Пожирающее Постоянство

— Блэйдик, тебе стоит отпустить эту тему, — Кафка сидит в дорогом кожаном кресле. Панорамные окна небоскрёба пускали в студию лунный свет. Вокруг стояла мёртвая тишина. — Он должен умереть, Кафка, — это всё, что он говорит. Эта фраза коротка, как и всегда. Кафка в ответ улыбается. — Мммм, Блэйдик, но ты ведь тоже убиваешь людей. Я убиваю людей. Разве от этого у тебя появляется жажда мести? — Всё не так просто, Кафка, — Блэйд убирает свой меч, на нём ещё не успела засохнуть кровь, — это существо должно погибнуть. Я отправляюсь на Лофу. — Ты уверен, что сможешь убить его? — Блэйд замечает, что Кафка по каким-то причинам пытается остановить его. Это сильно отличается от её поведения в прошлые разы. Она наоборот помогала ему в этих встречах, а теперь хитростью пыталась увести от темы. Блэйд узнал, что сейчас Пожиратель Луны находится в том самом уязвимом состоянии, которого он так долго добивался. Ради этого была спровоцирована форма Пожирателя Луны. — Там, очевидно, Цзин Юань и Экспресс в полном составе. Он кидает на неё свой привычный взгляд алых глаз. Ясно одно: его не переубедить. И, кажется, Блэйду стало ясно, что Кафка пытается уберечь. Келуса. Но ему абсолютно неинтересно это. Он не питал тёплых чувств к Кафке или Келусу, его интересовало лишь то, чем он живёт каждый день. — Ты слишком сильно беспокоишься об игрушке Элио, — Блэйд смотрит ей прямо в глаза. Мало кто осмеливался делать так же, но ему был неведом страх. Когда из твоей жизни исчезает смерть, за ней уходит и он. В конце концов, именно конец чего-либо является основой любой фобии. Кафка смотрит на него с некой тоской, от которой он отворачивается. — Играть в человека — не твоё, — просто говорит он и направляется к выходу.

***

Блэйд быстро попал на Лофу, ведомый тем, что это может быть первый и последний шанс. Он так долго шёл к этому, так долго мечтал о том, что Пожиратель Луны наконец сгинет в веренице времени. Это существо было крайне опасно для вселенной, его безумная сила могла уничтожить всё вокруг. Он убил ту, что указала Блэйду путь к свету. Мара настигала его, разум всегда был пуст, но с приходом этого проклятья бессмертной крови он заполнялся шумом. Блэйд не видел ничего, кроме слепой ненависти, что проникала в каждую клетку его вечного тела. Все негативные эмоции скопились в нём, и Блэйд не мог их утерять, они сжирали его изнутри, разлагая, словно труп. Да, вероятно, самое подходящее название для него — ходячий труп. Блэйд перестал быть человеком ещё давно. Ему были недоступны многие понятия, которые были простой истиной для Инсина. Он просто шёл в пустоту, надеясь на скорую смерть. На самом деле Блэйд и сам не понимал, что делает, чего хочет. Потому он и перестал быть человеком, им двигает смерть: его и чужая. Он бы сам хотел прекратить это всё, погибнуть и сгинуть в небытие, как ему изначально и было велено судьбой. Обычный человек, который потерял родителей и загорелся мечтой мести. Помнил ли он это? Никто не знает, даже сам Блэйд. Он забыл о том, что потерял друзей, забыл о том, что хочет убить того, кем много лет назад дорожил больше, чем самим собой. Блэйд всего этого не понимает и не осознаёт. Он был безмолвным призраком, что мечется во тьме. Сторонним наблюдателем, уже мёртвой душой, место которой в зрительном зале. Лофу ни о чём не напоминал ему, он чувствовал, как корчился где-то внутри Инсин, но Блэйд считал это иллюзией сознания и более ничем. Его шаги были размеренными, он никуда не торопился. Ему надо было прочувствовать каждую секунду этого лёгкого и оттого тягостного момента, ноги ступали по твёрдой земле, руки плавно следовали за телом, ловя пальцами воздух. Блэйд был в предвкушении скорого конца. Конец? Действительно ли смерть Пожирателя Луны принесёт конец? А жив ли Пожиратель Луны? Странные вопросы начали возникать в его голове в последние мгновения. Он отбросил их назад, как нечто ненужное и утерявшее всякий смысл. Меч ждал этого момента долгие века — окончательной мести. За что ты мстишь? Всё не так просто. Непросто — что? Понимал ли Блэйд действительно смысл своих действий? Лишённый всякой человечности, он продолжал идти вперёд. Нужные врата были прямо перед ним, они легко раскрылись под силой его рук, и Блэйд вошёл внутрь. Это было светлое помещение, где пахло книгами, где была излюбленная игра генерала. И здесь была целая толпа людей. Он знал, что Пожиратель Луны там, окружённый людьми. Было ли так всегда? Меньше чем на секунду он почувствовал счастье. Он явился в дверях в абсолютной тишине, словно палач. Его тёмный образ, давящая аура и лениво тянущийся меч вместо косы — всё это было предвестником неизбежного. Блэйд не услышал в шёпоте своё имя, лишь сверкнул собственными глазами, что были ярче крови, после чего явился прямо перед одним из охранников. Его порыв остановила трость, его взгляд насмешливо остановился на ней. — Это ещё что за старческий костыль? — он сильнее напирает, но материал всё никак не ломается. — Уводите Дань Хэна, скорее! — Вельт, благодаря своей сильной хватке, отбивает удар, заставляя Блэйда покачнуться. Тот оказывается впечатлён. — Господин, я помогу вам! Янь Цин появляется за спиной Блэйда, но тот с лёгкостью уклоняется. — Малец, генерал тебя не учил, что главное в бою — незаметность? — Блэйд тенью испаряется и через мгновение оказывается рядом с Химеко, что уже была почти у выхода для побега. Блэйд почти наносит удар, но Янь Цин направляет в его сторону несколько мечей, на которые ему приходится отвлечься. Вельт поднимает руку, а вместе с ней вздымается и воздух, атмосфера становится напряжённой, в воздухе появляется запах металла. Над мужчиной появляются несколько десятков мечей, что сильно отличаются от тех, что у Янь Цина, но обладают не меньшей мощностью. Красные искры сопровождают их, воздух электризуется под мощью созидания. Все они летят в Блэйда, что был почти застан врасплох. Мечник смеётся. Так ярко, но так не похоже на живого человека, его смех был похож на сумасшедшего, что впервые почуял воздух. Обувь шаркала по полу, ища опору для себя. Рука с особой усердностью отражала мечи, некоторые из них разрезая на части. Это были фальшивки. Ком красной энергии, словно собрание всей витающей силы в этой комнате, заиграл в руках мужчины. Блэйд прорвался вперёд, отпуская Химеко и остальных. Ему надо было разобраться с одним несносным стариком. Блэйд, в бывшем участник самой опасной команды Сяньчжоу, был невероятным бойцом. Его навыки были способны погубить даже эманатора, поэтому подобные фокусы не испугали его так сильно, как могли. Жгучая мара начала напоминать его созданию все те битвы, что он некогда пережил. Все те искры и чаяния. Он концентрирует силу ци в собственном мече, делая мощный взмах, который вынуждает Вельта выпустить всё то скопление энергии, чтобы остановить удар. Блэйд хмурится. — Ты более никогда не доберёшься до Дань Хэна, — взгляд мужчины совсем не боится того призрака прошлого, что стоит перед ним. — Почему ты так цепляешься за него? — Потому что он моя семья. Он готов защищать свою семью до конца, даже если с ним борется сам дьявол. Этот юноша, ступивший на Экспресс с, как оказалось, самим тяготящим прошлым, был неотъемлемой частью их экипажа. Он каждый раз приходил на завтрак, Вельт всегда делился с ним новостями из межзвёздной газеты, они любили неторопливо обсуждать тонкие вопросы культуры и различия в жизни смертных и бессмертных — Вельту нравилось избирать из этих разговоров мысли, которые он позже передавал на бумаге. Всё-таки Дань Хэн был среди них старшим и увидел очень многое в этой вселенной. Столько, сколько им, вероятно, и не суждено увидеть. Он был поражён тому, что спустя столько времени Дань Хэн всё ещё был искренне рад путешествиям, находил для себя что-то новое. Многие люди на Земле за всю свою короткую жизнь не могли возыметь такое же любопытство к новому. Неважно, сколько лет ему; неважно, насколько силён Дань Хэн и насколько сильны его противники прошлого. Вельт будет защищать его, даже если это будет стоить ему жизни. Блэйд борется с видимой материей, звоном отражая клинки Янь Цина. Он был силён, крайне силён. Вельт слышал о том, что раньше он был частью Квинтета, потому его навыки и такие впечатляющие. Ему была неизвестна вся история Дань Хэна, это были лишь отрывки, которые сочинялись всякими бродягами. Официальные книги противоречили друг другу, потому он не мог добраться до правды. Ему оставалось лишь ждать того момента, когда Дань Хэн сам решится сказать ту правду, что произошла. Он готов был ждать, но когда увидел его без сознания, сделал для себя один простой вывод: ожидание не всегда хорошо. Ему стоило вмешаться в это дело раньше. Химеко сказала ему, что Келус, кажется, нашёл путь к этому горячему сердцу, что было скрыто за такой холодной стеной. Этот неразрушимый лёд был, кажется, ещё плотнее того, в котором была закована Март. Вельт видел всё то, что происходило между Дань Хэном и Келусом. Он должен принять хотя бы одного из них, чтобы позже довериться абсолютно всем. Ведь они семья. Дань Хэн должен был понять это, ему нужно было чувство безопасности и любви. И Вельт сделает всё ради того будущего, где он не будет оглядываться назад. — Глупец, — пронзительно говорит Блэйд, вынимая меч из груди Вельта. Мужчина падает на пол, испуганный и разозлённый Янь Цин направляется к нему, но и того пронзают красные глаза. — Из-за Пожирателя Луны до сих пор умирают невинные, — холодный шёпот, — последнее, что остаётся в этой комнате.

***

Будучи за партой своего физического университета Химеко никогда не думала, что вскоре будет так близко к звёздам. Она никогда не думала, что сможет даже познакомиться с живыми звёздами. Такими, как Дань Хэн. Яркой, сверкающей на весь ночной небосвод звездой. Химеко и мечтать не могла о том, что позже встретит ещё одну звезду — Март. Если Дань Хэн успокаивал, то она даровала жажду жизни, её энергичность заставляла вдохнуть в тебя собственное существование по-новому. Посмотреть на эту жизнь так же, как и она: с некой снисходительностью и невинностью. И был Келус. Тот, чей свет даровал исцеление. Химеко не могла представить свою жизнь ни без одного из них. Экспресс предполагал собой то, что сюда мог входить любой, какое бы прошлое тебя не сковывало и какое бы будущее не ожидало. Химеко привыкла терять и находить, её жизнь не была постоянной, но она любила её. И любила тех, кто находился рядом. Когда она увидела бездыханное тело одной из звёзд, ей стало ясно, что более ни одна звезда не посмеет погаснуть перед ней. Химеко просто понимала, что не выдержит этого. Дань Хэн будет жить. Они заставят его жить. Ради себя самого. Всё то, что произошло, послужит одним большим уроком для всех. Они убежали так далеко, как могли. Это было безлюдное место, одни лишь ялики росли в огромных коробках. Здесь можно было спрятаться. — С ними ведь всё будет хорошо? Под «ними» подразумевается каждый. Март не отрывает взгляда от Дань Хэна, кажется, она думает, что это поможет ему быстрее очнуться. Но чуда не происходит. — Они сильные, Март. Каждый из них, — она не даёт обещаний, даёт лишь надежду. Девушка сжимается от её слов. Хочется заплакать, хочется уткнуться в розовую подушку и думать о всех тех мелочах, что обычно беспокоили её. Хотелось почувствовать тепло и запах кофе Химеко, но всего этого не было. Здесь есть лишь мёртвый холод, который пугал её. Она ненавидела лёд, который сковывал её, который сковывал Дань Хэна и которой вновь вернулся к ним. Март никогда не задумывалась о том, что кто-то вроде него в принципе может умереть. Его секретная сила, самоуверенность и холод… Разве такие погибают? Такие не могут умереть. А был ли он таким, каким его видела Март? Сейчас она смотрит в его закрытые глаза и понимает, что сильно ошибалась. Март хочет вернуться домой. И это место нельзя представить без Дань Хэна и кого-либо ещё. — Химеко… — внезапно говорит она. — Давайте вместе испечём пирог, когда вернёмся. И Келуса с Дань Хэном позовём. И Вельта. И отказ их не примем! Женщина мягко смеётся. — Конечно, Март. Главное у Келуса телефон изъять, а то засядет в него опять. — Да-да, его мания к играм болезненная. Помню, Дань Хэн ждал пять минут, пока Келус услышит его. За что позже ему вполне справедливо досталось подушкой по голове! — Думаю, не стоит применять насилие, особенно подушечное. Пом-Пом ненавидит поднявшуюся пыль. — Ммм… И вправду, ради Пом-Пом стоит быть более миролюбивыми. Вокруг была тишина, за разговором опасность будто и отступила. Казалось, что всё будет именно так, что сейчас рядом с ними лежит не бездыханный Дань Хэн. Он просто уснул, потому что слишком устал. А они охраняют его сон. Знал бы он об этом. Химеко надеется, что Дань Хэн чувствует или видит эту заботу. Она надеется, что он, наконец, поймёт, что ему не надо скрывать от них свои раны, что он может попросить пластырь в любое время. Внезапно в этом месте становится ещё холоднее; у женщины плохое предчувствие, она вскакивает и оборачивается назад. Блэйд. А где Вельт? Что с Вельтом? Она видит на его чёрном мече алые и уже засохшие пятна, его шаг нетороплив. Химеко чувствует, что его уже не остановить. Этот человек был главным кошмаром Дань Хэна. Именно от него он бежал столько лет и именно это бегство привело его на Экспресс. Блэйда можно было благодарить за это, но сейчас Химеко ощущала лишь ненависть за то, что из-за него Дань Хэн не мог спокойно спать по ночам. Даже если бы они никогда не увиделись, Химеко хотела бы, чтобы Дань Хэну не пришлось это переживать. Многие тяжкие вещи делали Дань Хэна Дань Хэном, но это не значит, что ими надо жить. Из них надо извлечь урок и понять, что жизнь вокруг тебя изменилась. Дань Хэн не был машиной, он был человеком, таким же, как и остальные на Экспрессе. — Я убью либо только его, либо вас вместе с ним. Сделайте правильный выбор, отступите, — Блэйд был спокоен, на его лице не играла безумная улыбка. Мара пыталась просочиться наружу, она уже на какую-то часть овладела его телом, но Кафка не давала ей разрешения выйти на волю. Однажды Дань Хэн спросил у Химеко: «что определяет в существе человека?» И Химеко тогда ему ответила, что это чувства. Пока ты чувствуешь — ты мыслишь, пока ты мыслишь — ты живёшь. С того дня женщина старалась ему подарить как больше тех самых чувств и эмоций, чтобы он понял, что живёт. Чтобы ему стало ясно, что даже будучи во тьме можно быть счастливым. Даже в пустой вселенной, где нет и молекулы воздуха, всё ещё существуют люди. — Ну попробуй, — с вызовом и огнём в глазах смотрит на него Химеко. Она берёт собственный кейс, словно самый острый щит. В её глазах скоплены те эмоции, которые могли заставить дрожать. Её глаза были золотыми, такими же, как у Келуса, такими же, как у Цзин Юаня: готовые защищать до последнего. Химеко в тот день тоже решила спросить у Дань Хэна кое-что. Что же в его понимании постоянство? Эмоции Дань Хэна в тот момент сложно описать, её взор был не настолько пронзителен, чтобы увидеть ответ на свой вопрос. Кажется, сказать точно мог лишь тот, кто был глубоко заточён в Дань Хэне. Прошлые года, которые он посвятил этому самому постоянству. — Однажды один человек сказал мне, — неожиданно для Химеко он решил ответить, — что «постоянство» в своей сути — «изменение». Я уже не помню имени того, кто это сказал. Но он точно был смертным. Потому и постоянством для него стала короткая жизнь. В то время я не задумывался об этом так сильно, ведь моя жизнь была отражением постоянства. Вечный цикл перерождения и смерти ведь, по сути, тоже в какой-то степени «изменение»? Не просто соединение начала и конца, а нечто большее. Для видьядхар постоянство всегда было непостоянством. Но я — старейшина, жизнь которого всегда была абсолютно такой же. Пока однажды я не встретил этого смертного, а позже не встретил и Экспресс. Тогда я понял, что «вечность» — это нечто более глубокое и сложное, нечто, что, как казалось, никогда не будет доступно мне. Кажется, мне стоило понять это намного раньше… Ей стало ясно, что именно Постоянство убило в нём всё то, что могло расцвести ещё множество веков назад. Химеко защитит цветок, что только-только готов пробудиться ото сна. Март натягивает тетиву и делает достаточно мощный взрыв, который замораживает огромный контейнер за Блэйдом, но это была не та цель. Она промахнулась. Блэйд ловко уворачивался от стрел, прежде чем добраться до них. Химеко останавливает его удар, не без помощи благословения Акивили. Сейчас силы ей даёт именно вера. Вера в освоение, вера в их семью. Если ей суждено умереть сейчас, она умрёт лишь после того, как Дань Хэн окажется в безопасности. Химеко обязана защитить всех. Ведь это близкие люди, это экипаж Экспресса, это безымянные — люди, что обрели свои собственные имена лишь при встрече друг с другом. Она жила этим, жила каждым моментом, каждым звуком, запахом, вкусом. Всё это было частью её души. И если кто-то из них умрёт… Химеко утеряет часть души, часть себя самой. Первое правило Экспресса: не оглядываться в прошлое. Химеко делает резкий выпад вперёд, её глаза обретают ранее невиданную силу. Свет золота, тот самый цвет, который так ярко связан был с Акивили, светился сейчас блистательнее любой звезды. Второе правило Экспресса: неважно, кто твой попутчик, ты должен быть добр к любому. Блэйд вставляет клинок в землю, чтобы затормозиться от высвобождения такой огромной силы. Третье правило Экспресса: защищать друг друга до последнего. И если смерть настигнет их, то самая благородная в этом мире — за ближнего своего. Глаза наливаются кровью, холодный взгляд не пугает её, ярость плещется из её глаз. Блэйд делает несколько взмахов клинком, отражая стрелы Март, но та не сдаётся, выпускает всё больше льда, чтобы защитить Дань Хэна. — Мы не одни, Март. Ведь мы на Экспрессе. Крайне эгоистично бросать их после такой фразы. Поэтому она готова выпустить бесконечное количество глыб, лишь бы он не покинул их — остался навсегда здесь, дарил своё тепло и поддержку, позволил им сделать его счастливым и позволил себе делать счастливыми их. — Хватит с вас игр, — Блэйд поднимает свой взгляд, прежде чем рвануться и сделать один единый удар, который убил бы их двоих. Он давно мог сделать это, но по неизвестным причинам каждый раз упускал этот шанс. — Это точно. Блэйд застывает на месте, его ноги не слушаются и отказываются идти вперёд. Он смотрит вниз и видит, как красные путы связали его ноги. Все поворачиваются в сторону хозяина этих самых путей. — Ох, ну и напугал же ты нас… — Химеко устало склоняет голову вниз и улыбается, — Вельт. Стало ясно: всё будет хорошо. — Возможно, на общем вечере откровений после сегодняшнего нам стоит обсудить и моё прошлое, — он поправляет очки, небрежно держа трость в другой руке. Дышать стало сложнее, словно сама чёрная дыра настигла их. Вельт поднял руку, сжимая её в кулаке. Блэйд нахмурился, совсем не дёрнувшись от такого. Это не убьёт его. Но это может отнять время. Больше такого шанса не будет. Он поднимает меч и с точностью лучшего стрелка кидает его прямо в цель. В это удар вложено многое: мощь, вкус смерти и… Воспоминания. Воспоминания, которые им уже забыты. Воспоминания, которые принадлежат не ему, а тому самому смертному, что так дерзко посмел раскрыть истину Постоянства. Их дружба и привязанность оборвётся здесь. Прямо сейчас. Нет никакого постоянства, всё это чушь… Весь мир — чушь, которая не имеет смысла. Попытки найти смысл в нём — лишь глупая жажда жизни, которую Блэйд возненавидел. Он попадает точно в цель. В сердце. Но не в то. Наступает молчание. — Келус! Келус даже не различает, чей это голос был. Да и имело ли это значение сейчас? В груди стало горячо, но не от тёплых объятий Дань Хэна и его счастливой улыбки, а меча, что пронзил его тело. Так резко и неожиданно для всех. Он чувствует, как ослабевает его сознание; чётко слышит, как его кровь пульсирует, пытается заживить раны, как Стелларон заставляет вибрировать всё тело. Но дело в том, что он несёт лишь разрушение, а Келус — просто сосуд. И рана уже не затянется. И сердце бьётся в последний раз. Мир вокруг перестал существовать. Он не видит, как все удивлены, не видит, как в мгновение потерялся Блэйд, как Экспресс подбегает к нему. Всё это уже неважно. Келус лишь видит то, как Дань Хэн раскрывает глаза. — Как же хорошо, что с тобой всё в порядке… Дань Хэн видит, как постепенно гаснет свет его глаз. И в этот момент становится ясно, что он действительно человек. Ведь не может болеть так сильно сердце бесчувственного дракона. Ведь не может инструмент выйти из-под контроля судьбы. Два человека, видевшие смысл в одном, внезапно стали смыслом друг для друга.