Всё за маской не спрячешь, Эвтида.

«Прошлое — это другая страна. Там всё было по-другому. Но кажется, что прошлое всё ещё живо, и оно преследует нас. Но мы не должны бояться прошлого, бояться нужно будущего.» @Мастер Сплинтер Черепашки-Ниндзя: Новые Приключения (2003-2009) Сезон 2 Серия 23

***

«321 год до нашей эры. Древний Египет. Фивы. Некрополь.»       К тому моменту, когда выделенный отряд главного Фиванского лекаря добрался до места назначения, солнечный диск был уже в зените. Охватываемая площадь поражала своими размерами. Поминальные храмы, Царские гробницы, Долина знати, кладбища ремесленников. Главный некрополь Египта оказался гораздо больше и мрачнее, чем кто-либо из новоприбывших мог себе представить. По крайней мере, это касалось той части, где были похоронены простые люди.       Эта часть была наиболее… Тусклой, скудной и унылой по-сравнению с местами упокоения вельмож и других людей знатного происхождения. И именно эта часть была главной «точкой», в которой им всем предстояло провести весь этот день. А скорее всего и не только этот.       Охотники и простые рабочие занимались непосредственно погребением трупов умерших. Лекари, то бишь Ливий и Исман, собирали самую разную информацию от родных, друзей и знакомых тех, кому не посчастливилось уйти из этого мира не своей смертью, а от неизлечимой хвори. При этом соблюдая все предосторожности, дабы избежать возможного заражения.       Эвтида же всюду следовала за мужчиной из сна Феонои и своим названным старшим братом, стараясь не упустить ни единого слова и при этом, чтобы её иероглифы не выглядели потом «смехотворно» в глазах одного знакомого всем Эпистата. «Сет его побери!»       Работа шла полным ходом. Каждый был сосредоточен на своем деле. Эвтида пыталась не замечать взгляды Ливия, которые он время от времени бросал на неё, переговариваясь с Исманом. Причина была очевидна. Из-за того, что она задержалась в прошлый раз, разговорив этого мужчину во сне, Феонои, вместо того, чтобы сразу удрать, как-только она обрезала нужную нить, Ливий запомнил её.       Да, его самого не было в мире грез, но часть его Ка всё же присутствовала, как и её. Поэтому он не помнит ни разговора, ни её лица, ни даже просто голоса. Но он явно почувствовал знакомую энергетику. «Кто же знал, что мы вот так встретимся в жизни? Пройди больше времени, забыл бы и не вспомнил. Но теперь придется видеть его каждый день. И всё благодаря этому шкафу-военачальнику. Будь он проклят!»       Бранью и проклятиями юная Шезму осыпала не только Эпистата и лекаря, но даже собственного питомца, который и оказался тем самым нарушителем спокойствия, попавшимся у них на пути. Из-за «пернатого чуда», которым его окрестила Эва, она была вынуждена спрятаться за спину Ливия, за что благодарности к Соколу не испытывала.       Альтаир сейчас кружил над ними, как и подобает земному воплощению Бога Неба, окидывая своими зоркими глазами земли мертвых. В какой-то момент они уловили движение у одной из надгробных плит, рядом с которой расположились Ливий, Исман и Эвтида. Его предупреждающие крики несколько раз прозвучали над головой девушки. Лекари же были слишком увлечены своей беседой и не обращали на птицу никакого внимания.       Терпение Эвы лопнуло, когда из-за очередного крика сокола она загубила один из иероглифов. Вскочив со своего места, она уже хотела поднять голову к небу и прокричать какое-нибудь ругательство, но оно осталось не озвученным, когда Шезму поняла причину неугомонности их питомца. Взгляд девушки упал на гадюку, чей окрас делал её практически невидимой для людей. Эва заметила змею в тот момент, когда она уже приготовилась броситься ядовитыми клыками на Исмана. — Исман!       Юная Неферут оттолкнула названого брата, который от неожиданности и непонимания потерял равновесие. Эвтида запуталась в подолах своего платья и чуть не упала на Исмана, но Ливий успел перехватить её и дернуть на себя. Шезму упала в объятия лекаря, и они на секунду пересеклись взглядами. Но их почти сразу отвлекло шипение змеи, которая не собиралась возвращаться обратно в нору, из которой выползла.       Вместо этого она снова попыталась напасть на Исмана, в это время пытавшегося откашляться от пыли, поднявшийся в воздухе при его падении. Моментально выпутавшись из рук сбитого с толку фиванского мужчины, Эвтида инстинктивно бросилась к самому близкому ей человеку, прикрывая его собой от хищника. — Эме!       Ласковое прозвище, которым юноша всегда называл свою названную сестру, сейчас прозвучало со смесью ужаса и страха. Сама девушка не сдвинулась с места, закрыла глаза в ожидании боли, но… ничего не произошло. Точнее произошло, но не то, чего все ожидали.       Открыв глаза, Эва обнаружила, что Альтаир вцепился когтистыми лапами в голову гадюки. Один из острых когтей даже вонзился змее прямо в левый глаз, который сочился кровью. Взмахнув могучими крыльями, сокол вознесся к небу и скинул мертвую гадюку с высоты на землю, после чего вернулся к ошарашенным хозяевам, сел девушке на плечо и начал тереться головой о её щеку. — Твоя заслуга? Или он сам? — не зная, что ещё сказать, поинтересовалась юная Неферут. — Эва! Хвала Гору, ты в порядке! — парень тут же кинулся обнимать её, а потом помог подняться.       Альтаир перелетел на стоящий вблизи камень. — В порядке же? Ничего не болит? — «братик» начал осматривать её на наличие травм, но Эва быстро остановила его. — Если бы было что-то серьёзное, я бы так спокойно не стояла, так что прекращай суетиться. На нас и так все уставились, как верблюды на новые ворота, — она кивком указала на собравшуюся вокруг толпу. — Не ожидал от тебя такого.       К ней приблизился Ливий, изучая внимательным взглядом. — Не пойму, смелая ты или трусиха. Ещё пару часов назад спряталась за мной, как за живым щитом. А теперь сама под клыки гадюки прыгаешь? — он задумчиво потер подбородок. — Это разные вещи. Исман — самый близкий мне человек. Я бы прикрыла его от стрелы, копья или клыков, если бы это потребовалось. Он бы сделал для меня то же самое. — спокойно ответила Шезму, стряхивая с себя остатки пыли. — Надо же! Оказывается ты можешь быть не только молчуньей или угрюмой, но и хорошей девочкой! — Ливий лукаво улыбнулся и протянул руку, чтобы потрепать Эву по голове, но её взгляд вдруг резко изменился, что-то щелкнуло в голове от последних слов и она грубо отбросила его ладонь.       Оба юношей с непониманием и изумлением уставились на неё. Она отвела взгляд в сторону, бросив фиванскому лекарю через плечо: — Не трогайте меня. И не называйте так больше.       Этот её поступок сбил многих с толку. Исман широко улыбнулся, приобняв её за плечи, и дал всем знать, чтобы они возвращались к работе. Эва вернулась к письму, а её братец к лекарству. Они с Ливием продолжили работать вместе, но теперь тот постоянно переводил странные взгляды с девушки на парня перед собой. Последние слова необычной девушки почему-то засели у него в голове и не отпускали до самого конца дня. Когда же настало время возвращаться обратно в селение, Ливий Пеллийский решился задать своему коллеге из Гермополя вопрос, не дающий ему покоя уже весь остаток дня: — Слушай, извини, если задаю грубый вопрос, но… Вы с Эвтидой ведь приехали вместе. Ты вроде упоминал, что она твоя сестра, но вы не похожи. — Мы не кровные родственники, но для всей нашей семьи она родная. Она моя сестренка, а я её брат. Так было с первой секунды нашего знакомства и не изменится никогда.       Ответ парня принес Ливию странное облегчение, будто именно это он и хотел услышать. — Вот оно как значит. Ей повезло, что у неё такой брат. А что насчёт… — Извини, но есть вещи, которые я предпочитаю оставить на её усмотрение. Надеюсь, ты понимаешь.       Тон талантливого юноши из Гермополя остался вежливым, но в нём появились твердые нотки, предупреждающие, что продолжать эту тему он не желает. Фиванский лекарь усмехнулся и подумал: «Он гораздо суровее, чем кажется на первый взгляд. Теперь они больше похожи на брата и сестру.» — Хорошо. Я понял, прости, что влез, куда не следовало. Увидимся у большого костра, когда все будут трапезничать после тяжелого дня? — Конечно. Увидимся вечером, Ливий. — Исман вежливо ему улыбнулся и побежал догонять Эву.

***

«Селение добровольцев из Гермополя. Большой костер. Общая трапеза.»       На трапезе, после того, как все свитки с записями были переданы Амену, Эва сидела в окружении друзей и всё время молчала. После того случая с Ливием, она словно погрузилась в свои мысли и с тех пор из них так и не вышла. Даже когда Эпистат сделал ей несколько замечаний, она просто смиренно кивнула и, пообещав устранить все недочеты, вернулась обратно к себе.       Амену такая «покорная» Эвтида показалась странной, поэтому он наблюдал за ней весь вечер и никак не мог понять причины такой резкой смены поведения. У него было плохое предчувствие, словно её что-то беспокоило с тех пор, как она приехала в Фивы. Хоть и не понимал, почему его так это беспокоит? Ливий так же наблюдал за таинственной девушкой-писарем издалека и пытался разгадать собственные помыслы в отношении неё. — Верховный Эпистат, какая честь, что вы прибыли в наш город! Мы все очень ждали вас!       Рядом с Аменом вдруг возник темноволосый мужчина, одетый в дорогие ткани и с редкими украшениями на руках и пальцах. В его карих глазах главных охотник не видел и капли искренности, как и в слащавом голосе. Он уже хотел было ответить, как вдруг услышал звук бьющейся посуды и посмотрел в сторону источника шума. — Эвтида, что с тобой? Ты побледнела, словно полотно! — спросил Реймсс, положив свою руку поверх её. — Я… я… Мне… — голос юной Неферут дрожал, как и всё её тело.       Даже при встрече с Эпистатом, ночным кошмаром всех черномагов, Эва никогда так не боялась. Она дышала часто и прерывисто, словно ей не хватало воздуха, и держалась за колотящееся сердце. Она явно старалась смотреть в их сторону. И тут Эпистат с лекарем заметили ещё одну подозрительную деталь.       Тот самый мужчина, который поприветствовал Амена, сейчас, не моргая, смотрел на Эву. И взгляд этот не понравился ни одному из них. «Продолжение следует…»