Отравленное яблоко

— Мама, как думаешь, Питер понимает английский? — нежный голос Эдриана эхом разнёсся по кухне резиденции Делакуров.       Его мать, Гермиона Грейнджер, которая в это время помогала Аполлин Делакур с приготовлением круассанов, оторвалась от разделочной доски и поправила выбившийся локон, оставив на щеке след от муки. — Вполне возможно, Эдриан, — растерянно сказала она. — Но он же французский кролик, мама! — воскликнул Эдриан, будто пытаясь заставить её увидеть очевидное. — Он родился во Франции, как и я, и мы не знаем, была ли его мама англичанкой или нет, — заявил он деловито. Казалось, Эдриан всерьёз задумался о происхождении своего кролика.       Все присутствовавшие на кухне изо всех сил старались не рассмеяться, пока Эдриан озадаченно размышлял над этим вопросом. — В таком случае, любовь моя, должна сообщить тебе, что его порода называется нидерландский карликовый, и единственный язык, который он понимает — голландский, — серьёзным тоном проговорила Гермиона и обменялась сдержанной улыбкой с Аполлин.       Однако это лишь усилило любопытство маленького мальчика. — Что такое нидерландский и голландский? — спросил он мать, устремив на неё свои большие серые глаза.       Ничего очаровательнее Драко Малфой ещё не видел; он не испытывал такой нежности даже когда держал на руках своего первенца — Скорпиуса. Эдриан сидел у него на коленях, поглаживая своего нового питомца, который, пригревшись в руках мальчика, лениво жевал сено. Его гладкая белая шёрстка искрилась будто снег под утренним солнцем, а голубые глазки-бусинки блестели. Эдриан завороженно наблюдал за «кроликом Питером».       Драко готов был поклясться, что это лучший день в его жизни. Заранее позаботившись о настоящем Эдмоне Беллами, он принял его облик и без пяти одиннадцать уже был в резиденции Делакуров, готовый отвести ни о чём не подозревающего Эдриана и его мать в зверинец, чтобы купить мальчику обещанного питомца.       По возвращению в поместье Делакуров нидерландского карликового кролика тщательно искупали и высушили, и только затем Эдриану было позволено с ним поиграть. Тот, однако, предпочёл сесть с кроликом на колени дяди Эдмона, и Драко это совершенно устраивало.       Его прелестный сын принёс «Повесть о кролике Питере» и открыл его перед своим кроликом Питером, чтобы тот взглянул на искусно выполненные иллюстрации. — Pouvez-vous lire l'anglais, oncle Edmound? — спросил Эдриан. Драко же тем временем придерживал одной рукой его, а другой — раскрытую книгу. — Умею, — ответил Драко по-английски, не в силах оторвать взгляда от сидящего у него на коленях невинного мальчика. — Pouvez-vous lire le livre pour moi? — попросил Эдриан. — А ты сам разве не умеешь? — нахмурился Драко. Ему казалось, что раз его сын такой смышлёный, то уже должен воспринимать простые тексты на английском.       На его вопрос ответила мать мальчика: — Знаешь что, Эдмон? Чем гоняться за «редкими и ценными животными», лучше узнай что-нибудь о детях и об их темпе развития, — огрызнулась Гермиона, и Драко нахмурился сильнее. — В пять лет дети только начинают переходить от устной речи к чтению и письму, — заявила она с видом авторитетного учёного. — Мой сын умеет читать и писать простые слова, но ему нужна помощь с чтением книг, — подытожила она и вернулась к своим делам.       Едва не огрызнувшись в ответ, Драко успел вовремя остановиться. Вместо этого он сделал в голове пометку о том, что нужно побольше узнать о пятилетних детях и взглянул на книгу, которую Эдриан просил почитать. Просьба казалась ему несвоевременной — ещё рано было ложиться спать. — Хочешь спать? — спросил он сына, но тот казался слишком оживлённым для того, чтобы даже начать зевать. — Нет, а что? — Эдриан обратил взгляд больших серых глаз на Драко и растерянно моргнул. — Ну, это же сказка на ночь, — озвучил Драко очевидный факт.       Эдриан покачал головой, словно дядя Эдмон казался ему безнадежным случаем. — Я хочу, чтобы Питер послушал сказку, — объяснил он раздражённо и напомнил: — Он ведь кролик Питер. — А, теперь понял, — поморщился Драко, осознав свою ошибку. Его сын самым невинным образом заставлял его чувствовать себя неловко. Он взглянул на лежавшую у него на коленях книгу, а затем на Эдриана с кроликом, не собиравшихся слезать с насиженного места, и начал читать вслух. — «Жили-были на свете четыре крольчонка, и звали их так: Флопси, Мопси, Ватный Хвост и Питер. Жили они со своей мамой на песчаном берегу в кроличьей норе под корнями высоченной ели…» — Смотри, Питер, — Эдриан перебил Драко и прижал пальчик к изображению кролика в книге, — его тоже зовут Питер.       Драко ошеломлённо замер, когда Эдриан попытался показать кролику иллюстрацию. Он с любопытством наблюдал, как мальчик прижимал заднюю лапу Питера к странице, указывая на нарисованного кролика, в то время как настоящий увлечённо жевал сено. — Почему ты не читаешь, дядя? — услышал Драко вопрос Эдриана и, кивнув, продолжил читать. — «Однажды утром мама Крольчиха сказала: — Ну, детки дорогие, можете погулять в поле или побегать в переулочке вдоль живой изгороди. Но только не вздумайте подходить к огороду мистера МакГрегора! С папой ведь там и случилось несчастье: он угодил в пирог, который пекла миссис МакГрегор». — Итак, Питер, нужно всегда слушаться маму, — Эдриан снова перебил Драко, чтобы дать наставление невозмутимо сидевшему кролику.       Уловив нужный темп, Драко продолжил читать, прежде чем Эдриан успел попросить. — «А теперь бегите, да глядите, не попадите в беду. А мне нужно идти по делам.       Сказав это, мама Крольчиха взяла корзинку и зонтик и прямиком через лес направилась в булочную. Там она купила буханку чёрного хлеба и пять сдобных булочек с изюмом.       Флопси, Мопси и Ватный Хвост, а надо сказать, что были они послушными крольчатами, побежали вдоль живой изгороди собирать ежевику.       А Питер — его-то уж не заставишь слушаться! — поскакал прямиком к огороду мистера МакГрегора и протиснулся в щель под калиткой».       Драко сделал паузу и стал ждать комментария Эдриана. — Мама, у Питера нет мамы! — встревоженно воскликнул Эдриан, и Драко поморщился. — Ты можешь быть и его мамой тоже? — спросил он Гермиону, устремив на неё очень серьёзный взгляд.       Гермиона широко улыбнулась сыну. — Конечно, зайчонок. Я с радостью буду мамой для Питера, — заверила она его. — Видишь, Питер, у тебя теперь новая мама, и ты всегда должен её слушаться, — дал Эдриан очередное наставление кролику.       Драко, не зная, как реагировать, принялся читать дальше. — «Сначала он пожевал немного салата и зелёной фасоли. Потом поел редиски. А когда от редиски его затошнило, пошёл поискать петрушку». — Не будь таким обжорой, как он, Питер, — посоветовал Эдриан кролику, который с жадностью поедал сено.       Правильно истолковав последовавшую за репликой тишину, Драко продолжил читать. — «И там, где кончались рамы огуречных парников, как вы думаете, на кого он наткнулся? Ясное дело, на мистера МакГрегора!       Мистер МакГрегор стоял на четвереньках и сажал капустную рассаду. Он тут же вскочил и, размахивая граблями, понёсся за Питером: — Держи вора!       Питер страшно испугался. Он стал носиться по всему огороду, потому что забыл, где находится калитка.       Он потерял правый ботинок на капустных грядках, а левый — там, где росла картошка. После того, как ботинки потерялись, Питер помчался на всех четырёх лапах, и дело пошло быстрее. Может быть, ему бы и удалось спастись, да он налетел на сетку, которой мистер МакГрегор накрывал кусты крыжовника от птиц. Большие латунные пуговицы его новой курточки зацепились за сетку».       Драко остановился в тот момент, когда Эдриан начал говорить. — Мама, ты можешь сшить голубую курточку Питеру? — спросил Эдриан у матери, а его кролик принялся царапать книгу. — Я сошью, — ответила Аполлин вместо Гермионы, и Эдриан широко улыбнулся ей. — Скажи спасибо бабуле, Питер, — сказал он кролику и, взяв его за заднюю лапку, помахал ею Аполлин. — Бабуля, Питер говорит тебе спасибо! — сообщил он ей, и та помахала ему в ответ.       Драко сглотнул, чтобы не засмеяться, и продолжил читать. — «Питер решил, что пропал, и из глаз у него полились крупные слёзы. Но тут несколько знакомых воробьев услыхали его всхлипы. Они подлетели к кролику, страшно взволнованные, и стали умолять его не падать духом.       Мистер МакГрегор уже крался с решетом, которым он собирался накрыть Питера. Но Питер вывернулся из рукавов своей курточки как раз вовремя и удрал, оставив свою совсем-совсем новую курточку возле куста. Он кинулся в сарай, и спрятался там на дне лейки мистера МакГрегора. Конечно, лейка вполне подходящее место, но в ней почему-то было ужас сколько воды!       Мистер МакГрегор и не сомневался в том, что Питер прячется где-то в сарае, ну, например, под пустым цветочным горшком. Он начал осторожно переворачивать цветочные горшки, заглядывая под каждый из них.       И тут Питер-кролик чихнул: — Ап-ап-чх-х-хи!       Мистер МакГрегор кинулся к Питеру и даже попытался наступить на него ногой, но Питер успел выпрыгнуть в окно, перевернув при этом три горшка с геранью. Окошко было слишком маленькое — мистеру МакГрегору не пролезть. И вообще ему надоело гоняться за Питером. Он вернулся к своей капусте».       Драко остановился и весело поглядел на сына. — Питер, пообещай, что не будешь вот так бить дедулины горшки с цветами, — сказал Эдриан кролику, которому, казалось, было невдомёк, что это вообще такое — цветочный горшок.       Драко улыбнулся, наслаждаясь абсурдностью ситуации, и вновь приступил к чтению. — «Удрав от мистера МакГрегора, Питер присел, чтобы перевести дух. Он запыхался и весь дрожал от страха. Вдобавок он до костей промок, сидя в лейке. И теперь совершенно не представлял себе, куда бежать.       Отдышавшись, Питер боязливо засеменил к калитке, но эта калитка была заперта, и, к тому же, толстенькому кролику под ней было не протиснуться.       Туда-сюда мимо калитки сновала Старая мышь. Она таскала горох и бобы для своего семейства, которое обитало в лесочке по соседству. Питер спросил её, как ему найти незапертую калитку, но мышь держала во рту такую огромную горошину, что не смогла ему ответить. Она только покачала головой.       И тогда Питер опять заплакал. Пытаясь найти выход, он пересёк сад наискосок, но от этого только ещё больше запутался. И вдруг неожиданно оказался возле пруда, откуда мистер МакГрегор таскал воду для поливки. На берегу сидела большая кошка и таращилась на золотых рыбок. Она сидела тихо-тихо, только время от времени кончик её хвоста шевелился, точно вёл какую-то свою собственную жизнь. Питер предпочёл незаметно прошмыгнуть. Он кое-что слышал о кошках от своего двоюродного брата Бенджамина Банни». — Берегись кошек, Питер. У нашей соседки, мадам Дюфур, есть непослушная кошка, и она всё время пытается стащить у нас еду, — со знанием дела сообщил Эдриан возбуждённому кролику, и Драко снова продолжил читать. — «Он было направился назад к сараю, но вдруг услыхал, как — чик-чок-чак — заговорила мотыга. Питер юркнул в кусты. Подождал. Вроде бы ничего особенного не происходило. Тогда он выбрался из кустов, вскарабкался на тачку и осторожно огляделся. Первое, что он увидел, был мистер МакГрегор, который окучивал лук. Он стоял к Питеру спиной, и — поди ж ты! — как раз за мистером МакГрегором и находилась та самая незапертая калитка.       Питер тихонечко слез с тачки и ринулся что было духу по тропинке за кустами чёрной смородины.       Мистер МакГрегор заметил его только на повороте. Питер проскользнул под калиткой, не обратив на него никакого внимания, и наконец-то оказался в безопасности — в лесочке возле огорода».       Драко замолчал, выжидательно глядя на сына. — Видишь, Питер, он наконец-то сбежал, но подожди, сейчас он встретит свою мама́, — сказал Эдриан и в восторге потряс кролика. Драко перевернул последнюю страницу и принялся читать. — «Мистер МакГрегор прикрепил новую синюю курточку Питера и маленькие ботиночки к палке и сделал пугало от дроздов.       А Питер в это время бежал без оглядки, не останавливаясь, пока не оказался дома, под большой елью. Он так устал, что сразу плюхнулся на мягкий песочек, который устилал пол кроличьей норы, и закрыл глаза.       Мама Крольчиха готовила ужин. Она очень удивилась: куда же Питер опять подевал свою курточку и ботинки? Это уже вторая курточка и вторая пара ботинок, которые непослушный крольчонок потерял за последние две недели!       К сожалению, должна сказать, что Питер чувствовал себя не очень-то хорошо в этот вечер и ничего не смог объяснить маме.       Мама уложила Питера в постель и приготовила ему отвар из ромашки — одна столовая ложка на ночь.       А Флопси, Мопси и Ватный Хвост получили на ужин булочки, молоко и варенье из чёрной смородины».       Драко закончил читать и взглянул на сына, который с серьёзным лицом смотрел на своего питомца. — Чему эта история научила тебя, Питер? — спросил мальчик кролика. — Тому, что нужно слушаться маму, — объяснил он. — А теперь давай перекусим, — предложил Эдриан кролику и, спрыгнув с коленей Драко, подошёл к матери. Та как раз поставила на стол свежие круассаны. — Мама, можно взять один? — спросил он, указав на круассан, и Гермиона тут же достала из корзинки свежую булочку. — Сначала отпусти Питера и помой руки, зайчонок, — велела она сыну.       Склонив голову набок, Драко наблюдал за тем, как его сын радостно уплетает круассан.       Как судьба могла сделать ему такой подарок — малыша Эдриана?

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Замок Гранж-Блено не уступал по размеру поместью Малфоев в Англии. Несмотря на это, Одри Шамбрун-Малфой содержала его в чистоте. Сейчас женщина стояла в кабинете покойного мужа. За этой комнатой ухаживали не менее тщательно, чем за остальными помещениями замка: на восточной её стене висели многочисленные полки, заставленные книгами, гербами и кубками; мебель — диван, стол, кресла и даже сиденья в нише северной стены — была удобной и по-домашнему уютной; западная стена была полностью увешана совместными фотографиями Морфеуса и Одри с известными волшебниками своего времени.       Одри вздыхала, молчаливо разглядывая фотографии. Она знала: история всегда повторяется, но как же дико ей было от того, что судьба снова выбрала это место. Ещё были свежи воспоминания о том, как с этой комнаты начался путь искупления Морфеуса.       В дверь постучали, и Одри обернулась, хотя ей больше некого было ждать.       Драко.       «Наконец-то».       Племянник закрыл за собой дверь и подошёл к Одри, стоявшей перед неподвижным портретом мужа. — Добрый вечер, тётя, — поздоровался Драко. — Мне сказали, что вы ждёте меня в дядином кабинете. — Добрый вечер, дорогой. Да, я тебя ждала, — ответила Одри и указала на висевший перед ними портрет. — Кажется, ты ещё не видел своего дядю.       Проследив за рукой тёти, Драко взглянул на неподвижный портрет и слегка нахмурился. — Тётя, это магловский портрет! — воскликнул он потрясённо, совершенно не ожидая увидеть магловское изображение своего дяди-волшебника. — Да, магловский, — подметила Одри и объяснила: — Морфеус специально попросил, чтобы его нарисовал магл, иначе кошмары прошлого преследовали бы его даже в портретной раме. Он всё говорил, как много боли причинили мне его воспоминания, и что покой он найдет, лишь забрав их с собой в могилу, что он, собственно, и сделал, — вспоминала она с печалью на лице. — Он похож на отца, но его глаза смотрят с теплотой, — проговорил племянник, нарушив звенящую тишину, в которой он изучал портрет.       Вздохнув, Одри взглянула в серые глаза мужа. — О, Драко, лишь мне известно, что скрывалось за этой теплотой. Он так старался забыть обо всём пережитом… — Она положила руку на плечо Драко и подвела его к нише в северной стене. — Давай сядем и поговорим. Мне есть, что тебе показать, — предложила она.       Стоило им усесться, как Одри протянула племяннику старый лист пергамента, похожий на письмо. Драко молча взял его и начал читать. — Это же следующий день после распределения! Второе сентября 1991 года! — воскликнул он, взглянув на дату. — Профессор Дамблдор сообщил дяде Морфеусу, что меня определили в Слизерин. Но почему он вообще интересовался мной? — спросил Драко взволнованно.       Одри откинулась на спинку сиденья и взглянула на племянника. — Вопреки распространенному мнению, Драко, твой дядя заботился о тебе. Помнишь, я как-то рассказывала, что он приехал повидаться, когда ты только родился, и принёс с собой экстракт жемчужника? — напомнила она ему и улыбнулась. — Его волновала твоя судьба, потому что он хотел, чтобы новое поколение Малфоев было свободно от ужасного прошлого вашего рода. Единственное, что ему в тебе не нравилось — то, что тебя определили в Слизерин, — добавила она серьёзно. — Почему? — раздражённо нахмурился Драко. — Он и сам был слизеринцем, с чего бы ему иметь такие странные предубеждения?       Не теряя самообладания, Одри ответила: — У него не было предубеждений к Слизерину, милый. Лишь к вреду, который факультет Слизерина причинял другим факультетам, распространяя среди учеников предрассудки, — объяснила она. — Ему не нравилось то, что разумом учеников манипулировали с ранних лет, приучая их вешать ярлыки на других людей.       Казалось, её объяснение лишь больше раззадорило Драко. — О нас тоже есть предрассудки, тётушка, — рявкнул он. — Вы даже не представляете, что возомнил о себе Гриффиндор! Будто мы — какие-то низшие существа, а они — святые.       Одри обезоруженно подняла руки. — Давай поговорим об этом в другой раз, — предложила она. — Я позвала тебя не за этим. Я хотела кое-что спросить. — Тогда спрашивайте, — уже спокойнее проговорил Драко. — Что ты почувствовал, когда Лорд Волан-де-Морт поручил тебе убить профессора Дамблдора? — еле слышно спросила Одри.       Драко шокировано уставился на тётю. — Откуда вы знаете? — спросил он резко. — А ты думал, я ничего о тебе не знаю? — парировала Одри, ничуть не удивлённая его реакцией. — Когда я спросила Нарциссу о твоей депрессии, она сказала, что ты был таким подавленным с тех пор, как тебе поручили убить профессора Дамблдора.       Драко устало потёр лоб. — Вы не представляете, какой это был ужас… — проговорил он, сдерживая дрожь. — Я жил в постоянном страхе, что он убьёт моих родителей, особенно мою мать, которая не имела никакого отношения к Пожирателям смерти. Я так боялся за её жизнь, что едва помнил о том, что нужно поддерживать успеваемость, — признался он с ужасом. — Мне было всего шестнадцать, когда мне поставили эту чертовщину. — Драко с отвращением на лице закатал рукав на левой руке, обнажая порозовевшую Тёмную метку. Одри опустила его рукав обратно, закрывая клеймо. — Так значит, ты пытался убить директора не по своей воле? — поинтересовалась она. — Конечно нет! — воскликнул Драко, яростно мотая головой. — Я ведь не убийца, — твёрдо заявил он.       Кивнув, Одри вздохнула. — Это подводит нас к следующему вопросу, Драко, — начала она спокойно. — Представь на секунду, будто Скорпиус ещё жив, и ты узнал об Эдриане. Что бы ты сделал? Убил его, потому что твой наследник — полукровка? Или убил его мать, потому что она грязнокровка? — спросила она уставшего Драко.       Смело взглянув в глаза тёте, Драко уверенно произнёс: — Я бы никогда так не поступил. — Даже будь Скорпиус жив? — уточнила Одри. — Даже будь Скорпиус жив, — без тени сомнения ответил Драко. — Даже притом, что Эдриан — полукровка? — надавила Одри. — Даже притом, что он полукровка, — подтвердил Драко. — Даже притом, что его мать — Джин Грейнджер? — с вызовом бросила Одри. — Даже притом, что его мать Грейнджер, хотя это прискорбно, — заключил Драко, поморщившись. — Почему ты так думаешь? — настаивала Одри.       Давая ответ, Драко стоически держался под натиском напряжённого взгляда тёти: — Потому что чистота крови влияет на воспитание, тётушка. Те, кого воспитывают грязнокровки, не имеют чувства собственного достоинства и ведут себя не столь благородно, — гордо заявил он.       Глядя на племянника, Одри вскинула бровь. — Боюсь, учитывая то, как ты поступил с Джин, вопреки чистокровному воспитанию своей матери, ты не в том положении, чтобы вообще как-то отзываться о её методах воспитания, — осадила она его.       Драко вскочил с сиденья и взглянул на тётю сверху вниз. — Вы позвали меня, чтобы поиздеваться?! — процедил он злобно.       Покачав головой, Одри жестом пригласила Драко снова занять покинутое место. — Совсем наоборот, Драко. Я послала за тобой, чтобы кое-чему научить, — невозмутимо известила она его.       Драко настороженно сощурился. — Чему научить? — Научить тебя тому, как должен вести себя настоящий мужчина, — проговорила Одри, снова указывая на сиденье.       Опустившись рядом, Драко сложил руки на груди и с вызовом уставился на тётю. — Боюсь, тётя, я не понимаю, что вы имеете в виду, — бросил он, вскинув бровь.       Взяв правую руку Драко в свои ладони, Одри спокойно взглянула ему в глаза. — Драко, расскажи, пожалуйста, какими были отношения Люциуса и Нарциссы? Обращался ли он с ней достойно? — спросила она. — Вполне достойно, — подтвердил Драко, нахмурившись. — А что? — Скажи мне, Драко, что бы ты сделал, если бы отец бил твою мать или насиловал её? Встал бы ты на её защиту или промолчал? — серьёзным тоном спросила Одри.       Лежавшая в её руках ладонь Драко тут же сжалась в кулак. — В таком случае я сопротивлялся бы даже Тёмному Лорду, не говоря уже о Люциусе, — прорычал он. — Почему вы спрашиваете?! — прикрикнул он на тётю. — Как ты думаешь, что почувствует Эдриан, когда узнает, что родился вследствие насилия, совершённого над его матерью? — спросила Одри как можно более миролюбиво.       Рука Драко, которую она держала, повисла безжизненной плетью, а сам он завалился набок. С надломленным выражением лица он смотрел на тётю, обдумывая её вопрос.       Приятный голос Одри нарушил гробовую тишину. — Я могу угадать, что ты ответишь, но, прошу, скажи мне, Драко.       Уронив голову на грудь, Драко прикрыл глаза. — Он возненавидит меня… — едва слышно проговорил он. — Верно, Драко, — кивнула Одри. — Любой ребёнок будет отстаивать честь матери, такова природа, — заявила она.       Замотав головой, Драко взглянул на тётю, и в глазах его плескалась боль. — Но он мой сын, и я его люблю. И хочу, чтобы он любил меня в ответ! — взмолился он. — У тебя есть идеи, как это можно осуществить? — тихо спросила его Одри.       Драко вновь умолк, но Одри поняла его и без слов. — Я тоже так думаю, — кивнула она. — Ты и сам понимаешь, что его мать не подпустит тебя к нему и на пушечный выстрел, если ты не примешь Оборотное зелье или не наложишь на себя Дезиллюминационные чары. — Тогда я потребую право на опеку, — сощурился Драко. — Он — Малфой, в конце концов. — К сожалению, у тебя нет на него никаких прав, — сокрушённо покачала головой Одри. — Ты не был женат на его матери при зачатии и не собираешься делать этого в будущем. Но есть другой способ.       Драко подался вперёд, недоверчиво глядя на тётю. — Какой? — прошептал он. — Изменись и стань ему полезен. — Но как? — растерялся Драко, пытаясь понять слова тёти. — Почему бы тебе не построить карьеру? — предложила Одри, и Драко удивлённо раскрыл рот. — Здесь? Во Франции? — недоумевал он. — А что не так с Францией? — пожала плечами Одри и напомнила: — Эдриан ведь здесь живет. — Но куда мне податься? — спросил Драко, изумлённый её прямотой. — Попробуй то, что умеешь лучше всего, — таков был загадочный ответ тёти.       Озадаченно моргнув, Драко сделал единственное предположение, до которого мог додуматься: — Вы предлагаете мне играть в квиддич? В качестве ловца? — Нет, — с улыбкой покачала головой Одри. — Может, ты сам этого не замечаешь, но у тебя отлично получается приводить логические доводы и составлять простые, но эффективные планы. В этом твоя настоящая сила, — объяснила она.       Драко притих, позволяя тёте продолжить. — Драко, из тебя вышел бы отличный адвокат и ещё лучший обвинитель. Нам в Визенгамоте не хватает людей с такими мозгами, — изложила Одри свой настоящий замысел. — Вы хотите, чтобы я стал юристом? — не верил своим ушам Драко. — Да, — подтвердила Одри. — Я уверена, ты в этом преуспеешь. Ты можешь посещать занятия в Сорбонне в Париже. У них есть факультет волшебного права, которым заведует само Министерство магии. Именно там мы с Морфеусом изучали право. — Но как это поможет мне подобраться к Эдриану? — уточнил Драко, переходя к сути. — Так ты заработаешь хорошую репутацию, Драко. А этого не купишь даже за деньги. Таким образом, ты сможешь жить во Франции и приглядывать за сыном. Если твоя репутация будет достаточно высокой, то, возможно, тебе даже удастся переубедить его мать, — объяснила Одри. — Но тебе придётся подождать, пока Эдриан подрастёт. Хватит ли твоего терпения на долгие годы? Сможешь ли ты защитить этого мальчика даже от самого себя? — задумчиво вопрошала она.       В голове Драко пронеслись сцены последних дней: как Эдриан плакал над порванной книгой; как дрожал, когда Гермиона купала его; как счастливо смеялся, познакомившись с новым питомцем, и как заставлял кролика слушать «Повесть о кролике Питере». Его сын был невинным будто оленёнок. Драко решительно поднял подбородок и взглянул в лицо тёте. — Я сделаю всё, чтобы защитить своего сына. Что угодно, — твёрдо заявил он. — Что касается терпения — мы, слизеринцы, умеем быть терпеливыми, если перед нами поставить достойную цель, — Драко ухмыльнулся. — Очень похвально, Драко, — улыбнулась племяннику Одри. — Завтра воскресенье. Я попрошу тебя посетить Сорбонну в понедельник. Уже почти сентябрь, через пять дней — начало семестра, — сообщила она.       Улыбка Драко стала шире. — Знаете, тётя, мне жаль преступников, с которыми вы имеете дело в Визенгамоте. Видя ум, которым вы обладаете, я думаю, что им не удастся скрыться от вас.       Глядя на воодушевленного племянника, Одри внутренне ликовала.       «Обещаю, Драко, ты тоже не скроешься», — думала она, довольная собой.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Гермиона с любопытством смотрела на то, как её сын укладывает кролика Питера на небольшую овальную лежанку и бережно укрывает одеяльцем.       Раздался стук в дверь, и Гермиона поспешила открыть, ожидая увидеть на пороге Аполлин. К её удивлению за дверью оказался улыбающийся Алексис. — Алексис? Не ожидала тебя здесь увидеть. Думала, это Аполлин, — призналась Гермиона. — Прости, что явился в столь поздний час, Джин, — извинился Алексис и протянул ей руку. — Леди, позвольте вашу ручку… — вежливо попросил он.       Зардевшись, Гермиона оглянулась, чтобы посмотреть, чем занят Эдриан. Сын, казалось, был слишком увлечён общением с задыхавшимся под одеялом кроликом и вряд ли заметил бы, если бы мужчина взял её за руку. Улыбнувшись Алексису, она осторожно вложила свою ладонь в его.       Накрыв её руку второй рукой, Алексис прижал её к груди, а затем нежно поцеловал. Гермиона вздрогнула — его прикосновения казались уверенными, но такими безопасными, что ей почти захотелось продлить этот момент. Но она знала, что леди не пристало так вести себя с мужчинами, и отвела взгляд, пряча смущённую улыбку. — Я хочу сделать предложение, от которого вы с Эдрианом не сможете отказаться, — обольстительным голосом проговорил Алексис.       Подняв на него взгляд, Гермиона увидела, что Алексис прижимает её руку к груди, будто сокровище. — Что за предложение? — спросила она, отчаянно пытаясь согнать румянец со щёк. — Я предлагаю поужинать завтра в «Un Dimanche à Paris», — ответил Алексис. — Этот ресторан известен своими шоколадными десертами, а их горячие блюда считаются одними из лучших в магловской части Парижа. Вы с Эдрианом не составите мне компанию? — продолжил он ласково.       Не удержавшись, Гермиона захихикала, но тут же прикусила губу.       «Право слово, Гермиона, ты уже не подросток», — напомнила она себе и, прочистив горло, посмотрела на Алексиса более сдержанным взглядом. — Ты забронировал столик?       Алексис испуганно округлил глаза. — Ничего страшного, если ты не хочешь идти, — сокрушённо проговорил он. — Я не хочу давить на тебя и заставлять ужинать со мной, если тебе не хо… — Разве я сказала, что не хочу? — нахмурившись, перебила Гермиона. — Я лишь спросила, забронировал ли ты столик, Алексис. Не додумывай за меня, — одёрнула она его.       Алексис лишь молча кивнул. — Тогда во сколько? — уточнила Гермиона, и Алексис тут же просиял. — Я зайду за вами в шесть часов, — предложил он. — Это недалеко — торговый двор Сен-Андре на том берегу Сены, — объяснил Алексис и снова поцеловал руку Гермионы.       Сохранять самообладание было сложно, и Гермиона указала Алексису на Эдриана. Тот уловил намёк и выпустил её руку, легонько сжав напоследок. — О, Джин. Я должен сообщить тебе ещё кое о чём. — Алексис посерьёзнел, и Гермиона тут же напряглась. — Не волнуйся, — заверил он её, почувствовав это. — Я приглядывал за Малфоем, и в последнее время он не выкидывал ничего из ряда вон выходящего. Единственное — иногда он пропадает на несколько часов, и его невозможно отследить. Я навел справки на случай, если он держит связь с французскими последователями Лорда Волан-де-Морта, но ничего не нашёл. К тому же известно, что семья его дяди не имеет никакого отношения к Лорду Волан-де-Морту и британской ветви Малфоев. Они уж точно не позволят ему вытворить что-то, что запятнало бы их репутацию. Так что я думаю, что тебе больше не стоит о нём беспокоиться, — заверил Гермиону Алексис. — Как ты можешь быть так уверен? Он ведь Малфой, правая рука самого дьявола! — резко возразила Гермиона. — Джин, я младший заместитель министра магии Франции, и у меня есть все основания так считать, — успокаивал её Алексис. — Французская ветвь Малфоев — уважаемые люди, которые не поддерживали Лорда Волан-де-Морта ни во время его прихода к власти, ни во время войн. Они скорее противостояли ему, помогая британской подпольной группировке — Ордену Феникса — всеми возможными способами. Драко Малфою придется потрудиться, чтобы успешно строить козни прямо у них под носом, — терпеливо объяснял он. — К тому же, как я выяснил, Драко Малфой не проявляет особого интереса к Франции. Он всего-то посетил Лувр, Эйфелеву башню да ещё пару других достопримечательностей. Он даже уезжал на две недели, предположительно, в Англию, потому что именно оттуда он заявил о себе Министерству, — сообщил Алексис Гермионе. — Ты уверен, что он ездил именно в Англию? — спросила Гермиона, почувствовав, как неприятно засосало под ложечкой. — В каких числах это было? — Через два дня после твоего отъезда в Бельгию, Джин. Но не волнуйся, с ним была его тётя. Я проверил список покинувших Францию в Отделе магического транспорта и не обнаружил ничего подозрительного, — заверил её Алексис. — Но если нужно, я могу обратиться в Портальное управление. Чтобы воспользоваться порталом, нужно особое разрешение, и информацию об этом нелегко скрыть. — Пожалуйста, Алексис, — кивнула Гермиона. — Мне нужно знать, где это чудовище прохлаждалось со своей тётей целых две недели. У меня нехорошее предчувствие, и я хочу быть уверена, что он в это время был в Англии. — Без проблем, Джин, — нежно улыбнулся ей Алексис. — Я запрошу информацию об этом в понедельник. — Спасибо, Алексис, — улыбнулась в ответ Гермиона и решилась на отчаянный поступок. Она поцеловала Алексиса в щеку и быстро удалилась в комнату.       Никогда ещё она не видела Алексиса таким растерянным.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Склонив голову набок, Драко окинул взглядом возвышающееся перед ним величественное здание. Стоящий рядом Джулиан сощурился, наблюдая за странным поведением кузена. — Отель «Роше», Париж, — с ухмылкой прочитал Драко. — В чём дело, Драко? — спросил Джулиан. С тех пор, как они прибыли сюда, его кузен вёл себя подозрительно. Словно хищник, выжидающий момент, чтобы вцепиться в добычу. — Всё просто, Джулиан, — ответил Драко, а с лица его не сходила усмешка. — Маленькие ошибки приводят к большим последствиям, — туманно изрёк он.       Джулиан не стал спрашивать, что это значит. Он привык, что поведение кузена бывает необъяснимым, и не собирался копать глубже, лишь указал жестом на вход в отель и повёл Драко к дверям.       «Роше», величественный и шикарный, располагался в Первом округе Парижа — самом сердце города. Он был примерно одного уровня с магловским отелем «Ритц» и считался одним из самых престижных и роскошных отелей волшебного Парижа. Здесь останавливались члены королевских волшебных семей, политики, аристократы, писатели и певцы, а некоторые номера были названы в честь именитых постояльцев.       Три дня назад за ужином Драко объявил о своём намерении устроить званый вечер, и с тех самых пор Джулиан размышлял о возможной подоплеке сего торжества. Он знал: его кузен — Малфой до мозга костей — не делал ничего, что не приносило бы ему выгоду. Драко что-то замышлял, и Джулиан чувствовал — это было связано с Роше. Настораживало то, с какой интонацией кузен говорил о них, как о чистокровной семье.       Кузены минута в минуту прибыли на назначенную Джулианом встречу с месье Огюстом Роше. С презрением озираясь по сторонам, Драко вошёл в кабинет с таким важным видом, словно в его руках сосредоточилась вся власть мира.       Покончив с любезностями, Джулиан занял отведённое ему место и взглянул на Драко. Тот с самодовольной ухмылкой и холодным расчётом в глазах разглядывал владельца отеля. Джулиан невольно вздрогнул: что-то было не так с его кузеном. — Чем могу помочь почтенным господам? — спросил месье Роше, мужчина средних лет. Джулиан тут же повернулся к нему. — Это мой кузен Драко Малфой, — представил он кузена владельцу отеля. — Он хотел бы устроить званый вечер в вашем роскошном отеле.       Месье Роше окинул Драко заинтересованным взглядом. — Так вы Драко Малфой? Сын Люциуса Малфоя? — поразился он.       Драко демонстративно поднял подбородок. — Именно так, месье. Я сын Люциуса Малфоя, — гордо заявил он. — Для меня большая честь познакомиться с вами, месье, — пролепетал мужчина, протягивая Драко руку.       Тот коснулся его ладони с таким отвращением, будто его заставили взять в руки дохлую крысу. — Очень приятно, — коротко ответил он.       Джулиан наблюдал за тем, как кузен обсуждал с владельцем отеля детали званого вечера. Драко уведомил месье Роше, что за организацией торжества будет следить миссис Нарцисса Малфой, а малейшая оплошность со стороны отеля будет чревата последствиями. Минут через десять кузены покинули кабинет управляющего, и вид у Драко был ещё более самодовольным, чем прежде.       Теперь Джулиан был уверен, что кузен что-то замышляет.       Дело принимало дурной оборот, и Джулиан намеревался сообщить об этом матери сразу же по возвращении в замок.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Воскресным вечером Драко Малфой снова наложил на себя Дезиллюминационное заклинание и проник в резиденцию Делакуров. Миновав поросшую мхом заднюю дверь, он неторопливым шагом направился к восточному крылу. Его сын наверняка сейчас был там и играл со своим новым питомцем Питером. Весь день Драко был занят тем, что приглашал гостей на званый вечер, и единственное, чего ему сейчас хотелось — наблюдать за тем, как Эдриан ест, купается и засыпает на руках матери.       Дверь восточного крыла оказалась заперта. Раздосадованный мыслью о том, что Грейнджер могла куда-то увести сына без его ведома, Драко решил подождать их на крыльце. Сидя на ступенях, он сверлил взглядом запертую дверь.       Он уже успел потерять счёт времени, как вдруг тишину нарушил оживлённый разговор двух женщин. В одной из них Драко узнал Аполлин Делакур, в другой — Габриэль, и обе они обращались к неизвестной третьей женщине.       Позволив любопытству взять верх, он встал со ступеней и пошёл на звук. Шум доносился из вестибюля, и, стоило Драко войти, как он замер, услышав следующее: — Флёр, я так рада за Джин и Алексиса! — обратилась Габриэль к девушке с серебристыми волосами, в которой он узнал Флёр Делакур. — Вы с Биллом должны прийти на свадьбу! — велела она сестре.       Драко едва не опрокинул стоявшую у камина вазу.       «Грязнокровка выходит замуж? За Алексиса Делакура?» — с ужасом подумал он. — Алексис пригласил Джин и Эдриана на ужин. Надеюсь, всё пройдёт гладко, — известила Аполлин старшую дочь.       «Так вот почему их покои пусты. Грязнокровная шлюха предаётся плотским утехам, а мой сын вынужден наблюдать!» — закипел от ярости Драко. Не в силах себя контролировать, он вышел из дома и вернулся к лестнице, ведущей в восточное крыло.       «Пока я пытаюсь искупить вину перед сыном, поступив на юридический факультет, эта грязнокровка ищет ему отчима? Чтобы Малфоя растил другой мужчина? Тысячу лет мы выживали благодаря чистоте нашей крови, а эта шлюха собирается загубить нашу репутацию, выйдя замуж и позволив чужому мужчине воспитывать моего сына! — Драко крепко сжал кулаки и закрыл глаза, пытаясь усмирить свой гнев. — Не стоит так злиться, Драко, — убеждал он себя. — Просто успокойся и дождись их».       Никогда в жизни он не ждал кого-то столь напряжённо — будто тигр, притаившийся в тени. Около десяти часов у подножия лестницы раздались шаги, и Драко посмотрел вниз через щель в перилах.       Кровь его тут же вскипела. Он думал, что Грейнджер отнесёт Эдриана в покои, но нет — его спящего сына нёс Алексис Делакур, а Грейнджер шла с ним рука об руку.       Хорошо, что Драко дал тёте Клятву волшебника — иначе он задушил бы грязнокровную шлюху голыми руками.       Бесшумно затаившись, он наблюдал, как компания вошла в покои, а затем направился следом. Алексис уложил его спящего сына в кровать и удалился, поцеловав напоследок руку Грейнджер.       На губах Драко заиграла ухмылка.       «Ну же, Драко, смерть — не панацея, — сказал он себе. — Я придумаю столь изощрённое наказание, что грязнокровке и не снилось».       Стоило Гермионе расплести волосы и уйти в ванную, чтобы приготовиться ко сну, и внимание Драко снова захватил его сын.       «Отец скоро явится к тебе в истинном обличии, сынок, — прошептал Драко, поцеловав Эдриана в лоб. — А пока Дракон, твой грозный защитник, желает тебе добрых снов».