escape

***

      Уж снова это были игры судьбы или нечто иное, оставалось в тайне. Они снова встретились, предварительно не сговариваясь, хотя такое провернуть было возможно. На радостях ли, или просто оттого, что не могла она держать у себя чужую вещь — тем более, нужную, в это время года, — Алия вытащила Олега из черного списка отовсюду, откуда это только было возможно, и через некоторое время сама, собственными же руками, наверняка, хмуря свои бровки, напечатала: «Олег, нам нужно встретится, чтобы я смогла отдать тебе куртку». Сам же Олег перечитывал это сообщение по несколько раз, все обдумывая свою идею о том, чтобы попытаться наладить с ней контакт. Все же, её будущий муж тоже участвует в этой Битве, а значит, что и встречаться теперь, когда у них начались интенсивные съемки, а у Али отпуск, они будут чаще. И хотелось бы, чтобы эти встречи проходили на дружеской ноте, без всяких старых обид и всего прочего подобного, без этих молчаливых неловких и жутко напряженных переглядываний под непонимающие взгляды коллег.       А так, непонимающий взгляд будет только один, и принадлежать он будет Константину Гецати. Олег сомневался, что в отношениях с ним Алия хоть раз упомянула о том, что с Шепсами уже знакома, поэтому на сто процентов из ста был уверен, что их внезапный контакт, как старых друзей, не останется без внимания малоэмоционального и непоколебимого аланского провидца.       Появились они в готическом зале вдвоем, в первый раз. Они выглядели, как настоящие мистер и миссис Смит: на Косте идеально сидел черный костюм тройка, а миниатюрную стройную фигуру Али обтягивало блестящее коктейльное платье до середины бедра. Девушка сияла, буквально сияла, это платье будто было сшито из миллионов маленьких бриллиантов, отражающих свет от студийных прожекторов и ламп с камер операторов. Её темные волосы по плечи были красиво уложены, а на лице красовался легкий, нежный макияж. Такой Олег никогда её не видел. Это уже была не принцесса. Это была королева.       И у этой королевы уже был король.       Костя, почему-то, сразу подошел к небольшой сгруппировавшейся компании, состоящей из Саши, Виктории Райдос, Марьяны и Надежды Эдуардовны, слегка придерживая спутницу за талию, не смотря на то, что первым делом Алия хотела бы подойти к младшему Шепсу и его друзьям — её сразу зацепившийся за них, продолжительный взгляд буквально кричал об этом. Олег тяжело сглотнул, проводив их взглядом, и получив за это толчок локтем от рядом стоящей Лины Джебисашвили.       — Челюсть-то подбери, — твердо сказала она, только за холодным, низким тоном вдруг раздался тихий смех. Лина переглянулась с третьим другом из небольшой группировки, Димой Матвеевым, и молча закивала головой.       Этот жест чернокнижник уловил сразу, закивал в ответ, ехидно косясь на медиума. Не знали они ничего, и, наверное, было бы лучше, чтобы все, между ними когда-то происходившее, осталось в тайне.       Может быть, когда-нибудь потом он им расскажет. Может быть, они сделают это вместе. В другой, более подходящий момент.       — На месте она, — буркнул Шепс, скрестив руки на груди.       — Вон, валяется, — Матвеев склонился к его ногам, оперевшись на свою излюбленную трость, и поднял пустоту.       Однако, каждый из них и правда видел там то самое.       — Ну да, красивая у Гецати женушка, — дернула уголком губ Джебисашвили. — Димка, твой вердикт?       — Не азиатка, да ещё и без плетки… — задумчиво протянул чернокнижник.       — Все тебе азиатки с плетками, — рассмеялась Лина.       — Она получше азиаток будет, — хмыкнул Олег.       — А-а-ай! Все с тобой, Олежик, понятно.       Ну да, разумеется, понятно. Только по-настоящему слепой бы не заметил, как медиум на неё смотрел. Как ребенок на новую дорогущую игрушку, которую выпрашивал многое время у своих родителей, только они подарили её совсем не ему. Аля снова повернулась в его сторону, лишь на секунду, чтобы узнать, был ли Олег все еще в этом зале или куда-то поспешно ретировался, и этого хватило, чтобы Александр, как будто совершенно её не зная, машинально проследив за быстрым взглядом, отпустил в сторону её маленькую безобидную шутку. Благо, Надежда Эдуардовна быстро взяла поводья в свои руки, осадив старшего Шепса, чтобы тот не разыгрался.       Облегченных вздоха было два: один от Алии, второй от Олега. Быстро, однако, многоликая ведьма умела усмирять. Только Олег беспокоился больше о том, чтобы его старший брат, ненароком, не наговорил лишнего. И он не наговорил, предпочитая притворяться перед коллегами и дальше, что видит эту девушку в первый раз. После съемок сто процентов скажет, что младший ему должен.       А младший отнекиваться не будет, потому что так и есть. Молчание нынче отнюдь не бесплатное.       — Ты, наверно, иди, с моим нерадивым братцем познакомься, — Александр дернул уголком губ, качнув головой в сторону. — Думаю, вы отлично поладите.       Издевается и не краснеет! Аля снова повернулась в сторону молодого медиума, тут была его очередь дергать уголком губ в кривой усмешке. Девушка рядом с ним игриво подмигнула и поманила пальчиком, а парень с тростью предпочел опустить взгляд себе в ноги. В каком-то смысле, Саша был прав — в компании Олега ей и правда находиться было более спокойно, чем среди старших участников проекта, даже стоя плечом к плечу с Костей.       — Согласен, — кивнул Гецати, ободряюще обняв её за талию и на пару секунд прижав к себе. — Пока Башаров и Череватый где-то гуляют, нам надо обсудить пару вопросов касательно оценок. В прошлый раз мы не до конца решили этот вопрос.       — Ну-у-у, — нараспев протянула Марьяна с широкой улыбкой, уперев руки в бока. — Чего вы девчонку гоните-то. Пусть постоит с нами. А с молодежью она еще успеет наладить контакт.       — Нет, Саша прав, — сказала Виктория Райдос. — Иди-иди, Аль, а теток тут всяких не слушай.       — Не поняла, ты меня теткой назвала?       Девушка благодарно кивнула, пропустив слова Романовой и смешки её коллег мимо ушей:       — Я так поняла, после съемок мы поболтать не успеем, — поджала губы она, сделав пару шагов до жрицы культа предков, и обняла её. — Костя сказал, что у ребенка твоего день рождения. Передай мои поздравления. Хорошо вам провести праздник.       — Спасибо, — Райдос слегка похлопала её по спине и отстранилась. — Обязательно передам. А ты иди.       — Позже поговорим, — обратилась она к остальным, едва приподняв уголки губ и ретировалась в другую, более узкую компанию.       И эта компания приняла её куда более дружелюбно, чем старшие. Лина слегка приобняла её, освободив место между собой и Олегом. Дима представился первым, пожав её маленькую руку, украшенную тонким золотым браслетом-цепочкой с аккуратной подвеской. Следующей выступила Джебисашвили, а третьим, слегка стушевавшись, протянул ей руку Шепс. Неловко было представляться уже знакомому человеку — почему-то, от этой неловкости до жути хотелось громко рассмеяться. Это между собой они друг друга знают, а между остальными они такие же незнакомцы. И эту легенду нужно было поддерживать.       — Смотрела выпуски, Лина, и в каждом твои образы — просто огонь, — Аля воодушевленно сложила ладошки домиком и прижала их к своей пылающей щеке.       — О-о, спасибо, — засмущалась девушка. — Но сегодня в этом гот зале огонь — это ты.       — Смотри, Олег, как спелись, — весело хмыкнул Матвеев.       — Девушки, — пожал плечами медиум.       — Это они так свое восхищение передают, — буркнула Лина. — Олег, вон, челюсть аж свою потерял, когда вы с Костей зашли.       Шепс недовольно цокнул, закатив глаза, на что Дима лишь тихонько рассмеялся.       Едва уловимый скрип двери сразу же приковал свое внимание к себе. Экстрасенсы, наверняка, уже божились на появление Марата Башарова в этой душной комнате, только в дверном проеме показался не он. Показался второй чернокнижник, одарив каждого присутствующего белозубой улыбкой, и остановился рядом с Надеждой, запихав руки по карманам штанов.       — Где Башарова потерял? — поинтересовалась Лина, сложив руки на груди.       — В люк провалился, — спокойно ответил Череватый. — Вот так, идем мы с ним, о погоде пиздим. Тут — оп! — с головой нырнул, только тапочки слетели.       — Ой шутник, — пробормотала Надежда Эдуардовна, по-дружески похлопав того по плечу. — Ну шутник.       — А че, весело зато.       Готический зал залило звонким смехом, преимущественно женским. Под этот балаган Аля потянулась к Олегу, слегка надавив на плечо, чтобы он склонился, и приблизилась к его уху, опаляя его своим шепотом.       — После съемок встретимся у черного входа. Я отдам тебе твою куртку.       Согласный кивок головой снаружи, а внутри заныло протяжное «давай она еще немного побудет у тебя». Для нее должна быть причина, чтобы встретиться снова, и эта несчастная куртка у неё осталась совсем не случайно. Он, конечно, мог бы попробовать вытащить её просто погулять, пошарахаться по городу, как они любили это делать раньше — идти, куда глаза глядят, а потом плакаться друг другу в плечо, что уже устали, и ноги стерты до мозолей, — вопрос был в другом. Согласится ли на это Аля? У неё, все-таки, уже своя жизнь, свои проблемы и заботы, и навряд ли найдется время для еще одной, высокой, симпатичной и адски соскучившейся.       Олег неловко потоптался на месте, наблюдая, с какой легкостью Лина и Дима втянули её в разговор. Еще раз оглядел её с головы до ног, и понял — нет. Не согласится.       Но попробовать пообщаться стоило.       Башаров явился в готический зал с опозданием в семнадцать минут, и встретили его далеко не громкими аплодисментами. Лина и Алия успели переместиться на весьма удобные мягкие стулья за кадром сразу после небольшой импровизированной фотосессии, недалеко от уставшей и едва ли не дремавшей Надежды, Марьяна и Влад уселись на широкий деревянный подоконник, Гецати со скучающим видом уперто выжидал, стоя на двух гудящих ногах и прислонившись головой к холодной деревянной настенной панели, Виктория Райдос и Александр Шепс нашли общие темы для разговора за столиком у выхода в коридор, ведущий к черному входу, гримерной и туалетам, а Олег и Дима только вернулись со своего небольшого перекура, остановившись недалеко от Джебисашвили.       Видок у него был тот еще. Гримеры быстро поправили это недоразумение и только тогда, когда кто-то из помощников принес ему свежий горячий кофе из буфета этажом ниже, выдал:       — О, вас сегодня… раз, два, три… шесть, семь… девять… Ши!       Дмитрий закатил глаза, и Але показалось, что вернуть их в исходное положение у него уже не выйдет. После съемок того выпуска, где Матвеев вместо десятки нарисовал Косте крест и объяснил его значение, Марат стал пихать «ши» везде, где только можно и нельзя.       Не трудно было понять, что молодому чернокнижнику это, мягко говоря, надоело. Да и не только ему.       Судя по лицам экстрасенсов, им это тоже не доставляло никакого удовольствия. Ну, посмеялись один раз. Ну, посмеялись второй. На третий уже никто не считал это забавным.       — Клянусь, на следующие съемки я точно принесу топор, — пробормотал Дима в сторону друзей.       — Я подержу Марата, — хмыкнул Олег. — Пока будешь замахиваться.       — Я подержу Диму, — сказала Лина. — От греха подальше.       — А я Олега. Так, за компанию.       — Не надо никого, кроме Марата, держать. Так будет лучше, — тихо отозвался медиум, не скрывая улыбки. — Для всех.       — Что за прелестная гостья, — хлопнул в ладони ведущий Битвы, едва не пролив свой кофе.       Ей богу, как будто только заметил.       — Ты, наверно, с Костей пришла. Как зовут?       Что за прелестная гостья… От услышанного у Олега в животе завязался неприятный узел. Ни с того, ни с сего, зачесались кулаки. Он взглянул на Костю Гецати, но у того на лице и мускул не дрогнул. Толи он устал, толи снова держал все в себе, толи умудрился уснуть с открытыми глазами.       — Аля её зовут, — с ноткой раздражения в голосе сказала Надежда Эдуардовна. — Марат, дорогой мой, доснимать выпуск-то будем? Мы тут собрались не чаи гонять.       И правда. Пора уже. Некоторые из них тут уже около часа сидели в ожидании. Нужно было поспешить, пока не начался настоящий мордобой. Причем, в какой-то мере, заслуженный, ведь извинений утомившиеся участники так и не услышали.       Лина что-то пробурчала что-то недовольное себе под нос и Аля согласилась, положив руку ей на острое плечо. Встала, поинтересовавшись о местонахождении гримерки, оповестила Костю, где её можно будет найти по окончанию, и пошла прочь. В коридорчике, отходящем как раз за спинами съемочной группы, было прохладно. То что надо после той духоты в готическом зале. Она бы задержалась еще на минутку, просто стоя, прислонившись открытой спиной к холодным стенам, но ноющие ноги и пульсирующие виски заставили открыть нужную дверь и осмотреться. Гримерка пустовала, и девушка поспешила занять один из удобных диванчиков, не захламленных принесенными личными вещами участников, положив под голову мягкую декоративную подушку.       Ноги гудели, в голове каша из мыслей. По окончанию съемок хотелось просто поехать домой, но, увы, их с Константином ждало ещё одно мероприятие, наполненное гулом голосов, громкой музыкой и ненужными вопросами. Ужин двух семей, который должен был пройти тихо-мирно у них дома, но был перенесен в другое место по понятным причинам, ждал их в одном из хороших ресторанов Москвы через несколько часов. Очередная предсвадебная головная боль, которую оставалось только мужественно перетерпеть.       Семью её семьей назвать было сложно. Осмелилась пригласить Аля только свою мать. Буквально переступила через себя, через свои принципы, через свою ненависть, под настоятельной просьбой Кости и его уверенным «я буду держать ситуацию под контролем». В нем она, конечно, не сомневалась — держать ситуацию под контролем у Гецати выходило более чем отлично, — но за сегодняшний вечер она все равно переживала. Матери, по большей части, плевать, что будет происходить, но то, что отца рядом с ней не будет, может запросто развязать ей язык. И, возможно, руки, смотря сколько та успеет выпить до окончания ужина.       Цирк ожидал тот ещё. И от этого, при всем уважении к родителям Константина, ещё больше хотелось сбежать. Скрыться. Затаиться где-нибудь в лесной сторожке на опушке и не выходить вплоть до свадьбы. А может быть, даже и после неё.       Время тянулось бесконечно и Аля уже успела тысячу и один раз пожалеть, что поехала с Костей, а не осталась дома еще на некоторое время. Посидела бы, посмотрела что-нибудь на привычном ютубе. Или почитала книгу, которую приобрела на время отпуска, совершенно случайно забежав в книжный магазинчик. В любом случае, ничем себя не утруждала, и со спокойной душой вызвала такси, отправившись на место, а не лежала на диванчике в захламленной комнатке и не плевала в потолок, не зная, чем таким поувлекательнее заняться.       Нет, поехать было нужно. Например, чтобы увидеться еще раз с Викторией Райдос. Открыть личность загадочной невесты Константина Гецати его коллегам. Посмотреть, как вообще устроена закулисная жизнь шоу Битва Сильнейших. Или подружиться с Линой Джебисашвили, невероятно солнечным и добрым человеком. В конце концов, отдать Олегу его куртку, чтобы она больше не мозолила глаза, вися на светлой деревянной стенке с крючками под верхнюю одежду. Да и, наверно, просто посмотреть на него в этом магическом амплуа вживую.       Поглощенная мыслями, Аля задремала, прижав к груди такую же декоративную подушку, вытащив её из-под чьих-то вещей.             Сухость в носу жжет, и спросонья Аля понимает, что во рту абсолютно такая же пустыня. Веки, будто залитые свинцом, не поднять, но она слышит приглушенные голоса. Сначала голос Кости, тихо, низко просившего не шуметь, затем щелчок двери. И едва уловимый скрежет вилки по пластиковому контейнеру. В гримерке теперь она была не одна. Казалось, все девять пар глаз участников Битвы Сильнейших сейчас устремились на неё, изучая каждый миллиметр безмятежного лица и худого тела.       — Если ты её напугаешь, она тебе мою трость засунет поглубже туда, откуда ты её потом не достанешь, — вынес вердикт Дмитрий Матвеев, шоркнув обувью по полу откуда-то издалека. Сидя за столом.— Молча и без сожаления.       — Ты посмотри на неё. Разве она на такое способна? — второй голос, принадлежавший Олегу Шепсу, звучал ближе. Гораздо ближе, буквально над ней. И пропитан он был сарказмом больше, чем обычно.       Значит, пар глаз было как минимум два. Остальных слышно не было.       — В тихом омуте черти водятся, знаешь?       — Знаю.       Причем, очень хорошо.       После этих слов Алия нашла в себе силы зашевелится. Инстинктивно протереть глаза, наплевав на старательно наносимый макияж дома, сладко потянуться, с сопровождающим каждое движение скрипом кожи диванчика, и, наконец, едва приоткрыть один глаз. Первое, на чем сфокусировался мутный взгляд — рука Олега, снова украшенная кольцами. Рукав пиджака, и только потом какой-то игриво-заботливый взгляд. Блеск в глазах, как на миллионах просмотренных видео с окончания двадцать первой битвы, где он выходит из здания с гордо поднятой синей рукой и удовлетворенным желанием показать, что обладателем данного приза может быть не только его старший брат Саша. Что он тоже его достоин.       Буквально в метре от них сидел Матвеев, играя с Шепсом в гляделки и в слепую отправляя себе в рот содержимое контейнера. Аля сонно привстала на одном локте, ощутив что-то приятно мягкое и теплое на себе — кем-то накинутый откуда-то взявшийся плед медленно сполз с острого плеча и остановился где-то в районе локтя, щекоча оголенную кожу махровым краем. Поправила сползшую вслед за пледом тонкую лямку платья, непонимающе похлопав глазами. Осознание того, что она как-то совсем неожиданно провалилась в сон, пришло не сразу. Только когда Дима ободряюще улыбнулся, слегка склонив голову в бок, ужас пробрал её от кончиков пальцев на ногах до самой макушки.       Макияж безнадежно испорчен. Наверное. Два часа насмарку, вот же черт.       — Доброе утро, — пробормотал Дмитрий, кинув беглый взгляд на окно, за которым уже царила майская темень. — Или, можно сказать, вечер.       — Сколько я проспала? — нахмурилась Алия, бегая взглядом от Шепса до Матвеева и обратно. Растерянно озираясь по сторонам в поисках своего телефона, она поджала губы, будто по щелчку пальцев вспомнив, что оставила его в машине.       Шепс пожал плечами:       — Примерно сутки.       В груди затеплилось непреодолимое желание врезать ему. Алия раздраженно попросила в мыслях вернуть того Олега, который подвозил её до дома: тихого и… милого. Как маленький котенок. А потом взмолилась в сторону Димы, чтобы он ушел — сразу ясно, почему он так вел себя. Подкалывал. Открыто болтал обо всем, что только взбредет в голову. Рядом был его друг, которому совершенно необязательно было знать, что их когда-то связывало. Он просто вел себя также, как и в кругу своих друзей. И Алю это раздражало.       Хороший актер. Ничего не скажешь. Но, можно же было как-то минимизировать контакт. Ничего не говорить, например. Не цепляться взглядом за её взгляд. Не смотреть прямо в душу.       Это возвращало её к старым денькам. К которым она не хотела бы возвращаться даже под дулом пистолета.       — А если серьезно? — поинтересовалась она без тени улыбки на лице.       — А если серьезно, то пару часов, — ответил Олег, дернув уголком губ. — Мы почти закончили.       — Почти закончили значит.       — Слушай, давай я позову Лину? — предложил чернокнижник, закрывая опустевший контейнер. — Она одолжит тебе свою экстренную косметичку, я думаю.       — Все настолько плохо?       — Ну, — Дима отвел взгляд в сторону. — Не прямо-таки плохо. Терпимо.       — Плохо, да? — обратилась Аля больше к Олегу. Посмотрела на него, поджав губы.       — Я за Линой.       Два быстрых шага, шум мусорного пакета и очередной щелчок дверью. Дима настолько быстро ушел, оставив Алю и Олега сидеть рядом вдвоем, что, казалось, даже скорость звука бы позавидовала. Она лениво высунула ноги из-под теплого пледа, поправила юбку платья, плотно прилегающую к её бедрам, и тяжело вздохнула. Это был первый раз, когда она осталась один на один с Шепсом: в машине помимо них была Дилара, в парке — прохожие мимо люди. А теперь — будто услышав молитвы, — Матвеев ретировался, оставив после себя только звенящую тишину, которую стремительно заполняло напряжение.       С одной стороны, это хорошо. Теперь между ними были только быстрые, скользящие взгляды и никаких разговоров. А с другой… становилось неудобно. И медиум спешил это неудобство разрядить: постукивал пальцами по подлокотниками диванчика, ерзал, издавал любые шумы, лишь бы только тишина не возвращалась снова.       Это был самый удобный момент, чтобы поговорить с ней и решить насчет возобновления общения. Только Алия совсем не выглядела настроенной на какой-либо контакт с ним. Даже наоборот, немо пылала концом всего этого.       — Так, давай я попрошу ключи от машины у Кости и мы решим вопрос с курткой? — неловко произнесла она, замечая в противоположном к выходу углу большое напольное зеркало. — Чтобы к этому не возвращаться.       Никогда.       — Хочешь поскорее избавиться от меня?       — Хочу, чтобы наш с тобой конец оставался концом.       Диван снова издал жалобный скрип. Олег боковым зрением уловил плавные движения — его собеседница медленно поднялась на ноги, зарываясь тонкими пальцами в растрепанную прическу, миновала стол, остановилась у зеркала, вглядевшись в свое отражение толи брезгливо, толи недовольно. Аля буркнула себе под нос, что она и Дима имели кардинально разные взгляды на слово «терпимо», потому что к творящемуся на девичьем лице кошмару это слово было не приклеить. Он сложил руки на груди, перестав отбивать ритм подушечками пальцев, наблюдая за её действиями.       — Концом всего?       — Ну, — девушка на миг замерла, состроив непонимающую мордашку. — да?       — А ребят продолжим разыгрывать, типа у нас все хорошо.       Комнату разразил звонкий смех. Аля, перестав вытирать следы туши под глазами и остатки острых стрелок пальцами, развернулась на каблуках:       — Олеж, я не понимаю, к чему ты ведешь.       — Ни к чему. Просто уточняю.       — Странное уточнение. Если что-то хочешь мне сказать — говори.       Вот оно. Аля смотрит на него, не отрывая взгляда, дышит шумно. Терпеливо выжидает, когда Олег наберется смелости хотя бы для того, чтобы начать говорить это простое предложение, которое гонял у себя в голове с тех самых пор, как отдал ей эту треклятую куртку. Нервно теребит браслет с маленькой подвеской у себя на запястье, медленно переходит к помолвочному кольцу, обхватывая его грязными подушечками пальцев. А Олег молчит, чувствуя, как сердце в его груди больно бьется о ребра и клокочет в горле, наблюдает за её резкими движениями. Корит себя за это — разве это сложно, сказать четыре блядских слова? Давай возобновим наше общение. Это же даже не предложение руки и сердца, так что мешает раскрыть рот и выдать хоть один звук? Аля прерывисто выдыхает, заставляя Олега встрепенуться. Возвращается к зеркалу, кладя ладонь на металлическую раму. Услышать что-то она так и не планировала, знала, что сказать Шепсу нечего. Да и ей тоже. Прямо-таки идиллия. Молчание. Нервное ожидание возвращения Димы Матвеева и Лины. А лучше всего, конечно, Кости. Её глаза скользят по своему внешнему виду, пальцы вновь тянуться поправить это недоразумение, образовавшееся во время сна, только лучше не становится. Все размазывается к чертям, и Аля бросает это дело, возвращаясь на диван. В противоположный угол, подальше от медиума.       Снова воцаряется тишина. Невыносимая.       — Блять, Аль, — не выдерживает он, поворачиваясь в её сторону. Так резко, что, казалось, пугает её, заставляет вздрогнуть и шире раскрыть без этого большие глаза. — Я, конечно, понимаю, что сказанное мной сейчас прозвучит абсурдно, но я прошу тебя подумать об этом.       — О чем? — спрашивает она, поджимая губы. В её взгляде мелькает искорка заинтересованности.       — Меня заебало то, что мы ведем себя, как чужие друг другу люди. Разыгрываем этот спектакль, в котором мы пиздец как подружились. А за их, — он кивает в сторону двери. — спинами молчим, будто нам пустят пулю в лоб, если мы решим наладить контакт. Да, мы развалились, как пара. Но мы все ещё друзья.       — Хочешь, чтобы я плакалась тебе в жилетку? — Аля кривит губы в усмешке почти сразу.       — Хочу, чтобы ты плакалась мне в жилетку. Чтобы смеялась, как неадекватная мне в голосовые. Чтобы присылала мне кружочки в телеге, как пьешь чай, понимаешь?       Кивок головой. Лучше, чем ничего.       — Шепс, я тебя не понимаю, — тяжело вздохнула она, сложив руки у себя на коленях. — Я заставила тебя злиться, обидела…       — Мне хватило времени, чтобы остыть и отпустить. Ты идиотка, я идиот. Идеальный тандем, а?       Уголки её губ поползли вверх. Самый лучший исход из всех предполагаемых. Самый подходящий.       Ощущение напряжения пропало. Внутри расцвело более приятное чувство — чувство облегчения. Сказал. Не так, как хотел, конечно, но вышло даже лучше. Коротко, четко и по фактам.       — Я тебя поняла, — снова кивнула головой она. — Это смешно. И непривычно. Обычно бывшие выливают друг на друга ушат с дерьмом за спинами и громко орут, что ненавидят друг друга.       — Мы рушим стереотипы.       — Просто…       Дверь раскрывается на полуслове и в комнату влетает Лина, за спиной которой спокойно входит Дима, затолкав руки по карманам брюк. Она приостанавливается на секунду, хмурит брови, оценивая степень катастрофы, и выдает протяжное «у-у-у».       … друзья. Хорошо. Я подумаю.       — Дим, когда ты говорил «немножко», я думала там и правда немножко, — отчеканила Джебисашвили, метнувшись за своей сумкой, которая стояла на подоконнике.       — Ну, немножко же, — улыбнулся Матвеев.       — Сам ты немножко. Сейчас мейк-ап патруль сейчас все исправит.       — Дим, пошли покурим? — спросил Олег, поднимаясь с насиженного места. — Не будем мешать дамам наводить красоту.       — Да, дальше уж как-нибудь без нас.

***

      Объявление об окончании съемок и не совсем восторженные, скорее, облегченные и подгоняемые желанием поскорее вернуться домой, аплодисменты стали сигналом — пора быстро заползать в свое пальто и ждать у машины, как и было обговорено в готическом зале. Костя, обычно, выходил самый первый из девятки экстрасенсов, но в этот раз у черного входа объявился младший медиум: приостановившись на небольшом крыльце, прикурив сигарету и натянув на голову капюшон сменного худи, тот неспешным шагом прошелся по парковке и остановился у машины Гецати, где, перетоптываясь на месте, уже стояла Аля с ключами в руках.       Невесомое облачко сигаретного дыма растворилось над её головой. В груди заныло неприятное чувство. Жжение. Ей хотелось затянутся тоже, впустить этот яд в легкие и выдохнуть его, почувствовав легкую невесомость в конечностях и молочный туман в голове.       — Хочешь? — спросил он, заметив слишком продолжительный взгляд на никотиновой отраве, зажатой меж его пальцев.       — Я не курю, — пробубнила она, снимая авто с сигнализации. Та дважды моргнула габаритами и затихла. — С недавних пор.       — Да не пизди. Ты и бросить курить? Две несовместимости, родная.       — Я серьезно, — её светлые глаза стали ясными и решительными, в голосе проскользнула нотка гордости за себя. — Держусь уже месяц, так, к слову.       — Молодцом, — Олег затянулся снова, сложив руки на груди. Не удержался и от язвительного замечания, сузив глаза. — Наш Константин ака кот Леопольд подбил? Колись давай.              Она покачала головой, открывая заднюю дверь. Склонилась, залезая в салон почти наполовину, прокряхтела что-то невнятное про темноту и глаз, и вылезла уже с черной косухой в руках.       — Сама к этому пришла, — фыркнула Аля, буквально впихивая куртку Шепсу в руки. — Держи. Больше, надеюсь, я тебе ничего не должна.       — Нет, должна. Ты так и не сказала тогда, подумаешь ли над моим предложением.       Которое даже предложением назвать было трудно.       — Я подумаю.       — Эй, Олег! — в шуме распускающейся листвы, как гром среди ясного неба, повис голос Александра.       У Али в горле встал ком. Когда они общались, даже среди его этого наигранного дружелюбия и открытости в общении непомерно веяло холодом. И сейчас, стоя у машины рядом с его младшим братом, с замиранием сердца ожидала, когда старший Шепс подойдет к ним. И едва он приблизился, под его взглядом — под настоящим взглядом, — её сердце остановилось и ухнуло в пятки. Тогда она поняла, что является последним человеком на этой улице, с которым он хотел бы иметь хоть какой-либо контакт.       — Я тебя везде ищу, — медленно произнес старший медиум, не удосужившись бросить даже беглый взгляд на неё. — Все здание оббегал.       — До дома сам доберусь, — отрезал младший, залезая в карман за ключами от своей машины. — Держи. Как приедешь, скажи Тасе, что я с друзьями. Чтобы с ума не сошла.       — Как скажешь.       — Саш, стой, — окликнула его Аля. Шепс со скучающей миной повернулся в их сторону. — Мы уже все. Олег, езжай.       — Что?       — Езжай, говорю, — тише сказала она. — Я тебе напишу. Позже.       — Окей. Давай, до связи тогда. Не теряйся.       — Пока.       Не потеряюсь. Сегодня уж точно — предчувствие плохое.