Туган тел

      — Хәйерле иртә!       Инга приподнялась на локтях. Это не звучало опасно, но, знаете ли, цирк тоже опасно не звучит. Однако она здесь: едет в трейлере с какими-то... ведьмами? Да, точно ведьмами: вот и проклятия посыпались! Вернее, посыпались они ещё вчера (Инга с трудом вспоминала предыдущий вечер, но она точно что-то слышала перед сном; что-то такое же мягкое и тягучее), но лишь сегодня она начала осознавать. Впрочем, ей терять было нечего, а интерес уже полз по венам, разжигая все тело.       — Что? — её голос после сна звучал тихо и довольно низко, особенно по сравнению с ведьмой.       Тут на третьей койке, про которую Инга уже успела забыть, представляя свою — обязательно неминуемую — смерть, откинулось одеяло.       — Что "что"? Доброе утро тебе пожелали. И сиңа хәерле иртә, Сәскә! — девушка поразительной красоты, с ярко-красными волосами и глазами, отдающими желтизной, походила на цветок. На розу, что-то забывшую посреди кладбища. Впрочем, присмотревшись к другой соседке, Инга едва не задохнулась от возмущения: как такие девушки могли считать себя лишними? Как у них совесть позволила думать о таком?       — А... — Инга запнулась. Вопрос звучал глупо, но, в конце концов, вся эта ситуация была такой, значит, один вопрос ничего не натворит. — Обязательно знать вот это все, чтобы тут жить?       Та, которую назвали Сэскэ рассмеялась, а Инга стала думать, что она окончательно опозорилась.       — Әйе, югыйсә без сине ташлаубыз.       В этот момент трейлер все же остановился. Инга, уже обрадовалась, что сможет вырваться подальше от них, к кому-нибудь более адекватного, если такие в цирке есть, но в дверях, ведущих к водителю, возник мужчина.       Вернее сказать, это был парень, ровесник самой Инги, но узнала она об этом намного позже; сейчас же она видела перед собой взрослого и опасного мужчину. Который вряд ли был ведьмой, но мог навредить и без помощи магии.       — Voi ei! Вы зачем над новенькой издеваетесь? — мужчина покровительски прижал её, неумытую и растрепанную, к себе.       — Да кто её обижает? Ул сама үпкәләй. Что ты так смотришь? — со стороны Сэскэ послышалось шуршание, но Инга не видела, что там происходит: она все так же утыкалась в бок мужчины.       — Вот взяла и сама обиделась. Конечно. Вы по-русски не могли сказать? Как будто сами, когда попали в цирк, не пугались каждого шороха! — мужчина ослабил хватку, выпуская Ингу из объятий. — Ты их не слушай. Они у нас девчонки хорошие, просто не ожидали, что ты так шуганешься       — Конечно не ожидали. Кто будет шугаться башкирского? — вторая соседка прошептала это себе под нос с такой интонацией, что Инга невольно засмеялась.       — Ты татарка — Сэскэ продолжила шутливое возмущение подруги.       Соседка закатила глаза и, прихватив полотенце, направилась в сторону душа.       Мужчина рассмеялся, махнул девушкам на прощание и скрылся в двери, ведущей на улицу.       — А ты чего стоишь, матур ҡыҙ? Садись пока или иди кровать заправь. Чәчәк долго в душе будет, успеешь все присказки наших выучить.       Инга вздохнула, опускаясь на свою койку. Возможно, её все же не проклянут. И, возможно, она даже сможет привыкнуть к странностям своих соседок и всего остального цирка.