Пьянство

Как-бы сильно не хотелось оставаться в тёплом коконе из одеяла и приятных, беспорядочных сновидений, окружённых уютом, приходится раскрыть глаза. Раздражающий писк будильника провоцирует отвратительную боль в висках и желание разбить телефон к чертям, заставляя покинуть волшебный мир грёз и розовых пони, через силу вставая с нагретой кровати. "Проснись и пой, моя пташка! Не забыл, что сегодня на работу?". Это сообщение от коллеги и по совместительству хорошей подруги, вызвало исключительно положительные эмоции, а так же широкую улыбку. О боги, хорошее настроение утром! Лина Джебисашвили работала с Матвеевым в одном тату-салоне. На удивление, эти двое быстро нашли общий язык, хоть и являлись полными противоположностями. Девушка обожала что-то сахарное и пушистое, от чего её портфолио кишело различной милотой, что радовало глаз, но и готические работы, естественно, были. Сама она являлась очень добрым и приятным человеком, быстро могла найти подход к клиенту, даже к самому колючему, и без труда подружиться, как казалось самому Диме, с кем угодно. Человек солнце, если описывать Лину в паре слов. А вот Дмитрий в точности да наоборот и выглядел и вёл себя. Мрачный парень, на первый взгляд очень худой, но если присмотреться... Тренажёрный зал часто стоял в импровизированным расписании Матвеева. В тату предпочитал исключительно сложные и готические рисунки, переполненые мелкими деталями. Сперва в разговоре немногословен и холоден, иногда можно было прочитать пассивную агрессию в колкостях. Но стоит узнать его поближе, или просто выпить вместе, Дима показывает себя настоящего. Заинтересованный в собеседнике, смешно шутящий и местами меланхоличен, если дело касается его жизни. Конечно помню, через час буду Ооо, успеем ещё почаёвничать! Жду, родной! На наручных часах светилось "7:46". Укладываться смысла не было, ибо волосы по любому бы мешали во время работы, поэтому зачастую они заправлялись за уши. Ну или же Лина заботливо завязывала из в забавный хвостик, называя брюнета пальмой. Так что сборы не должны занять много времени, оно и к лучшему. Периодически устаёшь стоять до получаса у зеркала с утра, пытаясь привести свои патлы в человеческий вид. Но тут всплыла маленькая, совсем крошечная проблемка. Левая рука находилась в не презентабильном виде. Глубокие ранки, коих не счесть на бледном предплечье, покрыты корочкой запёкшейся кровью и налипшими ворсинками. Кожа вокруг припухла и окрасилась в красноватый оттенок. И как быть? Решение нашлось быстро: Плотно замотать раны бинтами, а всем интересующимся сказать, что просто ошпарил руку несколько дней назад, от чего появился незначительный ожог, не настолько сильный, чтобы уйти на больничный, но при трении об одежду создавались не такие уж и приятные ощущение, от чего боевые ранине пришлось защищать марлей. И вообще, любопытной Варваре знаете что на базаре оторвали? Тупо, очень, но разве были ещёварианты? Бить в кофте не самая хорошая идея, слишком мешаются рукава при работе. Так что приходится вертеться как можешь. По стечении некоторого времени, а именно 30 минут, сонный Матвеев уже стоял солдатиком около уделанного крыльца, ожидая такси. На улице вновь похолодало, создавалось ощущение, что сейчас конец октября, а никакой не апрель! Пришлось одеться потеплее, чем в предыдущие пару дней. Дмитрий уже устал кутаться каждый раз выходя на улицу. Но болеть сейчас нельзя ни в какую. Хотелось весеннего тепла... Но +20° за окном просто так не наколдуешь, не смотря на сильное желание, так что довольствуемся тем, что имеем. Не каждый из нас будет скакать с бубном, призывая Светило Небесное выглянуть из за свинцового занавеса, и Дима не станет. Прибыв в студию, его встретила Джебисашвили, накидываясь на парня с тёплыми дружесикими объятиями. Она была такой энергичной, будто поселилась где-то под кофе машиной, постоянно подпитываясь эспрессо, хоть девушка не так сильно любила тёмную жижу с навязчивым ароматом. В прочем, девушка всегда была такой активной, насколько помнил Матвеев. — Привет!! А чего с рукой приключилось? — Джебисашвили вопросительно глянула в глаза друга, проводя пальцами по бинту. — Да история такая нелепая, пойдём чая заварим, расскажу... — На лице Матвеева никаких сомнений сомнений или колебаний. Кто-кто, а вот он подпёздывать умеет на все пять с плюсом. — ... ну так вот, бухой вылил на себя кипяток, представляешь? Никогда не думал, что алкашка окажет такой прямой вред здоровью — Усмехнулся Дмитрий, потягивая чай. Хоть история не была правдоподобной, брюнет рассказывал её настолько уверенно и убедительно, что не поверить являлось затруднительным. — Ну ты даёшь, герой... Ну-ка поставь чашку! Тебе горячее в руки давать нельзя! — Шутливо проворчала блондинка, не сдерживая улыбки. — Убедила, сдаюсь — Ставя расписную кружку на журнальный столик, Дима поднимает руки вверх, показывая жестом белый флаг. — А если серьёзно, ты давай аккуратней. Тебе как никому другому нужно беречь руки — Лина уже более обеспокоенно посмотрела в дегтярные глаза напротив. — Обещаю, буду более внимателен, не переживай — Улыбается Дмитрий. Если бы Джебисашвили только знала... Друзья бурно обсуждали предстоящий рабочий день, к слову, он обещал быть достаточно лёгким и неэнергозатратным, так как и у парня и у девушки стояли лишь по одной записи, учитывая то, что обычно им приходилось сидеть в студии до глубокой ночи. Последние новости так же подверглись разбору. Лина много рассказывала про свою горячо любимую дочку Луну. Она была очень активным и весёлым ребёнком, в точности как мама. Безумно милая семья. Матвеев был знаком с малышкой лично, он сразу показался Лу хорошим человеком, так что взаимоотношения у них прекрасные. Дмитрий часто преподносил девочке небольшие подарки, и, конечно, не обделял её вниманием. Играл с ней, пока Лина была занята, периодически рассказывал про своё и Линено ремесло. В свою же очередь брюнет поведал коллеге о своём новом товарище-собутыльнике, умолчав о своей симпатии к этому загадочному парню. Девушка тут же потребовала фото. — Ой какой лавилас! Ты сорвал джекпот, Дим — Немного пихнула в плечо Матвеева, пошутила Лина. Она знала об ориентации коллеги, так как их общение было достаточно близким. — Это мы ещё посмотрим... — Не убирая улыбки с лица, пробубнил юноша, но была в этих словах нотка грусти. Ладно, не до этого, уже подошло время приготовить рабочее месте! Они и вправду заболтались. Ну а как иначе, если вдвоём так комфортно? Клиентка попалась очень приятная и милая, что безусловно обрадовало мастера. Вежливо отвечала и иногда забавно шутила. Время от времени они обсуждали рабочие моменты, пока Дима рисовал эскиз, а после бил тату. Юная леди тоже напрямую работала с людьми, а именно делала маникюр. Оба делились смешными историями из трудовых будней и в целом ситуациями из жизни. Спустя некое время наа рисунке образовалось сплетение двух змей, а заместо центральной красовался большой, нежный цветок цветок. Белая лилия символизирует чистоту и невинность, а так же в Древнем Египте этими цветами украшали тела умерших молодых девушек. В Германии говорили, что лилия вырастает под магическим, неведамым влиянием на могилах людей, ушедших в мир иной насильственной, или смертью от своих рук. Две переплетённые змеи вокруг жезла, в нашем случае он заменяется цветком, имеет оккультный характер и изначально пользовался известностью в узких кругах как символ ключа, который отворяет границу между светом и тьмой, жизнью и смертью, добром и злом. Свою задумку девушка рассказывала с особым энтузиазмом, уделяя особое внимание деталям, в то время, как Матвеев внимательно слушал. Необычно и интересно. Он любил тату с символизмом и глубоким смыслом, уходящим в мифологию, оккультные практики и различные народные поверья. Работа оказалась не из простых, но ближе к трём дня Дмитрий заканчивал. Что ж, пять часов в позе блюющего кота пагубно отозвались болью в пояснице, плечах и шее. А ведь ещё репетиция... Ну в прочем, брюнет не жаловался. Эта боль стала привычной за пару лет в сфере тату. Девушка была в восторге от нового рисунка на теле, а портфолио Матвеева пополнилось ещё одним интересным тату. Миледи ещё долго благодарила Диму и засыпала его словами восхищения. Что ж, получилось и вправду шикарно. Записей на сегодня больше не было, так что Дима кратко попрощался с коллегами, пока собирался, обнял Лину, у который была передышка с клиентом и поспешно покинул здание, вынимая сигареты из кормана. Через два часа репетиция, делать Матвееву совсем нечего, так что из двух вариантов, поехать домой, чтобы почти сразу отправиться на точку, или сразу отправиться в путь до студии, он прибег к второму, решив попутно зайти в кафе. Перекусить и набраться энергии, ну и разгрузить голову, так как и взгляд и сознание знатно замылились от долгосрочной работы. Путь занимает минут 30-40. Как раз успеет расслабиться и размять спину с ногами. — Алло, Олеж? — Набравшись моральных сил, Матвеев набрал шатена. Он нажимал на значок "звонка" с глубоким и тяжёлым вдохом, после чего задержал дыхания, слыша немногочисленные губки, так как ему почти сразу ответили. — Да-да? — Шепс явно был чем-то занят, слова звучали устало и незаинтересованно, видать, сначала юноша не узнал Диминого голоса. Но не смотря на дела, трубку взял. — Это я, Дима. Не мешаю? — Нет, что такое? — Парень заметно оживился, уловив услышанный тембр как знакомый. — Подходи к моему подъезду ближе к десяти, удобно? — Фраза для самого Матвеева показалось ломанной и дрожащей, хоть в жизни он это прохрипел абсолютно спокойно и сдержанно. — Да, хорошо. Скинешь адрес? На такси доеду. — Хорошо. Всё, точное время и место встречи с Олегом назначено окончательно. Если раньше получилось бы отменить их некое рандеву, ссылаясь на плохое самочувствие, усталость или занятость, ну а может и вовсе не отвечать на сообщения и звонки, то на данный момент отвертеться не получится уже не под каким углом. Это уже будет считаться для самого брюнета верхом наглости и неуважение. Страх все ещё сидел в сердце, не давая сосредоточиться на музыке, создавалось впечатление, что этот отврат только наростал с каждым часом. Ребята подтянутся где-то через минут 10. Время на подготовку было, но... Шепс никак не выходил из головы. Вернее не Шепс, а все переживания по поводу сегодняшней прогулки и в целом их возможного общения и взаимоотношений. Никогда в жизни он так не переживал перед коннектом с кем либо. Странно и неприятно. Чувствуешь себя жалким. Всю репетицию Дмитрий был сам не свой, постоянно сбивался, пальцы его совершенно не слушались. Юноша полностью уходил в мысли и казался дёрганным и до тумана перед глазами нервным. Первым из группы это заметил Влад, ну а как иначе? После инцидента трёхгодовой давности он всегда следит за другом, а бинты на левой руке только сгущали краски. — Пацантрэ, мы пойдём обкашляем пару вопросов, давайте без нас — Череватый махнул Матвееву рукой, приглашая выйти в подъезд. — Че случилось у тебя, Белоснежка моя ненаглядная? — Владислав и Дмитрий сидели на промёрзших ступенях между седьмым и восьмым этажами, синхронно закуривая сиграеты из пачки Матвеева. — Да ошпарил руку я, там так. — Брюнет смотрел куда-то вдаль, уже приминая своё поражение. Товарищ прочитал его как открытую книгу, но то-ли от упрямства, то-ли ради обыкновенного приличия, он постарался напеть заготовленную с утра историю, соврав. Где-то в глубине души тот надеялся, что всё таки поведутся. — Капусту квасить перестань тут, я ж тебя не первый год знаю, твой пиздёшь за три версты увижу с закрытым правым глазом в кромешной темноте, чего у тебя? — Понятно, что Дима разковырял себе всю руку и выпытывать признания лишь трата времени, но личного признания действий и сподвигшую причину услышать хотелось. — Да это пиздец, Владос. — Юноша склонил голову вниз, тяжело вздыхая. Говорить о своих до глупому детских переживаниях было унизительно. Но с другой стороны, они же не чужие люди друг другу, так в чём проблема? Наверное было стыдно за то, что Владу приходится опять разбираться в Диминых загонах и вытаскивать его зад с пробитого дна. — Рассказывай — Череватый толкнул приятеля локтем в руку. Совсем несильно, дабы привести последнего в чувства. — Я даю тебе полное право меня уебать, после сказаного. — Глубокий вдох и заведомое желание провалиться под землю. — Я влюбился походу, Владос.. — Ну, а руку то раскурочивать нахуя? Или у нас нынче такая мода - показывать любовь через количество потерянной крови? — Парень внимательно смотрел на брюнета, затягиваясь. Не уж то его принцесса опять попытается убиться из-за другой всамделешной принцессы? — Да не в этом дело, ну в этом, но не совсем. У нас сегодня встреча назначена, а я, бляха, переживаю пиздец. Вчера ночью накрыло сильно, ну и вот. — После много значительной паузы, Дмитрий всё таки посмотрел на Влада, готовясь к нрафоучениям и возможным словесным пиздюлям. Тот же только молча отвёл взгляд куда-то на ступеньки. — Можешь хуянуть мне по лицу. — Чувствуя вину перед Череватым, пробубнил под нос парень, опуская взор вниз. — Да ты с этим сам прекрасно справляешься. Ну и кто она? — Владос... Он. — Ох, ебанися поперхнися, в жизни больше не ебися, только говори, что это то, о чём я думаю! Я не переживу! — Парень откинулся назад, закрывая глаза руками. Интересно, и чем же ему так не понравился Олег? Хотя, скорее всего, он лишь безумно волновался за приятеля. — Да, тот самый. — Ещё одна затяжка. На душе пропала тяжесть и душнота, он рассказал это. — Димас, ты с ним знаком несколько суток, бляяя — Хрипло простонал Череватый, осознавая куда это может привести. — В этом то и заключается всё дерьмо, Владос. Десятиминутное молчание, вокруг парней летает тяжёлая туча размышлений, а за плечами несколько дотлевших сигарет. Тут один из друзей подаёт голос. — Дим, руку покажешь? — Смотря вновь вниз спрашивал Череватый. Масштаб катастрофы оценить надо. — Когда пацаны уйдут. — Пойдём съебёмся, ещё успеем всё отрепетировать, ты даже аккорд по человечески зажать не в состоянии. — Было прекрасно видно, что Череватый сильно обеспокоен состоянием приятеля, раз уж он предлагает пропустить репетицию. На вскидку, к таким мероприятиям у того отношение максимально серьёзное и ответственное. Но ради самочувствие друга можно и подорвать эту надёжность. — А будь по твоему. Зайди за вещами, я пока докурю... Вскоре парни оказались дома у Владислава. Съёмная однушка с бабушкиным ремонтом. Короткострижанный обустроил всё так, чтобы чувствовался максимальный уют. Желтоватый свет наполнял всё помещение, от чего цветочные обои немного поблёскивали. Матвеев знал эту квартиру как свои пять пальцев. Уж очень часто он здесь бывал. Друзья быстро разулись и разделись. Пройдя в спальню Череватого, брюнет плюхнулся на двухместную кровать тяжело хрипя. Любимая часть этой комнаты для Димы был турецкий ковёр на стене, который моментально обогащал эту квартирку необыкновенным шармом. — Я не понимаю, что со мной за хуйня происходит. — "Он запутался" звучит слишком громко для данный ситуации. Скорее, Дмитрий просто устал, а тут ещё появился какой-то мачо, на которого лишь при одном взгляде хочется вешаться и умолять утешить. — Давай показывай, горе — Присаживаясь рядом, Влад смотрит на руку товарища. На самом деле, он не желал видеть изполосанную руку его близкого человека, но всё же. Матвеев привстаёт немного, опираясь на правом локте. Развязывая бинт той же рукой, стараясь сделать это как можно быстрее, юноша почувствовал облегчение. Связать с чем либо он это ощущение не смог, но на душе стало до дрожи спокойно. — Господи, спаси и сохрани, ты за что себя так? Совсем репа не варит? Или тебе её разбить надо, чтобы заработала? — Короткострижанный схватил Дмитрия за запястье, благо оно было не поврежденно, притягия предплечье ближе. Глаза моментально округлились, а мерзкое давление в животе наростало с новой силой. Выглядело это всё... Мягко сказать, ужасно. Брюнет не удосужился даже обработать раны каким нибудь антисептиком, но огромное спасибо, тщательно промыл всё проточной водой. Порезы были глубокими, что аж мизинец ровно вставал в углубление, и устрашающими,️ но у Влада они вызывали исключительно печаль и беспокойство. Не было ни гнева, ни страха. Смысла злиться на друга не было, лучше этим не сделать. Он понимал, что та история может повториться. Это, безусловно, казалось безумно тревожным. От одной мысли про смерть Матвеев становилось тяжело на душе. Со стороны, порой, можно было подумать, что они терпеть друг друга не могут, но все мы знаем как они относятся к ближнему. А ведь в этот раз Череватый мог не успеть. Об этом по хорошему вообще думать не надо. Он не знал, что ему говорить. Он не умел выстраивать огромные речи поддержки, как бы сильно не хотелось подбодрить и помочь. Владислав мог лишь дать словесного пендаля и, естественно, подзатыльник. Короткострижанный помогал не словом, а делом, но с каждым разом делать это становилось всё труднее и труднее. Его беспокойство выражалось через животной страх во взгляде, в растерянности голоса и в действиях. Парень никогда не скажет, что Матвеев ему дорог, но показывать это он будет с регулярной периодичностью. Например, когда Дима в школьные годы поссорился с родителями, брюнет жил две недели именно у Влада. Когда у Димы умер прадедушка, Влад ежедневно посещал его, стараясь сделать так, что друг не чувствовал себя одиноко. Когда Дима напивался где-то на другом конце Москвы, лишь Владу он мог позволить его довести до дома, промолчим, что только Влад и мчался к нему быстрее пули в такие моменты. Влад был тем, кто через все года, огонь, воду и медные трубы, проведённые с Димой, ни разу не подверг их дружбу опасности, ни разу не думал предать Матвеева, ни разу не отказывался помочь в тяжёлый период. Он просто не мог представить расклада, где они бы разошлись. Именно Влад спас тогда Диму. И знаете, такой человек рядом - большая редкость и удача. Да и брюнет не забивал на Череватого. Да, он мог не отвечать на звонки и сообщения, мог съебаться из компании, не предупредив приятеля, но так же, как и Владислав, Дмитрий был рядом с ним в трудное время. Мысли прекратить это всё не было ни разу за всё их общение. Ох, а как же он носился за короткострижанным, когда последний болезненно расстался с девушкой, или когда у Влада была запара в университете. Заботился о том, чтобы друг не забывал поесть, помогал по учёбе, выступал группой поддержки во время пьяного разговора Череватого и его бывшей. Негативные моменты конечно имеются, и их было не мало, но всё это казалось не столь важным на фоне всего ранее сказанного. — Дим, это пиздец. — Немногословно, но весьма понятно. — Я знаю. Мне в десять надо будет к себе. Он будет меня ждать у подъезда, мне стремно до жопы. — Ну ты прям влюбился влюбился что-ли? Принцесса, не на столько же себя терзать из-за левого пацана. Я уверен, что ничего такого ещё не успело случится. — И это было правдой. Но переживания от этого никуда не денутся — Я даже не могу объяснить почему переживаю. — Дима помолчал. — Блять, всё же может повториться. — Матвееву до последнего не хотелось говорить это вслух. Слова сами выплеснулись, будто вино из упавшего бокала. — Даже думать не смей! Мне труп на руках не нужен! — Одно дело ‐ думать об этом, другое - слышать подтверждение своим догадкам. Нога лихорадочно затреслась. — Ну ты же видишь, что я "это" неосознанно сделал. Что ещё может случится у меня в башке в таком состоянии?. — Дмитрий вновь откинулся на постель, печально вздыхая. Больно смотреть, как дорогой человек рядом меняется в лице. Но а что поделать, если так и есть? — Катастрофа случится. Слушай, а может в пизду этого хахаля? Раз тебе так сыкатно. Не он первый, не он последний — Владислав лёг неподалёку от Матвеева, сверля глазами потолок. — Не могу я так... — Как? Себя поберечь не можешь? Брюнет лишь жалостливо простонал, закрывая глаза руками. — Ну и в конце концов, уютней не в очке чужого, а за щекой дружка родного — Чтобы разбавить атмосферу была вкинута эта фраза. А в Влада была кинута подушка. — Ну удачи, герой, если чё, я на подскоке — Провожая друга, говорил Череватый. Как всегда весело, но была какая-то доля тоски в его словах. — Аривидерчи — Выходя за порог бросил Матвеев. ... Дмитрий пришёл к себе домой ровно в 21:30. Надо было заменить футболку на какое нибудь худи и можно выходить. За окном устоялся конкретный такой дубак, а околеть не хотелось. Как только Матвеев зашёл в лифт, сердце начало безумно быстро биться. Удары чётко отдавались в голову, что она начинала немного болеть. Создавалось ощущение, что из грудной клетки вот вот да и что-то выпрагнет. В этот момент его с головы до пят охватил трепет ожидания. В районе солнечного сплетения что-то сжималось и переворачивалось, отплясывало и скакало. В животе чувство тяжестии давления, такое называют бабочками? Но больше походило на ураган в чреве, смешивающий всё в одну тёплую, местами не столь приятную и тягучую кашу. Руки предательски охватил тремор, а при прикосновении о щёки пальцы казались льдом. В голову периодически лезли противные мысли о том, что будучи в трезвом адекватном состоянии они могут друг другу не понравиться. Всё тот же тревожный бред, как и вчера. Ну ничего, Дим, тебе нужно успокоиться. Лифт остановился на первом этаже. Пройдя на ватных ногах на крыльцо и оперевшись о перила, он вытащил из кармана коричневую пачку Aroma Rich. Меж губ тут же оказалась шоколадная, пахучая сигарета. Зажигалка зелёного цвета, как назло, никак не давала желаемого пламени, сколько бы юноша не чиркал худыми пальцами колёсико. Он заметил боковым зрением, как рядом мелькает, по ощущениям, высокий мужской силуэт, поднимаясь по ступеням. Дмитрий не предал этому особого значения, мало ли, может кто прошёл. С соседями он никогда не здоровался, так что причин взглянуть на фигуру не было. Тут перед лицом Дмитрия зажёгся тусклый огонёк, помогая тому наконец-то закурить. — Привет — А, да. Привет. Прости, не признал — Перед Матвеевым стоял Шепс. Посмотрев на шатена, юноша уловил, что его собеседник держал на лице ухмылку, совсем не злую или ехидную, а очень даже дружелюбную и приятную. Сквозь непроглядную темноту апрельского позднего вечера, к слову, ни один фонарь во дворе не работал, было мало что видно, но глаза Шепса показывались с чётким отблеской от горящей сигареты, притягивая всё внимание брюнета к себе. Каштановые волосы растрепал весенний ветер, от чего в некоторых местах они торчали. А Дима успел позабыть за эти двое суток насколько красив его новый знакомый. "Идеальный" думал он. — Куда пойдём? — После мимолётной паузы спросил Олег. В отличие от Шепса, Дмитрия разглядеть было очень сложно. Юноша стоял спиной к единственному источнику света поблизости - к луне. — Не знаю. Ты погулять хотел или посидеть где нибудь? — Почти бездумно проговорил брюнет. Весь его кругозор был занят Олегом. Дима будто впал в транс, любуясь своим оппонентом. — Погулять. Людей мало, никто смущать не станет. — Шатен заметил, что приятель будто застыл или впал в ступор, но решил никак его не вырывать из мыслей резкими звуками или действиями. Сам вылетит из облаков, как только начнётся бурный диалог. Фраза показалась Матвееву двухсмысленной, хоть и на первый взгляд в ней нет ничего такого, совершенно. Спальные районы Москвы визуально никак и ничем не отличались от того же самого Челябинска или Самары. Уныние читалось сквозь убитые детские площадки с ржавыми горками и до крови из ушей скрипучими качелями, сквозь панельные дома, на которых красовались тысяча и одно граффити или матное словечко и, конечно же, сквозь курящих людей на балконах. Кто-то был заблудшим подростком, который скрывается от проблем в алкоголе и тусовках, кто-то являлся пожелым мужчиной, которого на старости лет никто не вспоминает, кто-то стоял вместе с дорогим и близким человеком, слёзно высказывая свои переживания. Истинная, неподдельная русская тоска, грязно-серого оттенка, предавала шарма грязным улицам с раздолбанными дорогами. Тот восхитительный возраст, когда всё подвергалось романтизации, а розовые очки в форме сердечек ещё не разбились уже давно прошёл у Димы с Олегом, но оба в тот момент ощущали приятную атмосферу печали, а самое главное - они наслождались ей. Обсуждение волнующих их вопросов шло полным ходом. Их голоса слышались тихими и спокойными, иногда можно было подумать, что парни вовсе пытались убаюкать друг друга. Юноши, незаметно для себя сомих, перешли на более сокровенные темы. У обоих где-то в душе присутствовало настойчивое чувство доверия к друг другу, что казалось удивительным. Но всех своих тараканов на показ выставлять никто не торопился, конечно же. Не хотелось спугнуть потенциального друга бредовыми переживаниями по пустякам и не только, а уж тем более всем пиздецом, что ложился на молодые, уже окрепшие плечи за короткую жизнь. Если уж и суждено им заобщаться да загореться близкой дружбой, то все карты сами по себе постепенно раскроются, ложась на узорчатые рубашки, так что переживать не было никакого смысла. Одна тема плавно перетекала в другую, а после в следующую, и так до глубокой ночи. Парни успели обойти не мало однотипных дворов, заглянуть в парочку подъездов и забежать в круглосуточный магазинчик. И тут речь зашла про личную жизнь. — А у тебя как на любовном фронте? — Заинтересовано спросил Шепс, намереваясь хоть немного понять, есть ли у него шанс. — Пусто, и вряд-ли появится кто-то в ближайшие года. — Матвеев заметно охладел, от его слов так и веяло чем-то тёмным. Было очевидно, что в этом вопросе Дима для себя мог выудить мало чего приятного. Но Олег оказался до боли любопытным и настырным, в точности как малое дитя. — А почему так? — Неприятный и удручающий опыт. — Дмитрий казался мрачнее свинцовой тучи. — И насколько давно ты один? — Как три года уже. — Не хотелось вообще когда либо рассказывать именно об этом человеку, который тебе нравится, и ты уверен, что невзаимно. Но звуки сами выбегали из горла, превращаясь в хрипло произнесённые фразы. Мозг будто отказывался фильтровать слова, но Матвеев не мог позволить себе сказануть лишнего. — Расскажешь? — Интерес шатена подогревался с каждой секундой. С каждым тяжёлым вздохом напротив. — Не думаю, что тебе стоит это знать — "Ведь если ты узнаешь о моих чувствах, заведомо находясь в известности об том инциденте, ты точно захочешь меня пожалеть. А мне такого не нужно. Мять сиськи не хочу с этим "люблю не люблю", "жалко не жалко". Смысла нет друг друга постепенно убивать." Как бы сильно не хотелось проговорить мысли вслух, Матвеев через силу сдержался. Нельзя такого сейчас произносить — Ну как знаешь — Чуть вскидывая брови и сжимая губы, Олег выдержал небольшую паузу. После переведя направление диалога, выставляя его из неловкого молчания. Их беседу прервал звонок на телефон брюнета. Влад звонит? Неожиданно. Друг Дмитрия вроде не собирался идти бухать или упарываться на богом забытой вписке, так зачем он набрал Матвеева в четыре утра? — Подожди секунду, это Влад — Обращаясь к Шепсу, Дима свайпает по экрану. — Алё, чё такое? — Абсолютно спокойно спросил юноша. — Димас, всё нормально? — Беспокойство так и лилось из динамика. — Ты чего, Владунчик? — Уже более непонятливо проговорил Матвеев. Подобные вопросы, да ещё с такой интонацией - огромная редкость для личности по ту сторону трубки. — Да ничё. Ты на улице ещё что-ли? — Более привычный тон послышался в ушах. — Ну да, с "левым мужиком" гуляю — С сарказмом сказал Матвеев, передразнивая Череватого, припоминая тот звонок на утро после вечеринки. А Олег лишь глядел на это с недоумением. Чего-чего? Мужик левый? Интересно. — Ну пиздец, вы в подъезд зайдите, презервативы есть хоть? — Владислав подхватил саркастический тон друга. — Ты ебу дал, гандопляс? Я тебе эти презервативы на бошку натяну! — Брюнет понимал, что Олегу было прекрасно слышно что там кудахтала херь череватая. От этого моментально стало стыдно, а Шепс из лёгкого замешательства перешёл в конкретный ахуй. — Так гандоны всё таки есть, ну удачи, Белоснежка! Не отморозь задницу со своим гномиком!! — Матвеев не успел ничего ответить, как его злоебучий приятель сбросил трубку. На самом деле Череватый позвонил Дмитрию из-за плохого предчувствия. Влада часто подводила его чуйка, но в этот раз он был уверен, что либо произошло что-то нехорошее, либо должно случится. Ну что ж, он убедился, что дела у его Шальной Императрицы просто волшебны, так что спокойствие быстро подошло к сердцу. — Да чтоб тебя черти спалили к ебеням! — Эх, будто бы короткострижанный его слышал... Дмитрий был безумно зол. А ещё ему было до ужаса неловко. Пиздец! Что же про него подумает Олежа... — Прошу прощения — Покашлев, обращая на себя внимание, Олег вопросительно смотрел на Матвеева. Взгляд был вопросительно требующим. Требующим объяснить, что это вообще значит. — Влад долбаёб ошпаренный, не обращай внимания — Ради всевышнего, забудь о том, что только что услышал, Шепс. Взмолился у себя в душе брюнет. Предложение сказано стыдливо, глазами в пол. Этот момент мог оказаться точкой невозврата в их и без того короткосрочном общении. Но, на счастье Матвееву, Олег вновь попытался перевести стрелки их разговора в иную стезю, вспоминая очередные приключения из детства с его старшим братом. Но от неприятного чувства в груди Дмитрий уже точно не избавится следующие сутки как минимум. — Может к тебе? — Отвлекаясь от сути диалога, Олег внимательно глянул на рядом стоящего в ожидании. Такого предложения Матвеев явно не ожидал после всего произошедшего ранее. Шепса тянуло к Диме, ему хотелось провести побольше времени вместе. Это необъяснимо. Неужели брюнет и вправду очаровал парня? Одно но, шатен замёрз. — Холодновато, а ещё поговорить хочется — Будто бы оправдываясь, Олег взглянул в сторону собеседника. Он уловил, что брюнет удивился от услышанного, так что потребность объясниться появилась моментально. — Давай, я не против. И вправду прохладно... И как вообще можно было понять тот телефонный разговор Дмитрия и Влада? То-ли над Олегом жестоко шутит Матвеев, пытаясь показаться дружелюбным, а потом обсуждая всё это с Череватым. То-ли Шепс мог нравится... Нет, не нужно делать таких поспешных выводов. Может это всё недоразумение. Олег, ты слишком много думаешь. Пройдя уже в знакомую квартиру, Олег, предварительно разувшись и раздевшись, последовал за Дмитрием. — Чай будешь? — Копашась с чайником спрашивает юноша. — Буду — Шатен присаживается за стол. Навязчивые размышления покрывали сознание пеленой, ослабляя рассудок. Ещё полтора часа прошли за чашкой чая. Почти шесть утра. Замечая цифры на экране блокировки, Матвеев обращается к Шепсу. — Тебе сегодня нужно куда-то? А то уже утро. — На удивление, в сон клонить начало только сейчас. — Нет, я свободен, а что, переночевать предлагаешь? — Ехидство так и прёт. — Ну если ты настаиваешь — Лукаво улыбаясь проговорил Дима. На самом деле внутри всё ликовало. Ещё одна ночь в относительной близости с объектом воздыхания. — Так-с... Я посплю в гостиной, а ты на постель ложись — Парни готовились ко сну. Матвеев по быстрому переоделся в домашнее, а так же предлагая гостю сменные футболку и шорты. Оба успели поталкаться в ванной комнате во время умывания. К счастью, у Димы было парочку новых зубных щёток на прозапас, так что чистить зубы пальцем никому не пришлось. — Не, давай наоборот. Неудобно как-то. — Ну смотри ... Заснуть всё никак не выходило. Олег снова размышлял. Та ситуация подталкивала на мысль, что шатен и вправду нравился Матвееву. Не спроста же он так агрессивно отнёсся к шутеечкам Череватого, да и последний, видать, немало знает. А сам Олег что чувствует к новому другу? Простая симпатия? Возможно. Дима оказался идеальным внешне и очень интересным внутри. А может правда что-то больше? Тоже вероятно... Может попытать удачу? Сомнения. Это же глупо! Шепс чувствовал, что брюнет его родственная душа. Так стоит ли это того? Потерять потенциального близкого к сердцу человека, ради навязчивого желания? Очень глупо! Шатен понимал, что то, что он сейчас делает - не есть адекватное поведение. Но тот всё равно тихо пробирался к кровати своего приятеля. Ужасно. Олег аккуратно ложится рядом, стараясь не разбудить Диму. Мягкий, воздушный матрас прогибается под его весом, от чего тело напряглось вдвойне. Юноша молился, чтобы Матвеев не проснулся, ибо если его заметят... Это будет конец. Хоть окна были плотно зашторены тёмным полотном, свет тускло пробирался в комнату, давая Олегу возможность разглядеть лицо брюнета поближе. Так он казался ещё восхитительней, чем в обычное время. Глаза замкнуты в ободок длинных ресниц. Острый нос и скулы в такой непосредственной близости смотрелись ещё изящнее. Розоватые губы ощущались такими мягкими под губами шатена. Резкий толчок. Ошарашенный взгляд напротив. Блять, Олег, что ты наделал... Шепс вскочил с постели как ошпаренный, судорожно извиняясь. Он хотел было выскочить из комнаты, но его схватили за запястье. — Олеж..? — Круглые глаза смотрели снизу вверх на испуганного Шепса. — Прошу, извини! Я..я не знаю, что на меня нашло! Честно... — Взгляд метался по всей комнате, по каждому предмету мебели и декора, но никак не остановился бы на Матвееве. Дима медленно поднялся с спального места, становясь ровно напротив Олега. Наконец-то они встретились глазами. Теперь на лице брюнета играло твёрдое напряжение, принуждая его нахмурить брови и прикусить губы, стоя на грани прокусывания их до крови. — Олег, что это было? — Всё так же выворачивал шатена взглядом наизнанку. — Дим, прости, это нелепая случайно-... — Этому предложению не суждено быть законченным. Матвеев заметно сузил дистанцию между ними, ложа холодные ладони на крепкие плечи напротив. — Скажи, почему ты это сделал? — Всё с таким же тяжёлым напряжением брюнет немного стискивал пальцы. — Я... Дим, честно, я не знаю. Это всё ужасно тупо. — Стоит ли сказать? Ну а что уже терять? Дело сделано, будь добр объяснить какого члена это произошло. — Я никогда в жизни не мог подумать, что меня может заинтересовать парень. Ты наверно думаешь, что я ёбнутый... Ты мне понравился ещё там на хате. Понимаешь, ты показался мне тогда таким аккуратным и красивым, а когда мы пошли к тебе... ты мне безумно понравился, прости. Я понимаю, что это абсурд и взаимности мне не ждать. Извини, Дим, я уйду прямо сейчас. — Нет. Останься. — По голове будто ударили чем-то тяжёлым. Дима его не прогнал..? О Боже, мне не послышалось, как только что распинался Олежа? Ох нет... Казалось бы, Матвеев должен быть счастлив, что его чувства оказались взаимны, но он был не готов. Просто не готов к новому опыту. Брюнет всё никак не может отойти от его последней любви, которая обернулась ему попыткой суицида. Он не может принять этого. Ему страшно и больно. Больно за себя и за Олега. У них ведь не получится сохранить даже общение после отказа Димы, да? Сердце разрывалось на тысячи кровавых лохмотьев, падая в одну влажную копну. Человек, который ему нравится, признался ему, а он не в силах согласиться. Ну что за драма? — Олег... — Губы встречаются в смазанном и горьком поцелую. Обычно, так целуются на прощание. Неужели всё окончилось, так и не успев начаться? Насколько же было больно от такого прикосновения. Их руки ни разу не встретились, их глаза ни разу не открылись, чтобы посмотреть в глаза, полные фантомных слёз. Отстаниться пришлось резко. Ноги подкашивались, а голова болела не столь физически, как ментально. — Я не готов. — Робко отсечённый кусок своей души был отдан с этими словами в тёплые ладони Шепса. Хотелось взвыть навзрыд. Не стесняться показать эмоции, не боятся дать слабину. Просто отдаться в объятия. Но он же может оказаться таким же, да? Ещё раз ему пережить такое не удастся. "Прости, Олег. Прости, Дима. Я извёл себя так, что боюсь любить? Горько смешно. Стоило ли мне вообще давать ему ложную надежду этим поцелуем? Нет, Дима, это идиотизм. Прости, Олег. Прости, Дима. " Шепс не мог сдерживать поток набегающих слёз. Он вырвался из цепких рук Матвеева, быстро направляясь на выход. Он больше так не мог. Почему так получилось? Теперь ему придётся позабыть об их общении? Какой же идиот... Я всё испортил. После того, как дверь спальни захлопнулась, Диме моментально поплохело. Заносило куда-то в сторону, заставляя упереться об стену, скатываясь на ледяной пол. Голова кружится... Как же хуёво. Куртка, остальная одежда и грязные кроссовки тряслись в руках, пока Олег пролетал по лестничным пролётам босыми ногами. И ничего сделать уже не получится. Шепс поклялся, что больше никогда в жизни не увидит Матвеева. А ведь чуйка Череватого не подвела.