства при виде его самого, чтобы кто-то вместе с ним разделил это чудное и невероятное чувство. Только жаль, что этот самый лучик света он видит не так часто. Как бы было хорошо, если бы она проводила с ним больше времени… Да… это было бы хорошо. С такой мыслью он вернулся в реальность. «Мам?! Я д-думал, что ты вернёшься только вечером!» – в его голосе звучало непонятное для него самого облегчение, словно только его мать скинула с него непомерный груз. Его голос был хриплым, а в горле стоял ком, когда он говорил, то с трудом делал так, чтобы это не было сильно заметно. Он бы не простил себя, если бы побеспокоил свою мать больным от криков горлом, или другими его синяками, ожогами, некоторые из которых со временем обратились в шрамы. Это была его привычка; его кредо. «Ой, на работе у нас трубу прорвало, и воду отключили во всём здании! Нам сказали, что пока проходят ремонтные работы, мы переходим на дистанционный рабочий день, и несколько дней я буду дома!» – на лице мальчика волей не волей разрослась широкая счастливая улыбка. Его маленькая мечта сбылась! Это значит, что мама будет дома со мной! «Это круто, мам! Мы так давно с тобой не проводили вместе вечера!» – несмотря на ослепляющий энтузиазм своего сына, глаза Инко на секунду блеснули виной, после чего в ответ также загорелись взаимной радостью. «Ты прав. Я приготовлю кацудон!» – женщина нежно хихикнула, когда улыбка её сына чуть ли не разрывала его щёки. Её сердце светилось любовью и заботой к своему ребёнку, так что несмотря на сильную усталость и боль в мышцах после работы, она любяще и мягко улыбнулась. Однако через секунду, она вспомнила обстоятельства, при которых увидела своего сына. «Ох, Изуку, когда я зашла домой, я услышала, как ты кричал. Я подумала, что может быть ты с кем-то разговариваешь» – неозвученный вопрос «в порядке ли он?» повис в воздухе. Охваченный радостной новостью Изуку совсем забыл о том, что происходило до прихода его матери. По его спине прошёлся холодок. Он резко обернулся и… ничего не увидел. В голове попытался откопать недавние воспоминания, однако всё было тщетно. Воспоминания были мутными и их невозможно было разобрать. Единственное, что он помнит — это то, что он кричал и… ужасное чувство, которое поселилось в его животе, при попытке вспомнить. Что бы с ним не происходило в тот момент… это был неприятный опыт. Примерно такой же, как когда он подумал о суициде… Изуку покачал головой, стряхивая с себя воспоминания, и сжал зубы от болезненных ощущений из-за ожогов. Он ничего не хочет вспоминать… По какой-то причине воспоминание никак не хотело уходить, поэтому Изуку решил проигнорировать его… это потребовало от него усилий. Его взгляд упал на шахматную доску. Белые поставили мат чёрным. Бедного и жалкого короля загнали в угол без какой-либо возможности спасти себя. Его падение стало концом игры и победой белой стороны. То есть Изуку проиграл. Ну… точнее говоря, он проиграл, играя за чёрных. Ведь он же играл против самого себя, так? Получается он одновременно проиграл и выиграл! Последнее он подумал, больше убеждая самого себя, не обращая внимания на тягучее и неприятное чувство в груди. Только через минуту он вспомнил, что его мать дожидается ответа, терпеливо стоя в дверях гостиной. Он быстро перебрал несколько вариантов, и с его языка соскользнула самая первая и адекватная идея… что-то в последнее время он частенько врёт. «Оу! Я-я… я просто смотрел телевизор! И… ну… ты знаешь, как я люблю геройские новости!» – судя по её глазам, в которых растаяло беспокойство, Изуку понял, что она поверила ему. Мама перевела взгляд на картинку телевизора, и его глаза непроизвольно последовали за ней. «К следующим новостям! Не так давно, знаменитая и скандальная личность, Норма Селнер, сделала своё очередное предсказание и потрясла им весь мир! Как известно общественности её предсказательные навыки, хоть и не были официально доказаны, но являются предметом для множества споров и по сей день. Она смогла определить точную дату конца «Причудливой смуты», зарождение мировой правоохранительной организации «Инквизиция», несколько экономических кризисов и многое другое. И что более важно: она смогла предсказать становление нового символа мира – Всемогущего, героя номер один Японии за несколько лет до его появления! Совпадение или и вправду она способна видеть будущее? К сожалению, ни то, ни другое не было официально доказано. Однако у нас есть эксклюзивная запись её пророчества, которую смог получить наш канал!..» Экран телевизора сменил картинку и показал средних лет чернокожую женщину с тёмными и пышными волосами, одетую в кремовое платье и носящую большую шляпу. Закинув одну ногу на другую и держа прямую осанку, она сидела перед десятком журналистов, которые пододвигали к ней ближе свои микрофоны, борясь за свои места. Была слышна тихая болтовня и ругань журналистов, однако, как только женщина открыла рот, в студии легла звенящая тишина, а её слова чуть ли не в буквальном смысле сотрясали воздух вокруг, сосредотачивая всё внимание на говорящей. «Мне был сон…» – слова из её уст лились рекой: плавно и чётко, обвивая всех присутствующих невидимой силой и сжимая их лёгкие. «Там, где садится солнце, новый символ родится, страх возродится…» «Смерть и обман будет идти за ним следом, истину узнает кто ему предан…» «Дать надежду или забрать её – будет он определять…» «Бездна под его ногами будет домом для некоторых, и агонией и мучениями для редких…» «В тенях мечом и огнём положит конец миру, следуя за властью, а злу спасение возложит …» «Душа воскреснет или навсегда сгинет» – женщина закончила говорить и её веки прикрылись в напряжении, когда она сама стала обдумывать свои слова. Никто из журналистов не смел прокомментировать это заявление. Словно в забвении замерев, они не вымолвили ни одного слова, продолжая парад мертвой тишины. Через несколько мгновений камера снова показала телеведущую, которая старалась изо всех сил сохранить профессиональную улыбку, несмотря на бледное лицо и скатившуюся каплю пота на лице. «Ч-что ж… на этом наш выпуск новостей подходит к концу! Продолжайте и дальше следить за новостями вместе с нами…» Изуку более мягко воспринял эту новость. Благодаря своей ещё детской наивности, не видя настоящие ужасы мира, это известие лишь слегка потревожило его, всё ещё юный, мозг. Он даже не подозревал, что это пророчество встряхнуло весь мир. Хоть на этот раз и не было точной даты, когда её слова вступят в силу, такое заявление не могло не напугать всех своей мрачностью, учитывая, что до этого дня все слова этой женщины воплощались в жизнь, вступали в свои законные права в реальности. «Ох… Изуку, я совсем забыла! Мне для кацудона не хватает продуктов. Можешь сбегать в магазин?» «Д-да! Конечно, мам. Что именно надо купить?» – зелёноволосый мальчик встал со своего места в зале и пошёл следом за матерью на кухню, а его лице висела радостная ухмылка. Он собирался продолжать дарить всю доступную ему любовь через свою улыбку, несмотря даже на растущее тяжёлое и измученное чувство в груди. За его уходом наблюдала обесцвеченная фигура, сверля спину Изуку горящими зелёными глазами. Он перевёл свой пустой взгляд на шахматную доску. «Уже совсем скоро… скоро… мы встретимся в последний раз, Держатель» Своей властной рукой он щёлкнул пальцем по деревянной фигуре чёрного короля, однако его удар прошёлся насквозь. Это было ожидаемым исходом для него, как и то, что произойдёт в будущем. Ему даже почти ничего не требовалось делать: всё и так идёт как он и ожидает, а ему остаётся только немного надавить в некоторых ситуациях. В конце концов любая защита – не вечна. Всё имеет своё начало и конец – это закон мироздания, связь между жизнью и смертью. Однако он не знает только одного… «Насколько именно тебя хватит, Изуку?..» ––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– Зелёные глаза лениво и без желания, но всё же открылись после резкого пробуждения, в секунду приобретая остроту и в то же время безэмоциональную отстранённость. Далёкое воспоминание, которое было также не из приятных – не совсем то что хотел Изуку увидеть в своём сне, но тут ничего не поделаешь – ведь он не в силах повлиять на это, не так ли? Поэтому, не желая более думать о своём сне, Изуку валялся в кровати, думая о плане дел на сегодня – вполне обычная процедура для него самого, не торопясь предпринимать попытки встать с кровати. Сразу же его взгляд наткнулся на единственный источник белоснежного света – окно. И то, что увидел Изуку заставило его усомниться в событиях прошлой ночи – поиск сбежавшей Химико в беспощадной снежной бури. Почему? Да потому что погода на улице совершенно отличалась от ночного состояния. Белые снежные хлопья преспокойно и медленно падали с небес на землю. От жестокого и катастрофического ветра, что безжалостно сносил всё на своём пути, не осталось и следа. Ещё вчера покрытые бесконечными и гнусливыми тучами небо, сегодня было до смешного чистым, и зимнее солнце весело играло, проливая свет в окна его квартиры. Каким образом погода так переменилась всего за несколько часов – остаётся для Изуку загадкой, покрытой мраком и таинственностью … над которой он понятное дело не будет думать – у него и так дел полно. Ему определённо есть, чем заняться. Поэтому остаётся только довольствоваться спокойным и дивным зимним утром, вид на которое открывало одно скромное окошко в комнате. Ах да… он же сейчас в своей комнате… в своей старой и любимой кровати, которую он почти год назад уступил, заняв жёсткий и неудобный диван. Конечно, он не жалеет, что сегодня ему выдалась возможной поспать на более комфортной и знакомой плоскости… Однако… где же тогда спит нынешняя хозяйка? Этот вопрос ещё не успел даже зародиться в его голове и втиснуться между другими мыслями, как он в тот же момент получил на него ответ. И, что самое интересное, довольно… экстравагантным способом… Тихое сопение, перемешанное с едва слышимым похожим на мурлыканье кошки звуком, а также огромный источник тепла рядом с ним и умеренное тёплое дыхание на его коже – всё это вместе дало ему примерное представление о местоположении его соседки. Так как Изуку лежал на боку, то ему надо было лишь немного опустить свой взгляд вниз от окна, чтобы увидеть блондинистую макушку распущенных волос, выглядывающую из тёплого одеяла. Хоть и лица хозяйки волос не было видно, так как она была погружена под импровизированное мягкое убежище и уткнулась в его грудь, её личность не была для Изуку загадкой. Воспоминания вчерашнего дня вспыхнули в его голове с небольшой тревогой, но сразу же утихли: они просто заснули вместе. Ничего иррационального и сверх глупого не было. Изуку облегчённо вздохнул, с лёгкостью подавив ростки, начинающейся паники. Теперь же, когда он убедился, что они просто заснули в одном месте, Изуку решил глубже копнуть в его воспоминания, чтобы воспроизвести вчерашнюю ночь в точности и по порядку. Ну что ж… начнём… Он пришёл домой после тренировки и обнаружил пропажу Химико. Не на шутку разозлился и отправился на её поиски. После, по его ощущениям, бесконечных поисков он нашёл её замёрзшую в одном из переулков. Притащил домой… в буквальном смысле этого слова, и после этого между ними состоялся разговор… довольно откровенный, если вы спросите его мнение. Потом Химико плакала. Много и всё это время он сидел рядом и успокаивал её, чувствуя, что ей нужна поддержка. Позже, в течение долгого… очень долгого часа… она всё же успокоилась. А потом снова плакала. И Изуку вновь выступал опорой для неё, перед этим предварительно самым тёплым одеялом, что нашлось у него дома, чтобы согреть обмёрзшее тело девушки. Позже она, как и было ожидаемо, уснула от эмоционального и физического истощения. Изуку её не винит в этом: она уж точно заслужила сна и отдыха. В чём он её обвиняет, так это в том, что она не отпускала его из своих объятий, тем самым вынудив уснуть вместе с ней. Он не настолько бесчувственен и чёрств, чтобы оставить Химико одну в такой ситуации. Вот и в принципе и всё: эта вся цепочка далеко не радостных событий прошлой ночи. Ох, Изуку уже и забыл, что люди могут быть настолько эмоциональными: он уверен, что ещё немного и вся кровать бы промокла насквозь от слёз… ей повезло, в отличии от его майки, которую ему пришлось сменить, перед тем как лечь спать. Однако Изуку и не думал жаловаться, так как сегодня… сегодня он и правда хорошо поспал. На самом деле даже лучше, чем за всё последнее время, если не за всю жизнь. Возможно, сыграло несколько факторов, таких как близлежащий источник тепла и убаюкивающий мурлычущий звук, издаваемый его подопечной, но Изуку почему-то чувствует, что причина в другом… Одна из его рук обнимала тело девушки сверху, а другая была свободна и позволила ему приподняться на локте. Он был одет в домашнюю серую футболку и чёрные домашние шорты, которые он успел переодеть перед сном. Его тусклые зелёные глаза продолжали осмотр комнаты и быстро заметили, что он далеко не первый проснулся. За его рабочим столом происходила настоящая битва умов и хитрости: Доро, усевшись за стул и сгорбившись над столом, и Девятая, лежа на том же столе и скучающе покачивая хвостом, играли в шахматы. Первый искусно манипулировал своей причудой и слизневым щупальцем ходил чёрными фигурами, в то время как вторая лениво двигала вперёд свои белые деревянные войска лапкой по шахматной доске. И если я правильно отсюда вижу, то Девятая выигрывает с разгромным преимуществом, несмотря на то что у неё же лапки. Кхм, и Доро очевидно этому был не рад, если принимать насчёт волны раздражения и еле сдерживаемой ярости с его стороны по ментальной связи. Почувствовав пробуждение юного некроманта, нежить-слизь и нежить-кошка оторвались от своей игры и обратили внимание на проснувшегося, приветственно ему кивнув. И если во взгляде Девятой промелькнуло едва заметное веселье, то в прищуренных глазах Доро, пристально направленных на его босса, горело нахальное ехидство и насмешка над Изуку, обещавшая многочисленные подколы в будущем. Только единственный Ята никак не отреагировал на ситуацию, в которой оказался его хозяин… и то, потому что он находился на данный момент в [Теневом хранилище]. Однако независимо от их визуальной реакции, Изуку чувствовал огромные объёмы веселья и игривости по ментальному каналу по поводу того, что он спал в одной кровати с девушкой… и в ответ они могли чувствовать его раздражение и смущение, которое у него не удалось скрыть от своих теней. Брови Изуку хмуро опустились на глаза, образовав недовольный прищур, который совсем не выглядел грозно из-за розовой пыли на его щеках. Он тяжело и устало вздохнул, несмотря на то что только недавно проснулся. «…Проблемные тени…» Решив больше не издеваться над их лидером и вдоволь повеселившись с его реакции, тени продолжили свою игру, оставив зелёноволосого подростка в покое. Тот ещё немного попытался хмуро просверлить в них дыры, но как только девушка в объятиях слегка пошевелилась, его лицо мгновенно разгладилось, и он с незаметной мягкостью взглянул на неё, прижав поближе и погрузившись в свои мысли. Слава всем несуществующим богам, что Химико её выходка обошлась лишь небольшим обморожением. А ведь… всё могло быть и куда хуже… Она могла умереть. А он… мог использовать свою причуду на ней… как он пытался сделать со своей мамой, когда увидел её безжизненное тело. И, наверное, самое страшное то… что Химико могла отказаться от воскрешения, как сделала Инко, его мать. Тут Изуку не уверен, что было бы хуже: жить и каждый день видеть тень, бессмертное эхо его неудачи, или просыпаться одно утро за другим с мыслью о том, как сильно он по ней скучает. От этих мыслей он почувствовал, как его душа болезненно сжалась, словно сердце вытащили из раскаленной плавильной печи и кинули в ледяное море. Одна мысль о том, что Химико могла умереть – причиняла ему страшную боль, и он не знает, как мог бы существовать с этими страданиями дольше одного часа, если бы она и вправду погибла. Прошлой ночью был риск, что он потеряет кое-что очень ценное. Химико слишком сильно закрепилась в его душе после долгого и невыносимого одиночества. Она стала частью его самого, возможно даже самой важной. И он чуть не потерял её вчера, вот так взял и в один миг и лишился её. Эта мысль сильно била по его рассудку, по его здравомыслию. И только из-за того, что, он… был недостаточно силён. Эта мысль ещё пуще сводила его с ума. Этой ночью он вышел победителем только благодаря удаче… опять. Химико могла уйти дальше, он мог пройти мимо этого случайного переулка, одного из сотни и Химико пострадала бы ещё сильнее, либо вообще умерла. Он был не подготовлен к такой ситуации, недостаточно быстр или мобилен, чтобы найти Химико в кратчайшее время. Из-за его слабости он чуть не потерял дорогого ему человека… опять. И Изуку презирал себя. Ему… и конечно же его теням надо стать намного сильнее, быстрее, чтобы в тот день, когда удача не будет на его стороне… он победит. Ему нужна сила, ему нужна власть, ему нужно могущество… и он добьётся всего этого… любой ценой. Он больше не хочет оставаться в проигравших из-за своей слабости, больше не хочет надеяться на удачу и молить о помощи. Он станет настолько сильным, насколько это возможно… нет… он станет сильнее, чем кто-либо… чем кто-либо был или будет. Его сила будет настолько неоспоримой, что он сможет избежать любых последствий, любой ошибки из-за неосторожности или чего-нибудь ещё. В этом мире… сила – это всё: это разница между проигравшим и победителем, между мёртвым и живым. Сильные стоят вверху и имеют всё, в то время как слабые остаются на дне, ничего не имея. И Изуку… станет олицетворением силы. Ведь что ему мешает? Последняя мысль с громким звоном пронеслась в его голове, оставив после себя четкий и ясный ответ: Ничего. От глубоких размышлений Изуку отвлёк шум у его рабочего стола. Он сосредоточил свой взгляд на нём и увидел, как Девятая… поставила мат, после чего с гордым выражением мордочки стала вылизывать лапку. Рядом же с ней кипел, в прямом смысле этого слова, Доро и весь дрожал от злости. Это не удивительно: он никогда не был хорош в контроле своих эмоций. Изуку хотел это исправить, обучив его игре в шахматы, спокойной и требуемой концентрации игры, но как показывает практика… В следующую секунду резким движением Доро скинул со стола доску со всеми фигурами на ней, и та начала стремительно падать на пол. При падении всё это вызвало бы довольно-таки сильный шум, который точно может разбудить Химико… Глаза юного некроманта сверкнули ядовито-зелёным пламенем и в тот же миг его тень приобрела глубоко чёрный цвет, который свидетельствует об открытии прохода в пространства [Теневого хранилища], и начала стремительно растягиваться и расширяться. С молниеносной скоростью щель [Теневого хранилища] появилась под падающими предметами и из неё выскочил Ята, раскинув в стороны свои чёрные и острые на концах перья, на которые сразу же упали доска и фигуры. Ворон лишь немного балансировал своим телом и крыльями из стороны в сторону, чтобы стабилизировать вещи на нём и избежать их падения. Изуку, Ята и Девятая облегчённо вздохнули, расслабив свои тела от нахлынувшего на них напряжения и кинжалами взглянули на нежить-слизь. Успев успокоиться за короткий срок и поняв, что он только – что чуть не натворил, Доро недовольно булькнул и отвёл свои глаза, хоть перед этим и кинув в них редкий извиняющийся взгляд. Юный некромант недовольно вздохнул и покачал головой. Доро и правда надо лучше контролировать свои эмоции. Учитывая его странную и загадочную способность попадать в неприятности, эта особенность его подчинённого может ему аукнуться. С другой стороны… Изуку никогда не открывал [Теневого хранилища] так быстро, чтобы выпустить оттуда тень… это может оказаться полезным. Он должен на тренировке сосредоточить своё внимание на этом аспекте и улучшить скорость расширения, ну или растягивания своей тени. «Ммм…» – он услышал сонное мычание рядом с собой, после чего оглянулся на его источник. Изуку встретился с нежным взглядом с заспанных медово-жёлтых глаз. Ох… скорее всего Химико почувствовала, как его тело напряглось и из-за этого проснулась. Неудивительно: у неё чуткий сон, учитывая её физиологию и прошлый жизненный опыт. Игра в гляделки продолжалась ещё какое-то время, так как ни я, ни она не горели желанием отводить взгляд, словно стараясь общаться лишь глазами. Не зря говорят: глаза – зеркала души. В её кошачьих зрачках и жёлтых радужках я видел такую приятную и нужную душе заботу и ласку, привязанность и… преданность. Не знаю, конечно, что она увидела в моих, но надеюсь ничего, что ей не понравилось бы… Через минуту или более наш зрительный контакт прервала Химико, обняв меня своими тонкими руками покрепче и прижалась к груди, зарывшись головой в моей домашней майке. Я почувствовал, как её ноги переплелись с моими, прижимаясь ещё ближе ко мне. Не отвергая постороннее тепло, я сам прижал руками её тельце к себе и положил подбородок на её блондинистые волосы, вдыхая с каждым вздохом приятный и родной аромат. От удовольствия, комфорта и уюта мои глаза самостоятельно закрылись, и я ощутил, что полностью отдался ужасно приятному и прекрасному чувству, наслаждаясь блаженством момента. «Доброе утро, Изу…» – приглушённый и слегка хриплый, после ночных рыданий, голос дошёл до моих ушей. «Доброе, Химико…» – я ответил привычным приветствием и автоматически, словно делал это всегда, нежно и лёгонько поцеловал её в макушку. На секунду её тело сильно напряглось, и я уже хотел извиниться за своё непроизвольное действие, однако после этого она куда сильнее расслабилась в моих объятиях и издала довольный вздох. Я мысленно вздохнул от облегчения. И о чём я думал? Ох… правильно: ни о чём, я просто сделал, даже не подумав о последствиях. Мне следует быть осторожнее с подобными… проявлениями привязанности в будущем. «… Как ты?» – я задал вопрос, невольно вспоминая тот огромный объём пролитых слёз и сильное обморожение. Мне надо узнать её физическое и психическое состояние. «… Мне уже не холодно… да и… просто здорово… или ты спрашивал только про обморожение?» – в её голосе едва заметно пробежала щепотка игривости. «И про это, и про другое. Твоё состояние… включая все его аспекты важны для меня, Химико» «Хи-хи…» – её хихиканье было свободным, лёгким и звенящим – «Знаю-знаю, Изу… как тебе спалось? ~ Я составила тебе хорошую компанию, ммм? Хи-хи…» – её игривость была искренней, а не скрывала что-либо. И хоть её голос был крайне приятным и даже необходимым для моего слуха, я должен был сначала кое-что обсудить… «Ты меня здорово напугала, Химико» – я почувствовал, как она ещё ближе ко мне прижалась всем телом, хоть и казалось, что край близости уже был настигнут. Несмотря на то, что Химико чуть ли не приросла ко мне, мои мысли невольно вернулись к прошлым ощущениям… ледяной ветер, дробью бьющий мне в лицо, нулевая видимость, бесконечно тянущаяся во все стороны непроглядная тьма… «…Прости…» – её голос был преисполнен горечи, стыдом, виной, словно она испытывала все те ощущения, через которые я был вынужден пройти. «…Я боялся, что потерял тебя» – сумасшедшая нагрузка на моё сознание, старающееся анализировать и контролировать сразу несколько потоков данных, обжигающее ощущение причуды в теле, вихрь мыслей и эмоций. «Прости… мне очень жаль… прости…» – я почувствовал, как её руки сжались у меня на спине, оставляя складки на ночной футболке. «…Я снова оказался один, понимаешь?» – разъедающая пустота внутри, на которую я не в силах повлиять, мерзкое чувство слабости и беспомощности, тугая боль в груди, но не физическая, не из-за травмы или ранения. «Прости-прости, боже, мне очень жаль, Изу… очень-очень… я-я не хотела причинять тебе…» – её голос прерывался от боли, словно она понимала всё что я испытывал, исходя только из пары моих слов. Её тело, такое маленькое и хрупкое, сжимавшее меня с непомерной силой всё кричало, что она сожалеет, что ей жаль. «…Я… хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала, Химико» – слово вырывались из меня грубо, тяжело и с неслышимым скрипом из-за невидимой боли. «Что угодно, что угодно, Изу, я… сделаю всё ради тебя! Только скажи, пожалуйста» – страстно заверила она меня с безумной преданностью, виной и нежностью в голосе, из чего можно было сделать вывод, что она имеет в виду, что говорит. Юный некромант был прав в своих доводах: девушка, чувствовала отчаянье и боль из-за того, что причинила боль единственному дорогому человеку, а также незнакомое горячее и непонятное ощущение в груди, которое билось в такт с её сердцем. «Ты… ты больше никогда не будешь делать подобное, хорошо?» – его слова звучали твёрдо и строго, как приказ, хоть и были жалобной просьбой. Звук голоса, преисполненный воли и решительностью, насильно прорезал насквозь воздух, со звоном дрожал в нём. Однако, казалось, девушка даже не отреагировала на внезапное падение температуры рядом с собой, в порыве собственных чувств. «Хорошо, хорошо, я больше никогда не сделаю подобное… я никогда больше не оставлю тебя одного… никогда-никогда… я всегда буду рядом с тобой, Изу, слышишь? Всегда-всегда» – отчаянно, с безумной горячностью поклялась она ему, прикладывая больше сил в свои объятия, в попытке передать все чувства, которые она испытывает, чтобы доказать правдивость сказанных слов. Она не хотела ничего более, чем утешить его, чем уверить его в своих словах, чем показать ему, что она всегда будет рядом, что она говорит правду, несмотря на наивность своих слов. И Изуку поверил. «Вот и хорошо» – только после того, как эти слова вырвались из его уст, он ощутил, что всё это время изо всех сил сжимает Химико в своих руках. Он расслабил объятия, чтобы не причинить ей вред, но немного и неохотно. Теперь между ними повисла тишина, в то время как они целиком и полностью отдались наслаждению от тепла, которое они дарили друг другу. Изуку мягко уткнулся носом в светлые кудри девушки, получив в ответ от неё довольное мурлыканье, из-за чего у него на губах образовалась лёгкая улыбка. Химико же блаженно и безмятежно ухмылялась, полностью довольствуясь её нынешним положением, не представляя себе другого или большего счастья. И так они лежали минуты, скорее всего даже часы, а единственным их увлечением были: прослушивание успокаивающего сердцебиения девушки для Изуку и ощущение защищённости и умиротворения от парня для Химико. Когда между ними больше нет недосказанности, нет секретов, когда они открыли свои души друг другу, теперь эти подростки могут заслуженно наслаждаться своей близостью и связью, бессмертной и нерушимой. Их страдания, их борьба и их риски окупились: пройдя через себя, через свои страхи и победив своих демонов… хоть и совершенно разными способами… они были вознаграждены. Возможно, они потеряли для себя другие возможности, другие исходы и судьбы, но Изуку и Химико не думали об этом: они довольны своим выбором и не представляли для себя ничего иного. Может быть, они не стали сильнее, не закалились худшей судьбой или продолжающимся одиночеством, но взамен парочка получила кое-что иное, куда более ценное, более нужное… Якорь. Никто из них теперь не сможет утонуть в своих амбициях или безумии. Теперь, несмотря на будущие многочисленные проблемы и трудности, которые обязательно будут – они это знают, парень и девушка осознают, что не будут одиноки. И это знание даст им силы, самой необходимой в час нужды. В конце концов, хоть сила и власть – это всё в жестоком мире героев и злодеев, за ними всегда стоят могущественные эмоции и чувства. Ни что в этом мире не вечно – всему нужна опора и поддержка. Даже такая вещь как душа – отнюдь не безграничный источник энергии и сил. Ей нужно топливо для поддержания своей мощи и бессмертия: мечты, мысли, надежды, цели и чувства. Пока все ингредиенты на своём месте – всё работает, подобно часовому механизму. Стоит всем элементам пропасть – душа погибает, следует за своим телом и окончательно умирает. Таков закон мироздания… хотя… благодаря одной причуде есть исключения. «…Эй, Химико… мне уже пора на утреннюю тренировку» «Ну Изу… не хочу!» «Химико… мне надо» «Неа! Останься! Ну пожалуйста!» «…Ладно» – ничего же не будет, если он пропустит один раз утреннюю тренировку, не так ли? Всё равно ему не хватает силы воли отказать ей, когда она так просит. «Муррр» – девушка не ответила и только благодаря громкому довольному мурлыканью, парень понял, что его услышали. Он недовольно вздохнул, хоть и на его лице сохранялась мягкая тонкая улыбка. И пока у него есть время… он может погрузиться в свои мысли… До экзамена ЮЭЙ остался один месяц. Уже совсем скоро он попытается поступить в одну из самых престижных и элитных геройских школ, в которую стремятся попасть учащиеся непросто со всей Японии, но и со всего мира. Отсев экзаменующихся будет жесток и беспощаден: в конце концов из тысячи поступающих только сорок человек поступает на геройские курсы. Боится ли он? Нет. Однако он испытывает иное чувство: волнение. Это будет не просто экзамен на поступление в старшую школу, а тест. Проверка его сил, демонстрация результата всех его кропотливых тренировок. Именно там он узнает, насколько стал сильнее и на каком уровне находится. Мысль о поступлении будоражит его душу… в хорошем смысле. Он с нетерпением ждёт этого вызова, чтобы преодолеть его и встретиться с будущими препятствиями. Это заставляет его кровь закипать от ожидания и азарта… в метафорическом смысле, конечно. Так что… да, Изуку готов к экзамену в ЮЭЙ. –––––––––––––––––––––––––––––––––––– Худощавый блондин вскочил с постели и начал учащённо дышать, пока по его лицу и спине скатывался холодный пот. Из-за своих резких движений его тяжёлая и отвратительная рана дала о себе знать, и он, сжав зубы от боли, ухватился за неё, попутно сплёвывая кровь изо рта в дрожащую руку. Для любого другого подобные симптомы – явный признак на всех скоростях ехать в больницу, однако это бесполезно: он уже там бывал и ему точно ничем не смогут помочь в его положении. Несмотря на темноту, голубые глаза тощего блондина светились силой, могуществом и опытом. Взглянув на настенные часы, бой которых одиноко раздавался в пустой и покрытой мраком комнате, он увидел, что проснулся слишком рано, даже по его нездоровым меркам. Поэтому блондин только и мог, что недовольно вытереть руку о полотенце, лежащее рядом на тумбочке и отдаться мыслям… Тошинори Яги приснился очень странный сон. И нет: это не был очередной кошмар что он не может спасти своего наставника, или как он, захлёбываясь собственной кровью умирает, или как его причуду, наследие что передавалось на протяжении веков, украл самый злой и бездушный человек в истории, который по совместительству являлся его главным врагом. После каждого такого кошмара он себе напоминал: его наставница давно умерла, перед этим оставив его на попечение другому наставнику и так и не вернувшись, его спасли, хоть он и потерял половину своих органов и теперь не мог нормально питаться… или жить, его главный враг, что преследовал грозной тенью всех его предшественников и безжалостно убивал их уже несколько лет как мёртв, благодаря ему и его хорошему другу. Славу богу, этот сон не был столь ужасным. Нет… на этот раз ему приснилось кое-что и правда странное. Ему приснилась его наставница: Нана Шимура, великий профессиональный герой, та, кто обучила его всему, благодаря кому он стал именно тем, кем является сейчас – символом мира и героем номер один Японии. Она научила его не только быть сильным, но и вселять надежду и развеивать страх одной лишь улыбкой. У неё были мягкие черты лица, добрые и искренние серые глаза, а также хорошо уложённые тёмные волосы. Она также была хорошо сложена и мускулиста – в конце концов она была пользователем Один-за-всех, и ей это было просто необходимо. Ох, она была, мягко говоря, великой, и не проходило и дня, чтобы он не вспоминал о ней с мягкой улыбкой, эхом боли в сердце и мокрыми глазами. И именно она была главной причинной странности его сна. Во-первых, если уж начинать говорить про странности, то во время сна Тошинори находился в… специфичном месте. Вокруг была непроглядная чёрная пустота, а он сам стоял на каменной платформе. Впереди стояли торчащие из земли десять тронов, на которых… хоть убей, но Яги не смог разглядеть кто на них сидел. Лишь отдалённо он видел фигуры незнакомцев, однако этого крайне мало, чтобы делать предположения об их личностях. Во-вторых… его тело было объято ярко-жёлтым дымом. И что не менее важно, он полностью себя ощущал: это словно даже и не было сном. Он чувствовал нарастающую панику и сражающийся с ней холодный профессионализм, выработанный годами борьбы со злодеями. В тот момент его мысли яростно метались в его голове, чтобы понять, что с ним и где он. Ну и в-третьих… перед ним была его наставница… живая, а не мёртвая, как обычно в его кошмарах. Он её увидел всего через несколько секунд, как только он появился в том месте. Его глаза внимательно анализировали её лицо до мельчайших деталей: нежное, материнское выражение глаз, которые были почему-то в его сне на мокром месте, дрожащие губы, будто она хотела сказать так много, но не могла. Он хотел кинуться к ней, обнять её, но она его остановила: сказала, что у неё крайне мало времени. И хоть Тошинори старался изо всех сил сконцентрироваться на том, что она говорит, его сознание едва воспринимало всю полученную информацию и было полностью заточено на разглядывании её, женщины, которая заменила ему мать, которой ему так не хватало. Единственное, что он запомнил касалось его сил: Один-за-всех, единственную и неповторимую причуду, которую можно передать от одного человека другому. Она что-то говорила про какую-то… сингулярность? Что с его причудой происходит что-то… важное. Но вот в чём проблема… Он уже передал свою причуду. Эм… он сделал это буквально вчера. Ох! Вчерашний день! Он был так горд, когда увидел результаты своего приемника! Он даже не будет отрицать того, что он чуть ли не плакал от гордости! Ох, этот юный дух и сила молодости! ХА-ХА! «Кхе-кхе!» – … ему вновь пришлось воспользоваться полотенцем. Дрожащей и костлявой рукой вытерев капли крови, стекающие тонкой струйкой изо рта. Так или иначе: Тошинори считает, что не прогадал с выбором приемника. Хоть Яги и вспомнил зелёноволосого паренька, который несколько месяцев назад проявил истинную героическую натуру, он всё же не жалеет, что передал свою причуду другому. Если честно, то изначально у него были планы дождаться экзаменов ЮЭЙ, где тот амбициозный юноша обещал появиться, однако у жизни была другая задумка. Его тогдашний медицинский осмотр дал… не очень хорошие прогнозы, поэтому Тошинори решил не медлить и найти другого кандидата да поскорее… И чудо! Ему несусветно повезло: приемник с героическим и добрым сердцем, именно тот, которого он так долго искал, упал ему на голову… чуть ли не в буквальном смысле этого слова, ха-ха! «Кхе-кхе!» – чёрт, как же он ненавидит это: каждое утро он не может перестать кашлять кровью, пока не выпьет воды! К сожалению, это лишь одна из ужасных побочек его ослабленного состояния. Славу богу, он не кашляет кровью, пока в героической форме Всемогущего: ему даже страшно представить, какой был бы шок для фанатов, если внезапно их любимый герой начнёт извергать из себя литры крови. Он взял рукой стакан воды и осушил его чередой маленьких и осторожных глотков. Почувствовав, что его горло увлажнилось, и что его больше не тянет кашлять кровью, он удовлетворённо вздохнул, почувствовав себя куда лучше. Что ж, вот и начинается очередной день героя номер один Японии и символа мира – Всемогущего! Ему предстоит ещё много героической работы… по крайней мере, которую он успеет сделать за несколько часов, доступных для геройства в его состоянии. Также не стоит забывать и о том, что со всем скоро, через месяц он станет учителем в старшей школе ЮЭЙ, куда его пригласили работать, а это значит, что ему следует также начать работать над учебной программой, хоть он не имеет и малейшего понятия как! Это определённо будет для него самым трудным… Но главное же не опускать нос, не так ли? Улыбнуться всем невзгодам и встать для борьбы со злом – как и учила его наставница! И только встав с позитивным настроем, Тошинори понял одну вещь… он сейчас в кровати со стаканом… который ранее стоял на тумбочке… в нескольких метрах от него… до которого он бы не смог достать в его положении. Он медленно повернул свою голову и увидел, что из его руки торчит чёрно-жёлтое пульсирующее щупальце, которое, судя по всему, и протянуло ему стакан с водой. Отросток вырастал прямиком из его плеча и зигзагами весел в воздухе перед его лицом. Тошинори, герой номер один Японии, символ мира, десятый носитель Один-за-всех, только и мог, что смотреть на это с широко раскрытыми глазами и с отвисшей челюстью, а после чего громко воскликнуть. «Что за чертовщина?!» И видимо это пульсирующее нечто было с ним согласно, если считать за ответ, то что оно в следующий миг метнулось и разбило стоящую в углу лампу, опрокинув её на пол. ––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– «КУДА ТЫ СОБРАЛСЯ, СОПЛЯК?!» «ИДИ К ЧЁРТУ, СТАРАЯ КАРГА! Я НА УТРЕННЮЮ ПРОБЕЖКУ!» «ТЫ ЕЩЁ МНЕ ПОГОВОРИ, МАЛЕНЬКИЙ УБЛЮДОК! ЧТОБЫ К ЗАВТРАКУ БЫЛ НА МЕСТЕ!!!» «Грр, ХОРОШО, ТОЛЬКО ОТВЯЖИСЬ ОТ МЕНЯ!» –громко захлопнув дверь и недовольно бурча, Кацуки Бакуго вышел из дома в тёплой одежде, под громкие крики своей матери. На его шею был надет шарф, защищающий нижнюю часть лица и шею от лёгкого холодного ветра. Чёрное пальто достаточно согревало его тело в это зимнее утро. Несмотря даже на то, что шла зима, и выпал снег – Кацуки не считал это достойной причиной отменить свои ежедневные тренировки. Он должен быть лучшим, а для этого ему надо много тренироваться, и какая-то дерьмовая погода не была ему преградой. Сделав небольшие разминочные упражнения, Кацуки встал на тротуар и начал бежать. Выпавшие ночные сугробы были для него совсем небольшим препятствием, но тихо и зло рыча себе под нос, он продолжал двигаться, несмотря на сложность. Чёрт возьми, никакая дерьмовая погода не будет ему указом, ясно?! Да, ночью была та ещё буря, самая сильная и мощная на памяти Бакуго. Его мать то и дело ругалась на то, что утром надо будет чистить машину, а отец тихо и согласно молчал. С очередным клочком снега, который его нога поднимала вверх и грубо откидывала в сторону, Кацуки вспоминал почему он весь кипит, несмотря на то что проснулся час назад. Чёртов Деку идёт вместе с ним на экзамен. Не то чтобы Кацуки было до него дело, но он чётко ощущал растущий в нём гнев и злость. Как посмел этот проклятый ботаник даже пытаться сдавать экзамен, на котором Кацуки собирается стать лучшим, чёрт его дери! Ярость вызвана была именно тем, что он смеет ставить себя на один уровень с ним, с будущим героем НОМЕР ОДИН. Вот зачем ему лезть туда, куда не просят?! Неужели этот тупой ботаник и правда думает, что у него есть хоть какие-то шансы, учитывая, что на экзамене будет сам Кацуки?! Сам того не замечая, он пробежал уже солидное расстояние, поэтому снизил темп, чтобы дать своему телу отдохнуть. Он тяжело и грубо дышал, больше, на самом деле, от злости, чем от усталости. Очередным вздохом он призвал себя к спокойствию. Так, всё равно у этого Деку ничего не получится, не так ли? У него и шанса нет сдать экзамен! Он точно полностью провалится, и тогда Кацуки подойдёт и окончательно укажет ему на его место! По-другому, чёрт возьми, и быть не может! В конце концов Деку просто камешек на пути, на его пути к величию. Лишь одна из тысячи препятствий, трудностей и ступень… ргх, короче Деку ничто! И этот экзамен просто наглядно докажет бесспорную правоту Кацуки! Вот и всё! С такими мыслями он продолжил свой бег, ускорившись до своего максимума, несмотря на противоречивые чувства в сердце и незнакомое фантомное ощущение, бьющее ему в затылок. Борьба с высокими сугробами снега была такой же трудной, как и удалить или подавить эти странные чувства. Шёпот его врождённых инстинктов, подсказывали ему что что-то не так, что где-то он ошибся, что-то проглядел, но Кацуки продолжал это игнорировать, ссылаясь на обычное волнение перед поставленным вызовом экзамена. –––––––––––––––––––––––––– Мицуки тяжело вздохнула, когда услышала грохот двери и грустно взглянула в окно. Лицо женщины сморщилось, показывая, что она куда более старая, чем может показаться на первый взгляд из-за своей причуды. В её глазах плескалось сожаление и вина, но в то же время противоречащее чувство страха и нерешительности. Она так и не сказала до сих пор сыну, что Инко… погибла. Каждый раз, когда она собирается с силами и подходит, чтобы серьёзно с ним поговорить, она словно лишается всех сил и она начинает ругаться со своим сыном, чтобы замаскировать ужас и безумно стучащее сердце. Славу богу Масару не осуждает её за эту слабость, хоть и молча показывает, что ему не нравится, что они держат Кацуки в неведении. Нет! Она больше не может продолжать так: она должна рассказать о трагедии. Однако… Сейчас на носу у него экзамены, он и так нагружен из-за них. Как хорошая и заботящаяся мать она просто физически не может рассказать ему сейчас и тем самым отвлечь от подготовки. Кацуки же просто мечтает стать героем: мелкий засранец с самого детства только этого и хотел, и Мицуки не может вот так испортить сыну шанс, из-за того, что раньше ей не хватало решительности. Значит решено: она расскажет всё Кацуки после экзамена. Да, это будет правильнее всего. Осталось дело за малым: ей осталось лишь накопить всю доступную ей храбрость к тому роковому дню. Словно скинув невидимый груз с плеч, женщина глубоко вздохнула и продолжила готовить завтрак. –––––––––––––––––––––––– Асуи Цуи сидела на диване и наблюдала за медленно падающими хлопьями белоснежного снега через стекло панорамного окна в гостиной, укутавшись в тёплый плед и держа в руках горячую чашку какао, на поверхности которого безмятежно плавали маленькие маршмэллоу. Она решила себя побаловать таким образом и насладиться безмятежным и спокойным утром. Во всём доме был выключен свет, так как она первая, кто проснулся. У её родителей отпуск, а у младших не было сегодня школы. Она чуть ли не всю ночь успокаивала своего брата и сестру, которых откровенно пугал снежный и ужасающий буран на улице, от хаоса которого защищало лишь оконное стекло. Уже на тот момент было ясно, что потренироваться на улице она не сможет: ей просто негде было из-за огромных снежных сугробов, в появлении которых она даже не сомневалась. Поэтому она сидела в приятной и умиротворённой тишине, целиком и полностью ею наслаждаясь. Те, кто рос в большой семье, понимают как приятно иногда в ней оказаться. Так как о любой тренировке не могло быть и речи, учитывая, как всё замело, она может позволить себе отдохнуть и просто наблюдать за снежинками, бессчётное число которых падает с неба. Вот, казалось бы, уже через месяц будет экзамен в ЮЭЙ… тот самый, ради которого она много работала над своей причудой, преодолевая её пределы и проливая пот литрами. Несмотря на то, что она много вложила в свои тренировки… она боится неудачи. В конце концов это же ЮЭЙ. Самая элитная школа во всей Японии – на экзаменах будет много людей и с действительно могущественными причудами, на фоне которых её причуда мутация лягушки – просто ничтожна. Цую уже была свидетелем таких причуд и поэтому сильно волнуется за свой успех, ведь она будет конкурировать со множеством людей с более мощными причудами, чем у неё. И всё же… она много тренировалась, поэтому не собирается просто так сдаваться и отдавать свою геройскую мечту другому. Она выложится на все сто, несмотря на то, сколько человек с сильными причудами, несмотря на то что в неё верят только её семья и несколько человек, а остальные не шибко то и уверены в её успехе. Цую отдаст всю себя на экзамене и докажет, что даже не с такой красочной и мощной причудой она станет героем. Кстати… о причудах… она же совсем не знает какая у Мидории причуда. Это поражает: они же так много разговаривали, проводили время вместе, а она так ни разу не задумалась о том, чтобы спросить у него о причуде. Да в обществе это можно даже принять за плохой тон – быть знакомым с человеком, но не знать какая у него причуда. А так как она сказала ему по телефону, что последний месяц перед экзаменами полностью отдаст тренировкам, то она и не узнает об этом в ближайшее время. Что ж… получается только на экзамене у неё будет возможность спросить или увидеть его причуду в действии. Цую не отрицает, что в ней действительно разгорелось истинное любопытство о способностях её друга… Хм… а друга ли? Определённо, об этом тоже стоит у него спросить при встрече – в конце концов прямолинейность – лучшая стратегия, не так ли? Продолжая лениво размышлять, девушка продолжала заворожённо наблюдать за вальсом снежных искр, подгоняемых лёгким дуновением тихого утреннего ветерка. Штиль приносил с собой холодные, но всё же какие-то извинения, изо всех сил стараясь взамен разрушениям шторма преподнести красивое зрелище. Природа была такова – старалась сохранять баланс жестокости и милосердия, даря глазам и душе радость и блаженство, несмотря на то что совсем недавно сносила всё на своём пути. –––––––––––––––––––––––––––––––––––– Тиканье часов эхом отдавалось в закрытой и тёмной комнате. Шторы были задёрнуты, и утренний солнечный свет никак не мог проникнуть в тёмную обитель, отдав победу мраку. Серые стены только ухудшали атмосферу комнаты, а различные постеры с героями с радостными и решительными взглядами не помогали. Подросток в лёгкой пижаме ходил из стороны в сторону. Его напряжённые и твёрдые шаги издавали громкий и глухой звук, временами совпадая с одинокими тиками часов. Усталые и вялые из-за бессонной ночи ноги двигались, хоть уже давно физически устали. Передвигаясь по комнате, парень сверлил пол пустым и задумчивым взглядом. Глубокие синяки под глазами и краснота в их белке призывали своего хозяина ко сну, жалостливо умоляя об отдыхе, однако невидимое напряжение, повисшее в комнате, не давало подростку уснуть. Сузуму Маэ не мог заснуть. И не день, не два и не три: несколько месяцев. Рой мыслей, бесконечно гудящих в его голове, не давал ему спокойно уснуть. Как только он ложился в кровать и удобно устраивался на мягкой подушке, его тело пробирали мурашки, словно по нему прошёлся электрический заряд, и не выдержав Маэ вскакивал и начинал ходить по комнате, чтобы унять это странное чувство. Его кожа приобрела бледный цвет и весь день он ходит полусонный. Это заметили его друзья, семья: они были весьма обеспокоены его состоянием и спрашивали в порядке ли всё с ним, не заболел ли он случаем. Он слабо улыбался и заверял, что с ним всё в порядке, что он просто плохо спит из-за волнения с поступлением в старшую школу и т.д. И он даже не лгал! У него и правда проблемы со сном… но вот только причину этого знает лишь он один. Чувство вины. Глубокое и сильное ощущение совестливости, сбивающее его мысли, вызывающее тугое и неприятное натяжение в груди. Каждый день, он чувствует стыд и сожаление о своих действиях. И в какой-то мере его это раздражает: где была его совесть все эти проклятые годы?! Почему она решила отыграться за всё сразу именно сейчас, а не потихоньку?! Со злостью протерев глаза с жёлтыми блестящими радужками, он продолжил петлять по своей комнате, несмотря на сильное изнеможение во всём теле, несмотря на то что он просто хочет спать. О, и конечно он знает ответ и на эти вопросы! Он не идиот и отлично знает почему ему теперь так хреново! Мидория Изуку… ну или как он и вся школа долгое время его называли: Деку. Даже мысль об этой оскорбительной и насмешливой кличке вызывала в нём волну отвращения, которую он старался быстро подавлять. Зелёноволосый парень, имеющий последний год откровенно пугающий пустой взгляд, обычно ни с кем не общается, держится особняком, да и вообще ведёт себя тише воды, ниже травы. Ничего примечательного, не так ли? Таких как он куча в других школах, да и даже в Альдере, в месте, где учится Маэ, он сам, в остальных классах есть ещё несколько подобных личностей. Однако есть одно сильное отличие. Мидория Изуку – беспричудный. Понятное дело, над ним стали издеваться. Не иметь причуду, когда она есть у всех… это всё равно, что быть ущербным, неполноценным. Сузуму даже не хочет думать или пытаться представить, какого это – родиться без причуды. Хех, я уверен, что у меня не получится даже при великом желании. И конечно он сам, Сузуму Маэ, был одним из тех, кто издевался над Мидорией. В этом нет ничего такого: абсолютно все издевались над ним, так почему же и он не может? Я был всего лишь частью, маленькой шестерёнкой в этом огромном механизме. Не поймите меня неправильно: ни сейчас, ни когда-либо я не испытывал к Мидории ненависти или плохих эмоций. Просто было очень легко и весело кинуть ему в спину какое-нибудь глупое оскорбление или пошутить про его дефект, что сразу же вызывало шквал смеха и поддержки вокруг меня. Господи, он же даже не задумывался о том, насколько ужасны слова, или сколько боли они могут причинить Мидории… Было так просто быть вместе со всеми на одной волне, совершенно не заботясь о чувствах того, над кем он и его друзья стебутся и издеваются. А он же даже не пытался узнать Мидорию получше! Да хоть поговорить с ним, ведь, в конце концов, они учились с ним в одном чёртовом классе! Мидория – его одноклассник, тот с кем он провёл в одной учебной комнате уйму времени, а он даже никогда ему не желал доброго утра! Да что уж там: он с ним никогда и не здоровался, да и не признавал вовсе. На самом деле, Сузуму так и продолжил бы жить дальше, никогда даже не подумав о своём ущемлённом однокласснике, если бы этот самый Мидория не помог ему. Несколько месяцев назад Маэ попал в беду: скоро был экзамен, к которому он совершенно не был готов. Казалось бы: это такой пустяк, не так ли? И Сузуму полностью с вами согласится: «Да! Это и правда фигня!» Да вот только… Мидория ему… помог: дал тетрадку с конспектами, чтобы Сузуму успел подготовиться. Вот просто так взял и помог. Он даже ничего не потребовал взамен, не поставил какое-либо условие! Просто помог! Помог! Ему! Понимаете?! Я издевался над ним, чёрт знает сколько лет, а он помог мне в трудный момент! Ему не нужна была благодарность или… кхм, извинения… Мидория просто взял и помог мне, проявил доброту. Это же… насколько надо быть хорошим человеком, чтобы на зло ответить добром? Вместо того, чтобы ожесточиться и кидаться с кулаками на право и налево… протянуть руку помощи? Да и если судить по конспектам, благодаря которым он принёс домой хорошую оценку, Мидория ещё и очень умный… Я не могу назвать это по-другому, кроме как разбитое ожидание. Всю свою школьную жизнь Сузуму думал о нём как бесполезном, глупом и никчёмном Деку. А оказалось… что именно Маэ был таким человеком: жалким, злым, глупым. Не Мидория Деку, а он – Сузуму Маэ – Деку. Он ощущал себя худшим, чертовски плохим человеком. Мразью, которой и на свете не должно быть. Злодеем, о котором всегда говорят ужасные вещи в новостных эфирах. И это вызывало у него тошноту, отвращение к самому себе, ненависть к самому себе. И правильно говорят, что добро всегда побеждает зло, ведь теперь он не может сомкнуть глаз из-за своей совести, каждый божий час напоминающей о его оплошности, о его грехах. Сузуму на секунду остановился и запустил обе руки в волосы, сжав их от переполнивших его негативных чувств. Вина лежала на его душе тяжёлым, непомерным грузом, с которым он не хотел прожить всю, свою оставшуюся жизнь. Маэ должен был что-то сделать. Неважно что. Что-то, что успокоит его совесть, что снимет с него груз вины, что даст ему спокойно спать по ночам. Внезапно в его голове мелькнула шальная и глупая мысль, но он схватился за неё стальной хваткой, как за последнюю надежду. Ярко-жёлтые глаза широко раскрылись от шока, от осознания, а на лице поплыла дрожащая, исполненная надеждой улыбка. Он резко развернулся и чуть ли не подбежал к рабочему столу и открыл крышку своего ноутбука. Пока устройство начало запускаться, он нервно и нетерпеливо щёлкал мышкой, желая, чтобы загрузка пошла быстрее. Давай, давай, давай! Открылся на компьютере его рабочий стол, и Маэ сразу щёлкнул мышкой по вкладке браузера. Синий свет экрана освещал его лицо, на котором зависло почти безумное выражение лица, а его глаза отражали белый текст сайта с такой жадностью и надеждой. Да! Они ещё принимают заявки! Господи спасибо-спасибо! С каждой строчкой, с каждой заполненной ячейкой регистрации улыбка на его лице становилась всё шире и шире, а глаза счастливее, словно он почувствовал, что с его плеч скинулся огромный груз. Мидория хочет стать героем, ведь так? А это значит… что у него есть только один шанс искупить свою вину перед ним. Да, он не знает как или что ему нужно делать для этого, но у него хотя бы будет возможность что-то придумать. Так что… Сделав дело Сузуму Маэ закрыл свой ноутбук с хлопком и громко, чуть ли не выбив, открыл дверь и выбежал из своей комнаты. Несмотря на ранее утро и на то, какой шум он создаёт, подросток с радостной улыбкой и горящими глазами закричал на весь дом… Всё равно я всегда хотел стать героем. Несмотря на то, что его отец всегда настаивал на том, что Сузуму с его каменной причудой будет очень хорош в строительстве, Маэ не шибко интересовала эта возможность. Нет, серьёзно? Использовать трёхметровых каменных големов для строительства? Где же разгул фантазии? Не, лучше он будет бороться со злодеями и спасать людей. «МАМА! ПАПА! Я СОБИРАЮСЬ ПОСТУПИТЬ В ЮЭЙ!» – его крик прогремел на всю квартиру, однако ответ пришёл только из родительской спальни. «Сынок, какого чёрта?! Ты видел время?! Шесть утра – у тебя сегодня нет школы! Иди спать и нам не мешай!» «Ой! Прости, пап…» –––––––––––––––––––––––––––––––––– «Так… ну с, последний разок и на сегодня всё!» – после этих слов открытая рука расположилась на чистом и белом снеге, встречаясь с обжигающими холодом. Однако не прошло и секунды как кисть взорвалась каскадом электрических искр и молний, энергия которой уходила вглубь земли и снега, после чего безопасно рассеивалась. Зима – просто прекрасное время для тренировки запасов его причуды! Так как снег – плохой проводник… эм, ну по крайней мере он где-то это вычитал в одной из этих скучных книг по физике, то он никого не может повредить! И это важно! Ему точно не хочется повторить тот случай, когда он непреднамеренно вырубил током случайного прохожего по неосторожности… его мать тогда вызвали сначала в полицию, а потом… короче, у него была куча проблем… Но не стоит о плохом! Ведь он, Каминари Денки, сейчас точно никого не рискует повредить своей причудой! Во-первых, сейчас вряд ли вы найдёте хоть одного человека на улице. После ночной снежной бури – это маловероятно. Сам Денки себя чуть ли не пинком выгонял себя из дома на тренировку, так что поверьте ему на слово. Во-вторых… он не случайно выбрал местом для тренировок заброшенный скейтпарк! В детстве, ну, когда он был совсем ещё мальчишкой, он много здесь катался на своём любимом скейте. И хоть его определённо печалит, что теперь он единственный, кто катается время от времени здесь, теперь у него есть прекрасное место для тренировок! А тренировки ему точно нужны, ведь скоро экзамен ЮЭЙ. И если с практической частью у него нет проблем… ну, точнее он надеется, что его причуды будет достаточно… то вот с теоретическим тестом… у него могут возникнуть проблемы и ещё какие. И это вообще не круто! Он же не виноват, что все эти научные штучки по биологии, физике и химии просто не помещаются в его голове! Как вообще можно хоть что-то запомнить в этих огромных и пыльных учебниках?! Это же откровенная пытка! Однако приближающийся день экзамена волнует Каминари также и по другой причине. Чувак Мидория, который не отвечал ему уже несколько месяцев, тоже там будет! И он тоже будет сдавать экзамен на героя вместе с ним! И хоть тот факт, что единственный человек, с которым он малое время дружил и даже переписывался… ну по крайней мере по началу, до тысячи сто второго сообщения Каминари, долгое время игнорит его – не может не расстраивать, Денки не унывает: он уверен, что у Мидории была причина так долго ему не отвечать! Да и, чёрт возьми, это очень круто – иметь друга, который также собирается стать героем! Да и вообще: иметь друга – классно! Стоп… а они с Мидорией вообще друзья?! Ох, ээээ… наверное? Не то, чтобы Каминари собирался спрашивать это напрямую: было бы чертовски неловко задавать подобный вопрос. Но узнать то хочется! Ой как хочется! И… ну… эээ… у меня совсем нет идей, как узнать это. Это вообще не клёво… И пока желтоволосый медленно, но, верно, унывал, продолжая выпускать мощь своей причуды в заснеженную землю, внезапно он услышал звук уведомления, пришедшего сообщения на телефон. Он поднял руку, чтобы достать телефон из кармана, но только на полпути осознал, что продолжает пускать электрическое напряжение в несколько тысяч вольт. Его глаза расширились, и он мгновенно отключил свою причуду, облегчённо вздыхая. Фух… я чуть не поджёг свой телефон… десятый по счёту телефон за последний год. Достав маленький и старой модели мобильник из кармана своей куртки Каминари зашёл в сообщения, чтобы увидеть только одно входящие.

Чувак Мидория (У него зелёные волосы, пустое лицо и…

Pikachu Чувак ответь мне! Pikachu Чувак ответь мне! Pikachu Йоу! Это вообще не круто! Pikachu Чувак ответь мне! Pikachu Ну плиз!!!

===Новое сообщение===

Чувак Мидория (У него зелёные волосы, пустое лицо и…

Встретимся на экзамене

Как только глаза подростка быстро несколько раз прошлись по тексту сообщения, словно раз за разом проверяя настоящее ли оно, а не мираж, на его лице растеклась широкая и глупая улыбка, а глаза блестели от искренней и почти детской радости. Он вскинул руки в небо и прокричал в небо. «ОН МНЕ ОТВЕТИЛ!» –––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– Айзава сидел и перебирал один бланк за другим, мёртвым взглядом быстро пробегая по тексту, после чего набрал что-то на компьютере. В данный момент он регистрировал каждого ученика, который подал заявку на сдачу экзамена у них в ЮЭЙ, в школьной базе. Если же он не сделает этого, то охранная система просто не впустит ни одного абитуриента на территорию. И хоть у Айзавы просто сумасшедший соблазн сделать именно это, ответственность всегда берёт верх. Борьба с этой крайне искушающей мыслью вызывает у него очередной приступ головной боли, из-за чего он ещё более ненавидит то, что делает. … Лучше бы я с особо опасными злодеями сражался, чем возиться со всей этой бумажной волокитой… хотя стоп… о чём я это говорю? Какие злодеи? Айзава просто хочет поспать и ничего более: что-то он заработался, если у него в голове стали появляться такие нелогичные мысли. Шота определённо должен попросить Хизаши его подменить… чёрт, только сейчас он ещё вспомнил, что ему нужно снова отдать в ремонт вазу… хаа, этот день становится всё проблематичнее и проблематичнее… С такими мыслями инквизитор, герой, учитель и просто уставший от жизни человек продолжил готовиться к началу учебного года и адскому времяпрепровождению с двадцатью нерациональными детьми в одной комнате. Да, вы правильно поняли: на этот раз у Айзавы нет возможности отказаться от своего класса, если, конечно, он не хочет проблем со своим боссом. А это последнее, чего он желает… …Нет, правда: я просто уже хочу поспать… «ХЭЙ, ШОТА, Я ПРИНЁС ЕЩЁ БЛАНК! ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ: КТО-ТО СЕЙЧАС, ЗА МЕСЯЦ ДО ЭКЗАМЕНА, ПОДАЛ ЗАЯВКУ НА УЧАСТИЕ! ЭТОТ КТО-ТО ЯВНО РИСКОВЫЙ, А?!» …Я ненавижу свою жизнь… ––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– Деревянная дверь с лёгким скрипом открылась, и беловолосый подросток, зевая зашёл в ванную. Его розовые тапки неохотно шлёпались по голубой плитке, пока их хозяин не дошёл до раковины и не включил воду. Яркие голубо-синие глаза лениво и со скукой осмотрели гладкое и слегка бледное лицо на предмет изменений, после чего губы растянулись в широкой и игривой улыбке, а кисти руки сформировались в пистолеты и указали на отражение в зеркале. «хэй, а я сегодня просто окостинителен! хе-хе-хе» «САНС! Я СЛЫШУ ТВОИ ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ КОЛАМБУРЫ ДАЖЕ С КУХНИ!» «хе-хе… сори, брат, ты знаешь меня… с утра я способен на какую-нибудь пакость!» «САНС! ЭТО СОВЕРШЕННО И АБСОЛЮТНО НЕ СМЕШНО!» «ой, да ладно тебе, Папайрус: позволь моему языку костлявость! только утро, а ты уже обижаешься на маленькую колкость!» «РГХ! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! ЗАКАНЧИВАЙ СВОИ ДЕЛА В ВАННОЙ СПУСКАЙСЯ НА ЗАВТРАК, ПРИГОТОВЛЕННЫЙ ВЕЛИКОЛЕПНЫМ МНОЙ! НЬЕ-ХЕ-ХЕ!» «уже бегу… роняя кости!» «САНС!» «хе-хе-хе» – Санс тихо и весело рассмеялся, намазывая зубную пасту на щётку. Хоть его младший брат и делает вид, что его раздражают подобные шутки, на самом деле это не так – они ему нравятся, просто он это скрывает. Однако даже такая реакция на его каламбуры Санса весьма веселит. Так сказать, трогают его комедийную кость, хех. Лениво чистя зубы и задумчиво глядя в зеркало, Санс уже подсознательно игнорирует разноцветные записки, прикреплённые к поверхности зеркала. Основная часть бумажек имела оранжевый цвет и была расписана размашистым и величественным почерком, что странно: все буквы были заглавными. Малая часть, голубые, вяло отвечали своим скромным письмом, в котором все буквы были прописные. И во всей этой разноцветной своре тут и там мелькали редкие фиолетовые заметки, которые как раз заканчивали бумажные конфликты. Буквы были аккуратными, флегматичными и элегантными, из чего следует, что пишущая рука была хорошо натренирована. Закончив чистить зубы чётко выделенные пять минут, Санс набрал в рот воды и начал тщательно полоскать его. Через несколько секунд он сплюнул жидкость в раковину. Странный и подозрительно знакомый привкус на языке, заставил его глаза опуститься вниз. Помимо белой использованной зубной пасты и воды, на куске керамики виднелись красные кровавые пятна. Весь этот багряно-белый сумбурный коктейль медленно и в водовороте смывался в канализацию, не спеша, оставляя за собой уродливые следы. Невесело усмехнувшись, глядя на эту картину, Санс достал из кармана домашних шорт серебристый контейнер. Открыв его, он взял белую и неприметную таблетку, после чего в один миг проглотил её. Это далось ему намного проще, чем в первый раз. «БРАТ! ТЫ ТАМ ДОЛГО?! ЗАВТРАК УЖЕ СТЫНЕТ!» Санс быстро закрыл таблетницу обратно и быстро сполоснул раковину водой, чтобы стереть алые пятна, после чего развернулся и ленивым шагом, словно ничего и не было, вышел из ванной, сохраняя на лице игривую улыбку. ––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– Дикий и порывистый ветер осторожно, словно охотясь, огибал острые повороты переулков, подметая и поднимая снег с земли – швыряя его в стены. Внимательно выбирая беззащитную жертву, он зашёл подальше от оживлённых улиц, от густонаселённых жилых комплексов, от безопасных и спокойных мест. Однако это осталось им незамеченным, и лёгкий утренний ветерок продолжал своё движение вглубь тьмы переулков. Говорят, что закон священен. Многие без сомнений и абсолютно уверены, что его следует слушать, соблюдать. Как никак, правила – это то, что отличает людей от животных, от жестоких и эгоистичных тварей, не имеющих ни капельки сознания и сострадания. Но все забывают, что человек – это и есть животное. Да, умное. Да, способное на милосердие. Да, имеющее собственную мораль. Но всё же животное. Это определённо положительные качества, не так ли? Как существо с такими характеристиками может быть жестоким или нарушителем законов, которые его вид придумал сам. Никак… если бы не было отрицательных черт. Люди алчны, лицемерны, лживы и эгоистичны. И хоть всё вышеперечисленное воспринимают в обществе, как что-то плохое, отвратительное, недостойное, разве не сама эволюция дала людям эти качества? Не просто же так она это сделала. Куда проще обмануть превосходящего тебя по качествам противника, чтобы выжить. Эффективней заботиться о самом себе, тратить ресурсы только на себя, чтобы выжить. Лучше думать только о себе, забыв про чувства и жизни других, чтобы выжить. Всё плохое в людях существует не просто так – люди не могут быть плохими или злыми, так как у всего есть своя причина или выгода. Маленькая, невидимая на фоне миллионов своих собратьев, серо-коричневая от грязи снежинка, ведомая лишь одним ничтожным дуновением ветра, грубо приземлилась на порог двери. Над входом свисала безжизненная вывеска, текст которой давно стёрся. Её цвета сильно потускнели, растеряв свою давнюю яркость и тепло. И только одно единственное оставшееся, сохранившееся из последних сил слово давало понять, что здесь расположен бар. Старая и ветхая дверь, скрипящая от малейшего движения, стойко скрывала вход в заведение, едва удерживая холод снаружи. Однако сильно истощившись за свою долгую службу, она с печальной лёгкостью пропускала любой звук то вовнутрь, то обратно… «Это недопустимые для нас условия. Мы отказываемся» – мужской голос принадлежал высокому мужчине в тёплой чёрной одежде и маске, закрывающей его лицо. Позади него стояли двое товарищей в такой же одежде, безмолвно поддерживая своего лидера, устрашающе нависая над ним и прикрывая его спину. Данное заявление разнеслось по всему бару, после которого последовало удушающее и тяжёлое молчание, прерываемое лёгким и назойливым скрипом. Бармен натирал бокалы тряпкой. Стоящая за барной стойкой личность представляла из себя тёмно-фиолетовый дым причудливой природы. Однако он был одет в элегантный костюм: тёмно-зелёная жилетка, белая рубашка и чёрный галстук. Железные скобы, тянущиеся от ключицы до скул – единственное, что нарушало опрятный вид человека. Жёлтые и острые глаза оглядывали стеклянный стакан в руке на предмет иных загрязнений, однако краешком глаза внимательно и напряжённо следили за любым движением гостей. «…Хм… значит отказываетесь, да?..» – прозвучал хриплый и тихий, отстранённый голос сгорбленной фигуры, сидящей на барном стуле в углу помещения. Чёрный капюшон толстовки скрывал тенью лицо и любое выражение его лица оставалось в неизвестности. Одна рука лежала в кармане, а другая держала бутылку на стойке, странно оттопырив мизинец. После чего та же самая фигура усмехнулась и нагнулась ниже, из-за чего свет потолочной лампы наконец обнажил хотя бы нижнюю часть лица. Морщинистое от сухости и бледное лицо, а также широкая опасная улыбка – то, что стало видно всем в баре. «…видимо у меня плохо прокачена харизма… ну хотя бы с вас опыт пофармлю» «Что? Что ты имеешь в виду…» – слова говорящего прервались. Морщинистая рука, вылезла из водоворота фиолетового дыма, возникнувшего в воздухе, и коснулась его шеи. От места касания мгновенно разошлись острые трещины, разрезав собой всю шею за один миг. После чего, его кожа мелкими кусочками отвалилась от тела и растворилась в воздухе, оголив нижние слои эпидермиса… Затем разрушились нервы, мышцы, кости… разложение скоротечно распространялось, уничтожая всю живую плоть на своём пути. Глаза мужчины широко раскрылись от боли и агонии, изо рта хотели вырваться вопли и крики, однако не успели: мёртвое тело мужчины упало на пол, а оторванная от него голова с застывшем в безмолвном крике покатилась по деревянному паркету, постепенно рассыпаясь по пути. Стоявшие позади своего уже мёртвого лидера двое мужчин несколько секунд пребывали в шоке и ужасе, уставившись выпученными глазами на пыль и кровь, на место, которое мгновения назад было их товарищем. Их промедлением воспользовались. В воздухе вновь возник фиолетовый закручивающиеся воронка, из которого также вышла рука и сразу же коснулась бледного лица второго мужчины. Тот, в отличии от своего лидера, успел истошно закричать от боли, однако почти сразу замолчал, ведь рот и горло превратились в пыль за ничтожные секунды. Другой, отойдя от шока, достал пистолет и дрожащими руками выстрелил в мужчину в толстовке. Кровь и несколько частичек мозга размазались по стене в хаотичной кляксе с ошеломительной скоростью. После чего несколько раз покачнувшись, мужчина с пистолетом упал замертво, а порталы перед ним и его головой закрылись в вихре. «Столько крови – я надеюсь, что у меня остался стиральное средство с прошлого раза» – спокойно прокомментировал мужчина-туман, неодобрительно и горько покачав головой, протерев наконец стакан и поставив его к остальным. «Тц… чёртовы NPC: всегда чем-то недовольны…хорошо, что я и так собрал достаточное количество в свой отряд для ближайшего рейда…» – проговорив это, мужчина в чёрной толстовке сделал глоток из бутылки – «Курогири, включи телевизор!» «Конечно, Томура Шигираки» – вежливо проговорил Курогири, после чего щёлкнул на пульте случайный канал и вернулся к своей работе. Невольно его жёлтые глаза повернулись к беспорядку за барной стойкой, и он напомнил себе, что займётся этим, когда домоет остальные стаканы. Увидев, что ничего интересного не показывают, бледный мужчина недовольно что-то пробурчал и стал агрессивно чесать шею. Всё вновь вернулось на свои места, до того, как в бар зашли трое мужчин, тела которых уродливой кучкой мяса, крови и пыли теперь лежали на полу. Позади них раздался шум. Обернувшись, они увидели старый и поношенный телевизор, на экране, которого шли помехи, освещая серым светом тёмный уголок. «Шигираки Томура…» – бармен оставил всё на своих местах, пообещав вернуться в скором времени, и вышел из-за барной стойки, подойдя к другому человеку. «И без тебя знаю!» – мужчина поднёс мизинец к бутылке и разложил бутылку в пыль, к скрытому недовольству туманного человека, а после вскочил со своего места. Его движения были резки, словно он едва сдерживал радость и энергию. Курогири кивнул, из его тела вылетел туман, охвативший их вместе и завихрившийся вокруг них. Причуда бармена-тумана заработала и телепортировала двоих мужчин в иное место. В следующий миг они оказались в другой комнате. Стены, потолок и пол были усеяны медицинскими серыми плитками. Сотни голубых экранов, установленных на каждом сантиметре, были единственным источников света в тёмном и забытом богом месте. Они показывали различные новостные каналы, не только с одной страны, а со всего мира. Звук выключен, поэтому могильную тишину нарушало только периодичное пиликанье аппаратов жизнеобеспечения и тяжёлое дыхание. Попавшие в комнату мгновенно встали на одно колено, не столько из уважения, хоть и не без этого, сколько от кошмарного и тяжёлого давления, которое накатывало на них волнами. Внешнее проявление силы вызывало у них тошноту, ускоренное сердцебиение, однако ни один из пришедших этого не показывал. «Мастер, вы звали меня?» – спросил Шигираки, прекрасно подавляя трепет и страх в голосе. Холод, пронизывающий его кожу насквозь, вызывал глубоко в груди не только чувство ужаса, но и невольное уважение, заложенное в нём на подсознательном, животном уровне. Каждое сказанное слово, вырванное из сжатых от напряжения зубов, звучало решительно, с явным признанием и ярким фанатизмов в каждом звуке. Огонь преданности тихо, но мощно горел в груди мужчины, преодолевая любой страх, инстинкт самосохранения, кричащий ему об опасности. Однако вслух ему не ответили. Перед ним сидел в кресле человек. К нему были прикреплены тысячи датчиков, аппаратов искусственного дыхания и десятки других устройств, поддерживающих в нём жизнь. Однако несмотря на это, человек был крайне силён и могущественен и даже в таком состоянии мог тягаться с самыми сильными представителями мира сего. Не зря же, его называют символом зла. Много лет назад такая схватка сильнейших уже состоялась. Он заработал сильные травмы и понёс большие потери для своего здоровья, еле выбравшись из неё живым. Почти живым. Его голова была сильно изуродована: нос, рот, любая растительность, уши – всё это теперь представляло из себя плоский участок кожи, так уродливо выглядевший со стороны. Остался лишь один единственный глаз, который зорко и внимательно смотрел в душу его гостей из пустого и гладкого лица. Это может и к лучшему: у него есть много причуд, для которых нужно зрение. «…» – ярко-красная радужка глаза блеснула любопытством, интересом. «Да, мастер» «…» – алый цвет загорелся видимой гордостью, похвалой, но также и мудростью. «…Вы как всегда правы, мастер. Я начну это делать» «…» «Что?! Но эти чёртовы NPC...!» «…» – радужка вспыхнула небольшой, но стальной строгостью. «…Хорошо… я сделаю это, мастер» «…» – глаз символа зла загорелся лёгкой снисходительностью, пониманием, с которым смотрят на ребёнка взрослые. «Да, мастер. Скоро…» – фигура в толстовке подняла голову, и из темноты заблестели безумием алые, как кровь глаза, в которых кипела чистая и горючая ненависть, граничащая с безумием. «Символ мира падёт! И Инквизиция на этот раз не помешает…» –––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– Звук шагов одиноко раздался в коридоре. Стены, потолок, пол – всё было сделано из белоснежных металлических плит, материал которых мог выдержать и игнорировать многочисленные и различные повреждения. По бокам в полу были расположены лампы, прекрасно освещающие путь. Человек, скрепив руки за идеально прямой спиной, вальяжно подошёл к концу коридора. Камера, укреплённая пластинами и выделяющаяся на плоской части стены, внимательно наблюдала за каждым движением личности и легко идентифицировала его. Раздвижная металлическая дверь открылась. Звуки движения и взаимодействия тяжёлых механизмов внутри неё были легко уловимы. Плавно и легко, словно это ничего не весит, обе части ворот разъехались в противоположные стороны перед человеком, пропуская его в такой же протяжный коридор. Несколько шагов и мужчина заметил, что он не один. Игнорируя довольно громкий звук закрытия за ним громоздкого прохода, он продолжил свой путь. Его белый лабораторный халат тихо и слегка развевался за ним, поспевая за его уверенными и стальными движениями. Подойдя чуть ближе к другим личностям в обычно пустом коридоре и остановив поток мыслей об его грядущей беседе, он решил из вежливости поздороваться. «Доброе утро, господа» – мужской голос прозвучал величественно, твёрдо и прохладно, но не высокомерно, хоть и было слышно нотки превосходства. Две фигуры, одетые в чёрное и лёгкое обмундирование, и чья верхняя часть лица была скрыта чёрными, отражающими масками, на которых были увековечены эмблема не безызвестной организации, приложили кулаки к груди, а их тела вытянулись по струнке. Так как нижняя часть их лица была видна, то можно было увидеть пару вежливых полуулыбок. «Господин Инквизитор!» «Вольно» – не одарив их повторным взглядом, мужчина прошёл дальше, посчитав что те не достойны более его внимания. Фигуры расслабились и приняли свободное положение тел. Взглянув друг на друга, они одновременно усмехнулись и стали шептаться. «Чёрт, эти с научно-исследовательского отдела такие снобы. У них явно палка в заднице» – человек пожаловался, шагая вместе со своим товарищем туда, откуда совсем недавно пришёл Инквизитор. «Ну не все, но в большинстве своём, да. Хотя они куда лучше, чем аналитический отдел» «Ох» – нижняя часть лица мужчины побледнела, а губы сжались в тонкую линию – «И не напоминай. Меня до сих стремает взгляд каждого их них. Брррр» – и пока говорящий непроизвольно дрогнул, рядом стоящий товарищ тихо рассмеялся. «Ха-ха. Ох, кстати, вспомнил. Наша группка собирается после работы сходить расслабиться. Ты с нами?» «Я бы с радостью, но вот только у меня ещё столько работы… как же хорошо, что я не женат: меня бы давно распяли, за то, что каждый раз поздно возвращаюсь домой» – мужчина недовольно бурчал, пока его товарищ насмешливо хихикал. Человек в лабораторном халате, игнорируя весь диалог между товарищами, который благодаря своей причуде он слышал, продолжал идти по бесконечному коридору вперёд, пока не остался снова один. Всего через несколько минут, он снова оказался перед раздвижной дверью, однако эта отличалась. Она имела глубоко чёрный цвет и, как он знал, была куда толще, чем её предшественники в многочисленных коридорах. Примерно такие же ворота присутствовали на других этажах, но крайне редко, в количестве пары штук. Однако и эта дверь отворилась перед ним, пропуская внутрь другого помещения, отличного от белоснежных и длинных коридоров. Огромное помещение, чей потолок уходил на десятки метров вверх, предстало перед ним. По площади эту комнату можно было бы сравнить с парочкой атомных крейсеров. Все поверхности были выложены светлыми серо-чёрными пластинами. Мягко говоря, комната была массивной и поражали своими размерами. Удивляло это, а также и то, что она была совершенно пустой. Сотни, если не тысячи квадратных метров пространства были ничем не обставлены и выглядели крайне одиноко и сиротливо. И только центр этой огромной комнаты не пустовал. Единственный участок, в котором была жизнь, было хоть что-то, напоминал горящий оранжевым огнём костёр на бесконечном чистом поле. Вошедший человек достиг этого центра, после чего склонил голову в лёгком и маленьком поклоне и прижал кулак к участку груди, под которым он ощутил медленное и спокойное биение собственного сердца. «Главный Инквизитор» – поздоровался он перед своим начальником. На большом и дубовом на вид столе лежала стопка различных бумаг и документов. Ручка, легко ведомая рукой, быстро и кратко расписалась на одном из документов, после чего конечность ловко схватила печать и поставила её на белый лист. В следующий момент та же кисть отложила документ к остальным. Закончив своё дело, она сцепилась в замок с другой на столе, а их хозяин откинулся на спинку чёрного кресла. На лице образовалась мягкая, добродетельная улыбка, когда прозвучали следующие слова. «Ох, юный Морган! Доброе утро» – тон говорящего был мягок и беззаботен, пропитан покровительством и снисходительностью. Подобное можно было услышать от какого-нибудь старого и мудрого старика, обращавшегося к своему взрослому, но всегда маленькому сыну. «И вам того же самого. Я к вам с докладом» – человек сразу же перешёл к делу, из-за которого он проделал долгий путь по длинным коридорам. «О, вот как? Ясненько… но почему же ты просто не отправил мне его по почте?» – нежно улыбающийся мужчина мягко кивнул головой по направлению к своему ноутбуку, который покоился на его столе. «Хотел доложить вам лично» – Морган отвечал кратко и односложно. «Ну хорошо. Ты меня заинтересовал: обычно ты не проявляешь такой… инициативности, хо-хо» – старческий смех совершенно не подходил звонкому и молодому голосу – «Итак, что ты хотел мне сообщить?» «На территории Японии была замечена подозрительная активность. Температура по всей стране опустилась до рекордно низких значений, хоть и не имела к этому никаких оснований. Аналитический отдел смог выявить, что подобное неестественное явление для климата страны имеет эпицентр на горе Кита в префектуре Яманаси» «Также в последнее время во всей стране были замечены участившиеся похищения людей с причудами, связанные с контролем или понижением температуры. Аналитический отдел исследовал эту местность и обнаружил неизвестное строение, не принадлежащее ни одной официальной или государственной структуре. По этим данным, предполагается, что это база принадлежит злодейской организации, которая ответственна за эти похищения людей и эксперименты над ними» «Хм… известно, что за организация?» «Да. Судя по всему, это одни из остатков организации беспричудных людей, которая зародилась на территории Европы и была ликвидирована нами» – говорящий слегка нахмурился при этих словах, хоть и старался сохранять бесстрастное выражение лица. «Ах! Вспомнил: они были проблемой для нас какое-то время из-за их технологий, основанных на причудах похищенных ими людей. В таком случае я незамедлительно оформлю миссию… ох, но я подозреваю, что ты хочешь о чём-то меня попросить, раз сам пришёл ко мне, не так ли?» «Верно. Прошу меня включить в состав штурмовой группы» «Хо-хо, вот как? Что ж, не вижу в этом ничего плохого! Вместе с тобой пойдёт “Феникс”, с этим же нет проблем?» – хоть мужчина и доброжелательно спросил, вопрос был чисто риторический. «Никак нет. Благодарю, Главный Инквизитор. Я сию минуту отправлюсь готовиться» – с этими словами мужчина развернулся и пошёл к выходу быстрыми шагами. «Удачи вам, “Мимик”» – ему не ответили, после чего другой человек покинул его комнату. Человек усмехнулся, качая головой – «Бедный-бедный Морган. Видимо, совсем устал от своей лаборатории, если попросился участвовать в миссии. Это и понятно: я и сам давно не выходил прогуляться, хо-хо» – мужчина подёргал пальцем свою белую повязку, которая полностью и плотно прилегала к его глазам. Данная повязка была подарком от прошлого человека, который занимал место Главного Инквизитора, и который по совместительству был учителем нынешнего. И хоть в то время повязка была просто памятной вещичкой, когда он получил серьёзную травму после одного серьёзного сражения, она нашла своё применение. «Эх» – молодо выглядящий мужчина с чёрными и острыми, торчащими во все стороны волосами и с ностальгической улыбкой тяжело вздохнул – «Сенсей-сенсей… и как вы только разбирались со всей этой бумажной волокитой? Ох… точно… никак, хо-хо» – рассмеявшись над собственной шуткой, Главный Инквизитор начал оформлять документы к скорой миссии.