Всё за маской не спрячешь, Эвтида.

Сдавайся! В твоей войне ничья, и я прошу — возвращайся Сдавайся! В моей пустыне ты мираж, но не исчезай. Я не верил, что без любви душа, как без воды, высыхает Я больше тебе не враг. Сдавайся! @Сергей Лазарев🖤 — Сдавайся❤️‍🔥.

***

«Той же ночью. Спустя два часа. Дом Верховного Эпистата.»       Эва очнулась через полчаса после своего внезапного обморока в объятиях Эпистата. Она ожидала обнаружить себя в собственной комнате, или же в лазарете, но открыла глаза в совсем другом, но знакомом доме… в доме Амена! Резко подскочив на дорогой, мягкой кровати от изумления, она тут же ухватилась за голову от запульсировавшей в висках боли. — Эва?       Туманным взглядом она обратилась в сторону раздавшегося знакомого голоса и встретилась им со светлыми глазами его обладателя. Он поднялся из-за своего рабочего стола, в три шага преодолел расстояние, на которое девушка потратила бы шагов шесть, и присел на край своего спального места. — Не вставай так резко. Тот лекарь и твой друг сказали, что ты упала в обморок из-за сильного потрясения и истощения.       Эва сидела, по-прежнему держась за голову, но не от боли, а от волнения. Её руки мелко подрагивали, а одна ладонь старалась прикрыть глаза, чтобы эпистат из не видел. Юная шезму сейчас мечтала оказаться где угодно, но только не здесь. Не с ним. Ей нужно было обдумать всё.       За эту ночь она узнала столько всего, что голова просто разрывалась от нескончаемого потока мыслей и воспоминаний. Её пленили противоположные чувства. Она хотела остаться, задать этому человеку сотни… нет, тысячу вопросов! Но, с другой стороны, понимала, что должна держаться как можно дальше, если ей дорога собственная шкура.       Девушку раздирало от противоречия! Она не знала, что ей сказать? А может просто промолчать и потом уйти? Тишина всё больше отягощала напряженную атмосферу до тех пор, пока молчание в воздухе вновь не разрезал низкий, и в то же время глубокий голос Верховного Эпистата: — Эва, он что-то сделал с тобой? — поинтересовался Аман и попытался убрать прядь волос с её лица.       Перед темными глазами всплыл момент, когда Низам так же потянулся к её лицу и Эвтида отскочила от Амена, как ужаленная. Дрожь юной шезму стала сильнее. Она попыталась отползти, пока не ударилась спиной в стену. Отвернулась, зажмурила глаза и обхватила себя руками от нахлынувшей волны страха. Ждала, что мужчина напротив разозлиться, накричит на неё, а может и вовсе ударит? Но он лишь укрыл её тонким одеялом и чуть отсел, чтобы не пугать её ещё больше. — Это я, Эва. Я не сделаю тебе ничего плохого, слышишь? Давай же, взгляни на меня.       Голос, который прежде казался ей очень твердым и пугающим, сейчас звучал чуть мягче обычного и не заставлял сердце в груди сжиматься от ужаса. Наоборот, он успокаивал и по-настоящему внушал доверие. От него не исходил жесткий холод, лишь теплом, обволакивающим всё вокруг.       Это напомнило ей о родителях Исмана. Двух добрых душах, которым оказалась не безразлична судьба уличной сироты. Настолько, что они даже приняли её в свой дом и свои сердца, что казались ей в детстве столь велики, что в них хватило бы любви и для целого мира. Особенно у отца её названного братца, на чей голос сейчас так сильно был похож голос Амена.       И как это было много лет назад, ей так же захотелось довериться ему. Поэтому Эва, закутанная в тонкое светлое одеяльце, осторожно взглянула на мужчину, который выжидающе смотрел на неё, сложив локти на коленях и переплетя между собой пальцы рук. — Хочешь, я прикажу, чтобы тебе принесли чай? — осторожно начал он, не спеша переходить сразу к сути. — Нет. — коротко ответила она, оторвав спину от стены, но так и не выпусти из рук одеяла. — Как хочешь. — он крепче сцепил руки в замок и посмотрел в окно.       На несколько минут в доме главного охотника на черномагов погрузился в задумчивую тишину. Амен старался придумать, с чего начать этот разговор. Разговор, который всё равно неизбежно случиться сегодня, как бы он не старался его оттянуть по непонятным для самого же себя причинам. Или же он просто делал вид, что не понимал этого? — Исфет…       Устало вздохнув, он нервно прошелся рукой по собственным волосам, будто успокаивал самого себя, а затем посмотрел юной Неферут прямо в глаза и спросил: — Он ведь тебя не тронул? — Нет. Не успел… — ответ прозвучал почти сразу, пусть и не так уверенно и громко. — Он что-то тебе сказал? — Да. — ответ на второй вопрос прозвучал чуть тише предыдущего. — Обо мне? — третий вопрос был озвучен с небольшой заминкой. — О… вашей матери.       Светлые глаза на секунду скрылись за веками, а бледно-розовые губы слегка сжались в тонкую линию, прежде, чем он задал следующий вопрос: — Что именно он тебе сказал?       Тут Эва хотела ответить полуправдой. Не упоминать той части, где говорится о ней и её истинной сути. Однако, в голове в этот момент всплыли слова покойного эпистата Яхмоса. Я знаю, о чем ты думаешь. Тот человек хорошо умеет прятать свою истинную сущность. Подобно вам, скрывающимся за своими масками. Но всего за маской не спрячешь, Эвтида. И порой, чтобы увидеть, что у другого скрывается за ней, приходится расстаться со своей. — Что она была шезму.       «Безумие, абсолютное безумие! Даже для меня…» — всё билось и билось у неё в голове. Разум категорический протестовал этой абсурдной мысли, но сердце… Сердце почему-то откликалось и тянулось к ней не слабее, если не сильнее. Борьба внутри Эвы будто длилась целую вечно, но ответ сорвался с губ лишь спустя несколько секунд, не в силах устоять под натиском этих неземных глаз и этого голоса. — Как и я.       Она всё-таки сказала это! Но ей не хватило смелости удержать зрительный контакт и она оборвала его, спрятав свои глаза за стенками тонких век. — Ты ведь знал это, правда? Всегда знал, поэтому и забрал с собой. Однажды этот момент всё-равно бы наступил, но прежде, чем ты раз и навсегда решишь мою судьбу, ответь мне…       Она старалась говорить спокойно, но в горло будто залили раскаленный металл. Каждое слово стоило ей больших усилий. Будущее было туманно как никогда, а может его и вовсе не было? Но, с собственному удивлению, никаких сожалений из-за своего признания она не испытывала. — Спрашивай. — по-прежнему спокойно и без капли эмоций сказал он, от чего девушка сильнее сдавила тонкую ткань между пальцами. — Почему ты никому не сказал, у кого взял эту накидку? Почему позволил себя арестовать?       На несколько секунд в комнате снова воцарилось удушающее молчание. И для язвы оно было хуже любых криков, побоев и даже казни! Оно сводило её с ума и шезму, не в силах этого выносить, была готова закричать сама, если бы за долю секунды до «взрыва» не почувствовала прикосновение к своей шее холодного металла. Эва затаила дыхание, но не в страхе перед смертью, скорее… просто в ожидании того, что же будет дальше?       Вдруг она почувствовала, как он берет одну её руку в свою, а затем… вкладывает в неё рукоять клинка! Она не понимает, чего он добивается, но посмотреть не решается. — Эвтида, открой глаза.       Не приказ, скорее просьба. И она его слушается, хотя раньше всегда поступала иначе. Перед ней открывается невообразимая картина! Верховный Эпистат, ночной кошмар всех черномагов и просто человек, которого в прошлом она не раз проклинала в своих мыслях, сейчас смирно сидел напротив неё, вложив охотничий кинжал в её ладонь и прислонив острое лезвие к собственному горлу!       Скажи кто Эве пару дней назад, что с ней такое случиться, она бы точно рассмеялась. Предложила бы бедняге, кому голову сильно напекло или кого родители в Нил роняли в детстве к лекарю сходить, либо перестать так глупо и неправдоподобно шутить. Но сейчас это было на самом деле!       Эва пыталась найти логическое объяснение увиденному собственными глазами! Предположила, что ей снова снится странный кошмар, или она сильно ударилась головой, когда потеряла сознание? Варианты один за другим всплывали в голове и тут же разбивались о стену осознания: это взаправду. Он и она. Здесь и сейчас. Всё взаправду! — Ч-что… что т-ты… Что ты делаешь?! — она попыталась встать, но Амен схватился одной рукой за её плечо и удержал на месте. — Успокойся, Эва. Я просто даю тебе выбор. — Выбор? Какой ещё выбор?! — она попыталась вырваться, но безуспешно, он просто был сильнее её. — Я отправил всех по домам, никто не знает, что ты здесь и что вообще пришла в себя. Это клинок Низама, если убьешь меня им, все подозрения падут на него. — Зачем ты мне всё это говоришь? Не хочешь же ты, чтобы я действительно тебя убила?! И вообще, это ты должен был меня…! — Я ещё не закончил! — громко и строго заявил он, а взгляд светлых глаз потяжелел и она резко смолкла. — Экипаж в Гермополь всё ещё не уехал. До рассвета ты сможешь собрать всех своих друзей и наставника и вернуться домой, за вами не будет погони. У тебя есть шанс избавить мир от главной угрозы для шезму, но только если ты сможешь это сделать. Точнее… если ты захочешь. — Ты сошел с ума?! Зачем тебе это?! — У тебя пять секунд, Эва. Выбирай, я или вы? Кто умрёт сегодня? — он начал быстрый отчет. — Один, два, три… — Я тебя ненавижу! — выкрикнула она и клинок в её руке задрожал. — Тогда почему ты медлишь? Четыре, пять. — ИСФЕТ!       Эва с силой отбросила кинжал к сторону так, что он ударился о противоположную стену и громко заплакала, закрыв лицо лишь одной рукой, потому что другая всё ещё была в крепкой хватке Амена. Она обессилено рухнула прямо на него и запричитала в его широкую грудь. — Если хотел… убить, просто убил бы! К чему… к чему была эта глупая… сцена с выбором?! — она отвечала прерывисто из-за всхлипов. — Я хотел узнать, что ты выберешь. — его же тон всё-так же был спокоен и нетороплив. — Узнал? Молодец! А что… это изменит?! — Многое. Больше, чем ты можешь сейчас представить. — Что? Что ты… — она ничего не понимала, ей хотелось кричать, но следующий вопрос окончательно сбил Эвтиду с толку. — Зачем тебе это, Эвтида? — его голос стал более проникновенным, а взгляд и хватка стали мягче.       Обычно не особенно многословный Эпистат сейчас говорил больше, чем они общались за всё время их знакомства. — Говорила, что понимаешь ценность образования, пусть и пишешь весьма скверно, но всё же. Не все мужчины это понимают, а знатные девицы с привлекательной внешностью — тем более. Но ты другая.       Ты ещё очень юна и неопытна, а потому — наивна, но не глупа. С такой внешностью, непоколебимым характером ты бы смогла добиться чего угодно, если бы только захотела. Но что же тебя толкнуло заниматься именно черной магией? Ты явно боишься смерти, но продолжаешь заниматься самым опасным ремеслом в Египте. Почему, Эва? Неужели всё дело в слепой жажде наживы?       Последний вопрос будто не требовал ответа. Казалось, он будто давал девушке понять, что не верит в данную «теорию» и чувствует, что главная причина кроется в чем-то другом. Понимая, что врать и выкручиваться не никакого смысла, но тем ни менее — не горя особым желание выворачивать свою душу перед ним, она прикрыла глаза и почти выманено выдохнула, едва ли пытаясь встать: — Отпусти… — Эва. — Я не сбегу, просто встать. И мне вообще-то больно! Отпусти меня!       На этот раз Амен отпустил её, но продолжал внимательно следить за каждым движением Эвы на случай, если она решит схитрить. Однако, этого не случилось. К его легкому удивлению девушка просто отвернулась от него и отступила к окну, прислонившись к тому плечом и задумчиво глядя в ночное небо. Она пыталась собраться с мыслями, а эпистат тактично молчал, давая ей на это необходимое время.       Спустя, казалось бы, вечность для обоих — Эва вновь взглянула на Амена и открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого горько и на грани истерики усмехнулась: — Ты не сможешь это понять. — Сначала начни, а я уж сам как-нибудь… — начал было протестовать он, но тут же был грубо прерван. — Нет! Правда. Я уже говорила. Мы с тобой жили абсолютно разными жизнями. Ты не знаешь, какого таким как я! Да и с чего вдруг именно сейчас тебя стали волновать причины?! — Эва постепенно начала повышать голос. — Эвтида. — предупреждающе позвал он девушку, быстро поднялся и в три шага оказался к ней вплотную. — Эвтида что? Разве я говорю что-то не так? Разве раньше тебе не было наплевать, зачем люди становиться шезму? Что жрецы при фараоне делают то же самое, но при этом их никто не казнит, а мы почему-то всегда и во всём виноваты?! — Немедленно успокойся или… — Или «что»? Убьешь меня? Об этом я и говорю! Такие как ты могут делать, что им вздумается с такими как я, потому, что у них есть власть, деньги и положение. Так давай, сделай же это! Режь меня на куски, закопай в пещере, задуши веревкой или скорми крокодилам, но я всё равно не откажусь от своих слов! Я лучше умру, чем снова стану слабой!       Последние слова она прокричала ему прямо в лицо. Глаза цвета лунного камня расширились в изумлении, морщинки на лбу разгладились, а губы слегка приоткрылись задавая немой вопрос, которому ответ не требовался. Точнее — он и был ответом. «Так вот почему ты это делаешь. Поэтому всегда была такой дерзкой до безрассудства, это твоя защитная реакция.»       В уголках глаз Эвтиды стали скапливаться слёзы, а голос стал сбивчивым и надрывным. Его же мысли вторили её словам, будто он предугадывал их: Больше всего она… — Больше всего я… …ненавидит быть… — …ненавижу быть… …беспомощной. — …беспомощной.       Юная Неферут сжала ладони в кулаки, собрала всю оставшуюся храбрость и заговорила уверенно, глядя прямо в глаза Верховному Эпистату, главному убийце черномагов и… возможно своему палачу. — Мне уже плевать, поверишь ты или нет. Я просто скажу правду, ты ведь этого хотел верно? — она стерла мокрую дорожку с щеки и сделала шаг к нему так, что расстояния между ними практически не осталось. — Недавно я помогла безутешному отцу узнать, кто почти до смерти избил его дочь. В это моя вина? Или может в том, что я помогла одной богачке забыть человека, которому она была и даром не нужна, а теперь они оба живут своей жизнью и больше не страдают? — Я не святая и никогда такой себя не выставляла. Я беру с людей деньги, потому что просто хочу жить и отплатить тем, кто был ко мне добр. Но разве жрецы или лекари не делают то же самое? Так почему я грешница, а они — нет? В чём моя вина, скажи мне, эпистат Амен? В чём моя…?!       Договорить юной шезму было не суждено, ибо её губы в этот момент были схвачены в крепкий плен устами, что ни раз выносили таким как она смертный приговор. Но сегодня иной приговор был внесен для них обоих и избежать его не было дано ни одному из них.       На этот миг перестало иметь значение всё. Кто он. Кто она. Сейчас существовали только они их этот момент долгожданной близости. Момент, которого они так старались избежать, но так же в тайне желали. И в конце концов оба проиграли.

«Любовь — это битва. Заранее проигранная.» @Фредерик Бегбедер

КОНЕЦ