Главы девятая и десятая.
23 июля 2023 г., 10:49
˙˙˙ᵉʳᵃ ᵘⁿᵃ ᶜᵒⁿᵗⁱⁿᵘᵃᶻⁱᵒⁿᵉ˙˙˙
Гарри нервно дернул за воротник. Портной и стилист не обратили внимания на его пожелания, и его одежда, какой бы прекрасной она ни была, крепко сжимала его в тех местах, где подобного быть вообще не должно. Воротник был высоким и жестким, его края плотно прилегали к горлу. Узость его фигуры подчеркивалась и практически кричала о нем «истощенный сирота» покроем и теснотой нижнего белья. Рукава были волшебным образом подогнаны, как только верхняя одежда была надета. Каждый из них был специально создан эльфами из цельного куска ткани без швов. Мастер рунического искусства был нанят, чтобы ошить их самыми благоприятными рунами высокого порядка, и поэтому ткань нельзя было разрезать, перешить или иным образом испортить пуговицами. Нарукавники были произведением искусства — золотая нить блестела между сотнями жемчужин, и Гарри признался себе, что работа была впечатляющей, даже несмотря на то, что манжеты оправдывали свое название тем, насколько тесными они казались. Гарри посмотрел на дверь в коридор, он знал и без лишних слов, что снаружи стоит по крайней мере один охранник, чтобы предотвратить его возможный побег. Вчера вечером его против воли аппарировал полный придурок Снейп, фактически насильно накормлен щедрым домовым эльфом, а затем оглушен со спины. Как бы неловко это ни было, это было ничто по сравнению с унижениями сегодняшнего утра. Гарри восстановил силы, обнаружив, что готовится к предстоящему дню, по слабости конечностей и усилию, которое потребовалось, чтобы заговорить, Гарри предположил, что перед тем, как он ожил, в него влили сверхсильное успокаивающее зелье. И неудивительно, ведь он совершенно точно не согласился бы ни на одно из примененных к нему методов лечения находясь в своем уме. Кожа Гарри вспыхнула, когда он вспомнил боль от шеи до пяток. Он до сих пор не понимал почему его бормотание протестов и слезы были проигнорированы, а заклинание текло по его телу, вырывая каждый волосок, даже с его гениталий, не останавливаясь ни секунды. Лечебный бальзам, каким бы хорошим и дорогим он ни был, не был наградой из-за резкости его применения: ощущение этих скользких пальцев, двигающихся по коже, к которой никто, кроме Гарри, никогда не прикасался, вызывало у него рвотные позывы. Как бы плохо это ни было, самым большим унижением было то, что Снейп присутствовал при всем этом. Гарри заметил его стоящим у стены, молчаливой и мрачной фигурой, наблюдающей, за телом Гарри, двигающимся взад и вперед, даже когда было наложено заклинание, очищающее желудок, кишечник и мочевой пузырь Гарри. Краем глаза Поттер видел ухмылку Снейпа, когда Гарри раздвинули ноги, а согласованный плаг был вставлен в его девственную задницу. Поттер был подготовлен еще более высоким стандартом, чем он предполагал. Его кожа сияла той влажной мягкостью, за которую магглы платили целое состояние, и теперь он был воплощением здорового, сногсшибательного юноши. Гарри ходил по комнате, опасаясь грядущего дня. Он думал, что шансы умереть от руки Тома должны быть низкими, учитывая, сколько времени, усилий и денег было потрачено на приготовления, но он хотел быть реалистом. Надеяться на лучшее и готовиться к худшему — неплохая мантра для жизни, подумал он. Это было определенно лучше, чем хроническая паранойя Грозного Глаза. На свадьбе ничего не было расставлено на волю случая. Были проведены консультации со специалистами по контрактам, знатоками наук и вундеркиндами арифмантики, и брачные обряды проводились в соответствии с их указаниями. Они должны были проводиться утром в день новолуния под беседкой из магически выращенных цветов, символизирующих расцвет супружеских отношений. Оба будут босиком, одеты только в новенькие расшитые рунами мантии, символизирующие новое начало, незапятнанное их общей историей, и без жезлов, чтобы показать, что они не намерены причинять друг другу вред. В меню был обширный выбор угощений, намекающий на плодовитость и изобилие, а прием был ярким примером политики и празднования окончания войны. Гарри обернулся, когда за ним открылась дверь. — Пора, двигай свою задницу, — из-за двери донесся грубый голос. — Не забудь прикрыться. Гарри вздохнул. Это была самая нелепая часть обряда. Его никто и ничто не могло увидеть до того, как он вступит в ритуальный круг, поэтому белая ткань, напоминающая паранджу, ждала, когда ее накинут на голову. Он будет отрезан от окружающего мира, потеряет способность видеть и будет вынужден полагаться на человека снаружи, который будет направлять его. — Я готов, — крикнул он, накидывая ткань на голову. Он закрыл глаза, чувствуя как комната исчезает вокруг него, и слушал, как к нему приближаются приглушенные шаги. Гарри понял, что ткань защищала от шума, и сжал кулаки, когда твердая рука схватила его за плечо и подтолкнула к двери.˙˙˙
Гарри сидел за богато украшенным столом в отдалённой комнате, задыхаясь в своих пышных нарядах и собираясь притвориться, что отказывается от своей жизни. Он чувствовал дыхание Тома на своей шее — он сидел ближе, чем хотелось Гарри, и это добавляло страха к его и без того высокому уровню беспокойства. Все взгляды были прикованы к нему, когда он подписал свое имя бесцветным пером. Том потянул пергамент к себе, и последний мазок чернил едва успел высохнуть, как свиток свернулся и исчез в потоке золотых искр. Гости зашептались между собой, так как цвет был благоприятным знаком. Это означало плодотворные и долгие отношения. Они и не подозревали, с горечью подумал Гарри, что все будет иначе. Дамблдор пытался убедить его, что связь ничем не отличается от любого брака по расчету и что у него достаточно времени, чтобы влюбиться, но Гарри сомневался, что между ними когда-либо возникнут какие-либо дружеские чувства. Размышляя о глубине своей враждебности, Том придвинулся к нему ближе, и Гарри поднял глаза. О верно. Нелепое соединение связи нужно было закончить поцелуем. Том обвил рукой шею Гарри сзади и сжал ее. Взгляд Гарри сменился на озадаченный, а затем он просто смирился, наклонился вперед и на мгновение прижался губами к губам Томаса. Губы Поттера были холоднее его рук. Гарри стоял и смотрел на гостей, уравновешенный и спокойный, его мысли и чувства были тщательно спрятаны за его окклюменционными щитами. Ненавистные уроки этикета, которые он был вынужден терпеть, научили его многим полезным вещам, но лучшим из них было углубленное изучение окклюменции. Он обнаружил, что эта способность на вес золота, поскольку он собирался использовать ее до конца своей жизни. Гоблины упомянули, что связующее кольцо позволяет каждому партнеру чувствовать эмоции друг друга, и сама эта мысль отталкивала его, он не хотел, чтобы кто-то был в его голове после Снейпа, но Дамблдор сообщил ему, что это была неотъемлемая часть связи. Он повернулся к Тому и тонко улыбнулся, выуживая мешочек с кольцом. Он надел его на костлявый палец, ожидающий его действий, и дернулся, когда Том крепко сжал его руку, когда Поттер попытался отдернуть ее. Реддл скользнул своими пальцами по пальцам Гарри и, поднеся их соединенные руки к своим губам, учтиво поцеловал руку Гарри, счастливо улыбаясь гостям. Том всегда получал то, что хотел.˙˙˙
Гарри обрадовал как можно большее количество людей, пока шел ко столу, где ждали его друзья. — Ну, дело сделано. Линия Поттеров заканчивается на мне. Невилл крепко схватил его за руки, словно пытаясь втряхнуть в него хоть немного здравого смысла, а Луна незаметно наложила заглушающее. — Что, во имя Мерлина, ты сейчас сделал? Гарри улыбнулся ему, резко, мрачно полностью открыв зубы. — Я обеспечил свою безопасность этим. Я же говорил тебе об этих чертовых пунктах контракта, да? Что ж, теперь единственный способ заполучить в свои грязные руки поместье Поттеров — мой крестник или его дети. Я скорее отойду от титула, чем позволю, чтобы поместье попало во владение Тома Реддла и его «друзей», поэтому я нанес визит уважаемому гоблину-целителю и после пары заклинаний обезопасил себя от заговоров против моей жизни или здоровья, а также все дети в безопасности, и ими не получится меня шантажировать. Я в крепости врага, и он не сможет меня тронуть. Луна отступила назад и серьезно посмотрела на Гарри. — Ты веришь, что он не причинил бы тебе боль? Что он не убьет тебя? Гарри кивнул ей. — Да, я знаю, что это так. Если мы встретимся снова, напомните мне показать вам оригинал контракта и то, как именно он был сформулирован. Было ясно, что они намеревались отобрать мое имение и обратить меня в рабство, — его глаза на мгновение вспыхнули, а затем он снова повернулся к Луне и Невиллу. — Мой супруг приближается, и я должен идти, чтобы выполнить свой долг, как бы это ни было неприятно. Спасибо вам обоим за то, что вы здесь, без вас я бы не справился, — Гарри дружески шлепнул Невилла по спине и обнял Луну. — Позаботься о нем, Луна, и позволь ему позаботиться о тебе, — отстранившись, он поцеловал Луну в щеку. — Я не знаю, сможем ли мы снова увидеться, но я буду отправлять письма так часто, как мне позволят. Луна едва успела снять заглушающее заклинание, как Том и Нарцисса появились рядом с Гарри. — Вы прекрасно выглядите, — Нарцисса нежно улыбнулась ему, и Гарри безмятежно улыбнулся в ответ, затем посмотрел мимо нее в толпу. Он чувствовал рядом с собой Тома, его пальцы крепко сжимали кисть Гарри. На мгновение ему показалось, что вместо ногтей на его пальцах когти. Реддл собственнически сжал пальцы вокруг локтя Гарри и указал на камин. — Время идти. Гарри улыбнулся, поклонившись Луне и Невиллу, и крепко спрятал свою печаль от расставания с ними за щитом окклюменции. Он повернулся в объятиях Тома и грациозно двинулся сквозь ожидающую толпу к камину и началу своей новой жизни. Невилл подождал, пока они благополучно доберутся до камина, прежде чем заговорить. — Я никогда не видел его таким спокойным, таким безразличным! — Луна покачала головой; она думала, что Невилл знал Гарри лучше, чем кто-либо еще. — Он не безразличен, дорогой, он закрыт. Примерно на четверти пути я поняла, что он, наконец, научился окклюменции. Я думаю, что он закрыл окклюменцией свои мысли с того момента, как встал этим утром. Разве мы можем его винить? — Нет, нет, я не могу. Представь, что после всего, что произошло, тебе отказывают ещё и в возможности жить так, как ты хочешь, — Невилл вздохнул и обнял Луну. — Пообещай мне, что мы его не забудем, пообещай мне, что мы сделаем для него все, что в наших силах? Луна прижалась ближе, и Невилл едва мог слышать ее шепот у себя на груди. — Клянусь.˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙
