Помни, что смертен, но не думай, что этим все и закончится

Хлопнула дверь, и Се Лянь, не успев осознать, что только что произошло, остался стоять посреди комнаты. Тао Цзуньцин на все расспросы лишь промямлил что-то про диктора в телевизоре и, забрав мальчика, в спешке покинул квартиру. Се Лянь в прострации зашел на кухню. На столе стояла кружка с чаем, про которую он забыл. Он сделал глоток, чувствуя на языке лишь горечь и холод. Солнце заглядывало в окно, ложась на белые ящики причудливыми тенями. Юноша постучал ногтями по керамике. Он внезапно понял – Тао Цзуньцин что-то знал. А больше всего на свете Се Лянь ненавидел оставаться в неведении. Он поставил кружку с остывшим чаем в раковину и вышел из квартиры. Дверь, разрисованная маслеными мелками, следы от которых невозможно оттереть даже спиртом, стала для него уже родной. Он без колебаний дернул за ручку, однако та не поддалась. Это показалось ему странным, потому что они никогда не запирались – в этом не было необходимости. Се Лянь приложил ухо к двери. Было тихо. Он соскользнул вниз, усаживаясь на пол. Его терзали разные сомнения и мысли, однако они не строились в осознанные предложения. Холодный бетон постепенно нагрелся под ним. Се Лянь прикрыл глаза, у него на языке крутился лишь один вопрос – «Зачем?». Зачем было притворяться? Зачем было скрывать? И чем больше он думал над этими «зачем», тем чаще всплывали «как». Как ребенок мог так долго притворяться? Как этого не заметил Цзюнь У? За «как» последовали «почему», а после них не осталось сил думать. Он сидел там так долго, что за окном успело потемнеть. Его голова лежала на согнутых коленях, а руки теребили штанину. Се Лянь терпеливо ждал, размышляя над фразами, которые он мог бы сказать, однако уже прошел ужин, а жильцы не торопились возвращаться домой. Он просидел на полу еще около часа, когда услышал шаги. Это был Цзюнь У. Се Лянь знал это, хотя еще не видел его. Он поднялся, отряхивая джинсы от осевшей пыли. Мужчина появился через несколько секунд. – Сяньлэ? Что ты тут делаешь? – его голос прозвучал устало. – Я ждал Тянь Лу, хотел провести с ним время. Се Лянь уже успел решить, что не расскажет ничего Цзюнь У, пока не поговорит с Тао Цзуньцинем. Мужчина окинул его взглядом, а затем, сложив руки на груди, спросил: – И как давно ты ждешь? – спросил он, явно что-то заметив. – Я только вышел, уже собирался назад. Пойдем вместе. Не давая Цзюнь У вставить и слова, Се Лянь взял его руку и потянул к двери их квартиры. Уже оказавшись внутри, он вспомнил, что оставил кружку в раковине и почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Он поспешил на кухню, однако на полпути его поймали цепкие руки. Они обвились вокруг его живота, крепко сдавливая. Цзюнь У положил голову ему на плечом, пряча глаза в хлопковой ткани футболки. Се Лянь замер. – Привет. – Привет? – его сжали еще сильнее. – Я скучал по тебе, – мужчина потерся носом о шею, чувствуя, как сильно стучит пульс у его любовника. – Обед был вкусным, спасибо. Се Лянь очень медленно поднял руку, чтобы неловко пригладить чужие волосы. Он невольно сравнил Цзюнь У с хищным зверем – всегда опасен, но иногда позволяет прикоснутся к себе тем, кто достаточно смел или глуп для этого. – Я тоже соскучился. – выдавил из себя Се Лянь, чувствуя узел в животе. – У меня просьба. Мне нужно еще раз завтра взять у тебя кровь, позволишь? Последний сбор был вчера, и юноша не успел восстановится, однако у него не было выбора. Вопрос, заданный лишь с целью услышать определенный ответ. Они оба знали об этом. Се Лянь кивнул, хватка на животе ослабла. Ночь заняла свое место. Звезды мягко мерцали, выстраиваясь в складные фигуры. Андромеда, Кассиопея и еще несколько знакомых созвездий. Се Лянь наблюдал за ними из окна, пытаясь держаться как можно дальше от жаркого тела. Ему не спалось – мысли вернулись, и он стал думать, что сходит с ума. Вопросы крутились в голове, сбиваясь в сплошной поток, пока не приняли единую форму. Что означали слова мальчика? Там был шисюн. Где «там»? Се Лянь резко поднялся, потрясенный собственной догадкой. Синие, словно глубокий океан, глаза. Тот зараженный не проявлял «первые признаки агрессии», он начал биться в припадке после того, как увидел Тянь Лу. Они смотрели друг на друга. Теперь Се Лянь видел схожие черты лица и одинаковый цвет волос. Шисюн. Они были братьями. Юноша почувствовал, как сильно у него бьется сердце. Он краем глаза посмотрел на Цзюнь У. Если тот мужчина был заражен, то почему узнал в мальчике своего брата? – Ну вот и все, зажми ватку, – Цзюнь У отставил последнюю пробирку с кровью в сторону. – Как ты себя чувствуешь? Он щелкнул перед лицом Се Ляня, приводя того в чувства. Юноша на мгновение сильно зажмурился, а затем с уставшим вздохом поднялся. Его голова была тяжелой, словно шар для боулинга. – Все в порядке. – он отстранился от мужчины. – Точно? Сможешь самостоятельно дойти до дома? Се Лянь чувствовал, что он находится на грани падения во тьму, но все равно положительно кивнул. – Хорошо. Мне надо еще поработать. Посиди здесь немного, а затем можешь идти, – Цзюнь У положил перед ним плитку шоколада. – Вот, держи. Сахар сейчас лишним не будет. Мужчина вышел из кабинета, Се Лянь еще долго слышал его отдаляющиеся шаги. Он посмотрел на шоколад в яркой голубой упаковке. Ему нравилось сладкое, но сейчас от одного взгляда на шоколад его тошнило. Се Лянь с тяжелым вздохом положил плитку в карман. Солнце жгло глаза, а слабый ветер сбивал с ног. Его качало из стороны в сторону, как при лихорадке. На мгновение ему захотелось упасть прямо здесь – посреди улицы. За эту неделю Цзюнь У выкачал из него не меньше литра крови. Однако ощущалось это словно, тот забрал у него всю жизненную энергию. Перед глазами плыло, он не был уверен, что доберется до дома. В какой-то момент он даже захотел попросить одного из патрульного о помощи, однако, столкнувшись с презрительным взглядом в свою сторону, прошел мимо. Когда Се Лянь наконец-то дошел до дома, его начало мутить. Он зашел в подъезд и уселся на первую ступеньку. У него не осталось никаких сил подняться по этой лестнице. Он прикрыл глаза, чтобы передохнуть. Через несколько минут весь подъезд заполнило мирное сопение. Юноша проснулся спустя какое-то время, чувствуя, как ломит кости от неудобной позы. Он неловко поднялся, стыдясь за свою слабость. Однако теперь у него были силы подняться. Уже у входа в квартиру он кое-что заметил. Ручка у соседней двери была опущена – внутри кто-то был. Се Лянь замер, ведь еще утром квартира была заперта. Он подошел, пытаясь вести себя как можно тише. Из-за стены раздавался хриплый голос. Он узнал в нем Тао Цзуньцина. Се Лянь дернул за ручку и вошел. Каждая квартира имела собственный запах, который полностью зависел от ее жильцов. Он помнил, что дом его бабушки всегда пах едой и пылью, что квартира его лучшего друга насквозь пропиталась ароматом чистящих средств и освежителей воздуха. Его комната с Цзюнь У пахла кофе и хлоркой, к запаху которых он так и не смог привыкнуть. Он уже не помнил, как пах его дом в Пекине, но, когда дверь открылась, и его накрыл аромат зеленого чая и розмарина, Се Лянь вспомнил о семье. – Не двигайся. Юноша дернулся, поворачиваясь на звук голоса. Тао Цзуньцин стоял полностью облаченный в военную экипировку: черная водолазка, которую поперек груди стягивала портупея, коричневые брюки с поясом, увешенным метательными ножами, на плечах у него висела привычная кожаная куртка со множеством внутренних карманов; в руках он держал пистолет. Дуло пистолета смотрело прямо на Се Ляня, и мужчина явно не спешил убирать оружие. Юноша сглотнул, ощущая, как его бросило в холодный пот. – Держи руки так, чтобы я их видел. Се Лянь медленно разжал ладони и, держа их открытыми, поднял руки. – Тао… – Молчи. – грубо перебил его Цзуньцин. Юноша слышал, как громко стучит его сердце. Адреналин покалывал на кончиках пальцев. Инстинкты кричали ему бежать, однако ноги приросли к полу. Он судорожно сглотнул, переводя взгляд на комнату. Се Лянь на мгновение перестал дышать, когда столкнулся с голубыми глазами. Тянь Лу сидел в окружении собранных сумок в своей розовой курточке и смешных желтых ботинках. Он выглядел напуганными, однако он боялся не Тао Цзуньцина, он боялся Се Ляня. – Становись на колени, – мужчина сделал шаг вперед. – руки за голову. В этот момент Се Лянь почувствовал, как его трясет. Вот так все закончится? Он пересек полстраны, сражаясь с живыми мертвецами, достиг безопасного места, отдал свое тело на истязание ради мирной жизни, и таким образом она оборвется? Руками человека, который стал ему другом? Ему было страшно. Он опустился на колени и склонил голову. Слезы сорвались с ресниц, но ему не хотелось показывать их. – Только не… – он замолчал, чувствуя, что не может сдержать всхлип. – Что? – Только не при ребенке... – всхлип все-таки вырвался наружу. Он затрясся и попытался зажать ладонями рот, однако не смог заглушить свой плачь. Он согнулся, пытаясь спрятаться. Се Лянь услышал щелчок предохранителя. Судорога прошлась по его ногам, и он ощутил, как все мышцы разом расслабились. Он сделал последний вздох, а затем его голова потяжелела, и сознание покинуло тело. Темнота затопила его. Его голова болела, а во рту стоял неприятный вкус железа. По его ощущениям прошло больше часа. Се Лянь все еще лежал с закрытыми глазами, изучая окружающий мир другими органами чувств. Равновесие подсказывало, что он лежит на диване, осязание – что у него связаны руки, слух же уловил тихий скулеж. Он приоткрыл глаза, перед которыми плыли цветные круги. Он все еще был в квартире Тао Цзуньцина. – Черт, сядь на стул. Се Лянь быстро нашел мужчину, тот стоял у окна, копаясь в своих внутренних карманах. Рядом на деревянном табурете сидел Тянь Лу, его милое личико покраснело, а голубая радужка отчетливо выделялась на фоне заплаканных глаз. Он сжимал руки в кулаки, растирая слезы по щекам. Его коленка кровоточила. Тао Цзуньцин опустил рядом с ним на колени, выуживая из разных карманов несколько коробочек. – Все-все, не плачь, почти не болит. – он говорил мягко, попутно вытирая чужие слезы и дуя на коленку. Мужчина открыл первую коробку, доставая оттуда бутылек с перекисью и стерильными тампонами. Он принялся обрабатывать ранку, что вызвало более громкий плачь. Маленькие ручки впились в его плечи, крепко сжимая. – Все хорошо, я уже закончил. Ну? Посмотри на меня. Тянь Лу глянул на него исподлобья, а затем Се Лянь вновь услышал его голос: – Больно! – Тао Цзуньцин взъерошил его волосы. – Скоро перестанет. Я говорил тебе не бегать, ты не послушался, вот теперь и больно. Будешь еще так делать? – Буду! Мужчина рассмеялся. – Тогда учись брать ответственность, – мальчик сложил руки на груди и надулся. – Ладно тебе, немного отдохнем и пойдем. – А шисюн? Се Лянь услышал тяжелый вздох, который ощущался словно на Тао Цзуньцина обрушилась гора. – Мне жаль, кузнечик, но твой брат больше не придет за тобой. Лицо Тянь Лу раскраснелось с новой силой. Его глаза сделались стеклянными, а через мгновение он снова зарыдал. – Но я видел его! Он в клетке! – сопли пузырились, а лоб покрылся испариной. – Лянь-гэ его тоже видел! Он показал на Се Ляня пальцем, и тот тут же закрыл глаза, пытаясь выровнять свое дыхание, словно был еще без сознания. – Ши Сюань… Судя по звукам, мальчик спрыгнул со стула и подбежал к нему. Се Лянь почувствовал, как маленькие ладошки начали тормошить его, толкая. Он не был уверен, стоит ли ему открывать глаза, поэтому продолжил притворяться, однако почти над ухом он услышал грубый голос: – Можешь не притворяться, я знаю, что ты уже пришел в себя. Се Лянь открыл глаза, сталкиваясь с холодным взглядом. Он молчал, ожидая, когда Тао Цзуньцин прервет тишину, но тот не проронил ни слова. Они уставились друг на друга, словно звери перед дракой. У мужчины в этом поединке было явное преимущество. Се Лянь дернулся, но узы на руках и слабость в теле не дали подняться. – Тао, почему…? Зачем ты это сделал? Он и сам смутно представлял, что именно имеет под словом «это». Зачем ты скрыл от меня то, что Тянь Лу говорит? Зачем ты приставил пистолет к моей голове и связал? Зачем ты собрал сумки? Вопросы, снова бесконечные вопросы. Се Лянь судорожно вздохнул. Тао Цзуньцин ему не ответил, он подхватил на руки мальчика, который не прекращал пинаться, и посадил обратно на стул, чтобы закончить с раной. Мужчина наклеил пластырь на разбитую коленку, погладив напоследок. – Бери свою сумку, будем потихоньку выдвигаться. Мальчик поднял небольшой рюкзак с пола, с опаской поглядывая на Се Ляня. Он неловко дернул Тао Цзуньцина за штанину, чтобы привлечь внимание. – А Лянь-гэ пойдет с нами? – его заплаканные глаза снова налились слезами. Мужчина присел на корточки перед ним, успокаивающе положив руки на плечи. – Лянь-гэ нужно остаться здесь. Здесь его дом, а нам нужно найти свой, понимаешь? – мальчик нахмурился, поджимая дрожащую губу. Тао Цзуньцин поднялся, потрепав его по голове, затем он повернулся к Се Ляню, и его лицо из ласкового сделалось жестоким. Он хрустнул костяшками, потирая кулаки. – Сожми зубы покрепче, не хочу, чтобы ты поднял панику. Се Лянь так и сделал, он чувствовал, как его сердце готово выскочить из груди от страха. Ему мгновенно стало жарко, когда мужчина замахнулся. Его руки были такими большими и сильными, что без проблем могли снести ему голову. Однако за мгновение до удара он закричал, напугав себя и остальных в комнате: – Я видел! – истеричный вопль пронзил тишину. Тао Цзуньцин замер, но руку не опустил. Он склонил голову набок и нахмурился. – Что? – Я видел… – Се Лянь сделал судорожный вздох. – … видел его брата. Он жив, я знаю, где он! Тянь Лу хотел подойти поближе, но Тао Цзуньцин преградил ему путь. Не получив ответа, юноша продолжил: – Ярко-синие глаза, черные волосы до плеч, хмурый взгляд, бледная кожа… – Это шисюн! – мальчик предпринял еще одну попытку подойти, но мужчина снова его поймал. Тао Цзуньцин потер переносицу – у него разболелась голова. – Хмурый взгляд и черные волосы? Это просто смешно. Это ведь может быть кто-угодно, откуда тебе вообще знать про его брата? Се Лянь не знал. Он загнано смотрел в жестокие глаза и чувствовал, как его охватывает чувство полной беспомощности. – Я не понимаю, что происходит… – наконец тихо произнес он, опуская голову на диван. – Почему ты относишься ко мне с таким недоверием и злостью? – Почему я должен тебе доверять? – А почему не должен? Мне казалось, что мы стали друзьями, разве я давал повод усомниться в своих действиях? Тао Цзуньцин хмыкнул и закатил глаза, сложив руки на груди. – Друзьями? Как наивно с твоей стороны. – Се Лянь почувствовал горький вкус обиды, окропившей горло. – Ты спишь с Цзюнь У, а это весомый повод тебе не доверять. Теперь к обиде добавился и стыд. Се Лянь перевел взгляд на Тянь Лу, который настороженно слушал взрослых, и зажмурился. Это было слишком подло. – Почему ты считаешь, что Цзюнь У нельзя доверять? – спросил он, собрав остатки гордости. – А ему можно? Се Лянь и сам не знал ответа на этот вопрос. Он понадеялся, что терпение Тао Цзуньцина закончится, и тот вырубит его, подарив шанс не расплакаться перед ним во второй раз. Однако мужчина вдруг пододвинул стул и, перевернув его, уселся напротив. – Ты знаешь, почему в казармах все тебя ненавидят? От неожиданности юноша икнул. Слишком резкая смена темы выбила его из колеи. До этого никто и никогда не говорил слова ненависти ему в лицо. Тао Цзуньцин молчал, словно действительно ожидал ответа на риторический вопрос. Се Лянь качнул головой, проходясь щекой по обивке. – Ты вне правил. Знаешь, что нужно сделать, чтобы тебя отпустили поссать во время смены? – он сделал еще одну паузу, чтобы юноша снова качнул головой – Нужно написать объяснительную и прикрепить к рапорту. Знаешь, зачем создается рапорт? – снова отрицательный ответ. – Рапорт создается, чтобы ответственные за разведку люди могли следить за порядком и на основании документов координировать поисковые группы. Знаешь, кто тут ответственен за все разведки?  Се Лянь от унижения прикусил губу, но вновь мотнул головой. Тао Цзуньцин почти что кричал на него. На его лице отобразилась отвращение, черные брови выразительно изогнулись, а на переносице появились морщины. – Конечно же ты не знаешь. Откуда? С момента своего появления ты ни разу не проходил ни одной формальной процедуры. Цзюнь У просто сгреб тебя в охапку в свое гнездо, держа тебя там, словно кукушонка, который лишь жрет да спит. Серьезно – кофе? Ты просто…! Блять! Он резко поднялся, зарываясь пальцами в волосы. Тао Цзуньцин сделал несколько шагов по квартире, в попытке успокоиться. Он раздражено выдохнул, а затем присел перед напуганным мальчиком, притянув его в объятия. – Прости, кузнечик, ты не должен был это услышать. Посиди пока на кухне, нам с Лянь-гэ нужно поговорить, и потом мы пойдем, хорошо? Тянь Лу неуверенно кивнул. По пути на кухню он постоянно оборачивался, словно в его глазах двое взрослых в любую секунду могли наброситься друг на друга. Когда дверь за ним захлопнулась, Тао Цзуньцин снова опустился на стул, обхватывая спинку руками. На этот раз он не говорил. Се Лянь нервно поерзал, его голова болела, а руки затекли. – Откуда в тебе ко мне столько ненависти? – Это не ненависть. Там – за стенами твоей милой квартирки, парни каждый день рискуют своими жизнями, чтобы кого-то спасти, чтобы добыть еды, чтобы не подпустить зараженных к лагерю. Это не ненависть – это чувство несправедливости по отношению к моим соратникам! Пока кто-то днями лежит на диване, кто-то лежит в земле. Он замолчал, а Се Лянь не знал, что ответить. Чувства стыда и обиды исчезли, теперь в его груди начала бурлить злость. Что Тао Цзуньцин знал о справедливости? – Меня никто не спрашивал. – Что? – Когда началась эпидемия мне было шестнадцать. Когда я пересек всю страну в одиночку, чтобы добраться до Лхасы, мне только исполнилось семнадцать. Я встретил тебя через пару недель после моего восемнадцатилетия. О какой справедливости идет речь, если у меня отняли все, что у меня было? Ни родителей, ни друзей, ни будущего. У меня ничего не осталось, – он говорил тихо, несмотря на клокочущее в горле раздражение. – Ты думаешь, я пользуюсь расположением Цзюнь У, однако взамен я отдаю гораздо больше. Как ты и сказал, он сцапал меня, но мое мнение никто не учитывал. Никто не спрашивал хочу ли я жить в его «гнезде». Когда Се Лянь поднял глаза на Тао Цзуньцина, его выражение лица было сложным. Мужчина смотрел на него так, словно увидел впервые. Се Лянь отвернулся, утыкаясь лбом в мягкую обивку дивана. Ему вдруг стало неловко за свои слова, он никогда до этого не позволял себе так разговаривать со взрослыми. В комнате было светло, солнечные зайчики бегали по ламинату, освещая пыль в воздухе. Осень наступила несколько недель назад, но не торопилась окрашивать природу в свои цвета. За окном было тихо. Это был один из тех редких дней, когда хорошая погода могла перекрыть все плохое. Но что-то нельзя было просто вычеркнуть, и это «что-то» сидело перед Се Лянем на стуле. Тао Цзуньцин долго думал. Казалось, что он и вовсе забыл, о чем они говорили. Он смотрел в одну точку, его дыхание – тихое и прерывистое – наполнило комнату. Се Лянь почувствовал себя совершенно измотанным, уже не хотелось ни с кем спорить или что-то доказывать. – Ты хотел меня вырубить? Сделай это побыстрее, тогда я… – его перебили. – Он не спрашивал у тебя разрешения, перед тем как… эм… завязать такого рода отношения? Се Лянь готов был рассмеяться. До этого мужчина не сдерживался в высказываниях. Неужели упоминание возраста заставило его думать над словами? – Ему не нужно было мое разрешение. Тао Цзуньцин прикрыл рукой рот, отворачиваясь в сторону. Се Лянь же прикрыл глаза, продолжая оборванную прежде мысль: – Сейчас у нас есть два варианта: первый – ты бьешь меня по затылку, и вы уходите туда, куда хотели, и второй – ты освобождаешь меня, мы говорим о том, что здесь происходит, и я помогаю вам. Давай закончим поскорее. – Помогаешь? – удивление в голосе заставило Се Ляня вяло улыбнуться. – Уже сомневаюсь, но, как я и сказал, я считал нас друзьями. Молча мужчина достал карманный нож и одним движение перерезал путы. Се Лянь облегченно простонал, потирая стертые запястья. Тао Цзуньцин, еще не полностью отринув свои сомнения, достал из кармана небольшой тюбик с мазью и протянул юноше. – Я не собираюсь приносить извинения за свои слова. – Хорошо, ведь я в любом случае их не приму, – хрипло произнес Се Лянь. Пока он смазывал следы от веревок охлаждающей мазью, в комнате царила звенящая тишина – можно было услышать на кухне тихий топот маленьких ножек. Неловкость, повисшая между ними, почти душила. Се Лянь взглянул на мужчину исподлобья, пытаясь понять, о чем тот думает. В его голове была полная неразбериха, которую подкрепляло и плохое самочувствие. Пульсирующая боль в висках не затихала, становясь лишь сильнее. Он задержал дыхание на краткий миг, пытаясь взять себя в руки. Се Лянь поднялся с дивана, ощущая, как мир покачнулся. На мгновение все перед глазами потемнело. Он несколько раз моргнул, все снова наполнилось красками. Тао Цзуньцин тоже поднялся с места. – Ши Сюань, можешь выходить. Когда из-за двери кухни показались круглые голубые глаза, Се Лянь улыбнулся. – Привет, Тянь Лу. Значит, Ши Сюань твое настоящее имя? Мальчик испуганно перевел взгляд на Тао Цзуньцина, ожидая его одобрения. Мужчина скрестил руки на груди и слабо кивнул. – Да… – Приятно, наконец, познакомиться. – Се Лянь присел на корточки и протянул ему руку. Ши Сюань неловко ее пожал, ощущая напряжение, которое наполнило комнату. Тао Цзуньцин опустился перед ним на колено, расстегивая пуговицы на розовой курточке. – Сегодня никуда не пойдем, кузнечик. Иди, разбери свой рюкзак, я пока заварю чай. Мальчик ничего не ответил, однако Се Лянь успел заметить его улыбку, когда тот уходил в спальню. Мужчина в это время тоже снял свою куртку и расстегнул портупею. Он кивнул в сторону кухни, и не оглядываясь скрылся за дверью.  Чуть позже вечером Се Лянь, сидя на диване, крутил в руках пульт. Яркие картинки быстро сменяли друг друга, освещая цветными пятнами темную комнату. Следы от веревки почти сошли, однако кожа все равно болела. Он даже не пытался вникнуть, о чем говорит диктор, все его мысли были заняты другим. Он, пытаясь упорядочить информацию, размышлял над тем, что поведал ему Тао Цзуньцин. Се Лянь пожалел, что не взял блокнот, чтобы все записать, потому что после потери крови, он туго соображал. Тао Цзуньцин до эпидемии был женат и даже имел дочку пятнадцати лет. Он отзывался о своей семье бережно и с грустью. Сказал, что хоть его малышка родилась рано и неожиданно, это не умаляло его любви к ней. Мужчина не рассказал о том, как они погибли, но уточнил, что это было в первые недели после обнаружения первого пациента. После этого он, как и Се Лянь, получил сообщение о том, что в Лхасе безопасно и отправился в путь. Тао Цзуньцин был распределен в отряд внешней разведки, который патрулирует окрестности в поисках выживших. Он рассказал, что именно они первые увидели Се Ляня, когда тот оказался у ворот лагеря с мертвецами на хвосте. «Мы тогда все жутко перепугались, и решили, что одна жизнь не стоит рисков потерять весь отряд, однако Цзюнь У, увидев твою решительность, бросился вперед.» Се Лянь не знал, как реагировать на такое признание. Он понимал, что скорее всего в подобной ситуации поступил бы точно также, однако речь шла не про фантомного человека, а про него. Оказалось, что помимо их разведывательного отряда, существует еще несколько, отвечающих за другие направление: поиск ресурсов, охота, охрана. А также был еще один, который подчинялся непосредственно Цзюнь У. Тао Цзуньцин, как и все остальные, не знал его назначения – люди оттуда жили отдельно и ни с кем не контактировали. Могло показаться, что их и вовсе не существует, если бы не частые стычки за пределами лагеря. Одна из таких произошла полтора месяца назад. Охотники во время вылазки заприметили следы пребывания людей и доложили об этом. На следующий день отряд Тао Цзуньцина выдвинулся на поиски. Хоть следы были найдены на севере, туда их не пустил специальный отряд Цзюнь У, сказав, что они возьмутся за ту область. Команда Тао Цзуньцина часами вслепую обыскивала лес, зябла в болотах, терялась в собственных картах. В момент, когда уже нужно было поворачивать обратно, им наконец улыбнулась удача. Отряд наткнулся на выживших, однако им удалось найти лишь одну часть группы – вторая ушла на поиски провианта и так и не вернулась. Отведя людей в лагерь, они продолжили поиски оставшихся. Тао Цзуньцин говорил, что им удалось наткнутся на следы, однако те оборвались так резко, будто группа просто испарилась в воздухе. Они продолжали искать еще несколько дней, пока не наткнули на Ши Сюаня. Тот прятался под корнями деревьев, мучаясь от голода, жажды и лихорадки. После того, как Тао Цзуньцин привел ребенка в лагерь, он две недели ничего о нем не слышал, пока Цзюнь У лично не вызвал его к себе. Мальчик не говорил. Врачей, которые могли бы помочь, в Лхасе не было, поэтому были подняты архивы и обнаружилось, что Тао Цзуньцин раньше работал с детьми с особенностями. Цзюнь У хотел, чтобы тот протестировал мальчика и подтвердил немоту. «Кузнечик не мог проговаривать слова, однако слух был при нем. Это было странно. Такое редко, но все-таки случается, поэтому я не стал акцентировать на этом внимание. Однако после того, как меня назначили его опекуном я начал замечать рефлексы, которые присуще только людям, которые родились здоровыми и потеряли возможность говорить со временем. Поэтому было весьма вероятно, что его недуг связан с эмоциональным потрясением.» Когда неделю назад Ши Сюань заговорил, это не стало большим шоком для Тао Цзуньцина. Однако то, что он рассказал стало. Мальчик, запинаясь и шепелявя, рассказал о том, что его брата и других людей увели люди с красными крестами. Они носили черные одежды и ходили с оружием. Тао Цзуньцин был знаком с эмблемой. Личный отряд Цзюнь У носили нашивки с крестом. И он знал их достаточно, чтобы понимать, что такие люди не оставляют свидетелей, не щадя ни женщин, ни детей. Конечно, верить на слово ребенку было трудно, поэтому он провел собственное расследование. Тао Цзуньцин не рассказал, но он обнаружил что-то, что заставило его собрать вещи, и принять сложное решение покинуть Лхасу. Се Лянь долго размышлял об услышанном. Он не удивился, когда узнал, что Цзюнь У может промышлять чем-то подобным. На самом деле, подозрения возникли еще тогда, когда тот показал свои клетки. Учитывая, что мужчина до этого постоянно врал ему, верить ему было сложно. Осталось придумать, как освободить брата Ши Сюаня, а лучше, всех, кто был заперт. – Что ты делаешь? – спокойный голос прервал поток мыслей. Се Лянь дернулся от испуга. Цзюнь У стоял в дверях, снимая уличный плащ. Он всматривался в фигуру юноши, который сидел в полной темноте, пялясь в телевизор, на экране которого выплыло уведомление: «Вы посмотрели последний выпуск. Хотите запустить просмотр с первого выпуска или вернуться в главное меню?». Се Лянь вытащил диск и отложил в сторону, включая свет в квартире. – Привет, – он подошел к мужчине и мазнул губами по щеке. – О чем ты таком думал, что не заметил, как я вошел? – спросил Цзюнь У с усмешкой. Се Лянь нервно улыбнулся. На миг ему показалось, что тот способен читать мысли. – О волках, – ляпнул он первое, что пришло на ум. Цзюнь У прошел на кухню, ставя турку на огонь. – Да? Что же в них такого? Се Лянь пожал плечами, запрыгивая на барную стойку рядом с ним. – Просто удивляюсь, насколько сильно они похожи на людей. Невероятно социальные животные, выстраивающие собственную иерархию в стае. Каждый знает свое место. А еще у них есть собственный язык – они общаются с помощью мимики и жестов. – он мог полностью процитировать свой любимый выпуск, однако Цзюнь У уже потерял интерес к разговору. Они поужинали в тишине и легли спать. Се Лянь долго ворочился, не зная, как задать вопрос. Цзюнь У вскоре надоело его копошение, и он резко притянул юношу к себе, придавливая к кровати. – Да что с тобой? Спи уже, – Се Лянь прикусил губу, сердце его забилось быстрее. – Могу я тебя попросить о чем-то? – О чем? – он зевнул, зажмуриваясь. – Ты можешь взять меня завтра с собой? Я хочу помочь тебе с твоим делом. Се Лянь затылком ощутил, как Цзюнь У улыбнулся. А затем он почувствовал, как холодная рука принялась гладить его по ляжке. – Я думал, что тебя пугает то, чем я занимаюсь, – воздух вокруг словно стал чуть теплее. – Пугает, но я устал сидеть без дела. – А как же Тянь Лу? – Тао Цзуньцин за ним присмотрит. – Неужели вы поссорились? – в голосе прозвучала насмешка. Се Лянь оставил это без ответа, ближе прижимаясь к чужому телу. Его немного подташнивало, но он списал это на голод. Цзюнь У несколько минут молчал, гладя кончиками пальцев чужую кожу. – Ладно, посмотрим, как долго ты сможешь продержаться, – пренебрежительно бросил мужчина. – Спасибо, – еле слышно ответил Се Лянь, ощущая горечь на языке. Он так и не уснул. Все его мысли были заняты поиском решения из безвыходной ситуации. Мандраж охватил все его тело, и лишь под утро ему удалось выхватить несколько минут, чтобы подремать. Когда Цзюнь У разбудил его, он чувствовал себя так, словно из его тела вынули все кости. Кислый кофе обжег пищевод и желудок, а колючая футболка оставила у горла большие красные пятна. Се Лянь был уставшим после пробуждения. Они вышли из дома, когда солнце еще не показалось из-за массивных ворот, но небо уже светлело. Людей на улице было мало, от Тао Цзуньцина он узнал, что подъем у всех ровно в семь утра, а значит, было еще слишком рано. Пока они шли привычным маршрутом до лаборатории, Се Лянь пытался вспомнить, когда последний раз он пользовался часами. Зеленая, слегка обветшалая, дверь пахла для него кровью, хотя на деле от нее исходил запах пыли и чего-то синтетического. Цзюнь У повел его по длинному коридору. Юноша ощущал, как с каждым шагом дрожь в его коленях усиливается. Однако до заветного, пропахшего плесенью, помещения сегодня они так и не дошли. Цзюнь У завел его в одну из комнат, которая отличалась поразительным сходством с той, в которой у Се Ляня забирали кровь. Мужчина заставил его переодеться в халат и продезинфицировать руки. Весь день Цзюнь У смешивал различные химикаты то нагревая их, то остужая, а юноша делал пометки, в которых сам до конца не разобрался.            Когда под вечер они вернулись домой, Се Лянь обессиленно повалился на кровать. В нем одновременно бурлили разочарование от того, что ему не удалось встретить сегодня брата Ши Сюаня, и облегчение от того, что ему не пришлось встречаться лицом к лицу с зараженными. – Ну как? Не так весело, как ты представлял? – Се Лянь повернулся к нему. – Мне понравилось. – искренне произнес он. Это было правдой – с начала эпидемии он не помнил, что что-то завлекало его настолько сильно. Ему нравилось учиться и быть полезным. Он слегка сжал кулаки, ощупывая новые мозоли на пальцах, сегодня он писал больше, чем за последний год. Усталость от работы было не новое, но непривычное чувство, которое ему нравилось. На следующий день все повторилось. И на следующий тоже. Се Ляню начало казаться, что Цзюнь У нарочно огородил его от своих «подопытных». Когда через несколько дней прошел очередной сбор крови, его отправили домой для отдыха. В тот же миг он оказался у квартиры Тао Цзуньцина. – Все-таки не рассказал, – это было первое, что услышал юноша, когда открыл дверь. – Неужели до сих пор не доверяешь мне? Мужчина пожал плечами и вернулся к своему занятию. Се Лянь заглянул ему за плечо и с удивлением отметил, что тот шил. Перед ним лежали детские вещи, ошметки тканей и два мотка ниток – розовые и черные. – Что ты делаешь? – он уселся рядом на полу. – Подшиваю одежду для кузнечика. – Ты умеешь шить? Тао Цзуньцин отложил иголку и насмешливо поднял бровь. – Почему у тебя такой удивленный тон? Вот, – он поднялся и сдернул с крючка свою куртку, показывая внутренние карманы. – все сам пришил. В стандартной форме всего три кармана – один для рации, второй для ножа и третий для патронов. Если потеряться в лесу, с таким набором можно прожить дня три. Меня могут называть параноиком, но я предпочту быть готовым ко всему. Се Лянь внимательно изучал аккуратные стежки. Раньше, если его одежда рвалась, ее просто отдавали на починку семейной швее. Хотя зачастую ему и вовсе покупали новую. Он никогда не думал о том, чтобы научится шить. До этого момента. Юноша отложил чужую куртку в сторону, обнимая колени. Он внимательно следил за быстрыми и точными движениями рук. – Научишь меня? – мужчина взглянул на него и на его губах мелькнула едва заметная улыбка. – Конечно. Пока Тао Цзуньцин объяснял, как продевать нить сквозь ушко иголки, Се Лянь рассказывал ему, что он узнал за последнюю неделю. Особо рассказывать было нечего, поэтому вскоре он полностью сосредоточился на шитье. Он исколол себе все пальцы и испортил несколько отрезов тканей, однако все-таки научился делать бельевой шов. Тао Цзуньцин предложил научить его чему-то посложнее, но Се Лянь с нервной, но вежливой улыбкой отказался. – Кстати, где Ши Сюань? – к этому времени он находился в квартире уже около часа. – Ммм, ему ночью не здоровилось, он сейчас отсыпается. – Что-то серьезное? – Не, ничего такого, дети часто болеют. Се Лянь кивнул, продолжая смотреть за тем, как мужчина одним изящным движением подшивает пару джинс. Ему не нравилось находится в тишине, особенно после того, что случилось между ними. – Эм, я могу спросить у тебя кое о чем? – неуверенно спросил он. – М? – Куда ты собрался уходить с Ши Сюанем в тот раз? Тао Цзуньцин отложил джинсы в сторону и оперся на диван, запрокидывая голову назад. Он сжал губы и поднял бровь, смотря куда-то на потолок. – В километрах ста отсюда есть лагерь, в котором всем заправляют военные старого порядка – те, кто подчинялся напрямую государству до его развала. Пару месяцев назад мы встретили несколько разведчиков оттуда. – его губы слегка скривились. – Это не совсем разрешено, но мы начали торговать друг с другом. Просто обмениваться алкоголем, сигаретами и медикаментами. Один раз мне даже удалось вытянуть с одного из них ампулу морфина. Классные парни. Я хотел отвести Ши Сюаня туда, а потом, если для нас не будет места, нашел бы более подходящее. Се Лянь обнял колени, положив на них подбородок. От чего-то ему внезапно сделалось тоскливо. Он опустил глаза и медленно выдохнул. – Для чего ты это делаешь? – мужчина перевел на него взгляд, прикрыв один глаз. – Делаю что? – Помогаешь ему. Рискуешь своей жизнь ради ребенка, который тебе не родной. Если вскроется, что ты собираешься сбежать, тогда… – на самом деле, он не знал, что будет, но, учитывая то, что рассказал ему Тао Цзуньцин, это казалось опасной затеей. Мужчина потянулся с протяжным стоном и встал, подставляя лицо закатному солнцу. – Он ребенок, – просто сказал он, будто это все объясняло. – А ты почему? То, что ты собираешься провернуть куда опаснее простого побега. «Потому что это правильно». Слова почти сорвались с его губ, но он вовремя сжал их в кривой улыбке. – Можешь считать это юношеским максимализмом или попыткой подросткового бунта. – отмахнулся Се Лянь. Тао Цзуньцин на секунду смерил его взглядом, от которого стало не по себе. Ему показалось, что тот начнет читать нравоучения, как обычно это делал Цзюнь У, однако он лишь произнес уставшее «хорошо», и закрыл тему. Се Лянь не помнил, когда в последний раз ему удавалось нормально выспаться. Синяки под глазами стали ярче, а мешки глубже. Бледная от рождения кожа стала серой, а скулы острее. Его вид стал совсем жутким. Это подметил даже сам Цзюнь У после того, как в его анализах гемоглобин упал до критической отметки в шестьдесят. Он с нескрываемым разочарованием сообщил, что временно прекращает брать у Се Ляня кровь. Тот лишь почувствовал облегчение. Он все также продолжал помогать в импровизированной лаборатории, где склянок с его кровью было столько, что хватило бы на небольшую больницу. Цзюнь У с каждым днем становился все мрачнее. Эксперименты, которые он проводил, не давали результатов. Мужчина стал отрешенным и грубым. Даже в постели его прежняя страсть угасла, оставляя место лишь холоду. Се Лянь свыкся с новыми обязанностями, но с каждым днем его одолевали сомнения. Казалось, что Цзюнь У нарочно не пускает его в комнату с зараженными. В какой-то момент у него даже развилась паранойя, что тот уже про все знает. Однако его домыслы оказались напрасными. – Черт! – протяжно выругался Цзюнь У, падая обратно на кресло. Его руки подрагивали, словно он сгорал от желания скинуть все со стола перед ним. Он закрыл глаза и откинул голову, вид его был изможденным. Се Лянь поставил очередной прочерк перед сложной формулой и устало вздохнул. Он отложил блокнот в сторону и встал. Его руки скользнули по чужим плечам, он нежно провел по темным волосам, в которых встречались редкие седые волоски. – Тебе надо передохнуть. – тихо произнес юноша ласковым голосом. Цзюнь У перехватил его ладонь и прижался к ней щекой, еле касаясь пальцев губами. Между бровями залегла складка, но глаза он не открыл. – Как я могу? Чем дольше я бездействую, тем больше людей погибают. Мне кажется, что мы уже близко и останавливаться сейчас нельзя. Губы Се Ляня тронула грустная улыбка. Он наклонился, оставляя на его лбу невинный поцелуй. – Ты слишком много на себя взял. – Все хорошо, – он открыл глаза, и в уголках губ мелькнула улыбка. – Тем более, пока ты рядом. Юноша почувствовал жгучий стыд в груди. Когда Цзюнь У был таким, ему было сложнее всего. Он никогда никого не предавал. Пару раз ему даже хотелось во всем признаться и просить о прощении. Однако мысль о той небольшой клетке держала его язык за зубами. – И все же, может, я могу сделать еще что-то? – Цзюнь У поцеловал его в центр ладони. – Ты делаешь достаточно. Но, раз уж ты спросил, сможешь принести папку «А-14»? Она находится на моем столе в комнате с подопытными, – Се Лянь замер: это был его шанс. – Я пойму, если тебе страшно идти туда… – Нет! – он выкрикнул это слишком громко. – Нет, я не боюсь. Цзюнь У поднял бровь и выпрямился. Он пару секунд смотрел на юношу с подозрением, а затем пожал плечами. – Ладно, возьми ключи. Самый крупный от двери. Се Лянь забрал от него связку с ключами, чувствуя, как они прожигают ладонь. Он сжал кулак и кивнул, выходя за дверь. Его сердце забилось быстрее, а ноги подкосились. Он шел по ковру к зловещей двери, ботинки утопали в ворсе, словно в мягком мху. Его руки тряслись, когда он пытался попасть ключом в замочную скважину. Густая, словно сироп, темнота встретила его за дверью. Она поглотила юношу, когда тот сделал шаг внутрь. В затхлом воздухе слышалось настороженное дыхание. Се Лянь положил руку на стену, пытаясь по памяти найти рубильник. Он с силой дернул за рычаг, по комнате прошлось тихое жужжание, а затем белый свет осветил все пространство. Он зажмурился, когда крики зараженных достигли его ушей. Се Лянь прошел мимо ряда клеток, стараясь не дышать через нос, чтобы не чувствовать запах гнили. Он достиг последней клетки. Восемь фигур сидели на полу и не двигались, словно тряпичные куклы. Они не обратили на него внимания, и юноша с ужасом подумал, что ошибся. Он, не сводя с них глаз, подошел к столу. Нужная папка нашлась быстро, благодаря строгой иерархии названий, которую выстроил Цзюнь У на своем рабочем месте. Се Лянь покрепче сжал желтоватые листы. Он подошел почти вплотную к клетке, где сидели люди. Он вдруг почувствовал необъяснимый страх. – Вы меня понимаете? – спросил он на грани слышимости. Восемь пар глаз уставились на него так резко, что юноша от неожиданности сделал шаг назад. Один из подопытных кивнул, железная маска на его лице негромко звякнула. Се Лянь ощутил, как его сердце упало куда-то к желудку. – Вы… заражены? Они секунду пялились на него, а затем судорожно замотали головами, кидаясь на решетку. Грохот от их масок был настолько громким, что юноша испугался, что Цзюнь У сейчас прибежит сюда. Он испуганно ахнул и приставил палец к губам. – Тише! Тише, – с напором прошептал Се Лянь, оглядываясь на дверь. – Я понял, спокойней. Он хотел сказать, что собирается вытащить их отсюда, однако вовремя остановил себя. Надежда иногда бывает губительней, чем самый сильный яд. Он поджал губы, а затем нашел взгляд синих горящих глаз. – С твоим братом все хорошо, он в надежных руках. – он сжал папку покрепче. – Мне надо идти. Люди отступили от прутьев, их лица снова стали скорбно-безразличными. Се Лянь уходил от них, чувствуя, как синие глаза сверлят в нем дыру. Он закрыл дверь, предварительно вырубив свет. Его затошнило. Цзюнь У сидел в кабинете, вписывая что-то в блокнот, пока на фоне шумела центрифуга. Когда Се Лянь вошел, тот отвлекся. – Все в порядке? – спросил он озабоченно. – Да, долго не мог найти папку, – соврал он, кладя ее на стол. Он не проронил ни слова до конца дня. На следующий день Се Лянь выпросил у Цзюнь У выходной. Тот потрепал его отросшие волосы и оставил отсыпаться в постели. Однако юноша не стал снова ложиться, дождался пока шаги на лестнице затихнут и слез с кровати. Он быстро нацепил на себя футболку, запрыгивая в штаны уже у самой двери. Босиком он пересек лестничную площадку и дернул за ручку. Очутившись в соседней квартире, Се Лянь судорожно запер за собой дверь. – Се Лянь? Он обернулся, Тао Цзуньцин сидел на диване, широко зевая, его волосы были распущены, а на лице остались заломы от подушки. Между его ног на полу ворочился Ши Сюань, пока чужие руки заплетали ему две не очень ровных косички. – Лянь-гэ! Мальчик вскочил на ноги и кинулся обнимать, мужчине пришлось отпустить его волосы. Се Лянь поймал ребенка, потеряно погладив его по спине. Всеми силами он пытался не выдать своего беспокойства. – Лянь-гэ больше не приходит со мной играть, – пробурчал Ши Сюань куда-то в складки белой футболки. – Я больше тебе не нравлюсь? У Се Ляня закололо под сердцем. Он опустился на колено и обнял мальчика двумя руками. – О чем ты говоришь? Ты ведь мой лучший друг! – сказал он, вкладывая в голос всю нежность, которая у него была. – Правда? – Правда. Давай, поиграем сегодня? Иди ко мне домой, включи телевизор, а я пока поговорю с Тао, хорошо? – Ши Сюань счастливо улыбнулся и закивал. Когда он выбежал из комнаты, Се Лянь снова сделался серьезным. Тао Цзуньцин поднял бровь, расчесывая запутанные волосы. – Я не успел его заплести. – Я сделаю это сам чуть позже, – он сделал паузу. – Как ты собирался покинуть Лхасу с Ши Сюанем? Не говори, что через главные ворота, я тебе не поверю. Тао Цзуньцин смерил его пустым взглядом и поднялся. – Ты что-то узнал, – вопрос на середине потерял вопросительную интонацию. Мужчина прошел мимо Се Ляня на кухню. Пока он заваривал чай, юноша сидел словно на иголках. Он собирался попросить у Тао Цзуньцина невозможного. И чтобы сделать это, ему пришлось собрать всю решимость, которая у него была. – Вот, держи, – мужчина поставил перед ним кружку, а сам сел напротив. – Мне первому начать или ты расскажешь, что обнаружил? Се Лянь промолчал, сделав глоток. Тао Цзуньцин скрестил руки и прикрыл на секунду глаза. – Ладно. Ты прав, через главные ворота нас бы никто не выпустил. Пару месяцев назад я обнаружил небольшую лазейку, ею можно воспользоваться лишь изнутри, поэтому я и не стал докладывать о ней. – Тао Цзуньцин задумчиво почесал подбородок. – Отсюда на востоке есть одно здание, которое используется, как склад для ненужных вещей, с балкона второго этажа можно перепрыгнуть через забор. Коленям придется несладко, зато там патрульные не ходят. Се Лянь поджал губу. Он сделал глубокий вдох и спрятал свой взгляд на дне кружки. – Теоретически…, помимо Ши Сюаня, ты бы смог провести туда еще восемь человек? Тао Цзуньцин подавился чаем. Пока он откашливался, Се Лянь поджал плечи, обнимая живот. Он страшился услышать ответ. – Восемь? – юноша кивнул. – Нет, слишком много. Я даже не уверен смогу ли незаметно вывести кузнечика с его братом наружу. Се Лянь стушевался. Он почувствовал, как в груди что-то сжалось и лопнуло. Ему стало плохо, он ощутил острое разочарование. – Ясно. Они сидели в тишине, Се Лянь гипнотизировал отражение своего лица в кружке. Оно дрожало, словно вот-вот разрыдается, смазываясь по бокам. Он сложил руки в замок, впиваясь ногтями в костяшки. Солнце едва поднялось, и на кухне царили светлые сумерки. Тао Цзуньцин громко вздохнул и тихо выругался. – Се Лянь, – он сделал паузу, ожидая, когда тот обратит на него внимание. – Ты просишь меня о невозможном. – Просто… я не хочу оставлять их там. Цзюнь У ищет вакцину, используя их тела как материал для экспериментов. – Се Лянь почесал руку, где скрывались следы от уколов. – Если бы ты увидел их, ты бы все понял. Тао Цзуньцин поднялся из-за стола, он вытащил сигарету и вложил ее меж губ, не поджигая. Он задумчиво жевал фильтр, сложив руки на груди. Выражение его лица стало совсем мрачным. – Вот как, – он сделал паузу, а затем снова выругался. – Ты должен понимать, что я не всесильный. Даже если я соглашусь на это, то есть большая вероятность, что я не смогу вывести всех. Се Лянь впервые за весь разговор поднял на него глаза. Он открыл рот, но закрыл его, не в силах произнести и слова.  – Ты должен рассказать мне все детали: где они располагаются, по какому маршруту ходит патруль, когда он сменяется. Судя по всему, они заперты, тогда мне понадобится ключ… – Три ключа, – перебил его Се Лянь. – один, чтобы открыть здание, второй, чтобы открыть комнату, третий для клетки. Цзюнь У носит все ключи на одной связке, он держит их при себе в лабораторном халате. Я уже думал о том, как их выкрасть. – Нет. Цзюнь У – параноик похлеще меня, он заметит, если ключи внезапно пропадут. Нужно подумать, как их выкрасть и вернуть так, чтобы он не заметил пропажи. Может ночью? Се Лянь покачал головой. – У него чуткий сон, да и патруль ночью усиливают в два раза. В обеденное время, почти все уходят в столовую, а после идет пересменка. Это лучшее время для того, чтобы вывести толпу людей незаметно. Однако Цзюнь У в это время обычно находится в своей лаборатории. Тао Цзуньцин сощурил глаза. – Ты ведь уже придумал план. – вопрос снова перестал быть вопросом. Се Лянь устало хмыкнул и, слабо улыбнувшись, ответил: – Виновен. Всю ночь не спал, продумывая его, но без твоего согласия он был бы бесполезен. Мужчина гордо усмехнулся и, положив сигарету обратно в карман, плюхнулся обратно на свое место. Он положил локти на стол и уперся подбородком в свои ладони. – Ну поведай. – Как я и сказал, Цзюнь У хранит ключи в своем халате. Он снимает его редко – когда принимает душ и во время сна. Однако пару раз я видел его без халата на улице – это было во время наших спаррингов. Я упрошу Цзюнь У снова обучать меня борьбе. Постараюсь сделать так, чтобы занятие проходило во время обеда, предположим, на полигоне за конюшней на севере, – Се Лянь передернул плечами от накативших воспоминаний. – Я оставлю квартиру открытой, ты проберешься туда и выкрадешь ключи. Я уже составил схематичную карту местности и построил маршрут, тебе остается пробраться внутрь и выпустить людей. Однако должен предупредить, что там, где держат этих людей есть и зараженные, – Тао Цзуньцин нахмурился, однако Се Лянь быстро продолжил. – Они все заперты в разных клетках. Пока свет выключен, они сидят тихо, но как только ты дернешь рубильник, они начнут вопить. Поэтому ни в коем случае нельзя включать свет. Затем от тебя потребуется почти невозможное – провести этих людей к выходу и возвратиться, чтобы вернуть ключ. Се Лянь проговорил весь план на одном дыхание. Его легкие обожгло, и он громко втянул воздух через нос. В тишине послышалось насмешливое «вау». – Ты времени зря не терял. Однако мы не можем быть уверены, что все пройдет так, как ты задумал. – Се Лянь утвердительно кивнул. – Поэтому мы подождем несколько недель, чтобы все досконально изучить и продумать все варианты, при которых все может пойти не так. В этот момент входная дверь распахнулась, и они вскочили на ноги. Се Лянь метнулся в комнату, чувствуя, как замерло его сердце. Однако большие голубые глаза успокоили тревогу в груди. Ши Сюань стоял в дверном проходе, и невинно улыбался. – Лянь-гэ, ты скоро? – Мы почти закончили, кузнечик, – ответил за него Тао Цзуньцин, вышедший из кухни. – Вернись к Лянь-гэ в квартиру, он сейчас подойдет. Мальчик кивнул и вышел в коридор, не закрыв за собой дверь. Се Лянь хотел было пойти следом, но мужчина его остановил. – У нас не так много времени, как ты думаешь. Мы должны уйти до заморозок и первого снега, иначе все закончится печально. В нашем распоряжении три недели максимум. Се Лянь нахмурился, но кивнул. Он снова повернулся к выходу, но Тао Цзуньцин поймал его руку и несильно сжал. – Идем с нами, – вид у него был обеспокоенный. – Если Цзюнь У узнает, что ты причастен к нашему побегу, он тебя не оставит в живых. – Он не узнает. Уверенность в нем была ложной, но он не дал проскользнуть страху в свой голос. Се Лянь освободил свою руку и вышел за дверь, чувствуя, как сердце его забилось быстрее. Следующие две недели стали настоящим сумасшествием. Ком тревоги, застрявший в горле, стал для Се Ляня привычным. Вечером в кровати он отсчитывал прошедшие дни, и чувствовал себя так, словно на него свалилась бетонная плита. Он боялся смотреть Цзюнь У в глаза. Его разрывало от противоречий, которые бурлили в его голове. Глядя на мужчину, который проводит по пятнадцать часов в лаборатории, он уже не понимал, поступает ли правильно. Это чувство на мгновение притуплялось, когда, он возвращался в квартирку, где Ши Сюань бежал в его объятия с счастливым визгом. Тао Цзуньцин потихоньку прятал подготовленные вещи на складе, попутно изучая дорогу для отступления. Вечерами они собирались на кухне и, приглушив свет, тихо обсуждали план. Се Лянь выучил расписание патрульных, а также их привычки и маршруты. Они так много раз вслух проговорили все этапы плана, что, казалось, он запомнил его на долгие годы. Однако юноша все равно медлил. Ему было страшно просить Цзюнь У о спарринге. Казалось, после этого все стало бы реальным. Тао Цзуньцин не поднимал эту тему, но иногда в выражении его лица проскальзывало беспокойство. Стыд, тревога и вина стали спутниками, которые не покидали Се Ляня ни на секунду. За первую неделю он двенадцать раз просыпался посреди ночи от того, как сильно билось его сердце. Оно словно пыталось пробить грудную клетку и вырваться наружу. Помимо этого, у него появились проблемы с дыханием и координацией. Если Цзюнь У и заметил, что с ним что-то не так, то спрашивать не стал. Когда вторая неделя подходила к концу, а погода за окном начала портиться, Се Лянь понял, что больше откладывать нельзя. Он проснулся поздно, Цзюнь У уже ушел в лабораторию, оставив на столе записку. Красивым почерком под идеальным наклоном было оставлено всего несколько слов. Мужчина просил прийти Се Ляня сегодня на сбор крови, как только он проснется. Сон уже давно не приносил ему облегчения, оставляя его бессильным. Он пропустил душ, отдав предпочтение тридцати минутам в кровати. Стакан воды грузом провалился в желудок. Когда он наконец оделся и вышел на улицу, раздался сигнал об окончании завтрака. Се Лянь быстро свернул на закрытую улицу, чтобы не попасться никому на глаза. Знакомая старая дверь, знакомый длинный коридор и знакомый стерильный кабинет. – Ммм… Ты уже пришел? – Цзюнь У сидел к нему спиной, не оборачиваясь. – Как ты себя чувствуешь? Се Лянь застыл в дверном проеме. – Нормально. – он сел на кушетку, сложив руки в замок. – Выспался? Се Лянь угрюмо угукнул. Цзюнь У прокрутился на стуле и улыбнулся. Его лицо было болезненно бледным, а глаза уставшими. Чувство стыда вспыхнуло в груди. Мужчина поднялся и достал с полки знакомые пробирки, которые через пару минут будут наполнены кровью. Он перетянул жгутом чужую руку и достал иглу. Се Лянь поморщился от запаха спирт и зажмурился. Он так и не смог привыкнуть к ощущению чужеродного тела под своей кожей. Судорожный вздох сорвался с губ, когда мимолетная боль вспыхнула в его руке. Он опустил глаза, смотря, как быстро набирается кровь в специальный контейнер.  Когда он наполнился, Цзюнь У привычным движением сменил его. – Расслабь руку. – Почему ты перестал выходить со мной на спарринг? Се Лянь вздрогнул от собственного голоса. Он не ожидал, что мысль, которая сидела в его голове последние дни, вырвется наружу таким нелепым образом. Цзюнь У уставился на него и вопросительно поднял бровь. – Что? – он поменял ампулу. – Почему ты вдруг спрашиваешь об этом? Юноша поджал губы, не зная, что ответить. Однако мужчина продолжил: – Тебя обидело, что я перестал учить тебя драться? – Се Лянь молча кивнул. – Мне казалось, что тебе это больше не интересно. – Это не так, – он опустил взгляд, следя за сорвавшейся каплей крови. – Я бы хотел снова тренироваться с тобой. Цзюнь У промолчал, продолжая менять ампулы. На каждой он писал ряд цифр, значение которых Се Лянь не знал. Когда игла наконец покинула его вену, мужчина продолжил: – Ближайшие две недели я сильно занят, но потом можем найти время, – он сделал паузы, убирая кровь в холодильную камеру. – Если ты хочешь. Се Лянь ощутил, как сжались его легкие. Будет слишком поздно – уже сегодня утром шел снег. Он растаял так и не коснувшись земли, однако сложно прогнозировать погоду на столь долгий период. Он подставил Тао Цзуньцина. Влага коснулась его глаз. На его волосы легла теплая рука. – Ну, ты чего? – Цзюнь У смотрел на него с насмешкой. Се Лянь упрямо сжал губы и опустил глаза в пол. Мужчина сел рядом на кушетку и положил свою руку ему на талию. Он подтянул юношу к себе, пальцами впиваясь в выступающие ребра. Цзюнь У наклонился к его шее и нежно провел по ней носом. – Ты так сильно расстроился? – Се Лянь промолчал. – Ладно, если это так важно для тебя, можем провести спарринг завтра. – Завтра? – почти не дыша, переспросил он. – Почему бы и нет? После обеда можем взять перерыв. – Может позанимаемся во время обеда? – под изучающим взглядом карих глаз, он чувствовал себя некомфортно. – Я не хочу сталкиваться с людьми. Цзюнь У оставил невесомый поцелуй на впалой щеке и поднялся. – Ладно, – он сел обратно за стол, открывая свои записи. – Напомни мне, если я заработаюсь. Кажется, до этого момента Се Лянь никогда так быстро не бежал. Он пересек три квартала за две минуты и за пару секунд поднялся на свой этаж. Он не обращал внимание на отдышку и покалывание в коленях. Его немного тошнило, однако это было скорее от потери крови, чем от бега. Ему хотелось пойти сразу к Тао Цзуньцину, но что-то его остановило. Се Лянь замер у своей квартиры. Он вошел внутрь, пытаясь отдышаться. Комната встретила его привычным безразличием: у двери весели его катаны, телевизор был выключен, а плед с дивана свален на пол. Почему-то ему показалось, что это последний раз, когда он видит эту квартиру такой покойной. Се Лянь прошел на кухню и открыл окно, глубоко вдыхая холодный воздух. Он не стал разуваться, за что, вероятно, позже получит. Птицы больше не пели. Клены окрасились в красный. Они стояли недалеко за воротами, однако это окно было единственным местом, откуда их можно было увидеть. Неожиданно он осознал, насколько сильно соскучился по лесу. Спать в тепле было приятно, но свободу можно было ощутить только, когда ветер треплет во сне волосы, а ноги постоянно мокрые из-за влажной почвы. Впервые в жизни ему захотелось курить. Единственная выкуренная сигарета в тайне от родителей сейчас жгла горло. Се Лянь чувствовал, что должен что-то сделать. Однако это было эфемерное ощущение, которому он не мог придать форму. Он оставил окно открытым и вышел из квартиры. Соседняя дверь с тихим скрипом открылась и Се Лянь вошел внутрь комнаты. Тишину нарушало тихое сопение. Тао Цзуньцин мирно спал на диване посреди комнаты. На его животе дремал Ши Сюань. Рядом на полу были разбросаны листы бумаги и карандаши. Се Лянь опустился на колени, чтобы убрать устроенный бардак. Он не хотел их будить, однако это и не потребовалось. Тао Цзуньцин, словно почувствовав чужое присутствие, резко дернулся и открыл глаза. Он сощурил глаза и широко зевнул. Ши Сюань приподнялся вместе с его грудной клеткой. – Что-то случилось? – шепотом спросил Тао Цзуньцин – Почему это первое, что ты у меня спрашиваешь? – Се Лянь печально улыбнулся. – Выглядишь так, словно кто-то пнул твоего щенка. – Это насчет нашего плана, – его голос стал серьезным. – Все случится завтра. Тао Цзуньцин поджал губы и положил руку на голову Ши Сюаня, пригладив растрепавшуюся косичку. – Подожди пока на кухне, я отнесу его в кровать, и поговорим. Се Лянь сел за привычный стул и уперся взглядом в потолок. В любой другой день он бы поставил кипятиться воду, но сейчас ему было не до чая. Тао Цзуньцин оказался в дверном проеме почти незаметно. Он прислонился к стене, постукивая пальцами по бедру. Юноша не спешил начинать разговор. – Почему так скоро? – наконец спросил мужчина. Се Лянь уткнулся в пол, прикусив губу. – Либо завтра, либо не раньше, чем через две недели. Цзюнь У не может раньше. – он сделал паузу и глубоко вздохнул. – Тао, прости, я должен был спросить раньше. – Не извиняйся, ничего не изменилось, если бы мы узнали об этом на несколько дней раньше. У нас уже готов план, осталось воплотить его в жизнь. – он подошел ближе и убрал выпадшую прядку волос за ухо. – Не делай такое угрюмое лицо. Се Лянь поднял на него взгляд и встал из-за стола. – Вероятно, это наша последняя встреча. Тао Цзуньцин достал из кармана сигарету, задумчиво вертя ее между пальцев. – Вероятно, что так. – Я бы хотел попрощаться с Ши Сюанем. – Лучше не говорить ему, что ты не идешь с нами. Он хороший ребенок, но иногда он слишком уж громкий. Се Лянь согласно кивнул. Тао Цзуньцин сунул сигарету в карман, а затем неожиданно схватили его за плечи и прижал к груди. Юноша икнул, но тут же растворился в чужих объятиях. Теплые руки на его спине стали самым успокаивающим событием за последние несколько дней. На мгновение он отбросил все сомнения. – У тебя так сердце быстро колотится. Ты боишься? – Се Лянь прильнул у нему ближе. – Это твое. – Тао Цзуньцин беззлобно усмехнулся. – Да. Наверное. Потому что мне до жути страшно. Этот момент был таким хрупким, словно любое лишнее движение, могло разбить его. Юноша закрыл глаза, пытаясь запомнить каждую мелочь. – Идем с нами, – мужчина чуть отпрянул, чтобы заглянуть Се Ляню в глаза. – Цзюнь У знает, что мы сблизились, он поймет, что это ты помог освободить тех людей. – Я не могу. – Почему? – чуть громче спросил он. – Ты решил помочь, потому что посчитал происходящее ненормальным. Думаешь, это последние люди, над которыми Цзюнь У будет ставить опыты? Будут и другие. Ты каждый раз будешь помогать им сбежать? Он убьет тебя. Се Лянь не мог уйти. Он слишком привязался к Цзюнь У, слишком погрузился в его планы. Ему было сложно согласиться с его методами, но он мог их понять. Он не верил, что мужчина убьет его, поэтому был готов остаться и взять на себя ответственность. – Я… что-нибудь придумаю. Не волнуйся за меня. – Ты всего лишь ребенок. Се Лянь усмехнулся, его уже очень давно никто так не называл. – Ты доверился мне, когда я предложил тебе помощь. Доверься мне еще раз – со мной все будет хорошо. Вместо слов Тао Цзуньцин лишь сильнее обнял его. Конец дня Се Лянь провел в этой квартирке, играя с Ши Сюанем. Он много говорил: о своем детстве, о семье и школе. Он рассказал Тао Цзуньцину о Хун-эре и, впервые с его смерти, не почувствовал тянущего чувства вины. Он говорил обо всем на свете, лишь бы не вспоминать о том, что будет завтра. Мужчина взамен рассказал о своей мечте – вновь вернуться к преподаванию. Он размышлял о том, что после того, как им удастся покинуть Лхасу, он мог бы найти лагерь, где его знания пригодились бы. Когда Се Лянь вернулся к себе, комната насквозь промерзла. Он не стал ужинать или ждать Цзюнь У, разделся и нырнул в кровать. Впервые за долгое время он уснул раньше полуночи. – Ты чего застыл? Се Лянь поднял на мужчину глаза, тот стоял посреди комнаты, снимая халат. Пятнадцать минут назад прозвенел сигнал на обед, и сейчас он стоял в центре квартиры, чувствуя, как его бьет мелкая дрожь. Как только они выйдут за дверь все станет реальным. Он медленно переодевался, пытаясь отсрочить неминуемое. Цзюнь У успел достать из ящика на кухне аптечку на случай непредвидимых травм и теперь стоял в коридоре, нетерпеливо постукивая ногтями по пластмассовому ящику. – Я готов. – тихо сообщил Се Лянь, игнорируя свое ускоренное сердцебиение. – Наконец-то, такими темпами уже и обед закончится. Се Лянь опустил голову, выходя вслед за Цзюнь У на лестничную площадку. Закрывая дверь, он скользнул взглядом по белому халату, висящему в коридоре. Он пытался действовать как можно шумнее, чтобы человек в соседней квартире мог услышать. – На какой полигон мы идем? – прыгая по ступенькам, спросил юноша. – На какой хочешь? Сейчас, наверное, все свободны. – пожал плечами мужчина. – Я слышал, что не так давно в конюшне родился жеребенок, пойдем туда? – Не будешь ли ты отвлекаться на него? – Цзюнь У улыбнулся, смотря на него вполоборота. Се Лянь ответил что-то безразличное. Они вышли на улицу и двинулись к северной части лагеря. Сегодня было солнечно, что стало редкостью за последнее время. Трава почти высохла после вчерашнего дождя, а пыль осела. Воздух пах свежестью. Се Лянь пытался отвлечься от своих мыслей, считая попадавшиеся на глаза клевера. Цзюнь У шел впереди, и юноша чуть не врезался в него, когда тот резко остановился. Они дошли до старого склада, в котором содержали лошадей. За кривеньким забором вышагивала кобыла, рядом с ней на тонких ножках бегал жеребенок. Се Лянь окинул его безразличным взглядом. – Это мальчик. Через полтора года я прокачу тебя на нем, – Цзюнь У облокотился на столбик, провожая парочку взглядом. – Красивый. – Главное, что здоровый, – он взял Се Ляня под руку и повел за конюшню. – Ладно, давай уже начинать. Разминка прошла в тишине. Се Лянь чувствовал, как задеревенело его тело за время без тренировок. Он сделал упор на растяжку, в бою лицом к лицу у него не было и шанса победить противника, однако он мог использовать свою гибкость, чтобы избежать ударов. Цзюнь У щелкал фалангами пальцев, когда спросил: – Тебе напомнить основные правила или ты готов? – Се Лянь их помнил, но готов не был. – Давай начинать. Его тело рухнуло на землю ровно через двадцать две секунды. Цзюнь У, посмеиваясь, помог ему подняться, и они продолжили. Трудно было сказать сколько раз Се Лянь падал лицом в грязь за прошедшие пятнадцать минут, но мужчина наконец сдался. – Давай так, я не буду нападать, но ты должен попытаться меня ударить. Никаких других правил, можешь использовать любые уловки: бросить мне песок в глаза или подставить подножку, – он показушно завел руки за спину. – Твоя задача коснуться меня. Его голос звучал слишком самоуверенно, и в последнем предложение прозвучала неприкрытая издевка. Се Лянь вытер грязь с шеи и закусил губу. Без предупреждения он рванул вперед, занося кулак для удара. В последний момент, Цзюнь У проскользнул под его рукой, отходя в сторону. Кулак разрезал воздух, и плечевой сустав щелкнул от резкого замаха. Мужчина, все еще держа руки за спиной, играючи пнул юношу по бедру. – Ты слишком много сил вкладываешь в замах, попробуй использовать тело, подключи спину и грудь. Се Лянь сжался, не понимая, как именно это должно помочь. При следующей атаке, он попытался ударить в живот, но Цзюнь У с легкостью ушел и от этого. Спустя пять минут юноша выбился из сил, ни разу он не смог нанести даже скользящий удар по человеку перед ним. Это его разозлило, Се Лянь помнил, что раньше он мог в честном спарринге попасть по мужчине три-четыре раза. Сейчас же он стал совсем слабым. Очередная попытка и снова мимо. Он уперся руками в колени, пытаясь отдышаться, Се Лянь чувствовал себя глупо. Он развернулся и резко остановился, уловив мимолетное движение в траве. Он сделал шаг назад, под его ботинком на земле лежала бабочка с поломанными крыльями. Она была полностью белой, за исключением черных пятен у тельца, ее усики еще дергались. Се Лянь застыл. Он долго смотрел на нее, пока рядом не оказался Цзюнь У. – О, белянка, – он присел, чтобы поближе рассмотреть. – Обычно к этому времени они либо впадают в спячку, либо умирают. Эта долго продержалась. Се Лянь опустился на корточки следом за ним, не в силах отвести взгляда. – Я убил ее. – Ты убивал существ куда свирепей, не о ней тебе волноваться, – отмахнулся Цзюнь У, поднимаясь. – Она бы все равно вскоре погибла бы. До конца тренировки Се Лянь не проронил ни слова. В последнем раунде ему все же удалось нанести несильный удар своему сопернику. Однако было ясно, что Цзюнь У просто позволил этому произойти. Когда они закончили к Се Ляню вернулась тревога. Смог ли Тао Цзуньцин вывести людей незамеченным? Успел ли вернуть ключи? Он шел куда медленней, чем обычно, пытаясь дать ему еще немного времени. Подниматься по лестнице после тренировки было особенно тяжело, тело горело, а ноги не слушались. Тошнота застряла в пищеводе, сердце колотилось слишком громко, и ему казалось, что Цзюнь У может его услышать. Они добрались до их этажа, и Се Лянь не мог смотреть никуда, кроме двери, измазанной масляными мелками. Он вошел в квартиру, словно на эшафот. Белый халат так и весел на крючке. – Я в душ, если присоединишься, я буду не против. – Се Лянь выдавил из себя улыбку. – В другой раз. – Как хочешь, – Цзюнь У пожал плечами и скрылся в ванне. Се Лянь так и не сдвинулся с места, прислушиваясь к звукам воды. Он медленно подошел к чужому халату и дрожащей рукой проверил карман. Ключ лежал там. Юноша облегченно выдохнул – им удалось. Он снял верхнюю одежду и залез с ногами на диван. Его потряхивало от страха перед дальнейшим. Се Лянь нащупал пульт и включил телевизор, проматывая на выпуск с волками. Может, из-за того, что он знал его наизусть, ему становилось спокойнее. Цзюнь У вышел из душа через пять минут уже в чистой одежде и влажными, подвязанными в хвост, волосам. Он остановился рядом с Се Лянем и нагнулся к нему, чтобы сорвать с его губ быстрый поцелуй. Мужчина снял с крючка халат, и, застегивая ботинки, крикнул: – Я ушел! – юноша сглотнул, вскакивая с дивана. – Ты не пообедаешь со мной? – Прости, малыш, времени совсем нет, но я попрошу кого-нибудь принести тебе еды, – последние слова были сказаны уже за закрытой дверью. Се Лянь повалился обратно на мягкие подушки и плед. Бессилие окутало каждую клеточку его тела. Он чувствовал приближение цунами, которое сломает его жалкую тушку. Диктор вещал про волчьи инстинкты, пока на экране менялись кадры охоты. Юноша накрыл плечи пледом, ощущая себя беззащитным. Он скользнул взглядом по своим катанам, и поднялся, чтобы их взять. Он знал, особенно после сегодняшней тренировки, что не сможет дать отпор кому-либо, однако холодный металл все равно придавал уверенности. Се Ляню отсчитывал секунды, пропуская вздохи. Его футболка вымокла от пота, а несколько сотен волосков точно окрасились в белый цвет. Он не знал, когда Цзюнь У догадается, что это он помог сбежать подопытным, но предполагал, что очень скоро. От одной мысли об этом ему хотелось бежать, но его ноги словно приросли к полу. Се Лянь не знал сколько он просидел на диване, словно статуя – час, два или десять минут. Однако вскоре он услышал шаги, которые он никогда до этого не слышал. Они были резкие и громкие, словно кто-то бежал, перепрыгивая через несколько ступеней. «Вот и все», – подумал он, пытаясь не замечать, как от страха в голове стало пусто. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Се Лянь вздрогнул, а затем его сердце рухнуло вниз. – Тао?! – почти закричал он, спрыгивая с дивана. Тао Цзуньцин стоял в его квартире, собранные волосы были растрепаны, на лбу блестели капельки пота, а дыхание сбилось. Он замер на секунду, а затем подбежал к Се Ляню, крепко хватая его за плечи. – Нам надо бежать, – судорожно выдохнул он. Се Лянь застыл на месте. – Подожди, что ты вообще тут делаешь? – под его взглядом Тао Цзуньцин метнулся к шкафу. Он вытряхивал оттуда слои белой одежды, пока не вытащил единственную черную вещь – шарф, который сам же и подарил пару недель назад. Мужчина вернулся к юноше, быстрым движением заматывая его голову и лицо. – Мне удалось вытащить тех людей из клетки, но меня не покидала тревога, поэтому я решил отправить их вперед, а сам задержаться, чтобы узнать, что случится дальше, – он говорил быстро, не прекращая наматывать шарф. – Я подслушал патрульных, Цзюнь У обо всем узнал! Им велено убить тебя, если увидят. Мужчина закончил, а Се Лянь почувствовал, как сжимается его желудок. Он мог услышать, как бьется кровь в его висках. Тао Цзуньцин подхватил катаны с пола и всунул их в его окоченевшие руки. – Нам надо бежать, они вот-вот нагрянут сюда. Он обернулся и кинулся к двери, но Се Лянь остался стоять, не в силах пошевелиться от ужаса. Тао Цзуньцин открыл дверь и, развернувшись, крикнул: – А-Лянь! А затем прозвучал выстрел. Тело мужчины покачнулось и рухнуло на пол. Под ним растекалось большое пятно крови. Два судорожных вздоха, и Тао Цзуньцин умер. Се Лянь даже не успел крикнуть. Он медленно поднял взгляд от тела – в дверном проеме стоял Цзюнь У. Глаза его были безумны. Он за секунду преодолел расстояние между ними, замахиваясь пистолетом. Юноша не смог увернутся, и тяжелая рукоять врезалась в его челюсть. От удара он упал, кровь хлынула к горлу, а один из зубов раскололся. – Мелкая крыса! – взревел мужчина, ударяя упавшее тело ногой. – Жалкий ублюдок! – еще один удар. Се Лянь выплюнул ком крови, его живот обожгло болью, а запястье хрустнуло. Цзюнь У присел рядом с ним на корточки, хватая за волосы, чтобы поднять голову. Се Лянь никогда не видел его таким разъяренным, от него веяло животной яростью. – Я дал тебе все! Так ты решил мне отплатить?! Цзюнь У вцепился в тонкую шею, сдавливая так сильно, словно пытался сломать ее голыми руками. Се Лянь почувствовал, что не может дышать, а давление в позвоночнике начало нарастать. Он вцепился в чужие руки, но его сила не могла сравниться с силой взрослого мужчины. Его глаза заволокло слезами, он попытался пинаться, но ничего не вышло. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание, было застывшее лицо Тао Цзуньцина.