История лорда

Был поезд. Красивый, старый паровоз, красной и немного чёрной расцветки стоял на станции, заполненной разными взрослыми, подростками и детьми в мантиях или простой одежде: джинсах, футболках, кофтах, пиджаках и прочей, привычной нам одежде. В окнах вагонов порой были видны группки детей и подростков, сидящих во множестве купе на лавках и разговаривающих. Но, в самом конце состава, вагон, как и все остальные жёлто-белый внутри, почти телесного цвета, с открываемыми широкими прямоугольными окнами и рядами погашенных масляных ламп на высоте в три ярда, был пуст. За исключением одного мальчика, сидящего в пустом купе. Был он беловолос, жилисто, но худо сложен, одет в простую, но красивую и явно из хорошей ткани одежду из жёлтого жилета, светлых джинсовых брюк, белой рубашки, белых кожаных перчаток и синего плаща-полукруга, будто пришедшего из сказок, а так же явно молод — лет десять-одиннадцать. Рядом с мальчиком, задравшим ноги на сиденье, лежал чемодан. Блондин сидел, скрючившись и воткнув свои колени себе под дых в крайне неудобной позе... И спал с пустым, гладким лицом. Никаких эмоций. Будто восковая маска. Двери этого купе, как ни странно, изнутри были прозрачными, и показывала всё происходящее в коридоре вагона... То есть ничего. Пустой коридор. Наконец, по всему составу прошёл толчок. Толчок, дошедший до последнего вагона и разбудивший спящего. Мальчик с улыбкой открыл глаза. Жёлтые глаза... С немного вытянутым по вертикали зрачком. Впрочем, если внимательно не всматриваться, это было бы крайне сложно заметить. Он распрямил спину. —Хогвартс-экспресс отправляется. Поезд идёт! Блондин посмотрел на свой чемодан. —Может, пройтись по вагонам с Изельдой? Он отщёлкнул застёжки чемодана и достал из него... Сумку с рисунком, похожим на лицо. Внезапно в коридор последнего вагона зашёл худой мальчик-брюнет, сверстник проснувшегося, в очках и поношенной мешковатой одежде. Некоторое время оглядываясь, он коснулся двери купе с блондином и открыл её, после чего та мгновенно потеряла прозрачность. Блондин вздохнул, достал из кармана очки, надел их и протянул руку вошедшему. —Здравствуй. Я специально выбрал этот вагон и зачаровал купе, чтобы сюда не пришли, но коль пришёл — садись. Я Бальтазар. Бывший спящий тихо вздохнул. Вошедший мальчик осторожно присел и смущённо пожал руку, смотря в пол. —А я Гарри. А... Как ты зачаровал? Во взгляде Гарри возник интерес и он стал смотреть в лицо Бальтазару. —Палочковые чары. Слабая версия Дезиллюминационных чар, которые ты умудрился проигнорировать. А мои даже некоторым второкурсникам мешают. Какие у тебя ещё вопросы? —Эмм... Дезиллюминационные чары? Бальтазар немного устало вздохнул. —Да. Они в классическом варианте делают объект визуально таким же, как окружение. Их ещё называют "чарами хамелеона". Классика для меня слишком сложная, и я сделал более простой и слабый аналог, который зависит от магической силы того, кто наложил чары, и того, кто сквозь них смотрит. Проще говоря — отвод глаз. И это моё самое сложное палочковое заклинание... Начал бурчать под конец маг. Гарри случайно обратил взор на сумку беловолосого мага. —А... Это что? Какой-то магический предмет? Бальтазар потёр свою переносицу пальцами левой длани. Судя по складкам на лбу он жмурился, ибо очки были тёмными и на ремешке, плотно прилегая к глазам, не позволяя увидеть — открыты очи блондина, или нет. —Да. Сумка хранения. Она вмещает в себя неплохой объём вещей и снижает их вес. Я там храню свои подручные инструменты. Гарри уже было открыл рот, но его остановило открытие дверцы вагона, впустившей троицу: платинового блондина с зализанными волосами и двоих амбалов. Все трое были сверстниками Гарри. Те безошибочно направились к купе Бальтазара и Гарри, и, открыв дверь, зализанный протянул: —Ты, должно быть, Гарри Поттер. А ты — посмотрел он на Бальтазара — видимо, маглорождённый. Странный обладатель чемоданчика и вытянутых зрачков спокойно ответил: —Да, утверждение обо мне верно. Коль зла не удумали и хотите — заходите и садитесь. Троица зашла в купе и села, после чего Бальтазар ухватился рукой за воздух,будто это была ручка двери, и потянул, не притрагиваясь к палочке. Левая дверь купе, будто он её и вправду держал, закрылась. Гости мигом отпрянули и задержали дыхание. Меж тем, Бальтазар так же закрыл правую дверь и протянул свою длань платиновому блондину. —Я Бальтазар Мунлайт. Тот заторможенно пожал её, и рука зализанного чуть дрожала. —Я Малфой. Драко Малфой. А это Крэбб и Гойл. Драко спешно отдёрнул руку и протянул Гарри, явно оживившись. Тот, с кивком, медленно и робко протянул свою в ответ и пожал. В купе повисло напряжённое молчание. Наконец, его прервал Бальтазар: —Слишком тихо. Не люблю тишину. Позволите ль на скрипке сыграть? Драко и Гарри молча кивнули. Амбалы, видимо, ничего не дерзнули сделать аль сказать, без слов Малфоя. Мунлайт достал из сумки.... Красивую, деревянную скрипку, поражающую изяществом и зеркальной полировкой, а так же самый обычный смычок. Положив скрипку на плечо и прижав подбородком, Бальтазар с лёгкой улыбкой и закрытыми очами начал играть, создавая прекрасную, чарующую и напряжённую мелодию. В лад с музыкой скрипки, её обладатель пел: —"Давай разрушим потолок И будем видеть бездну звёзд, Читать падений их следы. Я притворюсь, сглотнув комок, Что я твоих не вижу слёз Сквозь волны темноты...." Внезапно, в вагон, а затем и купе зашёл пухлый мальчик в мантии чёрного цвета и немного красным лицом. —Вы не видели мою жабу, Тревора? Бальтазар убрал скрипку и смычок в сумку, после чего достал оттуда... Дротик. И, смотря на пухляша, спросил: —Как думаешь, Гарри, сколько примерно в длину один вагон поезда? Тот, поразмыслив пару секунд, неуверенно ответил, будто спрашивая: —Ярдов сто? Бальтазар перехватил дротик, и, оставив Драко, Гарри и двух амбалов, ушел с пухляшом, забрав свою сумку. Выйдя из купе, Мунлайт поднял над головой дротик и сказал: —Ищи. Ничего не произошло. Под недоумённым взглядом пухляша такая процедура делалась ещё три раза с переходом в иной вагон каждые два раза, пока дротик в руке не дёрнулся в направлении одного из купе. Бальтазар быстро открыл его, и, быстро подойдя к скамейке, на которой сидели уже подростки лет пятнадцати, достал из-под скамьи большую, покрытую бородавками, жабу и протянул пухляшу. —Твоя? Ребёнок со счастливой улыбкой взял жабу на руки, и, прижав Тревора к груди, быстро убежал куда-то к средним вагонам. Мунлайт вышел из купе, несмотря на недовольные слова подростков оттуда. Он, даже не вслушиваясь, пошёл быстрым шагом в свои вагон и купе. Стоило ему открыть дверь, как он узрел явно растущий накал страстей в купе от разговора Гарри и Малфоя на повышенных тонах. Поморщившись и приложив руку ко лбу, Бальтазар лишь попросил: —Пожалуйста, потише. К сожалению, его проигнорировали, и двое мальчиков даже перешли на крики. Устало вздохнув, Мунлайт поднял свою длань, и, со словами "Prestidigitation", щёлкнул пальцами. В купе будто гром прогремел, и Драко с Поттером яростным взглядом посмотрели на прервавшего их чародея. Устало посмотрел на них Бальтазар, и чётко, громко сказал: —Я. Просил. Потише. У меня голова болит уже. Гарри смущённо потупился, а Драко, с некоторым страхом, умолк и отстранился. Так же дистанционно закрыв дверь, Бальтазар сел на своё место на скамье, после чего начал доставать из своей сумки... Одежду, которую стал одевать тут же. Белую мантию, покрытую заплатами с вышитыми рисунками на них, которую надел вместо синего плаща; тёплую и красивую войлочную шапку-шлем белого цвета; чисто белые кожаные сапоги до колен; шарф белого цвета из шёлка; наконец, пояс, на который он повесил кинжал, так, чтобы тот был виден. Драко, с некоторым интересом и опаской глядя на нынешний наряд Мунлайта, осторожно спросил его: —И... Что это за наряд? Я не помню такого ни у кого из портных. Молодой чародей лишь поднял голову и с ухмылкой(!) посмотрел в глаза Малфою. На счастье Драко, тот не видел глаз Бальтазара сквозь очки. —Парадное одеяние юного чародея Луны, упрощённый вариант. После этого Бальтазар скрестил ноги, и, сидя, закрыл очи, положив длани на колени. В этой позе он пробыл все долгие часы до того, как остановился поезд, не шелохнувшись. Как каменная скульптура, которая научилась только дышать.