Отравленное яблоко

      Драко заставил себя встать и направился в свою комнату.       Он прошёл мимо книг, брошенных около кабинета дяди, даже не взглянув на них, и, войдя к себе, плотно закрыл дверь.       Рассеянно оглядевшись по сторонам, Драко сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и прогнать внутреннее смятение, охватившее его после того, как Нарцисса заявила, что лучше умрёт, чем насильник будет называть её матерью.       В комнате царили полумрак и абсолютная тишина, создавая контраст с криками, которые звучали в его голове: — Как ты посмел, Драко? Как ты посмел это сделать? Как ты посмел прикоснуться к ней? Разве так я учила тебя обращаться с женщинами? — Нет, Малфой, прошу, не делай этого! Нет! Я ещё девственница! — молила его Гермиона. — Я не хотела убивать твою мать, Малфой! Я просто хотела припугнуть её, чтобы сбежать отсюда! Прошу, не делай этого! Ты пожалеешь! — Может, я и сестра Беллатрисы, но я никогда не разделяла её страсть к пыткам. Именно поэтому я сомневалась, стоило ли предоставлять наш дом Тёмному Лорду в качестве базы. Его присутствие не предвещало ничего хорошего, и я хотела, чтобы ты держался от него подальше. И что ты сделал вместо этого? Ты взял и изнасиловал собственную однокурсницу! Кто дал тебе такое право? Кто?! — он снова услышал слова матери.       Не в силах сосредоточиться на чём-то одном, Драко открыл дверь, ведущую в ванную, но застыл на пороге.       В большом зеркале, висевшем напротив входа, он увидел самого себя и решил изучить отражение повнимательней.       Он выглядел высокомерным, даже злым. Его серые глаза сузились от негодования, а презрительная ухмылка сделала его похожим на сына Тёмного Лорда. — Кто ты? — прошептал Драко мужчине в зеркале, не узнавая его черты. — Меня зовут Драко Малфой, — с гордостью произнёс он.       Драко молниеносно выхватил палочку, и зеркало разлетелось на миллион осколков.       Когда звон разбитого стекла затих, он повернулся спиной к ванной, и в его голове снова зазвучали голоса. Закрыв глаза, он изо всех сил попытался избавиться от них. — Нет… нет… Малфой… нет… нет… — Драко увидел перед собой раздвинутые ноги Гермионы, словно кто-то заставил его вернуться в момент совершения насилия. — Нет… НЕТ… МАЛФОЙ… НЕТ… Зачем ты сделал это со мной?! Зачем?! Зачем?! — беспомощно кричала она. — Веселишься с грязнокровкой? — Драко услышал голос, с холодностью растягивающий слова, и открыл глаза, чтобы увидеть высокомерного человека, смотрящего на него из окна.       Малфой отрицательно покачал головой и, почувствовав прилив горячей волны гнева, без промедления разнёс оконное стекло вдребезги. — Ты не сможешь меня уничтожить, Драко. Я внутри тебя. Я — это ты, — он больше не видел своего отражения, но отчётливо слышал раздражающий голос.       Лицо Драко исказилось, он почувствовал, как гнев вновь зарождается в его груди. Тяжело дыша, мужчина яростно зарычал и со злостью взмахнул палочкой из боярышника.       Оконные стёкла разлетались по очереди под его безжалостной магической атакой, а он запускал в разные стороны заклинание за заклинанием, пока не осталось ничего, что можно было бы уничтожить.       Пока он шёл по усеянному осколками полу, к нему вернулся голос тёти. — Самая ужасная ложь — ложь самому себе, Драко. Мы отрицаем собственные поступки и даже мысли, — мрачно сказала она. — Всё потому, что мы боимся. Боимся, что человек, который говорит нам правду, и в самом деле прав, и почему-то не можем этого принять.       Не заботясь о том, какой будет её реакция при встрече, Драко покинул свои полуразрушенные апартаменты и направился в спальню Одри.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Одри осторожно уложила Гермиону на диван, и измученная женщина наконец-то мирно заснула. — Зилек, Твинки, — прошептала она, и два домашних эльфа беззвучно появились и низко поклонились хозяйке. — Отведите мадам Джин в её покои и уложите на кровать, — приказала Одри тихим голосом, поправляя перевязь на загипсованной руке Гермионы. — Не шумите, чтобы не побеспокоить её сына, — предупредила она эльфов, которые молча кивнули. — И, Зилек, оставайся с ней, пока я не приду туда. Если что-нибудь случится, немедленно приходи ко мне.       Она дала им указание и наклонилась, чтобы погладить каштановые кудри Гермионы.       У неё не хватало слов, чтобы описать, насколько храброй оказалась эта молодая женщина. Требовалось чрезвычайное мужество, чтобы просто ежедневно просыпаться после пережитого насилия. Требовались ум и огромные силы, чтобы вырастить ребёнка, который был плодом этого отвратительного поступка, и продолжать жизнь с любовью к этому мальчику.       Одри мечтала бы иметь такую, как Гермиона Джин Грейнджер, дочь.       Эти мысли напомнили ей ещё об одной матери, которая нуждалась сейчас в заботе. Чувствуя себя очень уверенно, Одри встала и махнула эльфам, чтобы они забрали Гермиону, а затем приступила к осуществлению намеченного плана.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Нарцисса ворвалась в свою комнату и захлопнула за собой дверь.       Не в силах больше сдерживать внутренние страдания, она пнула ближайший пуф, отправив его в самый дальний угол гостиной.       «Мой сын — насильник?»       «Мой сын?»       «Мой сын!»       Матерные слова стремились вырваться наружу, она еле сдерживала себя, борясь с желанием выкрикнуть их. Не сдержав эмоций, Нарцисса рухнула на пол, сотрясаясь от рыданий.       Она не знала, как долго плакала — может быть, минуту, час или целую ночь. Осознание того, что Эдриан — плод отвратительного поступка, совершённого Драко, сжигало её изнутри.       «Мой единственный выживший внук родился в результате изнасилования!» — Нарцисса била кулаками об пол, задыхаясь от рыданий и боли.       Она вспоминала маленького мальчика, который так напоминал своего отца. Ночь, когда он заснул под кустом в саду, и утро, когда его привели к ней на завтрак. Сероглазый платиновый блондин с ангельским лицом смог очаровать её, и было невозможно представить, что его появление на свет — результат аморального поступка.       Она была настолько погружена в своё горе, что не заметила, как дверь комнаты открылась, и кто-то зашёл внутрь. — Как ты думаешь, Нарцисса, эти слёзы смогут снять с тебя ответственность за то, что случилось с Джин? — услышала она решительный голос.       Нарцисса подняла голову и встретилась с пристальным взглядом голубых глаз Одри, направленным на неё. Она выпрямилась и вытерла слезы. — Ты хочешь сказать, Одри, что я приказала своему сыну изнасиловать Грейнджер? — гневно спросила она, уловив презрение в голосе невестки.       Взгляд Одри стал более жёстким. — Не напрямую, Нарцисса, но то, что сделал Драко, является результатом твоего неудачного воспитания. Поэтому ты не можешь возлагать ответственность за случившееся только на него! — твёрдо ответила она. — Как ты смеешь, Одри? — прошипела Нарцисса, вскочив на ноги. — Как ты смеешь подвергать сомнению правильность моего воспитания Драко? Я посвятила сыну всю свою жизнь и изо всех сил старалась воспитать его достойным человеком. И после этого ты делаешь меня виновной в совершении преступления? — яростно выкрикнула она. — Я не виню тебя, Нарцисса. Я просто констатирую факт, истину, которую нужно было поднести на блюдечке прямо к твоему гордо задранному носу! — Одри не менее гневно накинулась на Нарциссу, когда та встала в полный рост. — Вы с Люциусом сделали из Драко того, кем он в итоге стал — избалованного фанатика. Вы оба научили его считать чистокровных великими, а остальных неполноценными. Вы безмерно баловали Драко, беспрекословно выполняли все его требования и никогда не наказывали за проступки. Почему? Потому что он твой сын и наследник королевского трона Малфоев! — пылко произнесла она.       Слёзы снова потекли по бледным щекам Нарциссы — заявление Одри поразило её в самое сердце. — Ты называешь это воспитанием? — Одри продолжала беспощадно нападать, не обращая внимания на слёзы Нарциссы. — Я была в мэноре Малфоев, и, поверь мне, Нарцисса, это место ужасно пахнет невинной кровью. Это был дом, где вы воспитали Драко, внушили ему, что он превосходит остальных, потому что он чистокровный, и научили его ненавидеть маглов и маглорождённых. Его отец был одним из главных Пожирателей Смерти, его тётя — жестокой садисткой, а мать твёрдо верила в превосходство чистокровных. Мальчик придерживался убеждений своих родителей и действовал в соответствии с ними, думая, что это заставит его семью гордиться им, а потом его бесцеремонно втянули в настоящую войну. Вы отравили ядом его сознание. Он не научился убивать, но и отказаться от бессмысленной веры в превосходство чистокровных не смог. И что в итоге произошло с Джин после того, как вы с Люциусом промыли ему мозги? Если бы ты дала Драко пощёчину в тот день, когда он впервые употребил это ужасное слово «грязнокровка», я думаю, он бы не сделал того, что сделал с несчастной девушкой, — сказала она горячо.       Не в силах произнести ни слова в свою защиту, Нарцисса в изнеможении рухнула на ближайший диван, продолжая плакать. — Драко — умный человек. Он может стать великим, если его правильно направить, и может полностью измениться, если у него будут другие убеждения, — твёрдо заявила Одри. — Я всегда хотела с ним встретиться, поскольку Морфеус был почти одержим своим племянником. Я не знаю, насколько много тебе известно об истории семьи Малфоев, Нарцисса, но Морфеус, каким бы образом Люциус ни представлял его тебе и Драко, всегда заботился о Драко. Он даже навещал его, когда он родился 5 июня 1980 года, — продолжила она, в то время как Нарцисса удивлённо смотрела на неё. — Он взял в подарок новорожденному флакон с экстрактом жемчужинка, чтобы он вырос здоровым и без обычных чистокровных заболеваний. Но Люциус оскорбил его, сказав, что у него нет брата, и выгнал его. Морфеус вернулся грустный и подавленный. Я никогда не забуду тот день, Нарцисса, он был так расстроен, — сказала Одри со слезами на глазах. — С тех пор мой муж следил за жизнью Драко, получая информацию от профессора Дамблдора, с которым мы работали на международных конференциях Визенгамота. Мы никогда не связывались с ним лично, так как знали, что всё это было бы напрасно — Драко уже промыли мозги, — мрачно закончила она. — Но и нас так воспитывали, Одри. Моя девичья фамилия Блэк, моя семья входила в состав Священных двадцати восьми, — в отчаянии заявила Нарцисса. — Мои убеждения — плод воспитания, и, естественно, я передала их своему сыну. — И всё произошло естественным образом. — Одри возмущённо пожала плечами. — Я знаю о Блэках, Нарцисса, они даже более печально известны, чем Малфои во французском волшебном обществе. Разве не вы отрезали головы домовым эльфам в своём собственном доме? — зло усмехнулась она. — Так что для тебя естественно считать всех остальных, кроме чистокровных, паразитами. И если ты всё ещё считаешь это правильным, то полностью заслуживаешь звание матери насильника!       Нарцисса покачала головой и снова разрыдалась. Каждое слово, произнесённое Одри, было правдой, и у неё не было возможности это отрицать.       Она услышала приближающиеся шаги Одри, а затем невестка нежно похлопала её по плечу. — Мне очень жаль, Нарцисса, что тебе приходится проходить через это, но ты не можешь отрицать, что сыграла важную роль в произошедшем, — мягко сказала она. — Не иди по стопам Драко и не лги себе, Нарцисса. Посмотри правде в глаза и сделай всё возможное, чтобы попытаться хоть что-то исправить. Я могла бы сказать тебе всё это там, внизу, когда ты общалась с Драко, но я этого не сделала. Знаешь почему? — спокойно спросила Одри, и Нарцисса с любопытством взглянула на неё. — Потому что я не хотела оскорблять мать при её ребёнке. Это было бы грубо. Я сама мать и знаю, каково это, когда тебя обвиняют подобным образом. Не то чтобы мои дети когда-либо совершали преступления, но я всё равно понимаю твои чувства. Я не поддерживала связь с твоей семьей тридцать лет, Нарцисса, ведь несмотря на неоднократные попытки Морфеуса, Люциус никогда не подпускал нас к Драко или к тебе. Он даже оскорблял Морфеуса, используя свои связи с Пожирателями Смерти во французском обществе, чего я ему никогда не прощу. Но всё же я тебе не враг, Нарцисса. Я не хочу, чтобы ты чувствовала жгучий стыд. И я могла бы отклонить твоё предложение, когда ты написала мне, что вы хотите навестить нас здесь, во Франции, два месяца назад. Месть не приведёт ни к чему хорошему. Пришло время нам взять всё в свои руки и принять на себя ответственность, — твёрдо сказала она.       Нарцисса закусила губу и кивнула, не в силах произнести слова благодарности за мудрость этой женщины. — Люди никогда не были идеальными, Нарцисса. Не надо заблуждаться. — Одри вытерла слёзы со щеки невестки. — Но мы можем стремиться поступать правильно, что, возможно, приблизит нас к совершенству. Несмотря на то, что ты сказала Драко, ты всё ещё его мать, и отказ от своего ребёнка не уменьшит твоей ответственности перед ним. Поэтому впервые сделай что-то, что спасёт вашу семью от неминуемой гибели. Будь смелой, смотри правде в глаза и поступай правильно, — предложила Одри.       Нарцисса сама не заметила, как встала и крепко обняла невестку. — Почему моей сестрой была не ты, Одри, а Беллатриса? — спросила она, чувствуя, как Одри обнимает её в ответ. — Потому что иногда кровь просто не имеет значения. Важна взаимосвязь наших душ, — мягко ответила Одри и выпустила её из объятий.       Осознав глубокий смысл этой фразы, Нарцисса поняла, что слова Одри подействовали на неё, как успокаивающий бальзам. Она до боли захотела встретиться со своим внуком и его матерью. — Как мне нужно себя вести? Как наладить отношения с Джин и Эдрианом? — нетерпеливо спросила она. — Будь терпелива и не теряй надежду, — с нежностью ответила Одри и вышла из комнаты.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Одри обнаружила Драко сидящим на полу и подпирающим спиной дверь её спальни.       Она молча встала перед ним, ожидая, когда он поднимется и пропустит её.       Драко сидел, обхватив руками поджатые к груди колени. Он не сдвинулся с места, лишь взглянул снизу вверх на Одри.       Она хотела возмутиться, но посмотрела в его глаза, и по её спине пробежала дрожь. Обычно она с лёгкостью считывала его взгляд, но сейчас глаза Драко напомнили ей другие. Те, которые она впервые увидела почти тридцать лет назад — глаза Морфеуса.       Утонув в них, Одри едва услышала слова Драко: — Тётушка Одри, Грейнджер принимает Зелье сна без сновидений?       Одри нахмурилась, и Драко, казалось, понял её немой вопрос. — Зелье сна без сновидений — единственное зелье, несовместимое с Обезболивающим отваром, — безучастно проговорил он. — Главным ингредиентом Зелья сна без сновидений являются бобы кавы, которые погружают человека в крепкий сон уже через полчаса после употребления, а главный ингредиент Обезболивающего зелья — корень валерианы, обезболивающее и успокаивающее средство. Согласно книге Кофона, эти два зелья нельзя сочетать и даже принимать в один день, иначе могут начаться галлюцинации, — объяснил Драко и попросил: — Прошу, узнайте, принимает ли она Зелье сна без сновидений, и если да — запретите.       Не то чтобы просьба племянника удивила Одри. Война и последующая потеря семьи сильно подорвали его дух, пусть Драко и делал вид, что это не так. Он был сломлен, но ещё мог исцелиться. Одри видела, как его беспокоил тот факт, что Джин сломала себе руку ради Эдриана, но искренность его намерений оставалась под вопросом. — Запретить кому, Драко? — спросила она, изображая непонимание. — Запретите Грейнджер принимать его, — решительно ответил ей племянник. — С чего бы мне запрещать ей принимать Зелье сна без сновидений? — раздражённо спросила Одри. — Зная об ужасах, через которые она прошла, оно ей более чем необходимо, — невозмутимо добавила она, пожав плечами. — Лучше скажу ей вылить Обезболивающий отвар и принимать обычные обезболивающие зелья без корня валерианы. Вот и всё. — Не делайте этого, тётушка, — потребовал Драко, тут же встав с пола.       Одри вскинула бровь и усмехнулась. — Неужели ты, Драко Малфой, думаешь, что тебе хватит власти, силы и духа указывать мне, Одри Шамбрун-Малфой? — возмутилась она.       Казалось, Драко не заметил её возмущения, продолжая стоять на своём с необычайной решимостью в глазах. — Я не указываю вам, тётушка, — спокойно проговорил он. — Я вас умоляю.       Одри фыркнула, и её губы искривились в ухмылке. — Умоляешь меня ради грязнокровки, Драко? У тебя что-то с головой? — поддразнила она. — Или с твоей чистой кровью?       Прикусив губу, Драко глубоко вздохнул. — Я думал, вам не нравится это слово, тётя, — мрачно сказал он. — А я думала, оно нравится тебе, Драко, — парировала Одри. — Ты ведь столько раз говорил так о Джин: без капли стыда, будто она какой-то гадкий паразит, — напомнила она.       Племянник прикрыл глаза, словно пытаясь стереть из памяти нечто неприятное, и нервно прикусил нижнюю губу. — Мне много что нравилось. Или я так думал. Но всё это потеряло смысл, — признался он и уверенно добавил: — Я ужасно с ней обращался и не намерен продолжать это делать. — Чего ради, Драко? Что ты задумал на этот раз? — спросила Одри, ничуть не тронутая его признанием. — Ничего я не задумал, тётушка. Она — моя жена, и я поклялся оберегать её, в том числе от себя самого, — твёрдо заявил Драко. — Жена? Это Джин-то? — ехидно усмехнулась Одри. — Ты в своём уме, Драко? Разве ты не оплакиваешь Асторию? Скажи на милость, с чего бы тебе переключиться на Джин? — насмешливо поинтересовалась она у племянника.       Тот глубоко вздохнул и уверенно взглянул на Одри. — Тогда я сниму его, — сказал он и снял с безымянного пальца обручальное кольцо. — И больше не буду носить траур. — Ты пойдёшь на такую жертву, лишь бы я не велела Джин вылить твоё драгоценное зелье? — вскинула бровь Одри, продолжая выводить Драко из себя. — Не слишком ли это высокая цена за жену-грязнокровку?       Стиснув зубы, Драко сжал кулаки. — Прошу, тётя, не испытывайте моё терпение, — взмолился он. — Слизеринцы не имеют терпения, Драко, не притворяйся, — отметила Одри. — Я не куплюсь на то, что ты внезапно воспылал любовью к новой жене. Я ясно вижу, что ты не жалеешь о своих поступках, а значит, мне нет смысла переубеждать тебя. Сейчас у меня в приоритете Джин, Эдриан и их друзья и семья. Ты же, Драко, можешь пойти и вздёрнуться на люстре, мне плевать.       Закончив свою ядовитую речь, она попыталась оттолкнуть племянника со своего пути, но тот не сдвинулся с места. — Прошу, тётушка, дайте мне шанс. Последний шанс! — умолял Драко. — С чего бы? — пожала плечами Одри. — Потому что мне жаль, и я готов взять на себя ответственность за своё преступление, — серьёзно ответил Драко. — Тебе жаль? — эхом отозвалась Одри. — После всего, что ты сделал, после всей боли, что ты принёс, тебе просто «жаль»? — недоумевала она. — Да как вы не поймёте, тётя? Я не знаю, как назвать это чувство! — в отчаянии закричал Драко. — Сожаление — самое точное слово, которое я могу найти, но я… не уверен… — искренне признался он. — Тогда приди ко мне, как узнаешь, — раздражённо бросила Одри и взмахнула рукой. — А теперь прочь с дороги.       Не обратив внимание на издёвку, Драко схватил Одри за руки. Хватка его больших ладоней была до боли крепкой. — Нет, тётушка, нет… прошу, послушайте! Мне жаль, мне правда жаль. Я знаю, этого недостаточно, но прошу, не отворачивайтесь от меня. Дайте мне последний шанс, всего один! — умолял Драко. — Драко, разве ты не понимаешь, что это не мне решать? — Покачала головой Одри. — Дать шанс тебе может только Джин, и я не стану лишать её права выбора, — строго заявила она. — Грейнджер не даст мне его, тётушка. Я это знаю, — удручённо проговорил Драко. — Но он нужен мне, тётушка, очень нужен, — снова настоял он. — Не отказывайте мне. Ради дяди Морфеуса, не отворачивайтесь от меня.       Тяжело вздохнув, Одри резко спросила: — Чего ты хочешь? — Не накладывайте Фиделиус на Беллами и Делакуров, — попросил Драко. — Чтобы ты мог наложить на них Империус или Конфундус и обернуться ими? — спросила Одри, поражённая наглостью племянника. — Я больше не буду этого делать, — заверил Драко. — Тётя, вы должны понимать, что я делал всё это из-за непреодолимого желания добраться до своего единственного ребёнка. Однако в последний раз я применил Конфундус на Эдмоне лишь потому, что это был единственный способ передать Грейнджер зелье, — объяснил он.       Это заявление ещё больше шокировало Одри. — А не обманываешь ли ты меня, говоря, что сделал это ради Джин, а не ради Эдриана? — поддразнила она. — Я сделал это ради Грейнджер и только ради неё. Но я приготовил зелье, которое мог бы принять и Эдриан, — ответил Драко, проигнорировав колкость. — Оно изначально было для Грейнджер. Если бы я хотел передать его только Эдриану, я бы использовал Империус на школьной целительнице и приказал ей передать зелье Грейнджер, — объяснил он.       Одри обречённо вздохнула. — Я не знаю, что с тобой делать, Драко. Ты совершенно непредсказуем; то ты зовёшь её грязнокровкой и срываешь её свадьбу с любимым мужчиной, то передаёшь ей зелье через друга. Я не уверена, что могу тебе доверять, — резюмировала она. — Грейнджер всё ещё любит Алексиса Делакура? — резко спросил Драко. — Ну-ну, Драко, не притворяйся любящим и заботливым мужем. Тебе не идёт, — подколола его Одри и снова отказала: — Прости, но я не могу тебе помочь.       Драко крепче сжал её руки своими. — Тётя, не поступайте так со мной, — мрачно сказал он. — Клянусь именем дяди Морфеуса, я вас не разочарую, — пылко пообещал Драко.       Взглянув в серые глаза племянника, Одри увидела в них неподдельную искренность. — Что ты собираешься сделать с друзьями и семьей Джин? — строго спросила она. — Я не причиню им вреда, — заверил Драко с долей облегчения. — Тогда зачем они тебе понадобились? — уже спокойнее поинтересовалась Одри. — Они — единственный способ стать ближе с Джин, и я хочу воспользоваться им в благих целях, — уверенно ответил Драко. — А что насчёт самой Джин? Намерен ли ты извиниться перед ней? — поинтересовалась Одри. — Не думаю, что из этого выйдет что-то путное, учитывая, как она меня ненавидит, — отметил Драко. — Перед тем, как сделать это, я должен хоть немного заслужить её расположение. — Что ж, Драко, даю тебе недельный испытательный срок. Если ты не сдвинешься с мертвой точки, сделка будет расторгнута, и решать будет уже Джин, — поставила условия Одри. — Но помни, Драко, одна ошибка… — начала она, но Драко перебил её. — И я окажусь в замке Иф. Это французская тюрьма для волшебников, верно, тётушка? — ухмыльнулся он. — А теперь уйди с дороги, Драко, у меня ноги болят, — таков был ответ раздражённой Одри.       Учтиво поцеловав руки тёти, Драко улыбнулся и отошёл от двери. — Я благодарю судьбу за то, что мой дядя решил жениться на вас, тётушка Одри. Без вас род Малфоев был бы навечно проклят, — довольно проговорил он и оставил Одри одну у дверей спальни. «Неужели, Драко? — думала она, глядя вслед удаляющемуся племяннику. — Тогда давай проверим твою решимость, ведь путь к искуплению не так уж и сложен», — улыбнулась Одри.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Гермиона почувствовала нежное прикосновение к своим волосам и с наслаждением потянулась к нему навстречу. — Мам… — прошептала она в полусне. — Доброе утро, Джин, — ответил ей чей-то голос, и Гермиона, узнав его владелицу, наконец открыла глаза.       Она моргнула, и её глазам предстал сияющий в солнечных лучах женский силуэт. — Тётя Одри! — воскликнула Гермиона. — Доброе утро. Почему вы пришли так рано? Что-то случилось? — спросила она, обескураженная внезапным визитом.       Ласково улыбнувшись, Одри кивнула и перевела взгляд на лежащего рядом с Гермионой мальчика. — Прости, что потревожила. Знаю, невежливо без разрешения входить в чью-то спальню, но мне больше ничего не оставалось. Это всё твоя вина: твой зайчонок околдовал меня своей невинностью и сладкими речами, — призналась Одри и игриво добавила: — Теперь старушка не может без своего малыша!       Не удержавшись от смеха, Гермиона взглянула на спящего сына. Сломанная рука лежала на двух подушках, а его рот был слегка приоткрыт. — Он на всех так влияет, особенно на женский пол, — подмигнула Гермиона. — Это вы ещё не ходили с ним в общественные места вроде парков или детских площадок; практически каждая женщина подходит спросить, как его зовут, — проговорила она и, протянув руку, прошлась пальцами по светлым локонам сына.       Одри фыркнула. — Ну и каково тебе быть матерью самого завидного холостяка в Париже? — поддразнила она Гермиону.       Чтобы громко не рассмеяться, Гермиона зажала рот правой рукой. Она перевернулась на бок, сгибаясь пополам от хохота. — Весьма утомительно, — наконец ответила она с притворной гордостью и попыталась сесть. — Но, кажется, с этим ничего не поделаешь, раз он невольно привлекает внимание всех вокруг. — Давай помогу, — предложила Одри и, взяв Гермиону за плечи, помогла ей сесть. — Как себя чувствуешь? — спросила она и положила под спину Гермионы две подушки.       Пусть вопрос и прозвучал непринуждённо, он отчего-то заставил Гермиону насторожиться. Прежде чем ответить, она взглянула на Одри в попытке понять, что могло быть не так. — Я в порядке, — заторможенно проговорила она. — А что? Что-то случилось? — поинтересовалась Гермиона. — А что-то должно было случиться, Джин? — переспросила Одри, откинувшись на спинку стула. — Просто хотела узнать, не болит ли у тебя рука.       Почувствовав облегчение, Гермиона опустила взгляд на загипсованную руку и кивнула. — Совсем не болит. Тот грек и правда хорош в зельеварении.       Одри кивнула в ответ. — Рада слышать, — ласково улыбнулась она. — Кстати, я хотела бы тебя кое о чём спросить. — О чём? — с нехорошим предчувствием откликнулась Гермиона. — Ты мне доверяешь? — спокойно спросила Одри. — Конечно, — честно ответила Гермиона, прикидывая в уме различные причины, которые могли стоять за данным вопросом. — Ты чувствуешь себя безопасно в замке? — последовал новый вопрос.       Гермиона не знала, что ответить, чтобы не ранить чувства Одри. — Мне безопасно в своей части замка, — осторожно призналась она.       Одри снова кивнула — сомнения Гермионы были вполне оправданными. — Видишь ли, Джин, замок защищён магией и совершенно безопасен для его обитателей. Защита наложена не только на стены по периметру, но и на воздух, которым мы сейчас дышим. Никто, повторяю, никто не сможет навредить тебе или Эдриану даже без чар Фиделиуса. Тем не менее, я наложила их, потому что понимаю, что ты не чувствуешь себя в безопасности в одном здании с моим племянником, и это совершенно нормально. Я также хотела, чтобы ты спокойно освоилась здесь. Так что бояться нечего. Ни тебе, ни Эдриану, ни твоим близким. Ты можешь спокойно прогуливаться по замку и быть собой, — заверила она.       Гермиона растерянно моргнула, не веря своим ушам. — Хотите сказать, что Малфой не сможет добраться до меня в стенах этого замка? — недоверчиво уточнила она. — Не сможет, — подтвердила Одри. — Если ты захочешь, то сможешь увидеть его в коридоре или за обеденным столом, но он не сможет приблизиться к тебе со злыми намерениями. Магия замка не позволит ему, — объяснила она. — А ещё я думаю, что пора бы тебе выйти из укрытия, дабы он не радовался тому, что загнал тебя в угол, — добавила Одри, будто бы бросая Гермионе вызов. — Но он слизеринец! — возразила Гермиона. Она всё ещё сомневалась, хотя шанс ударить Малфоя по его самодовольному лицу казался весьма заманчивым. — И что? — пожала плечами Одри. — А мне говорили, что ты гриффиндорка. Мне казалось, одна львица вполне способна обескровить сотню змей, — подметила она без тени сомнения. — Однако если тебе больше по душе сидеть взаперти и позволять ему наслаждаться победой, это твой выбор.       Гермиона вдруг вспомнила слова, которые матушка Аполлин сказала ей перед свадьбой: столкнувшись с Драко Малфоем, не теряй мужества. Знакомое чувство проснулось в груди, и Гермиона, ощутив прилив храбрости, выпрямилась. Бросив на Одри пронзительный взгляд, она уверенно заявила: — Я опозорю Гриффиндор, если позволю ему победить, тётя. Я обходила его во всём и продолжу это делать, что бы ни случилось. — Вот такой настрой нам и нужен, милая, — подбодрила Одри, мягко похлопав её по плечу. — Если моему чистокровному племяннику придётся иметь дело с такой смелостью и решимостью, вероятность того, что именно он будет смеяться последним, устремится к нулю, — довольно проговорила она. — Прогуляйся по замку, как будешь в настроении. И возьми с собой Эдриана — ему нужен свежий воздух. К замку прилегает большая и, уверяю тебя, очень красивая территория. Ты не пожалеешь.       Перспектива наконец поквитаться с самодовольным блондином, который каждую ночь преследовал её во снах, несказанно радовала Гермиону. Слова Одри зажгли в её сердце огонь, который, как ей казалось, потух в тот день, когда Малфой положил конец её мирной жизни. Кипящая в ней смелость была искренней, совсем не похожей на суррогат, которым Гермиона кормила себя в попытках прожить ещё один жалкий день.       Когда через пару минут Одри, поцеловав Эдриана в лоб, удалилась, Гермиона встала с кровати и засобиралась на встречу с немецкой делегацией.       Казалось, она снова была одиннадцатилетней студенткой Хогвартса, которая только начинала своё путешествие в мир магии в далеком 1991 году.