Помни, что смертен, но не думай, что этим все и закончится

Тело повалилось на бок, хрипя порезанным горлом. Се Лянь отдернул Фансинь, тут же нанося следующий удар по мертвецу, подкравшемуся сзади. Лезвие вонзилось в шею, голова покосилась в сторону, и лицо Се Ляня обдало зловонным запахом. — Гэгэ! Он увернулся как раз в тот самый момент, когда в воздухе, где ранее было его плечо, блеснули когти. Щелкун, судя по разросшемуся кордицепсу, завопил и бросился вперед. Се Лянь увернулся, удар прошел по касательной. Фансинь все еще торчал в шее предыдущего мертвеца. Хунцзин висел на оби в ножнах. Секунда на раздумье, и в его тело врезается другое, в этот раз Се Лянь не уворачивается. Он схватил тварь за грибную пластину, оказываясь у нее за спиной. Окаменевшие зубы бешено клацали, норовя вгрызться в мягкую плоть. Краем глаза Се Лянь увидел еще одну фигуру, несущуюся на него. Пытаясь не медлить, он пережал шею сопротивляющемуся мертвецу. Чтобы сломать человеку шею голыми руками нужно приложить силу, в полтора раза превышающую его массу. Се Лянь сделал это одним движением, кидая обвисшее тело на бегущего щелкуна. Се Лянь сделал вдох — у него наконец появилась свободная секунда. Он обнажил Хунцзин, пытаясь не выдать дрожь в руках. На них неслись несколько десятков мертвецов. Два клинка — белый и черный блеснули в воздухе. Сань Лан стоял чуть позади, прикрывая ему спину, он бы не успел добежать. Толпа кричала и стенала, от этих звуков в горле появлялась тошнота, а желудок сворачивался в узел. Зомби разных мастей, начиная сталкерами заканчивая топляками, сотрясали землю. Сань Лан что-то кричал, но Се Лянь не слышал его. Он выпрямился, поднимая голову к небу и вскидывая клинки по обе стороны от себя. Закрыл глаза, губы прошептали молитву. Мертвецы были совсем близко, казалось, всего несколько секунд отделяло живых от смерти. Се Лянь скрестил руки, начиная вращать. Медленно. Сначала он двигался осторожно, ровно, словно по учебнику, но с каждой секундой разгонялся все быстрее. Когда до толпы оставалось несколько метров, Се Лянь открыл глаза. Он ринулся в самый центр, не опуская катаны. Лезвие уперлось в чужую плоть, и мгновение спустя, тело бездушной куклой упало к его ногам. Сань Лан, который ринулся на подмогу, остановился. Он приоткрыл рот, затаив дыхание. Се Лянь двигался быстро, словно вспышка. Монстры, сошедшие с экранов телевизоров, падали один за другим. Он только и мог, что стоять, боясь помешать тщательно выстроенному танцу. Се Лянь поднял Хунцзинь над головой, продолжая вращать. Он присел, чтобы увернуться от кривых пальцев с жуткими черными когтями, попутно перерезав щиколотки двум попавшимся мертвецам. Раз-два-три. Раз-два-три. Он считал про себя, чтобы не сбиться, чтобы не сделать лишних движений, чтобы не потерять концентрацию. Он не дышал, опасаясь, что дыхание нарушит его темп. Тварь, появившаяся из ниоткуда, навалилась всем весом. Се Лянь выругался, до крови закусывая губу. Он отбросил тело на подоспевших мертвецов. Сделав кротких вдох, он пригнулся и два щелкуна, столкнувшись лицом к лицу, принялись рвать друг друга. Это было настоящее месиво из тел — единый организм, дышащий в такт. Се Лянь был окружен. Чужие пальцы рвали его волосы, цеплялись за рукава, норовили выцарапать глаза. Чужие пальцы стремительно отлетали в воздух. Се Лянь держал все внимание на себе, не давая никому отвлечься. Блик лезвия отвлек его на долю секунды. Сань Лан на другой стороне дороги выдернул саблю из рухнувшего тело, попутно вбивая следующее в роторную дверь офисного здания.  Их взгляды пересеклись, Се Лянь почувствовал, как его глаза обожгло, а кончики пальцев заледенели. Сань Лан в пылу битвы выглядел жестоким и в этом крылось странное, звериное очарование. Брызги черной крови очертили скулу, румянец перешел на шею, а единственный глаз был широко раскрыт. Се Лянь отметил, что несмотря на увечье, защита Сань Лана была непробиваемой. Что нельзя было сказать о его собственной. Он стряхнул с себя монстра вцепившегося зубами в плечо. Се Лянь проломил его череп  эфесом, перекидывая две катаны в одну руку. Тела падали, а мертвецы шли по ним, словно желая выстроить вокруг своей жертвы живую стену. Се Лянь насадил на два клинка мужчину без рук, который разъярено щелкал зубами. Он сделал два шага назад, чуть теряя равновесие из-за тела под ногами. — Гэгэ! — Се Лянь не повернулся на звук, продолжая вращать лезвия. — Нам надо уходить, мы не выстоим. Се Лянь бы выстоял, он был уверен. Но Сан Лан был прав — это было бесполезной тратой времени, им следовало отступить, чтобы сохранить силы на дорогу. — Куда? — он снова попятился. — Грузовик на шесть часов, оттуда в здание на девять, открытые двери. — его напряженный голос срывался. — Хорошо, готов? — На счет три? — Раз. — Два. — Три! Они сорвались с места одновременно. Се Ляню пришлось расталкивать руками тех, кто успел подобраться сзади. Сань Лан откидывал стоявших на пути ногами. Пятнадцать метров, девять шагов, три секунды, один прыжок. Се Лянь вцепился пальцами в металл и закинул свое тело наверх. Через секунду его догнал Сань Лан. Он подпрыгнул, хватаясь за край кузова. В этот момент несколько десятков мертвецов нахлынули на грузовик, словно цунами. Их было так много, что машина чуть сдвинулась с места. Се Лянь схватил юношу за куртку, затаскивая к себе. Они переглянулись на миг, а затем спрыгнули на асфальт, оказавшись на другой стороне дороге. Высокое здание с приветливо распахнутыми дверьми выглядело устрашающе. Они пересекли улицу за несколько секунд и скрылись от полчища монстров в бетонной коробке, как раз в тот момент, когда грузовик повалился на бок. Они закрыли двери, и пока Сань Лан держал их под напором, Се Лянь передвинул диван из зоны ожидания. Крики и вопли снаружи сотрясали воздух, однако им все еще предстояло найти безопасное место. Се Лянь огляделся. Они оказались посреди роскошного фойе — мраморный пол, в котором можно было увидеть отражение даже сквозь слой пыли, изогнутая стойка ресепшена, панорамные окна, раскинувшиеся от пола до потолка. Когда-то давно Се Лянь посещал подобное место. Офис его отца выглядел также. Он прошел вглубь, оглядывая строгие белые стены с объемными выступами в виде волн. Гулкие шаги эхом отозвались в заброшенном здании. На мгновение стало тихо. Все казалось мертвым. — Черт! Кусил. Сань Лан выругался, а Се Лянь ощутил, как замерло его сердце. Он медленно повернулся, но перед глазами все плыло. — Что? — Мертвяк схватился, теперь придется искать новые. Се Лянь сфокусировал взгляд на юноше. Тот стоял на одной ноге, прислонившись спиной к стене. Подошва, с отчетливым следом от зубов свисала, оторвавшись от ботинка. — Все хорошо, — процедил Се Лянь, не до конца понимая, кому это говорил. — у меня есть клей, какое-то время продержится. Они не рискнули подниматься на верхние этажи в поисках временного убежища, боясь столкнуться с новыми зараженными. Вместо этого забаррикадировали все входы и выходы, а сами заперлись в комнатке, которая раньше служила постом охраны. Сань Лан плюхнулся на пол в тот же момент, когда с ужасным скрипом щелкнул замок. Он устало простонал, откидывая голову назад. Се Лянь сел рядом, заглядывая ему в глаза. Истощение маской легло на лицо юноши. Повязка не могла скрыть мешки под глазами, а губы побелели от сухости. Припасов явно не доставало. Это был четвертый городишко за последнюю неделю, который они посетили. Четыре заброшенных города без единой консервной банки с истекшем сроком годности, словно в них никогда и не было людей. Се Лянь стянул плащ, копаясь в карманах. Он достал маленький тюбик, с которого уже давным-давно стерлось название. Крышка плотно прилипла, и тогда он без сожалений рассек ее ножом. Сань Лан снял ботинок. Клей, попадая на кожу, оседал шершавым порошком. Они стянули подошву веревкой, надеясь, что так эффект продержится дольше, и им не придется в спешке искать подходящую пару обуви. — Гэгэ, ты ранен, — Сань Лан нахмурился. — Ничего страшного, всего пара царапин. Се Лянь попытался спрятать свежие укусы, но юноша пресек, схватив его за рукава, на которых выступили пятна крови. — Даже если у тебя иммунитет, раны нужно обработать, чтобы избежать заражения крови.  Се Лянь не стал с ним спорить, слишком устал для этого. Он позволил обработать свои раны. Пока с его тела смывали подсохшую кровь, его внимание привлекли разбросанные брошюры. На них были изображены красивые стеклянные здания, протыкающие небо, а рядом торжественные лозунги. — Странно как... — Что такое? — Сань Лан осторожно промокнул платком рану. — Вроде находимся в самом центре Китая, а надписи на другом языке. Юноша заглянул ему за плечо и пробежался глазами по нескладным символам. — Это немецкий. Тут говорится, что в Тайцане расположен главный промышленный зарубежный центр Германии. Кажется, в этой компании производили печатное оборудование или что-то близкое к этому. — Ясно, — Се Лянь опустил глаза на рану, а Сань Лан ухмыльнулся. — Гэгэ даже не спросит откуда я знаю немецкий? Губы Се Ляня дрогнули в легкой улыбке, а выражение его лица стало печальным. — Сань Лан, иногда мне кажется, что ты ненастоящий. Чему же мне удивляться, если тебя не существует. Сань Лан замер на секунду, а в следующую звонко рассмеялся. Се Лянь прикрыл глаза — последние дни были сложными, они почти не разговаривали друг с другом, поэтому сейчас чужой смех ощущался передышкой перед грядущей бурей. Сань Лан смахнул невидимую соринку с глаза и уставился на Се Ляня с таким открытым обожанием, что у того сперло дыхание. Се Лянь почувствовал, как быстрее забилось его сердце. От чувства неловкости он дотронулся до чужой щеки, как в их первую встречу. Юноша прильнул к теплой ладони, как часто делала это Жое. Они смотрели друг на друга не моргая. Сань Лан дернулся вперед, но Се Лянь резко отстранился, осознав, что тот пытался сделать. Белая плитка на полу потускнела от времени, где-то виднелись затертые следы от кресла на колесиках, а рядом свежие капли крови. Се Лянь невольно стер их быстрым движение сапога и поднял взгляд. Сань Лан уже отстранился от него и тоже смотрел в другую сторону. — У тебя синяки под глазами, — перевел тему Се Лянь. — У тебя тоже. — Знаю, но я хочу, чтобы хоть кто-то из нас поспал. — Тогда спи ты, — Сань Лан порвал тряпку и вернулся обрабатывать чужие раны.     — Мы оба знаем, что я не усну, как бы сильно не хотел. Юноша поджал губы, но не ответил. Он закончил в полной тишине, получив тихое «спасибо» в благодарность. Смятые тряпки и бутылка со спиртом полетели в рюкзак. Се Лянь хотел предложить достать для него лежанку, но Сань Лан плюхнулся на пол, положив свою голову ему на колени. Се Лянь растерялся на мгновение, но не оттолкнул. — Расскажешь мне что-нибудь? — попросил юноша, пряча взгляд где-то в складках чужого плаща. — Что ты хочешь услышать? — Се Лянь медленно опустил руку, едва касаясь кончиков черных волос. — Что угодно, только не молчи. Он задумался — за последний десяток лет у него скопилось немало историй, но все они заканчивались не очень хорошо. Байки, которые люди шептали друг другу о его подвигах, были куда ярче реальности. Никто не стал бы рассказывать их, если бы знал, в каком ужасе находился в этот момент их “герой”. — Однажды я побывал в Индии. — До кордицепса? — Нет, лет пять назад. Случайно пересек границу, пролез через забор с проволокой. Подумал, что за ним какая-то заброшенная военная база или что-то вроде того. Однако, чем дальше шел вглубь леса, тем больше понимал, что забрел куда-то не туда. Я узнал, что нахожусь на территории другой страны только через сто километров, когда повстречал людей и не понял их, — Се Лянь тихо усмехнулся, вспоминая прошлое. — На мгновение мне показалось, что вне социума я так сильно одичал, что перестал понимать человеческую речь. Кажется, они предложили помощь, во всяком случае, я так интерпретировал их жесты. Мы разошлись, и я побрел обратно. Спустя пару часов начался ливень… или это был снег? Не помню. Я укрылся в пещере, развел костер, высушил одежду и собирался устроить ночлег, когда услышал плач. На мгновение мне показалось, что это плакал ребенок. Спустя пару минут поисков, я нашел. Новорожденный щенок — слепой, мокрый, на шерсти остатки плодного пузыря. Я не знаю, зачем забрал его — такие не выживают в дикой природе. Однако бросить или добить я тоже не сумел. Забавно, да? — Се Лянь откинулся на стену, неосознанно перебирая чужие локоны. — Столько людей уже убил, а маленького щенка не смог избавить от страданий. Я дал ей имя Жое, ну это ты и сам знаешь. Все эти пять лет мы путешествовали вместе, я научил ее охотиться, убивать мертвецов и ориентироваться по следам. Она же вернула мне человечность, которую я когда-то потерял. А теперь я не знаю, где она, и я… волнуюсь. Се Лянь замолчал. Сань Лан уже не слушал, погрузившись в сон. Его красивое безмятежное лицо, словно было слеплено из фарфора, и Се Лянь боялся его разбить. Черные волосы запутались в чужих пальцах, а в ушах виднелись шрамы от кривых проколов. Се Лянь невольно провел рукой по своей шее, нащупывая неровный край там, где раньше была мочка. Сань Лан слегка дернулся во сне, меж бровей появилась беспокойная складка. Грудная клетка опускалась в такт выдохам, а бледные губы были слегка приоткрыты. Се Лянь застыл, вспоминая, как чуть ранее Сань Лан попытался его поцеловать. Он часто заморгал, а его скул коснулся румянец. Он склонил голову, оказавшись от чужого лица в паре сантиметрах. Белая идеальная кожа слепила глаза, черные дрожащие ресницы заставляли дыхание сбиваться. Се Лянь наклонился еще ближе. Их носы коснулись, и он почувствовал, как горло сдавливает колючей проволокой. Еще ближе, разделяя дыхание. Губы соприкоснулись. Простое касание, ничего большего. Просто чужое тепло, осевшее на его коже. Просто мир перевернулся. Се Лянь быстро отстранился. Его щеки горели, а глаза слезились. Комнату словно заполонил угарный газ. Дышать стало трудно. Он со злости прикусил губу, сдирая обветрившуюся кожу. То, что он сделал — неправильно. Ему нельзя привязываться, нельзя нуждаться…, но иногда так хотелось. Сань Лан так и не проснулся. 13 лет и 8 месяцев назад Шел сильный дождь. Грязь разлеталась в разные стороны под затертыми розовыми ботинками. Серое небо угрожающе склонилось над миром, норовя обрушиться. Ветер колол глаза, слезы мешались с дождем, скатываясь по щекам. Сжатые кулаки рассекали воздух. Хун-эр перепрыгнул ограждения, приземлившись в небольшой ров, уровень воды в котором из-за стремительного ливня поднялся на несколько сантиметров. Теперь он оказался в воде почти по пояс. Он быстро сделал несколько шагов, чтобы не увязнуть в воде. Несмотря на май, все еще было холодно, но ярость внутри затмевала все остальные чувства. Мальчик оттолкнулся от дна и выбрался, опираясь грудью о землю. Лес перед ним приветливо распахивал свои мрачные объятия. Вода стекала с одежды, пропитывая и так влажную почву. Хун-эр не обернулся, чтобы посмотреть на место, которое стало ему домом почти на полтора года. Однако и двинутся вперед он был не в состоянии. Его потряхивало — то ли от эмоций, то ли от холода. Ноги приросли к земле. Шаг дался ему с трудом, второй еще тяжелее. На третьем трава под ботинком просела, и Хун-эр проскользил вперед и упал на спину. Воздух из его легких вырвался наружу с протяжным стоном. Он поморщился, чувствуя неприятную боль в затылке. Все силы вмиг исчезли, и единственное, что ему оставалось тихо плакать, глотая всхлипы. Капли крыли его лицо, закатываясь в пустую глазницу. Небо, испещренное прожилками света, напоминало бетонный потолок. Он чувствовал себя брошенным, обманутым. Он чувствовал себя одиноким. Сквозь шум дождя послышалась возня. Хун-эр откинул голову назад. На периферии перевернутого мира показалась фигура человека. Лина судорожно оглядывалась, ее словно разрывало на части от незнания куда пойти дальше. Она выбежала на улицу в своем цветочном сарафане, который надевался в особо счастливые дни. Ее светлые волосы потемнели, усевшись мокрыми змейками на шее и щеках. Она была боса. Мальчик невольно вспомнил, что убегая надел ее обувь. Он затаил дыхание — заметит или нет? В этот момент женщина, словно почуяв это, кинула на него взгляд. Она что-то прокричала, но дождь размыл слова в неразборчивый гул. Ее лицо вытянулось, брови сошлись у переносицы. Лина сорвалась с места, перелезая через ограду. Земля под ее ногами сошла, и, скатившись вниз, она плюхнулась в ров, на мгновение уйдя под воду с головой. Хун-эр открыл рот, но ничего не произнес, и продолжил смотреть. Женщина вынырнула секундой позже, откашливаясь, попутно убирая волосы с лица. Она вылезла из воды на четвереньках. Поднимаясь, ее повело в сторону, но она быстро сориентировалась и подбежала к нему. Лина упала на колени перед мальчиком, убирая двумя руками волосы с его лица. Она нагнулась, в страхе расцеловав его щеки и лоб. Хун-эр чувствовал, как дрожат ее руки. Он смотрел поверх ее изможденного тревогой лица, вглядываясь в небо. С такого ракурса капли казались черными. — Пожалуйста, пойдем домой, — она упала рядом, прислонив голову к его груди. Хун-эр скривился, гримаса злости изуродовала его лицо. Он поднял руки и с силой оттолкнул женщину от себя. Его кулак прошелся по ее скуле, и она невольно охнула. Мальчик попытался встать, но Лина схватила его за руки, прижимая к себе. — Се Хун, не уходи! — он почувствовал, как в груди что-то лопнуло. — Отстань! Отцепись от меня! Хун-эр снова попытался оттолкнуть ее, но на этот раз она держала крепче. — Пожалуйста, — тихо промямлила она. — bitte bleib hier. — Вы соврали мне! Вы врали мне все это время. Вы думали, что я просто смирюсь со временем и обо всем забуду? Лжецы! Лина прижалась к нему крепче, всхлипывая. — Можешь кричать, но только давай вернемся. — ее немецкий звучал пронзительно. Хун-эр тоже плакал, но не мог точно понять от ненависти или обиды. Он снова пнул ее, но уже не так сильно. — Я ненавижу тебя. — Хорошо, — произнесла она, не скрывая надлома в голосе. — И Хэ Веня тоже. — Это нормально. — И Хэ Сюаня. — Мгм. Он закрыл глаза, падая обратно на землю. Холод пробирал до костей, но в объятиях он почти его не чувствовал. На мгновение он представил свою родную маму. Он почти не помнил ее лица и уже давно позабыл голос. Кажется, обхватывая ее руками, он испытывал тоже самое. Хун-эр чувствовал, что его мир раскололся, а части разъехались в разные стороны. Он лежал на траве, пропитанной слезами и дождем. Крепко впился ногтями в чужие холодные руки, чтобы сделать больно, пока те нежно и крепко прижимали его к сердцу. Горечь разочарования обожгла горло. Он подслушал разговор, который не предназначался для его ушей. Это вышло не специально, он хотел просто помочь приготовить ужин, однако, он так и не научился перебивать взрослых, а те его и не заметили. Даже после того, как Хун-эр попал в семью, которая приняла его с таким радушием, он не мог дождаться, когда вернется к Се Ляню. Он сотни раз представлял их встречу — это было его любимым занятием перед сном. Ему представлялось, как Се Лянь внезапно увидит его у ворот Лхасы, как его лицо озарится счастьем, а затем морщинка заляжет меж бровей, как он подбежит и огладит щеку под искалеченным глазом, как прижмет к себе и никогда больше не отпустит. Он знал семейство Хэ дольше, чем своего гэгэ, но было в нем что-то такое, из-за чего ему бы хватило и пары часов, чтобы навсегда поселится в чужих мыслях. И Хун-эр ждал, заводя один и тот же разговор из раза в раз. Однако в ответ он слышал лишь: «Ты еще недостаточно восстановился», «Давай подождем еще немного». И он ждал. Пару минут назад он услышал, что его ожидание было напрасным. Оказалось, что Хэ Вень уже не раз посещал Лхасу, добывая для ее жителей дичь взамен на лекарства и другие вещи. Он ездил туда практически каждый месяц, но никогда не говорил об этом в попытке отгородить от правды — в Лхасе не было никого по имени Се Лянь. Юноша до лагеря не добрался. Лежа в мокрой траве, придавленный весом чужого тела, Хун-эр уже думал о том, как сбежит в следующий раз. Эти люди стали его семьей, но Се Лянь значил для него куда больше. Второй раз Се Хуна поймали ночью, когда он все же смог преодолеть себя и зайти в лес. Сильные, но теплые руки Хэ Веня обнимали его, пока оттаскивали обратно домой. Третью попытку сбежать предотвратил Хэ Сюань, повалив на матрац, когда Хун-эр собирал рюкзак в дорогу. На шестой раз они сдались. — Когда войдем внутрь, веди себя тихо, — Хун-эр впервые видел Хэ Веня таким серьезным. Сделаем вид, что ты случайно отстал от своих родителей, а я помогаю тебе. Понятно? Мальчик кивнул.   — Хорошо. Не говори ни с кем, если тебя не спросят, и ни в коем случае, я тебе повторяю — ни в коем, не рассказывай о нашей семье или базе. Они думают, что я одинокий отшелец, приходящий к ним раз в месяц, что обменять пойманную дичь. Хун-эр снова кивнул, взволновано потирая лямки рюкзака. Хэ Вень окинул его нервным взглядом и кротко вздохнул.  — Это ужасная идея, — пробубнил он, но все равно помог взобраться мальчику в люльку старого мотоцикла. Впереди ждали семь дней сложной дороги, выматывающей охоты и встречи с другими людьми. Мотор завелся с третьего раза, грохот всполошил лес, и Хэ Вень, убрав подножку, нажал на газ. Прицеп сорвался с места и поспешил следом. Хун-эр невольно обнял колени, ветер игрался с его волосами и мягко щекотал щеки. В груди сильно билось сердце то ли от поездки, то ли от ожидания встречи. Он чувствовал своим телом каждую кочку, но чувств было так много, что все неудобства уходили на задний план. Они выехали из леса по прокатанной тропе и оказались на трассе. Хэ Вень поправил очки и стопой сменил передачу. Мотоцикл взревел и помчал в два раза быстрее. Хун-эр впечатался в спинку кресла и улыбнулся. За три дня они поймали в силки шестерых зайцев, подстрелили дюжину куропаток и убили молоденькую лань. Кроме того, Хэ Вень отвез Хун-эра к поваленной цистерне, где он каждый месяц пополнял запасы бензина. По дороге мальчик даже успел пару раз сесть за руль мотоцикла, однако в последний раз все прошло не очень удачно, и они лишились зеркала заднего вида. Все это время Хун-эр не мог успокоится, он жаждал быстрее добраться к Лхасе. Он не мог отпустить мысль, что Хэ Вень просто ошибся, что он неправильно назвал имя Се Ляня либо же и вовсе не искал. Он думал, что его гэгэ мог представиться чужим именем или сменить внешность. Ему казалось, что как только он переступит черту Лхасы, он сразу поймет, куда идти, где искать. И обязательно найдет. Хэ Вень ничего не говорил, мрачно наблюдая за Хун-эром. Он знал, что тому надо самостоятельно убедиться, а до этого никакие слова его не переубедят. На утро четвертого дня они оказались перед Лхасой. Выжженное поле перед стальным забором в пять метров — не то, что ожидал увидеть Хун-эр. Обугленные останки зараженных рассыпались под колесами мотоцикла. Ехали медленно, прицеп с пойманной дичью с шумом подскакивал в воздух. Они остановились у ворот. Хэ Вень громко крикнул, чтобы привлечь внимание, а затем повернулся к Хун-эру. — Все помнишь? — шепнул он. Мальчик осторожно кивнул. Ворота с громким лязгом поползли вверх. Они заехали внутрь. Хун-эр судорожно крутил головой в разные стороны, пытаясь все как следует разглядеть. Он словно оказался в другом мире. Однако жизнь за воротами была серой — невысокие здания, вскопанная земля, люди в форме. Двое мужчин с оружием в руках, подошли к прицепу, стягивая брезент. — Что-то в этот раз маловато привез. — И тебе привет, — Хэ Вень спрыгнул с мотоцикла, пожимая руку одному из военных. — Не сезон, да и проблемка тут нарисовалась. Три головы повернулись к Хун-эру. — Какого черта? Нахера ты сюда ребенка притащил? Хэ Вень тряхнул головой, приглаживая взъерошенные волосы. — А что прикажешь делать, До Бао? — его голос звучал отрешенно и грубо. — Кинуть в лесу умирать? Я, может, человек не семейный, но все же человек. До Бао скривился и подошел к Хун-эру ближе, осматривая со всех сторон, словно товар на продажу. Мальчик ссутулился, пытаясь укрыться от навязчивого внимания. Мужчина, который до этого оставался безмолвным, тоже подошел. Он стянул маску с лица и Хун-эр ужаснулся — все его лицо было в мелких незаживающих рубцах, губы белые, а зубы желтыми. —  Если хочешь оставить его здесь, то нужно убедиться, что малец на что-то годен, — его мерзкая улыбка заставила Хун-эр вздрогнуть. — Эй! — Хэ Вень быстрым шагом преодолел расстояние между ними и оттеснил мужчин от своего мотоцикла. — Я вас, гадов, знаю. Руки в карманы и валите разгружать телегу, тут я сам разберусь. А ты вылезай. Хун-эр недоверчиво посмотрел на взрослого. Он знал, что Хэ Вень отыгрывает роль, но мурашки все равно пробежали по спине. Он поспешно вывалился из люльки. Хэ Вень качнул головой и пошел к ближайшему дому — небольшому строению, больше напоминавшее хлев для скота, нежели жилое помещение. Они вошли внутрь, сразу за дверью стоял стол, заграждающий проход в коридор. За ним расселась хмурная женщина, волосы ее были спрятаны под платком, тело больше напоминало мужское, а в морщинах не осталось и капли радости. Она оторвалась от листов, полностью исписанных неровными иероглифам, как успел заметить Хун-эр то были различные документы с приказами и прошениями. Она скользнула взглядом по Хэ Веню, выпрямляя спину, а затем недоверчиво посмотрела на мальчика. — Здравствуй, Ли Цине. — Как-то ты рано, — лишь отрешенно произнесла она, передавая ему чистый лист. Хэ Вень взял ручку и молча принялся расписывать список привезенной ими дичи. Ли Цине быстро пробежала по строчкам и нахмурилась. — Этого мало. Могу предложить лишь пару мотков веревок и изоленту. Хэ Вень возмущенно скрестил руки на груди. — Мало? Я вам целую лань притащил, между прочим! — Моим парням не хватит этого даже на один прием пищи, — оскалилась она, вставая с места, чтобы посмотреть Хэ Веню в глаза. — Ты хоть знаешь, насколько трудно сейчас выследить крупную дичь? — Не знаю. Но знаю, что шестьдесят килограмм мяса на две тысячи человек хватит только на то, чтобы каждый лизнул. Забирай веревку и вали отсюда, ты знаешь, что военные не дадут тебе даже этого. Хэ Вень нахмурился. Они смотрели друг другу в глаза — злые и нервные. Никто не хотел проиграть или отступить, пока мужчина наконец не опустил руки. — Ладно. Тридцать метров веревки, шесть мотков изоленты, — Ли Цине согласно кивнула. — и услугу. — Какую услугу? Хэ Вень положил руку затихшему мальчику на плечо. Женщина поджала губы. — Человеческое мясо не берем, это тебе в другой лагерь, — произнесла она спокойно, садясь на место. Хватка на плече стала сильнее, и Хун-эр почувствовал, как задрожали его колени, а на языке выступила горечь. — Не такого рода услуга. Малец потерялся и ищет свою семью. Вот, подумал, может к вам присоединился, — тон его сделался добродушным, но Хун-эр чувствовал в нем неприкрытую злобу. Ли Цине долго молчала, а затем глухим стоном зажмурилась, потирая переносицу. — Ладно. Мне нужны имена. Хун-эр дернулся вперед, наваливаясь грудью на стол. — Се Лянь! Се как «благодарить», Лянь как «милосердие». — И все? — Ли Цине вопросительно подняла бровь. Хун-эр кивнул. Женщина поднялась, и, когда ее грузная фигура открыла вид на коридор, он увидел бесконечные ряды металлических ящиков. Ли Цине двинулась вглубь, пробегаясь по каждому в поиске нужного. Затем она затормозила у одного из них и наклонилась. Сердце у Хун-эра забилось сильнее, и он до боли впился ладошками в темное дерево столешницы. — Ты только учти, что многие приходят сюда под вымышленными именами. На самом деле, у некоторых тут и по два имени, а у одного индивидуума их четыре. Дурак полный, — она еще что-то бурчала, пока пролистывала пожелтевшие карточки. — Так, Се Лянь. Хм… Нет, малыш, прости, такого у нас нет. По крайней мере, не под таким именем. Хун-эр замер. Он был так уверен. Он не верил в то, что вот-вот встретится с Се Лянем, он это знал. И теперь, когда все оказалось бессмысленным, он чувствовал, как его желудок стягивает канатом, а на глазах стало слишком много влаги. — Спасибо, Ли Цине, — поблагодарил женщину Хэ Вень, пока Хун-эр не мог оторвать взгляда от пола. — Что собираешься делать с ним дальше? — сочувствующе спросила она. — Может поезжу по другим лагерям, возможно, кто-то что-то знает. — Оставь его тут, скорее всего его родные уже мертвые, а если это и не так, то скорее уж придут к нам, чем к кому-то другому. У нас тут и школа есть, научим парнишку всему, что надо, будет кушать три раза в день и спать в тепле. Хун-эр напрягся. Ему совершенно не хотелось оставаться в обществе незнакомых ему людей. — Если никого не найду, так и сделаю, а пока поезжу. Ли Цине покачала головой и быстро что-то наскребла на бумаге. — Только бензин зря сожжешь. Вот, передай парням, они тебе все соберут. — Хэ Вень забрал у нее бумажку и отсалютовал двумя пальцами. — Лучше уж сжечь пока могу, чем потом горестно вздыхать. До следующего месяца. Они вышли на улицу. Солнце скрылось за облаками, а небо покрылось рябью. Хэ Вень положил руку на плечо, чтобы подбодрить, но Хун-эр отшатнулся. Он поджал губы. Чувства, которые разрывали его изнутри, до этого момента не были ему знакомы. Носки его ботинок ковыряли землю, руки грузом повисли вдоль тела. Он поднял взгляд только тогда, когда они дошли до мотоцикла. Хэ Вень уже разговаривал с одним из охранников. Сейчас они сядут и уедут, а он больше никогда не увидит Се Ляня. А может и не Се Ляня. Может он придумал себе четыре имени и теперь ходит по этой земле и разбрасывается ими в каждого прохожего с желтыми зубами и белыми губами. Хун-эр обернулся, что посмотреть в последний раз на серые непримечательные здания. Сердце его сжалось, что-то внутри кричало: «Он здесь! Он здесь! ОН ЗДЕСЬ!». Кончики пальцев покалывали, дрожь сотрясла тело. Сейчас или никогда. Хун-эр сорвался с места и побежал, куда глаза глядят. Он выкрикивал имя Се Ляня, когда позади доносились обрывки его собственного. Люди, которых он встречал на улицах удивленно на него таращились, но не останавливали. — Се Лянь! Горло свербело. — Се Лянь! Легкие скребло от нехватки воздуха. — Се Лянь! Ноги болели. — Се Лянь! На очередном повороте перед ним неожиданно выросло препятствие, он не успел понять во что именно врезался. Небо и земля перемешались, тело проскользило по камням, больно ударяясь о бордюр. Его глаза были плотно зажаты. — Хун-эр! — теплая рука легла на его лоб. — Ты в порядке? Мальчик открыл глаза, щурясь от белого света, и кивнул. Хэ Вень выдохнул и отвернулся, обращаясь к кому-то другому. — Господин Цзюнь У, прошу простить меня, я не уследил за ним. Хун-эр приподнялся на локтях. В нескольких метрах от него незнакомый мужчина оттряхивал свой белый плащ. Видимо, именно в него он и врезался. — Не волнуйтесь, все хорошо. Это ваш сын? Хэ Вень замешкался. — Нет, нет. Я помогаю ему найти его семью. — Вот как, — Цзюнь У подошел ближе, присаживаясь на корточки. — Не ушибся? — Все нормально. — Не двигайся, могут быть ушиблены ребра. Цзюнь закатал рукава и с серьезным выражением лица принялся прощупывать чужие кости. Хун-эр поморщился от холода пальцев. — Все хорошо. Несколько синяков, может небольшое сотрясение. Хэ Вень помог Хун-эру подняться, тот слегка покачнулся, но удержался на ногах. — Благодарю, господин Цзюнь У, — Хэ Вень поклонился. — Мы уже уходим, простите, что устроили переполох. — Ну что вы, не стоит, — ответил он, не отрывая взгляда от Хун-эра. — Однако мне послышалось, что мальчик звал кого-то по имени Се Лянь. Хун-эр так резко поднял голову, что на мгновение все потемнело. — Вы знаете Се Ляня? — он и сам не заметил, как схватился за подол чужого плаща. Улыбка на лице Цзюнь У дрогнула. — Был у нас такой юноша. Хун-эр почувствовал, как грудь наполняется пузырями, а уголки губ трескаются. — Где он сейчас? Позовите его сюда! — Хун-эр, успокойся. — Хэ Вень отцепил мальчика от Цзюнь У. — Боюсь, это невозможно. Прошлой осенью произошел один инцидент, — Хун-эр напрягся, зубы заболели. — Группа людей решили разграбить лагерь. Мы до сих пор справляемся с последствиями. — Что с Се Лянем? — тихо процедил Хун-эр. — Всего девять человек смогли подорвать важные процессы внутри нашей общины, только подумать! — Что с Се Лянем? — повторил вопрос. Цзюнь У взглянул на него с печальной улыбкой, за которой скрывалось полное безразличие. — К сожалению, Се Лянь погиб в том инциденте. Хун-эр почувствовал, как земля уходит из-под ног. Перед глазами все потемнело. Когда тело коснулось земли, он уже не ощутил удара.