Разговаривая с тобой...

26 июня 2000 года

Окленд, Калифорния

— Алекс, мне нужно съездить к Коулу, — женщина лет сорока пяти, с ужасными волосами, которые, вероятно, подвергались обесцвечиванию уже не раз, немного нервно поправляла рубашку своего не менее нервного сына, словно пыталась выгладить несуществующие складки на воротнике. По крайней мере так казалось прохожим. Алекс же чувствовал, как задыхается. — поэтому, пожалуйста, доберись сегодня до дома сам. Еда вся в холодильнике, ты уже большой мальчик, и знаешь, что нужно делать, не так ли? — её улыбка стала более широкой и более безумной, а хватка на воротнике усилилась. — Да, мама, — прошептал Алекс, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. — я всё знаю. Удачного тебе дня... — он почувствовал, как хватка на его воротнике ослабла. Теперь же Лили лишь слегка удерживала его, глядя в глаза, будто видя их без линз, безмолвно передавая жёсткие наставления. Просидеть один урок и сбежать, не привлекая внимания. Домой идти обходными путями, скрывая лицо. Сливаться с толпой и следить за тем, чтобы за тобой никто не следил. Пистолет держать наготове и со спущенным предохранителем. Когда придёшь домой, заметай все следы. Вымывай всю квартиру дочиста, не оставляй отпечатков, бумажек с твоим почерком, и прочего. Постельное бельё сожги. И беги, Натаниэль. — Тебе того же, Алекс. — женщина еле ощутимо погладила его по жёстким, обесцвеченным волосам и быстро направилась к выходу из школы. Заднему выходу. Мальчик же направился в столовую, где сел с самым незаметным ребёнком — Эндрю Доу. Всё, что он о нём знал, так это то, что светловолосый мальчик — сирота, усыновлённый, по словам всех окружающих, «прекрасной, образцовой семьёй». Вот только Алекс так не считал, ведь не может мальчик из счастливой, благополучной семьи ходить столь странной походкой, не позволяя ногам соприкасаться, не может так шугаться любого взрослого, не может быть столь сломленным. По подсчётам Алекса, Доу был в этой семье полтора месяца. И в первый день учёбы этот мальчик конечно не светился яркими лучами, но был явно рад. «Любой сирота будет рад новой семье. Пока эта семья его не поломает» — прокомментировала его домыслы Лили, когда он в период её радостного настроения поделился своими впечатлениями от этого города. И Эндрю не был исключением. Через три недели на его лице не было ни намёка на улыбку, а юное, трясущееся тело явно кричало о том, что что-то не так. «Это не твоё дело, Алекс. В мире много сломанных игрушек, и ты не обязан каждую из них доставать из мусорного контейнера и зашивать. Кто бы лучше тебя так достал и зашил...» — видимо Алекс ошибся в тот день насчёт хорошего настроения Лили, раз она столь остро отреагировала на его желание анонимно заявить на семью Спиров. И Алекс послушался мать, решая не вмешиваться. — Сбегаешь? — тихо пробормотал Эндрю, глядя куда-то себе в ноги. Алекс нервно вздрогнул, переспросив: — Ты это мне? — только догадавшегося мальчишки ему не хватало. Если бы его мать только увидела эту картину, то Доу бы нашли где-нибудь с простреленной головой уже через час. Эндрю наконец поднял глаза, огляделся по сторонам и сказал голосом, пропитанным сарказмом: — Либо у меня проблемы со зрением, либо у тебя с головой. — Какое тебе дело? — поняв, что Доу не глупый, перешёл в нападение Алекс. — Сиди и дальше пялься в свою полупустую тарелку. Эндрю посмотрел на него с тем же равнодушным лицом, но его глаза: карие, слезившиеся, полные бессмысленной надежды выдавали все его истинные чувства. — Забери меня с собой. — быстро, словно преступник прошептал он и сразу же смолк и скривился, будто ненавидя себя за проявление слабости или за подобные мысли о побеге. — Не смогу. — не подумав, выдал ответ Алекс. — То, что происходит в бегах ещё хуже того, что происходит у Спиров. Всё, что ты можешь, Эндрю — это попросить помощи у взрослых. У взрослых, которые будут иметь настоящие паспорта и не иметь судимости. — верил ли Алекс в то, что взрослые помогут? Конечно нет. Но он просто не мог уйти и ничего не сказать Эндрю, бросить того с его отчаянной, кричащей просьбой. Он не мог. — Взрослым плевать на меня. — теребя подол рубашки, сказал Эндрю. — Кому поверят — сироте, которого уже несколько раз возвращали обратно? Или же образцовой семье, которая вырастила немало «счастливых» детей. Алекс зажмурился, пытаясь придумать ответ. Но на ум ребёнка убийцы приходило лишь одно, подкормленное собственной трагической историей: — Когда-нибудь... Когда-нибудь они поплатятся. Все до единого.

12 сентября 2018

Балтимор, Мэриленд

— Это... нечто новое... — прошептала Рене, глядя на довольно узнаваемые (что странно для их убийцы) тела Лолы и Ромеро Малькольм. — Посмотри на лица. — Эндрю присел на корточки вглядываясь в пустые, безжизненные глаза Ромеро, которые, как ему казалось, всегда были такими. Не могут глаза такого монстра быть живыми. — Они в шоке. — взглянув на лица, подытожила Рене. — Явно не ожидали того, что их убьют. — Не ожидали от нашего убийцы, что он их убьёт. — добавил Эндрю с нажимом. Вообще он был не удивлён выбору жертв, ведь уже все знали, что их тип выбирает исключительно монстров. «Таких же монстров, как и он сам» — добавил Эндрю у себя в голове. «Это мало меняет дело» — раздался больно знакомый голос в голове, принадлежащий ему шестнадцатилетнему, когда он попал в колонию для несовершеннолетних за избиение четырёх гомофобов. Тогда тот факт, что он избил чёртовых гордостей технического университета его мало волновал, не менял дело, ведь для него они прежде всего были гомофобами, причинившими боль его кузену. Прогремел гром. Эндрю с деланным презрением взглянул на Рене, прочитав нудную лекцию одним взглядом: «Я же говорил, что сегодня будет дождь. Я же говорил, что мы спокойно могли бы посмотреть на тела в морге, а не тащиться чёрт знает куда после длительной поездки». — Посмотрим место преступления и будем заканчивать. — мирно предложила Уокер, подходя к дереву, к которому и были верёвками прикреплены тела брата и сестры. На дереве не было никаких признаков крови, хоть Малькольмов и застрелили. И исходя из этого, можно было сделать вывод, что их убили не на месте их обнаружения. Впрочем, как и всех жертв Мстителя. Эндрю в принципе ненавидел слово «место преступления», учитывая тот факт, что это лишь просто место. Преступление было совершено не здесь. — Тебе не кажется, что всё было сделано... поспешно? — тихо предположила Рене, положив в пакет узел от верёвки. — Это один из самых простых морских узлов, а, как мы знаем, Мститель знает куда больше видов. Прогремел гром: трескучий, жуткий до мурашек по спине. Вдали куда-то в поле ударила молния, но дождь всё ещё не начинался. — Говорят, когда гремит гром, Зевс гневается. — ни с того, ни с сего вдруг сказал один из охраняющих место преступления полицейских. Эндрю хмыкнул. Возникал лишь один вопрос: на кого? — Из улик здесь только верёвка. Ничего более. — сказал Эндрю, обходя ограниченный кусок местности уже в четвёртый раз. — Давай продолжим в морге. Не хочу быть похожим на мокрую псину. — Хорошо, Эндрю. — Рене, явно желавшая остаться здесь подольше, собрала все пакеты с немногочисленными уликами в кучу и сложила их в чемоданчик. Сев в служебную машину, девушка спросила: — Тела повезут в Пальметто? — Нет. — сразу же ответил Эндрю, ещё минут десять назад получивший ответ от Ваймака. — После нашего осмотра тела повезут в Куантико, в ФБР. Они уже давно интересуются этими ублюдками. Особенно после смерти Мясника. Рене, сильная Рене, в прошлом участница опасной банды, поёжилась, глядя в окно. Буквально весь Балтимор был пропитан Натаном Веснински, будто он, даже после смерти здесь присутствовал. Ведь здесь присутствовали все его жертвы, похороненные на городском кладбище, или уничтоженные самим Мясником. — По поводу Мэри Веснински и Натаниэля Веснински ничего не известно? — спросила она. — Ничего. — ответил Эндрю, не сводя глаз с дороги и сжимая руль в руках. — Возможно, их даже не существовало. — сам он в это не верил, ведь знал, что там, в Окленде, восемнадцать лет назад он говорил не с Алексом Олтманом, а с Натаниэлем Веснински. Правда понял он это только через семь лет, когда Мясник был убит. Хотя, если честно, иногда Эндрю в этом сомневался. Сомневался в существовании Натаниэля, ведь при обыске в доме не было найдено ни намёка на его существование. И даже в местной школе о нём ничего не знали. Ну или делали вид что не знали. Натаниэля не было ни в архивах школы, ни в архивах местной больницы, ни в архивах роддома, где он должен был родиться. Но ФБР всё равно знали, что он существует, ориентируясь на одну-единственную фотографию ребёнка, когда тому было 5. И по какой-то причине они до сих пор рыскали. Наверное думали, что он продолжает деяния отца. Как глупо. Там, в Окленде Натаниэль не казался тем, кто станет вторым Мясником, хотя Эндрю мог судить лишь по Алексу Олтману, который наверняка был лишь очередной маской. Да и это Миньярда мало волновало, ведь он уже давно считал Натаниэля Веснински и его мать мёртвыми, или даже несуществующими вовсе (довольно редко. В особенно плохие дни). Эндрю даже не знал, что хуже. Как-то давно он услышал фразу о том, что душа ребёнка при рождении выбирает себе родителей сама. Видимо души Эндрю и Натаниэля жёстко проебались в этом плане, раз у одного родителем был чёртов Мясник, а у второго их вовсе не было. Точнее была наркоманка Тильда, с которой он познакомился в шестнадцать. Она была неприятной личностью, особенно когда решила, что пиздить его брата-близнеца Аарона будет приемлемо. И когда употребляла наркотики, подсадив на них и Аарона. В общем, недолго пела её песенка. И Эндрю ни о чём не жалел. — Неприятный городок. — наконец высказала свои мысли Рене. — Здесь всё пропитано, отравлено Мясником и его приспешниками. За весь день, что мы здесь находимся, даже солнце ни разу не выглянуло. — для той, кто был в банде, она выглядела удивительно испуганно. — Балтимор в принципе не солнечный город. — односложно ответил Эндрю, не желая продлевать с ней разговор. С Рене Уокер, бывшей Натали, они работали четыре месяца и, не смотря на все попытки блондинки завести дружбу, особо не сблизились в привычном понимании этого слова. Он и Рене — нестандартная для большинства история. Эндрю просто напросто не интересовала её дружба. Его в принципе не интересовала ничья дружба в классическом её понимании. Наверное поэтому они с Рене постоянно спарингуются, и именно во время спаррингов он и рассказывает ей какие-то крохи информации о себе, которые знают не то что единицы, а скорее только он сам. Через минут шесть комфортной тишины, телефон Эндрю пиликнул, оповестив о новом сообщении от Ваймака, их начальника, который половине отдела был как отец из-за того, что когда-то вытащил их из полной задницы, предложив место в университете. Те, кто были не идиотами, согласились. Такого миротворца редко встретишь, надо с руками рвать. Эндрю презрительно фыркнул, прочитав сообщение. — Чёртов Джостен... — процедил он, отбросив телефон в сторону. — Ваймак тоже кстати в Балтиморе. Ехал со своей дико крутой конференции, и, вот удача, как раз был недалеко от Балтимора, когда узнал об убийстве. — Он в Балтиморе, ведь так? Нил, я имею ввиду. — спросила Рене, догадавшись о содержании письма, что, собственно, было совершенно не сложно, ведь Нил Абрам Джостен в силу своей докторской вырывался каждый раз на новое убийство. Нила мало кто любил, кроме, конечно, Дэн и Мэтта, которые находили Джостена достойным для того, чтобы стать третьим в их постели. Эндрю их не винил. Не мог винить тех, у кого были такие же желания, как и у него самого. Но он, конечно же, в этом никому не признается. Рене исключение. Она была единственной кому Эндрю во время боя мог невзначай бросить: «Нил Джостен придурок, но он чертовски горячий в этом костюме-тройке». Но Нила уважали, да и вообще Нил Джостен был первоклассным специалистом, раз его рекомендовала Бетси — психолог их отдела и личный психолог Эндрю. Она говорила, что Нил лучший в своём деле. В копании в мозгах преступников. Таковой была его работа. И именно поэтому всему отделу, который именовали Лисами приходилось с ним взаимодействовать. А взаимодействовать с Нилом Джостеном, не желая набить ему рожу — очень сложно. По крайней мере, так считали Сет и Эндрю. Первый из-за того, что, видите ли, его дико горячая и богатая Элисон Рейнольдс уделяет не только ему одному внимание. А второй из-за того, что с Нилом Джостеном было невозможно разговаривать, ведь тот буквально раздирает голову собеседника своим взглядом, пытаясь докопаться до истинных мыслей. В этом они с Бетси особенно различались: Бетси — психолог, а Нил — психиатр. Вскоре показался офис Балтиморской полиции. — Всё же нам повезло, что мы не успели уехать обратно в Пальметто после убийства в Миссисипи. Так бы мы не смогли осмотреть место преступления. — воодушевилась вдруг Рене, глядя на снующих туда-сюда сотрудников полиции. Наверное она почувствовала постоянно довольную ауру Нила Джостена, которой тот заражал буквально каждого человека. — Ага, только это убийство даже не относилось к нашему делу. Было бы неплохо, если бы нас не вызывали просто так. — сказал Эндрю и взглянул на часы: — Тела ещё не привезли. Давай-ка пообедаем. Эндрю не один раз приходилось бывать конкретно в этом, в центральном отделении полиции Балтимора (уж город такой), и, честно, еда здесь была потрясающей. Особенно после десяти часов голода в дороге. Сделав жутко-сладкий кофе себе и умеренно-сладкий Рене, Эндрю сел за столик и стал дожидаться Уокер, которая принесла ему самый обычный «Цезарь» с курицей и рыбный сэндвич. Себе же она взяла только салат (и как она только не проголодалась за десять часов поездки? Хотя не она же была за рулём). Эндрю, съев всё за несколько минут, стал оглядываться на сотрудников полицейского офиса Балтимора, подмечая их ещё бóльшую нервозность и огромное количество громких диалогов про Мясника и его приспешников. Их можно было понять: были убийства, а затем убийц убили, но ведь это тоже убийство, даже серийное. Люди не знали, смеяться им или плакать. Особенно те, у кого было достаточно грешков для привлечения внимания Мстителя. А такие здесь наверняка найдутся. Они везде находятся. — Детектив Миньярд, детектив Уокер, — молодой стажёр застенчиво прервал рассказ Рене о красоте церкви, в которую ей удалось заглянуть в Миссисипи. — тела Ромеро и Лолы Малькольм привезли. Можете пройти во второй морг. Убрав за собой крошки и вымыв руки, Эндрю и Рене направились в морг, уже зная путь наизусть. — Здравствуйте, — кивнула им судмедэксперт и отошла в сторону от тел, давая детективам возможность осмотреть их ближе. — Точный выстрел каждому в сердце. — сразу же начал Эндрю. — Жертвы не сопротивлялись, хотя при нападении они явно находились в вертикальном положении. — Убийца застал их врасплох, как я и говорила ранее. — напомнила Рене. — Добрый день, — раздался знакомый хриплый голос, и Эндрю увидел Ваймака, опирающегося на трость. Он доковылял до тел и поморщился то до от боли в ноге (старческой или от давнего ранения — неизвестно), то ли от отвращения к «жертвам». — Лола и Ромеро Малькольм. — словно никто не знал из личностей, пояснил Дэвид с презрением. Эндрю и Рене же, смотря на тела, испытывали совершенно одинаковые эмоции: гнев и чувство справедливости. Убийца, или как его многие назвали — Мститель водил их так, как ему было нужно. Он словно держал кусок колбасы перед носом голодного кота, но не давал его съесть, насмехаясь над бедным животным. Наконец всё внутреннее презрение к личностям жертв прошло, и Ваймак начал осматривать повреждения с практическим равнодушием, что было совершенно неудивительно, ведь стаж, и идущая за ним закалка, делали своё дело. — Кровожадные убийцы и приспешники Мясника. — пробормотал Ваймак, глубоко вздохнув, словно пытаясь заставить себя злиться. Эндрю же заскрипел зубами, ненавидя в себе то чувство удовлетворения, когда он слышал, что их убийца — миротворец, который убивал убийц, садистов и насильников. — Биологические следы? Время смерти?— спросил Ваймак. — Без окончательного заключения судмедэксперта, — Рене кивнула в сторону женщины, переливающую какую-то жидкость из одной колбы в другую. — мы ничего пока не можем сказать, кроме, разве что того, что их убили сутки назад. Но по месту преступления понятно, что они знали убийцу и не ожидали от него нападения. — Это всё? — скептически переспросил Ваймак, словно ожидал чего-то большего. Словно ожидал улик. — Всё. — кивнула Рене. — Ищем близкого им человека? — спросил Эндрю, уводя тему от их беспомощности. — В их окружении только им подобные: люди, чувствующие удовлетворение от зверских преступлений. — Наш убийца именно такой. — нахмурился Дэвид. — Нет. Ничего тому подобного. — отрезал Эндрю, глядя на тела. — Наш убийца — не садист. Он — Мститель. Убивал жестоко, но быстро. И, судя по тому, что ему доверяли, внешне он довольно безобидный и, даже можно сказать, незаметный. — Что ты хочешь этим сказать? — спросила Рене. — Что убийца бежит. Посмотрите на характер повреждений. Посмотрите на сделанный им узел. Он явно хотел поскорее от них избавиться. Он убегал от них. — прошептал Эндрю, не сводя глаз с лица Лолы, перекошенного в гримасе такого дикого удивления, что посмотреть в лицо Мстителя хотелось всё больше. Сзади послышались медленные, словно издевательские хлопки: — Браво, мистер Миньярд. — раздался знакомый, певучий голос. — Невероятно точная характеристика для убийцы, за которым вы гонитесь уже почти год. Эндрю ответил, не оборачиваясь: — Вы насмехаетесь надо мной, доктор Джостен? Нил Джостен прошёлся по моргу так, словно шёл по красной дорожке, или на сцену за вручением какой-нибудь премии по психиатрии, и остановился прямо около трупа Лолы Малькольм, вглядываясь в её лицо с непроницаемой эмоцией, ледяной маской на лице, с которой он, как правило, выслушивал своих пациентов. Эндрю знал, что этот человек больше чувствует чем показывает. И сейчас он наверняка чувствовал удовлетворение от предстоящей работы. Дело Мстителя его особенно сильно интересовало. — Совершенно нет, Эндрю. — Нил перевёл взгляд с трупа на Миньярда, по спине которого пробежали мурашки от столь изучающего, но и одновременно ласкового взгляда. — Это, пожалуй, самая точная характеристика из всех, что я слышал об этом убийце. Даже я так пока не смог. Мне, к сожалению, не дано понимать убийц по таким крупинкам. Больше люблю разговоры. Разговаривая с убийцей, узнаёшь многое о его личности в целом. — Что ты здесь делаешь, Нил? — вздохнул Ваймак, вероятно даже закатил глаза. — Я думал, что ты прибудешь чуть позже. — Нервный. — не обращая внимания на старика, продолжил доктор. — Ваш убийца — нервный, что и характерно для такого, как выразился Эндрю, — бегунка. Эндрю снова присмотрелся к телу Лолы. Её, да и Ромеро убили иначе, чем других жертв. Их убивали медленно, мучая также, как и они мучали когда-то своих жертв. Малькольмы, оба, были убиты иначе, как и было сказано ранее: быстро и просто. Внешне холодный, но такой обжигающий взгляд следил за детективом, словно тот был сериальным персонажем, за которым было интересно наблюдать, и который был тем самым героем, который скоро умрёт. Эндрю никогда бы не хотел попасть на приём к этому человеку. — Вы ещё долго будете заниматься своим проектом, Нил? — мягко, но с напором спросила Рене, словно защищая достоинство Эндрю. — Полгода. — заправив тёмную прядь волос за ухо, ответил тот, даже не глядя на девушку. Она, по какой-то причине, с первого дня ему не понравилась, хотя сам Нил утверждал обратное. Эндрю почувствовал предательский укол где-то в груди, но сразу же забыл об этом, предпочитая сосредоточиться на деле. — Без экспертизы мы ничего более не сможем сказать. — пожала плечами Рене. — Я думаю, что нам нужно сейчас отправляться назад, в Пальметто, там мы и продолжим расследование. — Нет. — ответил Ваймак. — На несколько часов я, вы и доктор Джостен останемся здесь. Мне необходим каждый взгляд и каждое мнение. После конца экспертизы мы поедем назад в Пальметто и там всё обсудим. Нил посмотрел на Дэвида с еле заметным снисхождением, будто бы это не он сам попросил у Ваймака учавствовать в этом деле для своей докторской, а сам Ваймак его буквально умолял о помощи. — Хорошо, — сказал он и продолжил осматривать тела, записывая что-то в свой чёрный блокнот. Эндрю и Рене лишь кивнули. В конце концов, что они могли сделать против Ваймака.