Глава 23. «Грязная кровь»
9 апреля 2024 г., 12:12
Небо над Парижем, который предстал перед усталыми серыми глазами Драко в воскресенье в семь часов утра, было затянуто дождевыми облаками. Малфой шёл по набережной вдоль правого берега Сены, мимо знаменитого сада Тюильри, очертания которого проступали сквозь туман. Сильный ветер яростно раскачивал ветви деревьев на набережной, но мужчина был настолько задумчив, что не обращал внимания ни на погоду, ни на красоту нестареющего города, почти безлюдного в столь ранний час.
Все чувства Драко словно атрофировались от жестоких ударов ногами, проклятия Круциатуса и потрясения из-за отказа сына принять его как отца. Он очнулся полчаса назад и обнаружил, что лежит на траве в прекрасном саду своего дяди. Не зная, что же теперь предпринять в отношении сына, Драко аппарировал туда, где почти месяц назад впервые встретил Эдриана — в Тюильри.
«Ты ненавидишь маму, потому что она не чистокровная?» — громкий голос Эдриана эхом раздался в его голове, и, тяжело вздохнув, Драко перевёл взгляд на деревья, закрывшие своими огромными ветвями небо.
«Ты ненавидишь меня, потому что я не чистокровный?» — спросил Эдриан ещё раз, и Драко в ужасе закрыл глаза, как и прошлой ночью, когда сын задал ему этот вопрос.
Он вдохнул утренний воздух, сильно пахнущий приближающимся дождём. Раскаты грома разнеслись в воздухе, и вскоре начал накрапывать дождь, заставивший немногих пешеходов ускорить шаг, а некоторых — забежать в ближайшие кафе. Но Драко стоял с закрытыми глазами, прислонившись к стволу дерева, словно мраморная статуя, и тяжёлые капли дождя безжалостно обрушивались на него.
«Ты ненавидишь маму и ненавидишь меня тоже, потому что мы не чистокровные!» — обвинения Эдриана прогремели в его голове громче, чем звуки грозы, доносившиеся из-за облаков над головой.
Драко открыл глаза и снова продолжил свою бесцельную прогулку, полностью игнорируя дождь.
Он чувствовал себя так, будто стал калекой — словно важная часть его тела была потеряна навсегда. Отчаяние взяло верх над его прежней гордостью и самодовольством, а разочарование подорвало его моральный дух, уничтожив надежду на любовь и уважение Эдриана.
Даже присутствие Тёмного Лорда не смогло бы заставить его почувствовать себя таким беспомощным.
Войдя в огромный сад Тюильри, заполненный статуями в районе площади Согласия, Драко направил свой шаг к центральному восьмиугольному бассейну.
Сад, казалось, опустел специально для него, Драко сел на лавку, стоявшую рядом с фонтаном, и его голова закружилась от голоса Эдриана.
«Нет! Ты ненавидишь маму и ненавидишь меня, потому что мы не чистокровные!»
— Остановись… — сказал Драко слабым голосом.
«Тебе плевать на меня, на маму и поэтому ты женился на чистокровной женщине».
— Пожалуйста, прекрати, Эдриан, — умолял Драко сына, споря со словами, звучащими в голове.
«Из-за тебя у мамы нет годовщины свадьбы. Из-за тебя Пьер плохо говорит и думает о маме».
— Остановись, Эдриан, умоляю тебя. — Драко рухнул на землю и опустился на колени перед воображаемым Эдрианом.
«Ты — причина, по которой мама приехала во Францию, чтобы воспитывать меня с бабушкой, дедушкой, тётей Габи и дядей Алексисом. Ты не любишь меня и маму так, как папа Луи любит его и его маму».
— Это слишком! — Драко устало потёр голову и посмотрел на фонтан, вода в котором журчала под сильным ливнем. — Я больше не могу этого терпеть, Эдриан, не могу, — прошептал он с тоской и вынул палочку. Дрожащей рукой он указал ею на висок и закрыл глаза.
«Обливиэйт!» — произнес он заклинание невербально, сосредоточившись на воспоминаниях прошлой ночи.
Он ожидал, что голос, эхом отдающийся в его голове, исчезнет. Но ничего не произошло. Кошмар продолжался.
«Нет!»
«Ты ненавидишь маму и ненавидишь меня, потому что мы не чистокровные…»
«Тебе плевать на меня, на маму, и поэтому ты женился на чистокровной женщине…»
«Из-за тебя у мамы нет годовщины свадьбы…»
«Из-за тебя Пьер плохо говорит и думает о маме…»
«Ты — причина, по которой мама приехала во Францию, чтобы воспитывать меня с бабушкой, дедушкой, тётей Габи и дядей Алексисом…»
«Ты не любишь меня и маму так, как папа Луи любит его и его маму…»
«Нет, не трогай меня! Мама, мне страшно! Не позволяй ему трогать меня и Питера!..»
Драко крепко сжал палочку мокрыми, онемевшими от холодной дождевой воды руками, направил её себе в грудь и закрыл глаза.
— Я больше не вижу смысла жить, матушка. Мне очень жаль, но я так сильно хочу быть со Скорпиусом и Асторией. Прости меня, — прошептал он, и горячие слёзы потекли по его щеке.
— Авада Кедавра, — он впервые произнёс Непростительное заклинание с полной уверенностью в голосе.
*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Одри мучила бессонница, она не могла заснуть всю ночь. Женщина просматривала дневники мужа, расположившись в его кабинете. В процессе чтения на неё нахлынули воспоминания о молодости. Большинство из них были неприятными, даже ужасающими, но были и хорошие. Например, день, когда Морфеус сделал ей предложение, день их свадьбы, дни рождения их детей. Несмотря на то, что она и Морфеус происходили из совершенно разных слоёв общества, их брак оказался удачным. Они к этому стремились, и, зная о состоянии психики мужа, Одри охотно пожертвовала своей жизнью, чтобы сделать его максимально счастливым и умиротворённым. «Если наш брак сложился, то почему бы Драко и Джин тоже не ужиться вместе?» — подумала Одри, переворачивая очередную страницу. «Между ними отсутствует доверие, — ответила она себе. — Я не могу винить в этом Джин. Она ни в коем случае не могла, не может и не будет доверять ему после того, как он её пытал. Вопрос в том, почему Драко не смог доверить Джин Эдриана? Она, без сомнения, превосходная мать. Даже слепой это увидит. Тогда почему он не позволил ей выйти замуж за Алексиса Делакура и продолжить свою жизнь? Почему он похитил Эдриана, хотя я уговаривала его не делать этого?» Одри погрузилась в анализ возможных причин нелогичного недоверия Драко, но внезапно пришла в себя, услышав громкий стук в дверь. — Одри! Одри! — это был голос Нарциссы. Заметив, что она взволнована, Одри подбежала к двери, открыла её и увидела растрёпанную Нарциссу в пижаме. — Одри, неужели это правда?! — кричала она в истерике. — Правда, что Драко женился прошлой ночью? — Это действительно так, — спокойно ответила Одри. — Он женился на матери Эдриана и привёл её сюда. — Кто она? — спросила Нарцисса в ужасе. — Как её зовут? Одри взяла невестку за руку и повела её в кабинет Морфеуса. — Не думаю, что могу назвать имя, Нарцисса. Это должен сделать Драко, — сказала она и добавила, когда они присели: — Вместо этого я попрошу её присоединиться к нам за завтраком, и ты сможешь увидеть супругу сына своими глазами. — Но… — Нарцисса попыталась возразить, но Одри подняла руку, заставляя её умолкнуть. — Где Драко? — спросила она Нарциссу. Волнение Нарциссы усилилось при упоминании имени сына. — Я не знаю. Его нет в замке. Я искала его, чтобы прояснить ситуацию по поводу этого брака, но не смогла его найти. Его нет ни в комнате, ни в саду, ни в лаборатории, — сообщила она встревоженно. — Ты знаешь, где он может быть? Одри, которая была свидетелем небольшой стычки между отцом и сыном прошлой ночью, почувствовала, что Драко на время покинул замок, но предпочла не рассказывать об этом и без того обеспокоенной матери. Она нежно улыбнулась Нарциссе и кивнула. — Думаю, я догадываюсь, — мягко сказала она. — Должно быть, он там, где всё началась. — Где? — растерянно спросила её Нарцисса. — В саду Тюильри, Нарцисса, — ответила Одри и встала. — Там он впервые встретил Эдриана. Наверняка он пошёл туда. Оставайся дома, а я приведу его. На улице дождь, и я не думаю, что он догадается наколдовать себе плащ. Нарцисса тут же вскочила со своего места. — Я тоже хочу пойти! — уверенно сказала она. — Я его мать, Одри. Одри наложила чары Шарма на свою мятую одежду, которую она не меняла со вчерашнего вечера. — Конечно, ты мать, Нарцисса, — согласилась она с ней. — И именно поэтому тебе не следует идти. Ты знаешь, он сильно расстроен в связи с этим браком, и я думаю, что боится встречи с тобой, так как не хочет сейчас расспросов. Будет лучше, если я пойду за ним и приведу в замок. Тогда ты сможешь узнать у него всё, что пожелаешь. После этих слов Одри покинула кабинет, не дав Нарциссе возможности протестовать дальше. Снаружи было мокро после ночного ливня, и Одри почти побежала к точке аппарации. Она закрыла глаза и подумала о Тюильри. Почти сразу же после этого Одри появилась в саду, попав под ливень, и наложила на себя Водонепроницаемое заклятие, чтобы защититься от дождя. Затем она положила палочку на ладонь, как компас, и пробормотала заклинание Определения местоположения: — Укажи мне на Драко Малфоя! Палочка повернулась вправо, и Одри, смотревшая на знаменитый музей Оранжери, повернулась в указанную сторону и быстрым шагом пошла по аллее из апельсиновых деревьев. Сад был совершенно пуст, и вскоре Одри обнаружила своего племянника, сидящего возле фонтана. Она почти подбежала к нему, опасаясь, не случилось ли с ним что-нибудь ужасное. Её племянник весь промок под дождём. Он сидел, прислонившись к бортику фонтана, с закрытыми глазами и склонённой набок головой. В правой руке он еле держал палочку. Одри молча подошла к нему и села рядом, тоже прислонившись спиной к каменному бортику. Драко, казалось, почувствовал её присутствие, открыл глаза и посмотрел в небо. — У вас есть яд, тётушка? — спросил он ничего не выражающим голосом. Одри нахмурилась, глядя на племянника, и направила палочку в небо, наколдовав непроницаемый пузырь, защищающий их от дождя. — Да, у меня есть яд, Драко, — сказала Одри и покосилась на племянника. — Зачем он тебе? Драко задумчиво ответил: — Голос Эдриана не покидает мою голову. Я пытался наложить Обливиэйт, чтобы избавиться от этого. Когда ничего не вышло, я использовал проклятье Авада Кедавра, но всё ещё жив. Как будто моя палочка не смеет убить своего хозяина, но я хочу умереть. Одри, понимая серьёзность ситуации, внутренне проклинала себя за то, что не присматривала за Драко. Правда, она злилась и на него за то, что он силой привёл Эдриана, но она также знала, как сильно ранили Драко слова сына. Одри видела, как он сломался сразу после их первой встречи в Тюильри месяц назад. С тех пор Драко жил надеждой добиться любви Эдриана. Было очевидно, что он прибегнет к крайним мерам, чтобы избавиться от отчаяния, вызванного вчерашним отказом. Выяснив, что дело плохо, Одри решила испробовать на племяннике один психологический приём, чтобы заставить его отказаться от мыслей о смерти. Иногда полезно рискнуть, подёргав за усы спящего дракона. Она насмешливо фыркнула: — Ты хочешь умереть? Как трус, оставив сына один на один с этим опасным миром? Её насмешка поразила Драко. Когда он резко повернул к Одри голову, его взгляд чуть не прожёг в ней дыру. — Я не трус, тётушка! — процедил он. — Кроме того, Эдриану не нужна моя защита. У него есть мать. Вчера вечером он не позволил мне прикоснуться к нему, помните? Одри вызывающе подняла подбородок и пронзительно взглянула на племянника. — Докажи, что ты не трус, Драко. Больше не прячься за Дезиллюминационными чарами и Оборотным зельем. Выйди из тени и веди себя, как мужчина. Сходи к его матери, извинись и попроси у неё предоставить второй шанс. Драко энергично затряс головой. — Это невозможно! Я никогда не буду извиняться перед этой грязнокровкой. Знаете, что она сделала прошлой ночью? — возмущённо спросил он у Одри. — Она напала на меня. Вы можете в это поверить? Святая Грейнджер использовала Круциатус на отце своего ребёнка! И вы просите меня извиниться перед ней? Одри почувствовала, что на племянника теперь не подействуют логические рассуждения и избрала другой способ воздействия. — Ты, видимо, хочешь умереть и сделать Эдриана сиротой. Проведя двадцать лет с твоим дядей, Драко, я думала, что слизеринцы очень дорожат своей жизнью. Что бы ни происходило с Морфеусом, в каком бы отчаянии он ни находился, он никогда не думал о самоубийстве. Он всегда боролся и боролся до конца. А ты, его племянник, не хочешь вести себя по-мужски — начать новую жизнь. Ты недостаточно смел, чтобы столкнуться с последствиями своих действий. Ты просто хочешь умереть и позволить этому закончиться, — проговорила она, яростно размахивая руками. Ты хочешь яда, Драко? Загляни внутрь себя. Нет ада ужасней, чем тот, в который тебя погружает ложная гордость, и если ты не отбросишь её, ты обречён на смерть, как и Эдриан. Серые глаза Драко превратились в холодную сталь, когда он посмотрел на тётю. — И что я должен сделать? Пойти упасть в ноги Грейнджер и целовать её туфли? — спросил он с сарказмом. — Нет, — резко ответила Одри, — это не будет настоящим извинением от души. Но ты можешь сделать что-то другое — то, что поможет тебе выполнить твой долг отца. — Что? — с горечью спросил племянник. — Займись карьерой, стань отличным юристом и создай новый имидж. Ты сказал, что можешь сделать для Эдриана всё, что угодно. Докажи это, будь благородным человеком, Драко. Пусть он решит, что его отец не так плох, как он думает, — дала совет Одри. Драко задумался над предложением тёти, прикусив губу. — Думаете, это сработает, тётушка? — спросил он её через некоторое время. Одри уверенно кивнула. — Конечно да. По крайней мере, это лучший вариант, это лучше, чем смерть. Драко решительно встал и высушил одежду, используя специальное заклинание. Он предложил Одри руку, чтобы помочь ей подняться. — Ещё кое-что, Драко, — сказала она, поправляя одежду. — Не дразни львицу. Она защищает своего ребёнка. Драко поднял бровь. — Я подумаю об этом, — сказал он с раздражением. Одри улыбнулась и протянула ему руку. — Пойдем, Драко. Вернёмся в замок. Твоя мать Нарцисса ждёт тебя, чтобы засыпать вопросами о твоём браке. — Одри стало смешно от раздражённого взгляда, который бросил на неё племянник. — Но я хочу, чтобы ты спросил её кое о чём, если выживешь после допроса. — О чём? — спросил Драко, пока она сушила его серебристые светлые волосы. — Спроси её, давала ли она что-нибудь особенное Астории до или во время беременности, — заявила Одри. Драко нахмурился, глядя на тётю. — Зачем? — скептически спросил он. Одри поблагодарила отца за искусство манипуляции, которое она унаследовала от него. — Затем, мой дорогой племянник, что этот ответ изменит некоторые твои представления о реалиях, — загадочно проговорила она.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
За воскресным завтраком в резиденции Делакуров все находящиеся за столом вяло ковыряли вилками в своих тарелках. Лица были серьёзными и какими-то потерянными. Большая часть еды оставалась нетронутой, а Аполлин, Густав, Габриэль и Алексис разглядывали пустые стулья Гермионы и Эдриана, скучая по их шуточным ссорам из-за молока. Алексис пытался сосредоточиться на тосте, но ему казалось, что он похож по вкусу на сухую деревяшку. Он не ощущал ни сладости малинового желе, ни обычной мягкости домашнего маминого хлеба. Он вспомнил прошлое воскресенье, когда пригласил Джин и Эдриана на ужин. Джин была счастлива. Они все были счастливы. И теперь, всего за неделю, ситуация полностью изменилась, и он был сброшен из рая в адское пекло. Алексис вспомнил их первый поцелуй в его офисе в понедельник. Её губы были божественны. Каждое слово, сказанное ей потом, всё ещё звучало в его ушах. «Это было лучшее, что случалось со мной после рождения Эдриана, Алексис, — прошептал её голос у него в голове. — Никто не целовал меня так, как ты, Алексис, не заставлял чувствовать себя любимой и защищённой. Отвергнув Рона, я думала, что больше никому такого не скажу, но мне так хорошо и безопасно с тобой… Рядом с тобой я как будто дома». Джин сказала это, закрыла глаза и крепко обняла его. Даже сейчас, находясь в кругу семьи, Алексис чувствовал объятия Гермионы, её руки, касающиеся его тела. Он поклялся защищать её и Эдриана, но с треском провалил эту миссию из-за Драко Малфоя. Этого имени было достаточно, чтобы воспламенить каждую клетку в теле Алексиса. Было ужасно неправильным то, как он спокойно уступил Джин — женщину, которую боготворил последние шесть лет. Алексис резко встал, и все присутствующие испуганно посмотрели на него. — Куда ты собрался, Алексис, не доев завтрак? — спросила его мать, хотя сама почти не притронулась к своей еде. — Я закончил есть, maman, — ответил Алексис, натягивая на себя дорожную мантию. — Мне нужно в офис. Густав нахмурился, глядя на сына. — Но ты же сказал, что отпросился на сегодня, — напомнил он. Алексис поцеловал мать в щёку и нежно похлопал отца по спине. — Я передумал, папа, — сказал он спокойным голосом. — Мне нужно работать. Министр ещё болен. И отпрашиваться в такое время некрасиво. Увидимся вечером, — он попрощался со всеми и направился к камину. Кинув в камин щепотку Летучего пороха, Алексис сформулировал для себя план, как компенсировать поражение на любовном фронте. Он не собирался сидеть, сложа руки, пока Джин и Эдриан находятся рядом с врагом. «Этот человек, Драко Малфой, — правая рука дьявола, и я буду держать ситуацию под постоянным контролем», — подумал Алексис и, шагнув в зелёный огонь, перенёсся в офис.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Гермиона глядела на имя, которое было написано кровью на стене подземелья. Гермиона Грейнджер Гермиона Грейнджер Гермиона Грейнджер Гермиона Грейнджер Гермиона Грейнджер Гермиона Грейнджер Гермиона Грейнджер Семь надписей означали семь дней. Прошло семь дней, как она находилась в темнице в мэноре Малфоев. Она написала всё это своей кровью, чтобы отметить каждый день плена — каждый день, когда она боялась, что он вернётся, чтобы снова насиловать её. Внезапно откуда-то сверху послышался громкий скрежет дерева о камень, и Гермиона отшатнулась к стене. Она знала, что означает этот звук. Дверь темницы открыта, и он приближается. Драко Малфой пришёл за ней. Оцепенев от страха, Гермиона оглянулась в поисках тёмного угла, чтобы спрятаться, но нет — его не было. Некогда просторное и мрачное подземелье каким-то образом превратилось в ярко освещённую круглую комнату без углов. Чувствуя, как силы покидают её, Гермиона смотрела на лестницу. Звук шагов приближался. Он шёл, не торопясь, уверенно и в любой момент мог появиться перед ней, чтобы снова начать её пытать. «Я не могу позволить этому случиться! — мысли лихорадочно заметались в голове. — Если бы только у меня была палочка, я могла бы оглушить его и убежать!». Она тщательно проверила свою порванную одежду в поисках палочки, зная, что её нет. Шаги достигли нижних ступенек. Сейчас он появится перед ней! Дыхание Гермионы участилось. «Нет, этого больше не повторится!» — подумала она и начала стучать по каменным стенам, выискивая в них изъян. — Мерзкая маленькая грязнокровка! — шаги затихли за её спиной, и послышался холодный голос Драко Малфоя. Гермиона замерла, а затем развернулась в сторону голоса. Ледяные серые глаза Малфоя насмехались над её беспомощностью, и Гермиона внутренне содрогнулась. — Нет! — сказала она, качая головой. — Да, грязнокровка, да! — ответил Драко, наслаждаясь каждым словом. — Нет! — крикнула Гермиона. — Не подходи ко мне! С высокомерной улыбкой на губах Драко приблизился к ней на два шага, словно бросая ей вызов. Гермиона отступила. — Я предупредила тебя, Малфой, остановись или я… — сказала она, пытаясь выглядеть смелее. — Или что, грязнокровка? — Драко насмехался над ней и подошёл ещё на два шага. — Послушай, Малфой, тебе не обязательно делать это снова, — Гермиона попыталась его уговорить. — Правда, грязнокровка, мне не обязательно делать это снова, — Драко насмешливо согласился и подмигнул ей. — Но я хочу… Я хочу наказать тебя. Я хочу унизить тебя. И хотя меня совсем не возбуждает твоё мерзкое тело, меня возбуждает мысль о наказании! — глаза Малфоя злобно сверкнули, когда он потянулся к ней, чтобы схватить. Гермиона увернулась и отпрыгнула от него в сторону. — Нет! — закричала она. — Оставь меня! Оставь меня в покое! — Гермиона кричала снова и снова, но Малфой поймал её, сжал руками горло и начал душить. Гермиона хватала ртом воздух, задыхаясь, но он только усилил хватку. — Мама! Мама! Что случилось, мама? — испуганный голос Эдриана достиг ушей Гермионы, и она открыла глаза, но перед взором всё ещё маячили две серые, размытые фигуры — главные герои преследовавшего её кошмара. Она была вся в поту и тяжело дышала. Тело застыло в той же позе, что и в её кошмаре, за исключением того, что она лежала на удобной кровати, а не на холодном полу темницы. Гермиона опустила глаза и обнаружила, что Эдриан крепко обнимает её за шею. — Мама, с тобой все в порядке? — Эдриан снова задал вопрос, и Гермиона мысленно выругалась. Должно быть, она закричала и напугала Эдриана. Гермиона обняла сына и поцеловала его в лоб. — С мамой всё в порядке, зайчонок, — уверенно солгала она. По правде говоря, с Гермионой было не всё в порядке. Она была потрясена, напугана, устала и чувствовала себя загнанной в ловушку. Ей хотелось одного: проснуться и обнаружить, что всё произошедшее лишь дурной сон. — Мама, — услышала Гермиона голос сына, — мама, я голоден, и Питер тоже голоден. Он жует мои простыни, — сказал Эдриан, и Гермиона резко приподнялась на кровати. «Сколько сейчас времени?» — подумала она и осмотрелась вокруг. Спальня, которую они делили с Эдрианом, была вдвое больше их спальни в поместье Делакуров. Она была элегантно обставлена — кровать с балдахином, тумбочка и стол для чтения с четырьмя удобными на вид стульями. Гермиона оглядела незнакомую комнату и нашла большие старинные часы, которые показывали, что уже половина девятого. — Мерлинова борода! — воскликнула Гермиона и вскочила с кровати, поняв, что проспала два часа. — Мама сожалеет, что проспала, зайчонок, — сказала она сыну, лихорадочно завязывая свои растрёпанные кудри в пучок. Они с Эдрианом спали в той же одежде, что и прошлой ночью: Эдриан в пижаме, а Гермиона в белом свадебном платье. — Нам нужен завтрак и нормальная одежда, — пробормотала Гермиона, подходя к камину, чтобы проверить, действует ли там Летучий порох. Она оставила все свои вещи в доме Делакуров, так как вчера вечером была полностью сосредоточена на безопасности Эдриана. В дверь её спальни резко постучали, и Гермиона остановилась. Она поспешно вернулась к прикроватной тумбе за палочкой и осторожно подошла к двери. «Если это снова окажется тот ублюдок, я наколдую ему Обливиэйт», — подумала Гермиона, сжимая кулаки. — Кто там? — громко спросила она. — Это я, Одри, — ответил голос с другой стороны двери. — Что вы сказали мне вчера вечером перед тем, как оставить меня здесь? — снова спросила Гермиона. Её инстинкты подсказали, что нужно провести дополнительную проверку и только потом открыть дверь. За дверью помолчали, а потом ответили: — Я сказала тебе чувствовать себя как дома, и что замок Шамбрун к твоим услугам. Гермиона с облегчением сняла защиту с двери спальни и открыла её. Она увидела стоящую на пороге Одри в безупречно чистом бледно-розовом платье. Заметив палочку, которую Гермиона крепко держала в руке, Одри мягко улыбнулась. — Тебе не обязательно постоянно защищаться, Джин. Я же сказала, что не допущу, чтобы тебе причинили вред. Шамбруны-Малфои всегда держат слово. Я приняла особые меры, чтобы вы с Эдрианом чувствовали себя в безопасности, — заверила она. — Какие меры? — спросила Гермиона, всё ещё чувствуя неуверенность. Одри зашла внутрь и жестом пригласила Гермиону следовать за ней. — Видишь ли, Джин, эти два этажа представляют собой практически отдельный дом внутри замка. — Одри привела Гермиону на балкон в её спальне. — На втором этаже расположены две спальни с будуарами, балконами и кабинетом, а на первом этаже находится кухня со столовой, гостиная и сад. — Она показала на красивый сад с невысокой живой изгородью. — Я полагаю, тебе знакома суть заклинания Фиделиус, Джин? — внезапно спросила её Одри. Гермиона, рассматривавшая сад, повернулась к Одри и удивлённо уставилась на неё. — Вы имеете в виду, что это место находится под чарами Фиделиуса? — недоверчиво спросила она хозяйку замка. Одри кивнула и слегка улыбнулась. — Я хранительница тайны, и, кроме меня, только ты знаешь об этом месте. Даже моя дочь не знает о нём, и никто не сможет найти тебя здесь, ни под Дезиллюминационными чарами, ни под Оборотным зельем. Кроме того, камин и точка аппарации также под охраной, — сообщила она Гермионе. — Можешь использовать это место по своему усмотрению, поскольку ты теперь леди Малфой, и это твой дом. Гермиона с отвращением сморщила нос. «К чёрту леди Малфой!» — с горечью подумала она. — Я — Гермиона Джин Грейнджер, и я не Малфой! — твёрдо сказала она Одри. Одри, внимательно смотревшая на Эдриана, повернулась к Гермионе и заявила: — Как пожелаешь, Джин. Я не хочу ничего тебе навязывать. Я только что сказала, что этот замок — твой дом в такой же степени, как и мой. Кроме того, я думаю, тебе вообще не о чем беспокоиться. Мы здесь, и я уверяю тебя, что семья Морфеуса Малфоя — полная противоположность семье Люциуса Малфоя, — сказала она, не скрывая гордости. — Я пришла сюда, чтобы сообщить тебе, что мы ждём вас обоих на завтрак. Конечно, ты можешь поесть там, где захочешь, но мои сын и дочь, а также Нарцисса ждут знакомства с новыми членами семьи. Заметив, что Гермиона напряглась при упоминании имени Нарциссы, Одри добавила: — Мой племянник решил позавтракать в своей комнате, соответственно, его не будет. Гермиона тщательно обдумала предложение Одри. С одной стороны, она хотела позавтракать у себя в покоях, но с другой стороны, хотела смело встретиться с Нарциссой лицом к лицу. Она не была трусихой и не стала бы делать ничего такого, что заставило бы людей думать иначе. — Хорошо, мадам Шамбрун, — Гермиона намеренно обратилась к Одри по её девичьей фамилии. — Мы придём завтракать через полчаса. — Спасибо, Джин, и, пожалуйста, зови меня Одри или, если тебе так хочется, тётя Одри, — предложила она с нежной улыбкой Гермионе. — Ненавижу, когда члены моей семьи говорят мне «мадам», а ты ведь теперь моя невестка. Кстати, Аполлин Делакур сегодня утром прислала тебе кое-какие вещи, и я взяла на себя смелость попросить домашних эльфов разложить их в твоём шкафу. Гермиона почувствовала, как её охватила огромная благодарность к Аполлин, и она подумала, что после завтрака навестит свою настоящую семью. Ей не особенно хотелось оставаться в замке, поскольку любое место, где была тень Драко Малфоя, вызывало у неё тошноту. — Большое спасибо, тётя Одри, — Гермиона решила, что надо отнестись с уважением к просьбе человека, который старался изо всех сил, чтобы они с Эдрианом чувствовали себя комфортно. — Мы придём на завтрак. — Этот замок огромен, и в нём много коридоров. Хочешь, я подожду тебя? — спросила Одри Гермиону. Гермиона покачала головой. — Со мной всё будет в порядке, — заверила она. — Я провела шесть лет в Хогвартсе, где коридоров и лестниц больше, чем в этом замке, и я не хочу причинять больше неудобств, чем необходимо. — Как пожелаешь, Джин. Мы будем в столовой, которая находится в восточной части замка, — сказала Одри и ушла. — Почему мы здесь, мама? — она услышала вопрос Эдриана. Гермиона повернулась к сыну, который вынимал кусок ткани из маленького рта Питера. — Разве мы не пойдём домой? Гермионе тоже очень хотелось домой, но у неё не было возможности вернуться в поместье Делакуров навсегда. Она больше не могла называть это место своим домом. Согласно закону о Претендовании, её домом было место, где жили муж и ребёнок, и, как уже объяснила Аполлин, пути назад теперь не было. Мысленно сделав пометку о необходимости посетить Национальную библиотеку Парижа для получения дополнительной информации об этом законе, Гермиона решила искупать сына, а затем подготовиться к завтраку. — Мы останемся здесь на какое-то время, зайчонок, — сказала она, раздевая Эдриана. — Существует закон, согласно которому дети живут там, где живут их отец и мать, и так как твой… твой отец… привёл нас в свой дом, мы должны жить здесь, пока я не найду выход из этой ситуации. — Мама, почему он здесь? — спросил Эдриан, когда Гермиона укладывала его в ванну. — Разве ты не говорила, что он женился на чистокровной женщине, и мы ему не нравимся? Тогда почему он здесь? — голос Эдриана был полон любопытства. — Я не знаю, — честно ответила Гермиона. — Но мама попытается это выяснить, Эдриан. Теперь улыбнись, зайчонок, потому что после завтрака мы пойдем навестить бабушку, — весело сказала она ему, и Эдриан подпрыгнул от радости, расплёскивая повсюду воду. Искупавшись и приодевшись, Гермиона и Эдриан уже через двадцать минут вышли из своих покоев на поздний завтрак. Размеры замка пугали, но Гермиона была уверена в своих силах: использовав простое заклинание Отслеживания, она отправилась по следам Одри, единственного человека, времяпрепровождение с которым ей не претило. Оказавшись в восточном крыле замка, Гермиона вошла в столовую, крепко сжимая руку Эдриана. За тщательно отполированным огромным столом сидели Шамбруны и Нарцисса. Подойдя ближе, Гермиона заметила, как Нарцисса раскрыла рот от удивления, но не стала заострять на этом внимание. Шамбруны, однако, встали со своих мест, чтобы поприветствовать её. — Спасибо, что пришла, Джин. Прошу, чувствуй себя как дома, — широко улыбнулась Гермионе Одри. — Позволь представить тебе мою семью. Это мой сын Джулиан. — Она указала на сына, которого Гермиона уже видела в Гринготтсе. — Это моя дочь Лилиан. — Одри повернулась к симпатичной волшебнице с пепельными волосами и глубокими синими глазами. — А это моя невестка Нарцисса Малфой, — проговорила она, еле заметно кивнув в сторону шокированной женщины. Широким взмахом руки Одри обратила внимание присутствующих на Гермиону. — Это Гермиона Джин Грейнджер. Итак, Джин, не представишь ли ты нам этого маленького джентльмена? — ласковым голосом предложила она. Гермиона опустила взгляд на стоявшего рядом сына. Тот выглядывал из-за её бедра, прижимая к груди Питера и недоверчиво уставившись на незнакомцев глазами-блюдцами. Мать вывела Эдриана вперёд и покровительственно положила руку ему на плечо. — Это мой сын Эдриан Томас Грейнджер, — объявила Гермиона, сделав особый акцент на своей фамилии и полностью опустив относившуюся к Малфоям часть. — Эдриан, это тётя Одри и её дети, Джулиан и Лилиан. — Она поочередно указала на каждого, кто сидел за столом, за исключением Нарциссы. Гермиона хотела было сесть за стол, но Эдриан потянул её за юбку. Раздражённая, она наклонилась к нему. — В чём дело, Эдриан? — громко спросила она мальчика. — Мама, где он? — прошептал ей в ответ сын, и Гермиона застыла, прекрасно понимая, кого Эдриан имел в виду. — Он… эм, он… — запиналась она, не зная, что сказать. — Он спит в своей комнате, малыш, — ласково улыбнулась Одри, избавив Гермиону от необходимости отвечать. — А где его жена? — последовал новый вопрос, и Гермиона, едва успевшая выпрямиться, снова нависла над сыном. — Эдриан, невежливо задавать вопросы, которые тебя не касаются. Ну-ка извинись, — строго велела она ему. — Извините… — проронил Эдриан, глядя на Одри серыми глазами, на которые уже навернулись слёзы. — Всё хорошо, Эдриан. Я не в обиде, — заверила та мальчика и перевела взгляд на Гермиону. — Джин, это нормально, что ему любопытно. Не стоит его за это ругать, — дружелюбно посоветовала Одри. — Позвольте не согласиться, тётя Одри, — внезапно разозлившись, ответила Гермиона. — Я не хочу, чтобы мой сын вырос высокомерным задирой или избалованным хамом без капли такта, — огрызнулась она, выразительно посмотрев на резко вставшую с места Нарциссу, и гордо заявила: — Это мой сын, и он будет вести себя как джентльмен. — Как ты смеешь так отзываться о моём сыне? — раздался холодный голос Нарциссы Малфой. Гермиона демонстративно отвернулась. — Простите за грубость, тётя, но с меня пока достаточно приветствий, — сообщила она Одри. — С вашего позволения я позавтракаю в своих покоях, — кивнула она Шамбрунам и вновь обратилась к главе дома: — Будьте добры, принесите туда сено, которое моя матушка передала для Питера. После этого Гермиона спешно покинула столовую, а Одри оставалось лишь смириться.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Вечерело. Не в силах усидеть на месте, Нарцисса Малфой нервно мерила шагами спальню. — Быть того не может! И ладно бы только это, так она посмела бросить мне вызов! — возмущённо сказала она самой себе. — Драко бы так не поступил, я уверена, — помотала головой Нарцисса. Вдруг к ней пришла идея, и она звонко хлопнула в ладоши. — Точно! Должно быть, девчонка его соблазнила! Узнав сегодня за завтраком, кем на самом деле являлась мать Эдриана, и столкнувшись с её заносчивостью, Нарцисса весь день не могла выкинуть произошедшее из головы. Скрепя сердце, она смирилась с тем, что Эдриан и правда приходился ей внуком, а происхождение его матери не лишало мальчика очарования. Чего Нарцисса не могла понять, так это того, как её сын мог сблизиться с грязнокровкой настолько, чтобы у них родился ребёнок. Она знала, что после войны взгляды Драко на чистоту крови перестали быть столь радикальными, но не значило же это, что он станет завязывать отношения с полукровками и грязнокровками? Ещё один тревожный факт заключался в том, что и её внук был полукровкой. Может, нынешнее поколение Малфоев и водилось с полукровками, но чтобы сделать одного из них наследником? От мысли, что ей придётся породниться с маглорождённой невесткой и внуком-полукровкой, Нарциссе стало не по себе. Из-за дерзости её сына их репутация как чистокровного рода теперь была под угрозой! — Дурак! — громко выругалась Нарцисса. — Неужто тебе не хватило ума, чтобы не дать ей воспользоваться тобой? — вопрошала она. Она готова была вновь разразиться тирадой, но в дверь её покоев постучали, и на пороге появился Драко. — Добрый вечер, матушка, — проговорил он. — Ты звала? И без того взвинченная Нарцисса набросилась на сына, будто огнедышащий дракон. — Конечно, я звала тебя, Драко, — подтвердила она и, приблизившись, встала лицом к лицу с сыном. — Ещё бы я не послала за тобой после твоего возмутительного поступка! Я не успокоюсь, пока не узнаю правду, — выпалила разгорячённая Нарцисса. Не теряя самообладания, Драко вздохнул и продолжил разговор с рассерженной матерью. — В чём дело, матушка? — невозмутимо поинтересовался он. — Почему ты на меня злишься? — Почему я на тебя злюсь? — всплеснув руками, рассмеялась Нарцисса. — Ты ещё спрашиваешь, Драко Люциус Малфой? Ты и сам прекрасно знаешь, но раз уж решил валять дурака — хорошо, я объясню, — огрызнулась она и процедила: — Я хочу знать, как Грейнджер оказалась с тобой в одной кровати и понесла от тебя. Продолжая сохранять хладнокровие, Драко взглянул в голубые глаза матери. — Разве это имеет значение? — отмахнулся Драко. — Неужели тебе недостаточно того факта, что Эдриан и правда мой сын? — Я сама решу, чего мне будет достаточно, — съязвила Нарцисса. — Как это произошло? Ты крутил интрижку за спиной Астории? Одного только подозрения в измене хватило, чтобы Драко сорвался. В холодных серых глазах вспыхнуло пламя, и он рассвирепел не меньше матери. — Как ты можешь так говорить, зная, что я до сих пор оплакиваю её смерть и ношу обручальное кольцо?! — рявкнул Драко и поднял увенчанную золотом руку. — Как что-то столь отвратительное вообще пришло тебе в голову?! — Если тебя это обижает, Драко, будь добр просветить меня насчёт ваших с ней отношений, которые оказались настолько близкими, что у вас появился ребёнок, — усмехнулась Нарцисса, ничуть не стушевавшись. Глубоко вздохнув, Драко прикусил губу. — Раз уж ты настаиваешь, матушка… — наконец сдался он. — У нас с ней ничего не было и не будет, несмотря на то, что мы теперь женаты, — твёрдо заявил Драко и начал свой рассказ: — Мы встретились в «Трёх метлах» сразу после войны. Мне было грустно и тяжело: Крэбб погиб от собственного Адского пламени, и не только он. Я никогда не видел столько смертей… Так что я решил выпить. — Он устало потер лоб. — Там была Грейнджер. Одна, как и я. Она тоже выглядела грустной, и я, будучи не в своём уме, предложил ей выпить. Развернувшись, Драко встал к матери спиной. — Мы немного поговорили, и выяснилось, что Уизел бросил её и ушёл к другой. Не знаю, как так вышло, но мы напились. Следующее, что я помню — я просыпаюсь в одном из номеров трактира, а она лежит рядом, — повесив голову, признался он. Нарцисса была озадачена откровением сына. — Ты напился, Драко? Ты — и напился? — недоумевала она. — Ты не пьёшь. Ты почти не пил даже после смерти Астории. Так как ты мог напиться? Драко вновь повернулся лицом к матери. — Вот именно, матушка. Поэтому я больше и не пью. Видишь, куда это меня завело? В постель к грязнокровке, — поморщился он. — Я не отдавал отчёта тому, что делаю, но это произошло, и она забеременела. Насколько мне известно, она не захотела ни делать аборт, ни отдавать ребёнка мне. Поэтому она покинула Англию и переехала растить ребёнка сюда. Не верю, что говорю это, но я рад, что она это сделала, ведь теперь Эдриан — мой единственный ребёнок, и я хочу быть с ним, — твёрдо заявил он. — Драко, он полукровка! — воскликнула Нарцисса. — Среди Малфоев отродясь не было полукровок. Будь то на пьяную голову или нет, ты осквернил нашу родословную, — с горечью добавила она. Выпрямившись в полный рост, Драко с вызовом вскинул подбородок. — Прости за грубость, мама, но я не потерплю слова «полукровка» в отношении Эдриана, — строго предупредил он. — Он мой сын, моя плоть и кровь, и плевал я на его происхождение. Я люблю его и готов ради него на всё. На всё. Что до его матери и моей новоиспеченной жены — мне жаль, что я запятнал наш род своим необдуманным поступком, но сделанного не воротишь. Она будет жить здесь вместе с моим сыном, и к ней будут относиться с уважением и почтением, причитающимся ей, как новой леди Малфой. Я хочу, чтобы мой сын видел, что его мать ценят и защищают, — подчеркнул Драко. Почувствовав, как ярость схлынула, а ноги подкосились, Нарцисса рухнула на стул и закрыла глаза. — Что ты наделал, Драко? Что ты наделал! — сокрушалась она, качая головой. Казалось, она наконец смирилась. Драко тихонько подошёл к матери и, опустившись на пол, положил голову ей на колени. — Мне жаль, матушка, мне очень жаль, — проронил он надломленным голосом. — Но сделанного не воротишь, и я прошу тебя принять это, — взывал Драко к матери. — Я уже встречался с Эдрианом и не могу мечтать о лучшем сыне. Он отлично летает, превосходно рисует и очень послушный для своих пяти с половиной лет, — с гордостью поведал он. — Жаль, что его мать — Грейнджер, а не Астория, но глядя на то, насколько он добр и невинен, я готов с этим смириться. Прошу, прими его, как своего внука и веди себя соответствующе, пусть он и не сразу увидит в тебе бабушку. Будь с ним терпелива, дай ему время раскрыться рядом с тобой, и тогда ты поймешь, какой у меня замечательный сын, — улыбнулся Драко, подняв голову и взяв Нарциссу за руки. — Прошу, мама, ради меня, — взмолился он. Склонив голову, Нарцисса вздохнула. — Хорошо, Драко. Я постараюсь, — ровным тоном ответила она. Драко с надеждой улыбнулся матери и поцеловал её в щёку. — Спасибо, матушка. Могу я спросить тебя кое о чём? — мягко поинтересовался он. Нарцисса взглянула на сына и кивнула. — Ты не давала Астории никаких необычных снадобий до или во время беременности? — спросил Драко. — В смысле? — нахмурилась Нарцисса. — Я имею в виду необычные лекарства и зелья, не предназначенные для беременных, — объяснил матери Драко. — Во время беременности она наблюдалась у целительницы Брианны. Если Астория что-то и принимала, то по её рецепту. Я ничего ей не давала, — ответила озадаченная Нарцисса. — Почему ты спрашиваешь? Драко прикусил губу и отвёл взгляд. — Может, ты давала ей что-нибудь до беременности? Что-то, что обычно не дают? — неуверенно уточнил он. Нарцисса подняла глаза к потолку, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Она не понимала, к чему клонит сын. Немного поразмыслив, Нарцисса покачала головой. — Нет. Ничего такого, что не принимали бы женщины семьи Малфой, — честно ответила она. Обдумав ответ матери, Драко резко встал. — Я очень устал, матушка, — с трудом проговорил он. — Поговорим позже. Доброй ночи. С этими словами Драко покинул покои матери. «Должно быть, что-то случилось, раз Драко так странно себя ведёт, — думала Нарцисса, глядя вслед уходящему сыну. — Но что именно? И кто в этом виноват?» — эти вопросы наполняли сердце тревогой.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Сидя на террасе в любимом кресле, Одри наслаждалась красотой растущей луны и её отблесками на водной глади. Её покой потревожило появление племянника. Взволнованный Драко бесцеремонно уселся в кресло напротив и вперился взглядом в лицо тёти. — Тётушка, что вы имели в виду, когда говорили, что мама давала Астории что-то «особенное» во время беременности? — раздражённо спросил он. Зная Драко и читая выражение его лица, как открытую книгу, Одри сразу поняла, о чём спросит племянник, не добившись ответа от матери. Одарив его добродушной улыбкой, она дважды хлопнула в ладоши. Словно из ниоткуда появился пожилой домовой эльф. Он поклонился Одри и с почтением проговорил: — Зилек прибыл на зов мадам Малфой и весь в её распоряжении. — Большое спасибо, Зилек, — поблагодарила домовика Одри. — Не мог бы ты принести нам кофе? — попросила она. Эльф низко поклонился и растворился в воздухе. Одри повернулась к племяннику, который всё ещё ждал от неё ответа. — Ну? — с нетерпением напомнил он. С невозмутимым видом Одри ответила вопросом на вопрос: — Как прошла встреча с Нарциссой? — Это не отвечает на мой вопрос, тётушка, — грозно заявил ей племянник. — Я знаю, и мы об этом ещё поговорим. Теперь я убеждена, что ты ничего об этом не знаешь, а значит, просветить тебя — мой долг, — заверила Одри. — Но для начала, Драко, расскажи, что ты сказал матери об Эдриане и Джин? — спокойно поинтересовалась она. Драко отвёл взгляд и, запрокинув голову, оперся на подголовник. — Я солгал ей, — надломленным голосом признался он. — И как же? — ещё мягче спросила Одри. Глубоко вздохнув, Драко ответил: — Я сказал, что мы встретились в пабе после войны, напились и… и… оказались в одной кровати, — проговорил он так напряжённо, будто эта ложь пугала его куда больше, чем правда. — Могу я узнать, почему ты это сделал? — продолжила Одри, прекрасно зная, что ответит племянник. — А что мне оставалось делать? — огрызнулся Драко. — Мать была в ярости от одной только мысли, что я переспал с Грейнджер по пьяни, не говоря уже о том, что Эдриан — полукровка. Если бы я сказал ей, что изнасиловал грязнокровку, она бы даже не взглянула на моего сына и уж тем более не приняла его, как внука, а окрестила «плодом насилия», — жёстко проговорил он и отвернулся. — Мой сын не должен страдать от последствий моих поступков. Сделав глубокий вздох, Одри взглянула на усыпанное звёздами небо. Этого она и ожидала: она знала, что глубоко внутри Драко стыдился своего поступка и готов был сделать что угодно, лишь бы скрыть его, будь то обвинение жертвы или ложь собственной матери о том, что всё произошло добровольно под воздействием алкогольного опьянения. — Драко, если ты так боишься признаться матери в своём гнусном поступке, представь, каково Джин, настоящей жертве! — сказала она, глядя на яркую Полярную звезду. Возмущённо хмыкнув, Драко вновь повернулся к тёте. — Тётушка Одри, вы так говорите, будто я какой-то насильник-садист, который преследует жертв, похищает их, держит связанными в подвале и получает огромное удовольствие, насилуя их, — съязвил он в ответ. — Я не горжусь своим поступком, но и не я один в этом виноват, — твёрдо заявил он. Одри перевела взгляд синих глаз на разъярённого племянника. — Я не говорила, что ты «насильник-садист», Драко, — спокойно ответила она. — Наоборот, мне интересно, почему ты так поступил, если насилие тебе отвратительно. — Потому что. Я. Был. Зол. На неё, — процедил Драко, делая акцент на каждом слове. — Я был зол и хотел унизить её, наказать за попытку убийства моей матери и показать ей, где её место, — выпалил он. — Значит, это изнасилование произошло в порыве гнева, — мрачно проговорила Одри. — Я много лет работала с жертвами изнасилований, и мне часто доводилось встречаться с преступниками, которые отрицают свою вину и перекладывают ответственность на жертв — мол, они их разозлили, и им «пришлось» это сделать. Раньше я думала, что это всего лишь жалкое оправдание, которое используют, чтобы избежать наказания. И вот это случилось с моим племянником, который, как я была уверена, не прикоснулся бы к женщине без её согласия, — призналась она с долей иронии. Драко хотел было ответить, но в этот момент появился Зилек. Эльф поставил на стол поднос с кофе и, низко поклонившись, исчез. Одну чашку Одри предложила племяннику, а другую взяла сама. — Нарцисса сказала, что после войны ты избавился от большинства предрассудков касательно чистоты крови. Но то, как ты без стеснения называешь Джин «грязнокровкой», говорит об обратном. Не мог бы ты объяснить мне, почему, Драко? — Она мне не нравится, — ответил Драко. Расстегнув верхнюю пуговицу чёрной рубашки, он отпил свой кофе. — Вопреки тому, в чём Эдриан вчера обвинял меня, я её не ненавижу. Но и не испытываю симпатии. Она была единственной, кто не преклонялся передо мной. Девчонка постоянно бросала мне вызов, когда мы учились в Хогвартсе, будь то успеваемость, экзамены или репутация. Она превосходила меня во всём, — проговорил он с горечью. — Что касается предрассудков о чистоте крови, как и мой отец, я верил, что маглы и маглорождённые должны быть уничтожены, чтобы мы, волшебники, могли выйти из тени и занять своё законное место в обществе. Это была не моя идея, а Тёмного Лорда, которую мне подавали, как правильную. Поэтому я и был столь очарован ей, — признался Драко тёте. — Но после того, как мне поручили убить Дамблдора, я понял, что убийство — это не просто направить на кого-то палочку и сказать «Авада Кедавра». Убийство требует искреннего желания, и выяснилось, что у меня его нет. Вот почему я не смог убить Дамблдора даже после того, как обезоружил его, и он оказался абсолютно беззащитным. Взгляд Драко стал потерянным, словно он погрузился глубоко в прошлое. — В итоге я стал избегать даже мыслей об убийствах. Я больше не поддерживаю истребление полукровок и маглорождённых, — твёрдо заявил он и тут же сделал оговорку: — Но это не значит, что я собираюсь расшаркиваться перед ними и провозглашать «королями и королевами мира». Я бы на таком человеке не то, что не женился — прикасаться бы не стал. Но ради Эдриана я пошёл и на это, — раздражённо проговорил Драко. — И взгляните, на ком я вчера женился — на непревзойдённой Гермионе Грейнджер, женщине, которая мне совершенно не нравится, несмотря на то, что она мать Эдриана. Вот поэтому, тётушка, я так беззастенчиво называю её грязнокровкой, — подытожил Драко. — Весьма подробное признание, — отметила Одри и поставила чашку на стол. — А теперь вернёмся к вопросу, который ты задал мне, как только примчался сюда. Ты интересовался, что я имела в виду, когда сказала, что твоя мать давала Астории что-то «особенное» во время беременности, верно? — её голос стал ровным, но серьёзным. — Ты когда-нибудь замечал, Драко, что в твоей благородной семье нет ни одной женщины, кроме тех, что выходили замуж за мужчин вашего рода? — спросила она его. Драко нахмурился. — Я не понимаю, тётушка. Как это связано с Асторией? — озадаченно пробормотал он. — Сначала ответь мне, Драко, и тогда получишь ответ, — спокойно ответила Одри и спросила снова: — Почему ни у тебя, ни и у твоего отца Люциуса нет сестры? Почему ни у кого из твоих предков не было сестёр? — Я не знаю, — честно признался Драко. — И тебе никогда не казалось это странным? — прямо спросила Одри. — Если честно, я никогда не думал об этом, — задумчиво ответил Драко. — Ты слышал когда-нибудь о маточном молочке? — нанесла свой первый удар тётушка и тут же поразила цель: и без того напряжённый, Драко покачал головой. — Нет, никогда, — ответил он, не сводя с Одри серых глаз. — А много ли ты знаешь о Священных двадцати восьми? — продолжала наступать Одри и снова попала в яблочко. Кивнув, Драко приготовился отвечать. — Это двадцать восемь семей, которые до сих пор считаются чистокровными. Малфои — одна из них. Большинство из них связаны брачными узами с семьей Блэк, — ответил он, пытаясь найти связь между двумя вопросами. — Иными словами, это инбридинг . Все семьи Священных двадцати восьми связаны друг с другом путём браков и размножения. И если я правильно поняла, то семья Гринграссов входит в их число, — уверенно констатировала Одри. — Разумеется. Это древний и очень богатый род, — с гордостью заявил Драко. — Так тебе известно, что Астория была твоей троюродной сестрой? — спросила Одри возгордившегося племянника. — Нет, это не так, — яростно помотал головой Драко. — Значит, ты ничего об этом не знаешь… — настойчиво продолжала Одри. — Твоя бабушка Друэлла Блэк, она же мать Нарциссы, в девичестве была Друэллой Розье. Она приходилась сестрой бабушке Астории, Хильде Розье. Таким образом, Астория была твоей троюродной сестрой, с которой у тебя общие прабабушка и прадедушка, — уверено сообщила она племяннику. — Кто вам такое сказал? — потрясённо спросил Драко. — Твоя тёща, — прямо ответила Одри. — Она рассказала мне об этом в тот день, когда мы встретились на кладбище. А ещё она сказала, что уговорила Асторию выйти за тебя замуж только потому, что она надеялась, что Нарцисса хорошо позаботится о её дочери. Они ведь приходились друг другу двоюродными сёстрами. — Что значит «надеялась»? — сердито хлопнув ладонью по столу, спросил Драко. — Она действительно очень заботилась об Астории. Я сам видел, — заявил он. Одри печально улыбнулась племяннику и покачала головой. — Вот тут я с тобой не согласна, Драко. Я не утверждаю, что Нарцисса убила Асторию; скорее, это ваши семейные традиции убили её. Видишь ли, только в вашей семье от женщин требуется, чтобы первенец всегда был мужского пола и никогда — женского, — мрачно сказала она. Её утверждение сбило Драко с толку. — Но это же невозможно! Невозможно заранее определить пол ребёнка, — убеждённо заявил он, однако Одри ничего не ответила, и, казалось, это пошатнуло его уверенность. — Неужели?.. — одними губами прошептал он, и от его уверенности не осталось и следа. — Тут-то маточное молочко и сыграло свою роль, Драко, — с печалью в голосе проговорила Одри. — Идею для этого снадобья позаимствовали у медоносных пчёл, которые используют его, чтобы выкормить личинок. Лишь тем, кто отчаянно хочет наследника мужского пола, известно, что это снадобье способствует зачатию мальчиков. Более того, очищенное маточное молочко, которое используют волшебники, это гарантирует. Всё, что нужно сделать женщине — употребить его перед тем, как забеременеть. Так ты и появился на свет, Драко. Это также является причиной того, почему в роду Малфоев не рождаются девочки. Единственное исключение — моя дочь Лилиан, первая девочка, родившаяся в нашей семье за последние восемьсот лет, — поведала она племяннику. — Твоя тёща сказала мне, что в угоду семейным традициям Астории велели принять перед беременностью маточное молочко, и она сделала это, не подозревая, что оно убьёт её и всех её детей. К тому же ей было всего семнадцать. Она была подростком, и её тело не было готово к тяжёлому испытанию в виде вынашивания детей, — мрачно добавила Одри. — Инбридинг, который на протяжении многих веков практиковали Священные двадцать восемь, сделал их восприимчивыми к болезням, передающимся через кровь. Розье страдали от печально известной разновидности гемофилии, которая передавалась от матерей сыновьям, и те умирали от малейших травм. Неконтролируемое кровотечение иссушало тела мальчиков, будто листья. По словам твоей свекрови, ей передалось это от матери, а от неё и Астории. Тебе повезло: эта смертельная болезнь миновала твою бабушку Друэллу, а значит, не передалась и твоей матери. Итак, страдавшей гемофилией Астории дали маточное молочко, чтобы она произвела на свет наследников мужского пола. Однако все родившиеся у неё мальчики наследовали болезнь матери и умирали от кровотечения. Я слышала, что Скорпиус умер от лёгкого кровотечения из носа, а Астория ослабла от постоянного использования маточного молочка, и её постигла та же участь. Драко, будь её первым ребёнком девочка, она бы не погибла. Как я уже сказала, именно традиции, которым следовала твоя семья, погубили женщину, желавшую одного — подарить мужу наследника. Так что ты должен радоваться, что Джин не чистокровная волшебница. Именно благодаря её «грязной крови», не несущей в себе болезней, твой сын Эдриан жив и здоров; именно её «грязная кровь» течёт в жилах этого пятилетнего мальчика и делает его таким жизнерадостным, несмотря на то, что ты — его несчастный отец, — подытожила Одри с таким неожиданным пылом в голосе, что Драко вздрогнул. Она встала и взглянула на звёздное небо. — Драко, ты знаешь, почему небо так прекрасно? — спросила она притихшего племянника. — Потому что оно огромно и в то же время бесконечно. На нём есть место всему: звездам, кометам, чёрным дырам и планетам. Будь небо узкой полосой с одними лишь звёздами, что и представляют собой Священные двадцать восемь, оно бы так не завораживало. Именно необъятность неба делает его таким красивым и загадочным. Так что, Драко, когда тебе снова захочется назвать Джин грязнокровкой, подумай об этом. Подумай о том, что благодаря её крови твой любимый сын жив и здоров, — проговорила она и ушла, даже не обернувшись, чтобы взглянуть на Драко.
