Глава 29. Белая голубка
29 июня 2024 г., 16:34
Примечания:
Спасибо большое Ване за замечательный перевод этой главы 😉
Всем приятного чтения!
Воздух с запахом лаванды и ромашки наполнил её ноздри, и Гермиона глубоко вздохнула.
Она слегка провела кончиками пальцев по белым и фиолетовым цветам, заполнившим луг, на котором она стояла.
Воздух, свет, аромат цветов — всё смешалось в её чувствах, и Гермиона поняла, что никогда в жизни не ощущала такого покоя и комфорта.
Она снова провела рукой по цветам и почувствовала, как их нежные лепестки словно гладят в ответ внутреннюю сторону её ладони.
Это было прекрасно.
Луч солнечного света упал на лицо Гермионы, и она наконец открыла глаза.
Она ожидала увидеть бескрайнее поле, на котором стояла. Но её взгляд встретился со знакомой комнатой — их с Эдрианом спальней.
Легко вдыхая и выдыхая воздух, Гермиона села на кровати и посмотрела на часы на стене — половина восьмого.
Подняв неповреждённую руку вверх и широко зевнув, Гермиона перевела взгляд на спящего сына и обнаружила, что подушки, на которых опиралась его загипсованная рука, сместились. Она наклонилась, вернула их на законное место под левой рукой сына и нежно поцеловала его в лоб, прежде чем встать с кровати.
Её взгляд упал на кувшин, который прислала Нарцисса, и Гермиона вздохнула.
Тётя Одри была права насчёт этой женщины. Зелье отлично сработало: Гермиона хорошо выспалась.
Не зная, стоит ли ей злиться или быть благодарной, Гермиона вышла на балкон и посмотрела на сад, залитый солнечным светом.
«Почему она сделала это?»
«Ей нужен Эдриан?»
«Зачем ей помогать мне?»
«Она ненавидит меня, а я ненавижу её».
«Она — причина, по которой меня пытал её сын».
«Но тётя Одри сказала мне, что Нарцисса Малфой искренне беспокоилась обо мне».
«С чего ей беспокоиться обо мне?»
Мысли проносились в её голове, и Гермиона чувствовала себя беспомощной, осознавая, что не знает ответов.
«Совершила ли я ошибку, приняв присланное ею зелье?
«Почему я должна принимать её благосклонность?»
«Но зелье Сна без сновидений невозможно было использовать. Я чувствовала, что оно мне не помогало».
«А Сонное зелье Нарциссы творит чудеса. Прошлой ночью меня не мучил ни один кошмар».
«Что бы это ни было! Я должна узнать истинные мотивы этой помощи».
Последняя мысль поразила Гермиону, и она почувствовала, как все страхи и сомнения утихли.
Чрезмерно расслабленная и уверенная в себе Гермиона решила начать первый выходной день с прогулки по саду замка. Её сын не встанет раньше восьми тридцати, и у нее будет целый час, чтобы размять ноги, пройдясь по тому месту, где ей предстоит какое-то время жить.
Взяв палочку с тумбочки и похлопав кролика Питера по спинке, Гермиона заглянула в спальню Габриэль и обнаружила, что она спит сладким сном.
«Идеально», — подумала Гермиона и превратила свою голубую пижаму в скромное синее платье, а затем покинула свою комнату.
Поправив перевязь на загипсованной руке, Гермиона отправилась в сад.
Вскоре она полностью забыла обо всём, восторгаясь его красотой. Это место было в пять раз больше сада Делакуров и содержалось в прекрасном состоянии. Обширная территория напомнила ей Хогвартс и его оранжереи.
Она убрала с лица выбившийся из причёски локон и лёгким движением палочки сделала аккуратный пучок, прежде чем перейти к дальнейшему исследованию местности.
— Тебе нравится мой сад? — голос раздался так внезапно, что испугал Гермиону, которая резко обернулась к той, кто задала вопрос.
Одри Шамбрун-Малфой сидела на садовой скамейке, почти скрытой за кустами можжевельника.
— Такой сад требует много ухода, — ответила Гермиона и подошла к пожилой женщине. — Здесь очень красиво, — сказала она и села рядом с Одри.
Одри с удовлетворением оглядела свой сад.
— Моя мама много о нём заботилась. Она любила сады, и именно она спроектировала его, — сообщила Одри спокойно. — Ей нравилось этим заниматься.
— А что нравится вам, тётя Одри? — спросила Гермиона.
Одри повернулась к Гермионе и нежно улыбнулась ей.
— Тебе нравятся птицы? — ответила она вопросом на вопрос.
Чувствуя любопытство, Гермиона кивнула.
— Тогда пойдём со мной. Одри внезапно встала и протянула ей руку.
— Я покажу тебе, что мне нравится.
*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
«Но, месье, я не хочу вас целовать». «Но, месье, я не хочу вас целовать». «Но, месье, я не хочу вас целовать». Голос Эдриана эхом отдавался в его голове. Драко открыл глаза и уставился в одну точку. Почувствовав знакомую боль в спине, он понял, что снова заснул на диване. Его разум был утомлён, а чувства атрофировались от боли, вызванной тем, что сын назвал его месье, а не отцом. Драко отметил, что сейчас раннее субботнее утро. Он вспомнил совет своей тёти — набраться терпения. «Терпение! — Он фыркнул. — Я никогда в жизни ни с кем не был так терпелив!» Драко задумался о своём прошлом и встал, чтобы освежиться. Сполоснув лицо холодной водой, он взглянул в зеркало, которое разбил прошлой ночью, и увидел в нём усталого мужчину с растрёпанными серебристыми волосами. Его накрыло дежавю, как будто он вернулся на шестой курс в Хогвартсе, когда Лорд Волдеморт поручил ему убить директора. Драко неоднократно терпел неудачи, но был настойчив в выполнении своей миссии. — Драко Малфой никогда не сдается! — сказал он своему усталому отражению и выпрямился. — Драко Малфой никогда не откажется от своего единственного сына — своего Эдриана. — Кузен? Драко? — голос Джулиана раздался за дверью ванной комнаты, и Драко, вытерев лицо, вышел. — Что такое, Джулиан? — спросил он кузена, который уже был одет в спортивную одежду и держал в руках две дорогие блестящие метлы. — Хочешь подышать свежим воздухом? — весело спросил он и швырнул метлу Драко, который легко поймал её правой рукой. — У меня есть несколько запасных снитчей. — Он сердечно улыбнулся, показывая ему крошечный золотой крылатый мячик. — Где? — скептически спросил Драко. — Здесь? В замке? — Почему бы и нет, кузен? У нас есть личное поле для квиддича у западной стороны замка. Вперёд! — предложил он и вышел на балкон. Чувствуя, что ему не помешает свежий воздух, Драко решил согласиться. Он молча последовал за своим кузеном на просторный балкон и сел на метлу. — Что это? — спросил он двоюродного брата, указывая на свою метлу. — Это Молния Турбо — ответил Джулиан, пока они мчались, обдуваемые утренним прохладным ветром. — Один из моих друзей подарил мне её на Рождество в прошлом году. Они знают, что я без ума от квиддича. Драко фыркнул. — Я этого не знал, Джулиан, — громко сказал он, направляя свою метлу вслед за кузеном, показывающим дорогу. — Я думал, всё, что тебя волнует, это твоя работа в Министерстве. — Меня действительно волнует работа, кузен. Я её люблю. Но квиддич — моя страсть, — признался Джулиан с лёгкостью. — Я был капитаном команды по квиддичу в Шармбатоне. Ловцом, как и ты. Драко был удивлён хорошим настроением и непринуждённой беседой со своим серьёзным кузеном. — Тогда почему бы тебе не летать чаще? — с любопытством спросил он. Его метла летела вперёд, словно огненная стрела, подчинялась малейшему прикосновению. — Ну, это не всегда возможно, кузен. — Мужчины направили мётлы на запад. — Моя работа требует очень много времени, и я не успеваю полетать. К тому же maman и Лилиан вообще не интересуются полётами. Лилиан, на самом деле, не любит летать. Это магловский район, и здесь некому сопровождать меня, когда хочется прокатиться на метле. Поэтому обычно я езжу к друзьям, чтобы полететь с ними, — сказал он буднично. Повернув за угол, они достигли участка земли, покрытого подстриженой светло-зелёной травой. Драко оглядел поле для квиддича. Оно было стандартного размера, с тремя огромными обручами, возведёнными по обе стороны, и располагалось на значительном расстоянии от замка. — Действительно отличное поле, — с восхищением прокомментировал Драко и, скептически улыбнувшись, добавил: — Я думал, что это магловский замок. — Это и был магловский замок, пока его не купил мой дедушка. — Джулиан окинул взглядом поле и выпустил снитч. — Мой папа получил специальное разрешение, чтобы построить для меня это поле для квиддича, когда меня избрали капитаном нашей команды. В Шармбатоне у нас не было разных факультетов, как в Хогвартсе, но у нас было четыре команды. Давай, поиграем, — предложил он с улыбкой. Без лишних слов Драко направил свою метлу ввысь и начал кружить над полем в поисках снитча. — Почему ты никогда не просил меня полететь с тобой? — спросил Драко Джулиана, ищущего снитч неподалёку. — Это потому, что ты был в трауре, кузен, и, по моему мнению, крайне бестактно просить скорбящего присоединиться к игре. Я до сих пор помню тот день, когда умер папа. Целый месяц я носил чёрное, и меня очень раздражало, если кто-нибудь просил меня поиграть в квиддич. Если кто-то скорбит, его следует оставить в покое, — ответил Джулиан, не отрывая глаз от поля. — Но вчера я заметил, что ты снял свой чёрный наряд, и решил спросить тебя, не хочется ли тебе снова полетать. Драко был поражён наблюдательностью, которую проявил кузен. Ему совершенно точно не хотелось летать с тех пор, как умерли Астория и их ребёнок. Если бы Эдриан не появился в его жизни, он наверняка не выжил бы или мог сойти с ума. Он хотел выразить свою благодарность Джулиану, но в этот момент увидел блеск золота. Без промедления он бросился в этом направлении, чувствуя знакомое ощущение адреналина, текущего по его венам. Джулиан мгновенно оказался рядом с ним, и вместе они помчались туда, где, предположительно, находился Золотой снитч. — Ставлю десять галеонов, что я доберусь первым, кузен, — крикнул Джулиан, увеличивая скорость и обойдя Драко с фланга. — Пятнадцать, что поймаю его раньше тебя, кузен, — радостно отреагировал Драко, ускорив свою метлу, чтобы соответствовать скорости Джулиана. Снитч завис над рядом тополей, и Драко автоматически вытянул правую руку, приближаясь к крошечному мячику. Он рискнул посмотреть в сторону, чтобы увидеть своего противника, лицо которого было серьёзным и сосредоточенным, и тут же снова перевёл взгляд на снитч. Снитч был почти на расстоянии вытянутой руки, когда Драко нагнулся вперёд и схватил его. Всего через секунду ладонь его кузена обхватила его руку, и их мётлы столкнулись в воздухе с ужасающим треском. Драко чуть не рухнул вниз, но успел ухватиться за метлу и повис на ней. С его кузеном произошло то же самое. — Что происходит? — спросил женский голос, и Драко посмотрел вниз, всё ещё крепко сжимая в кулаке трепыхающийся снитч. В сорока футах ниже стояла тётя Одри, а рядом с ней ещё одна женщина в синем платье, и они обе смотрели вверх. Грейнджер! Драко сразу узнал миниатюрную фигуру однокурсницы, ставшей его женой. — Maman, мы просто немного повеселились, — крикнул Джулиан и быстро запрыгнул на метлу. Внезапно почувствовав тревогу, Драко повторил движение своего кузена и тоже оказался на метле. Он заметил, что они зависли над квадратным, отдельно стоящим зданием с черепичной крышей. Строение, похожее на башню, расположилось сразу за рядами тополей, и тысячи голубей влетали и вылетали из него через многочисленные дыры в стенах. — Это наша голубятня, — сообщил ему Джулиан, проследив за его взглядом. — Любимое место мамы. Мы одна из трёх семей, которым выпала особая привилегия владеть частной голубятней. — Надеюсь, вы двое не пострадали, — обеспокоенно спросила тётя. Вместо ответа Джулиан приземлился недалеко от неё. У Драко не было другого выбора, и он последовал его примеру. Он плавно приземлился на траву рядом с голубятней и слез с Молнии Турбо. Первое, что он отметил: его тётя Одри вопросительно смотрела на них обоих, в то время как его жена с явным беспокойством смотрела куда угодно, только не в его сторону. Драко внимательно осмотрел Гермиону с ног до головы, пытаясь обнаружить любые признаки побочки, вызванной галлюцинациями, прежде чем взглянуть на Одри. Он встретился с ней взглядом. — У нас все в порядке, maman, — услышал он слова брата и внезапно понял, что они с Грейнджер появились здесь одновременно совершенно случайно — он точно её не преследовал. — Тогда продолжайте игру. — Тётя беспечно махнула рукой. — И не пытайтесь сломать друг другу конечности. — Думаю, наша игра может подождать ещё пару минут, — небрежно ответил Джулиан и схватил Драко за плечо. — Кузен Драко до сих пор не видел нашу прекрасную голубятню. — Он потянул Драко поближе к месту, где стояли дамы. — Тётя Одри, я осмотрю голубятню в другой раз, — сообщила Гермиона, искоса посмотрев на Драко. — Вот уж нет, Джин, — твёрдо возразила Одри. — Ты пришла сюда первой и уйдешь вместе со мной. — Кузен уже обыграл меня. — Джулиан указал матери на золотой шар в руке Драко, совершенно не обращая внимания на ощутимое напряжение, повисшее над ними. — Но я уверен, что в следующий раз победа будет за мной! — самодовольно сказал он. — Как скажешь, кузен, — ответил Драко с ухмылкой. — Думаю, ты решил показать ему нашу голубятню, Джулиан, — напомнила Одри сыну, в то время как Драко и Гермиона стояли лицом друг к другу, но смотрели в разные стороны, чтобы не столкнуться взглядами. — Пожалуйста, продолжай экскурсию. — Пойдём со мной, кузен, — предложил Джулиан, и Драко молча последовал за ним. — В средние века, особенно во Франции, владение голубятней, где можно было держать своих домашних голубей, было привилегией лордов. Хотя это прекрасные птицы, отлично уживающиеся с человеком, голуби были помехой для проживающих рядом крестьян, особенно во время посева новых культур. Именно по этой причине в 1789 году во Франции был отменён закон о праве владения голубятнями, — со знанием дела сообщил он двоюродному брату. — Но мой папа получил специальное разрешение на строительство нашей голубятни, когда услышал, что мама любит птиц, если только это не совы, — сказал Джулиан с оттенком гордости в голосе. — Когда я была маленькой, у меня был домашний голубь, — голос Гермионы достиг ушей Драко, и он неосознанно прислушался. — Это было до того, как я пошла в Хогвартс. В Хогвартсе нам не разрешали иметь домашних животных, кроме сов, жаб или кошек, хотя у одного из наших друзей с Гриффиндора был тарантул — но вряд ли его можно назвать домашним животным; поэтому я купила кота на третьем курсе. Его звали Живоглот. Я отдала кота матери, чтобы она отвезла его в Австралию, когда я покинула их незадолго до войны. — Голуби прекрасны в качестве домашних питомцев, Джин, — сказала Одри в ответ, и Драко стал слушать с интересом. — Голуби, выкормленные вручную, известны своим милым и нежным нравом… — Кузен! Драко! — Джулиан позвал его, и Драко вернулся к реальности. — Ты ещё со мной? — Да… я тут. — Драко кивнул и обернулся, чтобы посмотреть на тётю и Гермиону, которые держали в руках пару белых голубей. Его взгляд тут же упал на загипсованную руку Гермионы. — Я люблю голубей, особенно белых. Они очаровательны, — призналась Гермиона и выпустила птицу в воздух. — Джулиан, Драко, мы уходим, — сообщила им Одри, направив и свою голубку вверх. — После того, как вы закончите осмотр этого места, присоединяйтесь к нам, позавтракаем вместе, — предложила она, и они с Гермионой ушли. — Кузен, ты что-то от меня скрываешь? — спросил Джулиан, пока Драко продолжал смотреть на удаляющиеся фигуры дам. Драко покачал головой и перевёл взгляд на своего добродушного кузена. — Нет, — уверенно солгал он. — Скажи мне, Джулиан, какие подслушивающие устройства ты используешь во французском Министерстве? — спросил Драко, когда в его голове возникла внезапная идея. Джулиан с любопытством посмотрел на него, прежде чем ответить. — Ну, их много. У нас есть почти все виды подслушивающих устройств. Кроме того, существует целый отдел, где в лабораторных условиях разрабатываются устройства наблюдения и подслушивания. — А что? Драко всё ещё смотрел на удаляющуюся фигуру Гермионы, но ответил: — Мне нужно кое-что провернуть с однокурсниками. Можешь одолжить одно из них? — Тебя кто-то достаёт в Сорбонне? — резко спросил Джулиан. — Малфоев никто не достаёт, Джулиан, ты ведь это знаешь, — самодовольно ответил Драко и окинул взглядом голубятню. — Но дамы, как я слышал, проявили ко мне большой интерес, — произнёс он как можно более легкомысленней, чтобы предотвратить дальнейшие вопросы со стороны Джулиана. — Неужели? — Джулиан широко улыбнулся. — Тогда наслаждайся, — лукаво посоветовал он. — Если бы мне было шестнадцать или семнадцать лет, Джулиан, я бы с удовольствием занялся ими. Но я теперь отец и муж, и такие мелочи не имеют для меня никакой ценности, — спокойно прокомментировал Драко. — Извини за вопрос, кузен, я не собираюсь вмешиваться в твои личные дела, но мне очень интересно узнать о тебе и Джин. Maman вообще ничего не говорит ни мне, ни Лилиан. Почему наложено заклятие Фиделиус? — спросил он Драко. Драко знал, что его кузены до сих пор были чрезвычайно вежливы и терпеливы, когда дело касалось его личной жизни, и решил дать Джулиану немного информации. — Я напугал её, насильно приведя сюда Эдриана. Она мне совершенно не доверяет. — Я так и подумал — признался Джулиан. — Тогда почему бы тебе не попытаться прояснить это недоразумение? — Я сейчас этим и занимаюсь, кузен. Не забудь одолжить мне пару подслушивающих устройств. Чем продвинутее, тем лучше. Надеюсь, что твоего поста заместителя главы Отдела обеспечения магического правопорядка будет достаточно, чтобы добыть их для меня. — Конечно, достаточно, — заверил его Джулиан. — Но я надеюсь, что ты не собираешься использовать их незаконно, кузен. — Что заставило тебя подумать так? — спросил Драко, выгнув бровь. — Ничего. Мой долг был предупредить тебя. Когда они тебе понадобятся? — Сегодня в полдень. Мне нужно поработать с ними на выходных, — добавил он, чтобы не вызывать никаких подозрений. — Отлично. Сыграем ещё раз? — предложил он с улыбкой. — Конечно, — согласился Драко и снова сел на метлу. Когда она оторвалась от земли, и снитч снова улетел в утреннее небо, Драко начал использовать всю хитрость и находчивость слизеринца, продумывая следующий ход. «Мне нужен способ разрушить заклинание Фиделиуса», — подумал он и помчался вперёд, чтобы присоединиться к своему кузену для очередной охоты на снитч.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
— Ты уверена в этом, Джин? — резко спросила Габриэль у Гермионы. — Конечно, Габриэль, — подтвердила Гермиона и посмотрела на девушку, сидящую на кровати. — С сегодняшнего утра мы будем завтракать вместе с тётей Одри и её семьёй. Гермиона вернулась с прогулки несколько минут назад и первое, что она сделала по прибытии, это разбудила Габриэль, чтобы обсудить с ней этот вопрос. — Но почему ты вдруг изменила своё отношение к ним, Джин? — Габриэль была поражена уверенностью, которую излучала Гермиона. — Потому что я встретила этого ублюдка сегодня утром, когда пошла гулять с тётей Одри. Сначала я думала уйти оттуда, чтобы избежать общения, но тётя велела мне остаться. Она держала меня за руку, Габриэль, и это придало мне такой уверенности, что я почувствовала, как во мне снова просыпается прежнее мужество. Я гриффиндорка и не потерплю такого грязного и мерзкого слизеринского ублюдка, как Малфой, — сказала она с гордостью. — И Эдриан тоже не вырастет трусом. Вчера он достойно пообщался с этим чудовищем и отклонил отвратительную просьбу о поцелуе. Мой сын будет таким же храбрым человеком, как и его мать. Малфой может пойти и повеситься на стропилах, и мне точно будет на него наплевать! — добавила она с жаром. Габриэль зевнула и потянулась. — Приятно видеть, как ты сражаешься, Джин. Думаю, пришло время выйти из укрытия и взглянуть в лицо своим страхам. Гермиона выглядела довольной этим комментарием. — Я согласна с тобой, Габриэль. Правда, я до сих пор боюсь его присутствия где-либо рядом со мной или моим сыном, но я не доставлю ему удовольствия запереть меня в этом помещении. — Она упрямо покачала головой. — Я сталкивалась с гораздо худшими ситуациями, Габриэль, и я не позволю ему снова победить меня. Эта Гермиона Грейнджер будет бороться с ним ради своего сына. Эдриан мой и только мой. Пришло время, чтобы Малфой осознал это. А теперь вставай и одевайся, Габриэль. После завтрака мы зайдем к матушке Аполлин. — Прежде чем выйти из комнаты, она нежно похлопала молодую женщину по плечу.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Драко выключил душ и насухо вытерся полотенцем, прежде чем надеть зелёную рубашку, которую выбрал на день. Он должен был позавтракать вместе с кузеном и его семьей, и был уверен, что его мать тоже будет там. С тех пор, как в ту роковую ночь она заявила, что лучше умрёт, чем будет называться его матерью, Драко старательно избегал её. Он не хотел снова испытывать неприятные чувства. Застегнув рубашку и расчесав волосы, не пытаясь высушить их заклинанием, Драко бросил последний взгляд на своё отражение в зеркале, чтобы убедиться, что он не выглядит усталым и побеждённым. «Драко Малфой не может быть побеждён. Он вернёт себе сына и мать своего сына», — решительно подумал он. Он уже разработал несколько планов и хотел воплотить их в жизнь. Он был уверен, что его планы заставят Грейнджер простить его и позволят ему быть ближе к сыну. Положив палочку в карман, Драко вышел из своей комнаты и бодро зашагал по направлению к столовой, где, как он знал, его мать, тётя и её семья будут наслаждаться изысканным завтраком. Как только он дошёл до места, то заметил три новые персоны. Эдриан, Гермиона и Габриэль сидели за завтраком вместе с остальными членами семьи. При виде сына сердце Драко подпрыгнуло. Очаровательный малыш был одет в тёмно-синюю футболку с изображением утки, которая радостно плавала под палящим солнцем, а на груди красовалась надпись «Так жарко. А мне прохладно!» Чувствуя, что за ним наблюдают, Драко предпочёл притвориться, что не замечает этого, и подошёл к накрытому к завтраку столу, чтобы занять свободный стул и сесть рядом со своим кузеном Джулианом. Он пододвинул к себе чашку с «café au lait» и сделал глоток, после чего повернулся к тёте и матери. — Доброе утро, тётушка. Доброе утро, мама! — поприветствовал он пожилых дам. Мать с каменным лицом кивнула, а тётя приятно улыбнулась и поприветствовала его. — Доброе утро, Драко. Я забыла спросить тебя о твоей первой неделе в Сорбонне. Как прошло вчерашнее занятие? — спросила она, оглядывая стол. Драко заметил, что его сын смотрит на него широко раскрытыми глазами, а Гермиона сосредоточенно глядит в свою тарелку. Они сидели на противоположных сторонах большого обеденного стола; по обе стороны от Эдриана сидели Гермиона и Габриэль. — Это было лучше, чем я ожидал. Вчера у меня была первая лекция по уголовному праву, и она была потрясающей. Вёл её старший юрист по имени Оливье Метцнер, — сообщил он ей и намазал немного масла на хлеб. Лилиан вздохнула. — Правда, кузен? Он ведёт твои занятия? — с удивлением спросила она, а затем перевела взгляд на мать. — Какое совпадение, maman! — заметила она. — Что за совпадение? — спросил Драко, хмуро глядя на кузину. — Скоро узнаешь, племянник, — ответила Одри вместо дочери. — Лучше не обсуждать этот момент до официального решения, — сказала она твёрдо и перевела взгляд на Эдриана. — Дорогой мой, Эдриан, что ты рисуешь в своей тарелке? — спросила она маленького мальчика, который, как заметил Драко, перестал на него смотреть и снова принялся что-то рисовать, обмакивая мизинец в томатный соус. — Эдриан, я же просила тебя не рисовать в тарелке, — мать мальчика строго отчитала сына. — Это противоречит столовому этикету. — Она не смотрела в сторону Драко. — Простите, — Эдриан извинился и попытался вытереть свою тарелку, но в этот момент Лилиан встала и с любопытством заглянула в неё. — Это кролик, maman, — удивлённо заявила она. — Правда? — спросил Джулиан и встал, чтобы посмотреть на редкое произведение искусства. — Это Миффи, — сказал Эдриан, бросая невинный взгляд на своих жаждущих ответа зрителей. Драко с трудом сдерживал желание броситься вперед и заключить сына в объятия. Вместо этого он схватил чашку с кофе и закусил губу, целенаправленно не глядя в сторон Эдриана. — Что за Миффи? — недоверчиво спросила Лилиан, глядя на маленького художника. — Мама, они не знают, кто такая Миффи! — пожаловался матери Эдриан и повернулся к тёте Драко. — Бабушка, они не знают, кто такая Миффи. — Джулиан и Лилиан, вы заслужили наказание, — Одри строго отчитала своих детей. — Как вы смеете не знать, кто такая Миффи? Ваше невежество в таких важных вопросах бесит моего дорогого внука, и я, как его бабушка, не потерплю этого под нашей крышей. Вы оба напишете эссе о Миффи и представите его Эдриану до наступления ночи, — сурово заявила она. Джулиан и Лилиан повесили головы и молчали. Тишину нарушила Гермиона, которая разразилась заливистым смехом и обняла сына. — Вы слишком многого хотите, тётя Одри. Я уверена, что Эдриан простит свою тётю Лилиан и дядю Джулиана, ведь это их первая провинность. Да, мой дорогой? — спросила она сына и поцеловала его в лоб. Драко стукнул себя по бедру и закрыл глаза, чтобы сдержать непреодолимое желание поцеловать своего малыша. Этот мальчик был единственной причиной его жизни, и всё же он был вынужден держаться от него подальше. — Да, я прощу, — пискнул Эдриан и одарил обидчиков ухмылкой во весь рот. — Вы прощены, — добавил он. Джулиан шумно выдохнул и опустился на стул. — Спасибо, дорогой племянник. Я думал, что окажусь в Замке Иф, — признался он с огромным облегчением. — Я тоже, — Лилиан согласилась. — Я думала, что это будет мой последний день в этом замке. Как ты думаешь, Джулиан, в волшебной тюрьме кандалы смазывают как следует? — серьёзно спросила она брата. Её вопрос заставил Гермиону и Габриэль разразиться очередным приступом смеха. Драко плотно сжал губы, стараясь не расхохотаться как сумасшедший. — Почему ты смеёшься, мама? Что смешного? — Эдриан сердито надул губы. — Ничего, любовь моя, — заверила Гермиона своего рассердившегося сына. — Я просто вспомнила кое-что очень забавное. Почему бы тебе не рассказать дяде и тёте о Миффи? — предложила она ему. Эдриан принял предложение матери и поднял свою тарелку, чтобы показать им рисунок. — Миффи — это зайчиха, — радостно сказал он, и Драко искоса посмотрел на него. — Она очень хорошая и живёт со своими мамой и папой. Это первый зайчик, которого я нарисовал. — И он сделал это в своей тарелке, — добавила Гермиона, ласково поглаживая волосы Эдриана. Драко болезненно скрипнул зубами: игнорирование единственного сына сводило его с ума. Мальчик сидел за тем же столом, что и он, но он не мог протянуть руку и дотронуться до него, потому что это просто отпугнуло бы его. Он не понял, как это произошло, но чашка, которую он держал в руке, разбилась, и её осколки глубоко вонзились в его руку. Не желая привлекать к себе лишнего внимания, Драко просто спрятал повреждённую конечность под стол. — Какой замечательный мальчик! — Одри восхищалась своим внуком. — Даже мои дети не были так талантливы, как он в его возрасте, — честно сказала она. — Джин, я очень рада, что в моём доме появился такой прекрасный мальчуган. Мы, несомненно, многому у него научимся. — Затем она перевела взгляд на Драко. Драко как можно более бесстрастно посмотрел на свою тётю. — Кстати, я решила пригласить Делакуров на завтрашний ужин. Самое время, чтобы семья воссоединилась, — мудро пояснила она. Все присутствующие за столом согласились с этим, и завтрак возобновился. Если не считать нетерпеливых расспросов Джулиана о Миффи и заявления Лилиан о том, что она собирается брать уроки рисования у Эдриана, всё прошло без происшествий. В перерывах между беспечным поглощением пищи Драко рискнул взглянуть на мать и обнаружил, что она с огромным интересом наблюдает за разговором Эдриана и остальных. Казалось, все забыли о его присутствии за столом. Очевидно, его маленький сын был в центре всеобщего внимания. Эта мысль несказанно обрадовала его. Одри и Драко остались за столом одни — остальные постепенно ушли. Он молча наблюдал, как Эдриан радостно прыгает, держась за руку матери. — Мне вылечить твою рану или ты сам справишься? — спросила его тётя. — Я предпочитаю третий вариант, — сказал он, вынимая осколки разбитого фарфора из глубоких ран, и покинул столовую.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Гермиона не знала, что мужчины способны на такие глубокие чувства. Она оглядела свою старую комнату в замке Делакуров: кровать, на которой они с Эдрианом спали, стол, за которым Эдриан сидел и рисовал свои рисунки, подоконник, на котором она много раз проводила время за чтением, — всё и везде было таким же, как и в тот день, когда она перевезла свои вещи в замок Шамбрун-Малфой. Она знала, кто сохранил всё в таком состоянии. Это мог сделать только один человек: Алексис Делакур. Только такой человек, как он, мог проявлять столь тонкие эмоции. За свои двадцать пять лет Гермиона встречалась и дружила с разными мужчинами. Большинство из них оказались мелкими, как высохший пруд, когда дело доходило до таких вещей, как любовь и забота. Единственным синонимом любви для них была похоть, и она как-то смирилась с тем, что почти все мужчины хотели женского тела, но им неинтересна была душа. Но Алексис был исключением. Она видела, как этот мужчина уважал почти каждую даму, которая встречалась на его жизненном пути, но при этом оставался сдержанным по отношению к ним. Только поэтому Гермиона, ставшая жертвой жестокого насилия, чувствовала себя комфортно рядом с этим человеком, когда более шести лет назад приехала в замок Делакуров. Она до сих пор помнила момент, когда прибыла в Париж, — была середина июня, полдень. В то время она была на третьем месяце беременности, и, согласно прочитанной книге о материнстве, ведьмам в первом триместре запрещалось совершать дальние поездки с помощью порт-ключа. Поэтому она прибегла к магловскому транспорту и купила билет на поезд Eurostar из Лондона в Париж. Приехав на Северный вокзал, она обнаружила на платформе Аполлин Делакур с сыном. Мужчина, Алексис Делакур, позаботился о её багаже и организовал для неё машину Министерства, чтобы она могла с комфортом добраться до их дома. Конечно, вначале Гермиона была очень сдержана по отношению к нему, но в течение следующих полутора месяцев, когда она училась говорить по-французски, чтобы в сентябре поступить в Шармбатон, она увидела, что этот человек сделал всё, чтобы она чувствовала себя как дома. Тогда она не понимала его мотивов. Ей казалось, что Алексис Делакур так ведет себя почти со всеми женщинами, которых встречает, и, возможно, именно её беременность заставила его вести себя с ней более корректно. Ему удавалось скрывать от неё свои эмоции на протяжении шести долгих лет, и именно тогда, когда она уже была готова принять этого человека в свою жизнь, её лишили этой возможности и привязали к своему насильнику до конца её несчастной жизни. Как она и заявила во время завтрака, Одри сопровождала их с Эдрианом в замок Делакуров, чтобы пригласить их на ужин на следующий день. Она провела некоторое время, беседуя с Густавом и Аполлин, которые с радостью приняли приглашение, а затем отправилась в свой замок. Пока Эдриан вместе с кроликом уютно устроились в гостеприимных объятиях деда Густава, Аполлин суетилась, готовя роскошный обед для своего маленького внука и Гермионы. Пользуясь случаем, в перерыве между непринужденными разговорами, Гермиона проскользнула в свою старую комнату, чтобы осмотреть место, которое когда-то было её домом. Войдя туда, она обнаружила, что на всё помещение наложено заклинание Stasis, и сразу же догадалась, что это сделал Алексис. Она с нетерпением ждала сегодняшней встречи с ним, чтобы обстоятельно поговорить о своём новом и нежеланном семейном положении. Но мужчина уехал в Министерство, хотя были выходные, и Гермиона знала причину. Он пытался погрузиться в работу, чтобы забыть о ней. У них больше не было совместного будущего, и ему было трудно смириться с этим, как и ей. Иметь Драко Малфоя в качестве мужа было последним, чего она хотела в этом или другом мире. От осознания жестокой реальности порой так больно сдавливало грудь, что становилось трудно дышать. А тут ещё и проблема с Сонным зельем, которое Нарцисса передала ей через Одри. Утром она встретила эту женщину за завтраком и намеренно избегала разговоров с ней, в то время как с Одри и её семьей была очень дружелюбна. Гермиона знала, что Одри — сильная, умная и в то же время сострадательная женщина. Она была верна своему слову, защищая их от посягательств Малфоя, и Гермиона могла рассчитывать на неё. Она чувствовала, что пожилая француженка хранит в своём сердце множество мрачных тайн, но всегда выглядит спокойной, собранной и уравновешенной. Но иногда она не успевала надеть маску и теряла контроль над собой. Прошлой ночью случилось именно это. Печаль, которая таилась в сердце Одри, выплеснулась наружу. Гермиона увидела истинные чувства женщины: её обидела и унизила свекровь Медуза Малфой. Она поняла, почему Одри передала зелье — это была попытка преодоления огромной пропасти между людьми, которые, казалось, не способны наладить отношения. Но Гермиона всё ещё не была уверена, что общение возможно. Она знала, что Малфои никогда ничего не делают без выгоды, и Нарцисса навряд ли могла стать исключением из этого универсального правила. Она что-то задумала, и Гермионе очень хотелось узнать, что именно. Она глубоко вздохнула и приняла решение. Она нанесёт визит матери Малфоя, как только вернётся в замок после обеда, и спросит Нарциссу об истинных намерениях прямо, глядя в глаза. Она ни за что не приняла бы её благосклонность, если бы точно не знала, чем вызвана такая забота. Кинув последний взгляд на свою бывшую комнату, Гермиона покинула её с намерением насладиться обедом у Делакуров.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Сотни голубей ворковали вокруг него, пока Драко лежал на земле рядом с голубятней, листая страницы книги «Тайное в тайном: познай свой Фиделиус лучше». Он изучал библиотеку замка всё утро, чтобы найти то, что, по его мнению, могло стать билетом в мир Гермионы и Эдриана, защищённый Фиделиусом. Он мысленно укорял себя за то, что прибегает к помощи книг для решения своей проблемы. Эта черта характера была присуща Гермионе Грейнджер. В то время как она при каждом удобном случае бежала в библиотеку, чтобы взять в руки любую книгу, которую считала пригодной для чтения, Драко Малфой пользовался собственной смекалкой. Книги были последним, к чему бы он обратился, столкнувшись с каким-либо препятствием. Однако сегодня утром он поступил именно так, потому что ему нужен был постоянный доступ к матери своего сына. Он уже потерял один день из отведённой тётушкой недели и поэтому решил действовать быстро, чтобы доказать серьёзность своих намерений. Повреждённую правую руку он перевязал магловским бинтом и занялся просмотром ранее помеченных во время чтения строк: «Чары Фиделиуса — чрезвычайно сложное заклинание, заключающееся в магическом сокрытии секрета внутри одной живой души. Информация скрывается внутри выбранного человека или Хранителя тайны, и отныне её невозможно узнать, если, конечно, Хранитель тайны сам не захочет её разгласить». «Жилище, местоположение которого защищено этим заклинанием, становится невидимым, неосязаемым, непотопляемым и звуконепроницаемым». «Способ, с помощью которого основной Хранитель добровольно сообщает тайну другому человеку, может быть устным или письменным. Кроме того, основной Хранитель может открыть информацию другому, показав то, что скрыто, ему». «После того, как секрет был скрыт, единственным способом узнать его для другого человека является непосредственное раскрытие секрета Главным Хранителем; он не может быть обнаружен каким-либо другим способом. Раскрытие секрета должно быть добровольным, без воздействия Сыворотки правды, Легилименции или проклятия Империус». «Чары Фиделиуса не только делают тех, кто проживает в зачарованном месте, такими же необнаружимыми, как и само место, но и не передают информацию, которая могла бы противостоять чарам за пределами сферы их влияния». Драко дважды перечитал последнюю строчку. Вот оно. Посох Салазара! Он знал, что найдёт лазейку в древней магии, какой бы незаметной она ни была. Он обнаружил брешь в самом древнем из заклинаний. «Противодействие чарам» — таким был заголовок. Он достал пару маленьких подслушивающих устройств, которые Джулиан дал ему после обеда. Они напоминали маленьких прозрачных насекомых. — Мы называем их Punaise , что означает «жуки», — сообщил ему Джулиан. — Это последняя модель, кузен, она может передавать звук в радиусе почти тысячи миль. Его можно трансформировать в любую форму и прикрепить к чему угодно. Самое главное — на них не воздействуют защитные чары. То, что он собирался сделать, ни в коей мере не противоречило чарам Фиделиуса. Его цель была очень проста — получить информацию о том, чем Эдриан и его мать занимаются каждый день; он старательно избегал информации об их точном местонахождении, чтобы не затрагивать основную причину наложения чар Фиделиуса. «Я не хочу знать, где ты находишься, Грейнджер, я просто хочу знать, чем ты занимаешься. Я больше не собираюсь играть роль незнакомца. Я никак не смогу завоевать твоё доверие, если не буду знать тебя лучше», — решительно подумал Драко. — Всё, что мне нужно — это найти способ заставить тебя отнести прослушку в твоё убежище, Грейнджер. Я уверен, что Фиделиус их не заметит, — заявил он вслух. От своей тёти Одри Драко узнал, что всегда надо выбирать самый простой и лёгкий способ. Довольно ухмыльнувшись, Драко закрыл книгу и стал искать среди сотен летавших вокруг него голубей идеального белого голубя. Внимательное изучение принесло ему удачу уже через пять минут. — Акцио! — Он лениво взмахнул палочкой, и птица мгновенно подлетела к нему. Осторожно взяв птичку в левую руку, он направил палочку на её маленькую белую грудку. Эта птичка должна была стать его передатчиком к скрытой под Фиделиусом Грейнджер. В конце концов, что может быть лучше, чем символ материнства для матери его сына?*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Услышав громкий стук в дверь, Нарцисса Малфой открыла её и обнаружила на пороге своих апартаментов ту, кого ожидала увидеть в самую последнюю очередь. Это была её невестка — Гермиона Грейнджер. — Добрый вечер. — Нарцисса поприветствовала женщину и замерла, не зная, что делать дальше. Гермиона отрывисто кивнула. — Мы можем поговорить, миссис Малфой? — прямо спросила она. Почувствовав любопытство, Нарцисса молча отодвинулась, чтобы пропустить гостью. Без лишних слов невестка вошла в её покои. — Простите. Я вас не ждала, — Нарцисса честно озвучила свои мысли, повернувшись лицом к Гермионе. — Пожалуйста, садитесь. — Она указала на диван в гостиной. Однако Гермиона не приняла предложение. Вместо этого она достала хрустальный флакон, который Нарцисса прислала ей накануне, и поставила его на стол. Нарцисса поняла, какова была истинная цель визита её невестки. — Я хотела бы знать, зачем вы мне это прислали? — задала Гермиона вопрос. — Почему вы сделали мне такое одолжение? — резко спросила она Нарциссу. Чего бы Нарцисса ни ожидала от Гермионы, так точно не этого. Она думала, что невестка либо вернёт его обратно через Одри, либо молча примет, когда Одри объяснит Гермионе причину подарка. По идее Гермиона Грейнджер не должна была приходить и допрашивать её по такому пустяковому поводу, поскольку было очевидно, что она ненавидит и Нарциссу, и Драко. Похоже, она ошиблась в своих мыслях на этот счёт. Эта женщина оказалась гораздо сильнее, чем она ожидала. — Я не оказываю вам никакой услуги, — ответила она спокойно. Злить эту даму сейчас не стоило. — Тогда почему вы так нехарактерно для себя щедры? — съязвила Гермиона. — У меня есть на это свои причины, — честно ответила Нарцисса. — Оставьте свои благородные причины при себе, миссис Малфой. Мне не нужны ни они, ни ваше зелье, — холодно сказала Гермиона и повернулась, чтобы уйти. Понимая, что это её последний шанс прояснить недоразумение, Нарцисса остановила разгневанную невестку. — Это был знак благодарности от одной матери другой, — сказала она со всей искренностью, на которую была способна. Гермиона вскинула бровь. — Pardon? — спросила она. — Драко рассказал мне, как вы и ваши друзья спасли его во время битвы за Хогвартс в Выручай-комнате. Вы сами мать, и, конечно, знаете, каково это, когда кто-то спасает твоего единственного ребёнка. Я знаю, что мои объяснения звучат очень неестественно, ведь я была женой Люциуса Малфоя и сестрой Беллатрисы Лестрейндж, но я прежде всего мать, и мне небезразлична женщина, которая спасла моего сына, — сказала Нарцисса. Невестка посмотрела на неё, остановившись. Воспользовавшись случаем, Нарцисса достала брошь, которую купила для Гермионы, и положила коробочку ей на ладонь. — Это для вас. Я купила это для вас в прошлую среду в знак благодарности. Как бы я ни старалась, я никогда не смогу вернуть такой долг и поэтому прошу вас принять подарок, — Нарцисса улыбнулась. — Миссис Малфой… Я… — Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Нарцисса заставила её умолкнуть. — Пожалуйста, не разочаровывайте эту мать. — Она указала на себя. Нарцисса видела, как в голове Гермионы разворачивается борьба между матерью и женщиной. Несколько мгновений она молчала, а затем подняла голову и посмотрела ей в лицо. — Пусть будет так, миссис Малфой. Я принимаю подарок. Но это ничего не меняет в наших отношениях, — твёрдо сказала она. — Я не настолько глупа, чтобы возлагать такие большие надежды, — заверила её Нарцисса и взяла со стола фужер. — Вы забыли вот это. Держа в правой руке коробочку и флакон, Гермиона вышла от Нарциссы, не оглянувшись на неё. Нарцисса выдохнула изо всех сил. Очевидно, Одри была права, когда говорила, что Грейнджер не любит, когда её жалеют.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Воскресное утро оказалось прохладнее, чем ожидал Драко, но его это не расстроило. До цели оставался всего один шаг. Он был почти уверен, что Грейнджер снова придёт в голубятню, и тогда у него появится возможность тайно подсунуть ей идеального белого голубя, которого он выбрал. Подслушивающее устройство было трансфигурировано в белое перо и аккуратно прикреплено с помощью Постоянных липких чар к перьям голубя, в результате чего оно легко слилось с ними. Он даже наложил на него Импервиус . Надеясь на то, что комната Грейнджер не запечатана Непроницаемыми чарами от подслушивания, Драко терпеливо ждал прихода жены в голубятню. «Терпение, племянник, терпение!» — раздался у него в голове голос Одри, и Драко сверился с часами. — Восемь часов, — пробормотал он себе под нос. — Ну же, Грейнджер. Не заставляй меня идти на крайние меры. — Он посмотрел на дорожку, ведущую к садам, в поисках хоть какого-нибудь признака появления женщины, которую он так ждал. Его терпение оправдалось: он услышал, что кто-то негромко поёт и приближается к голубятне. Драко тут же спрятался за тополями. Когда он увидел, что это именно Грейнджер, его охватила радость. — Лети, — пробормотал он голубю, сидевшему у него на плече, — лети к ней и будь хорошей птичкой, — приказал он. Конечно, птица послушалась его и тут же полетела к намеченной цели. — Эй! — удивлённо воскликнула Гермиона, когда голубь аккуратно приземлился ей на плечо. — Что случилось, птичка? — спросила она и погладила пальцем маленькую грудку голубки. — Ты прекрасна, — добавила она. Голубка ласково ворковала в ответ. — Мерлин, она совершенна. — У Гермионы перехватило дыхание, когда она рассматривала её безупречно белые блестящие перья. — Ты хочешь стать моей? — нежно спросила она птицу. Голубь не ответил, а взлетел, чтобы вернуться и снова сесть на её плечо. Гермиона была очарована её красотой. — Иди сюда, садись. — Она протянула птице руку, и та сразу подчинилась. — Скажи мне, птичка, ты хочешь быть моей? — нежно спросила она птицу. Голубка наклонила голову и заворковала. — Думаю, это значит «да», милая птичка! — обрадовалась Гермиона. — Знаешь, когда я была совсем маленькой, у меня была такая же домашняя голубка, как ты. Её звали Гвин, что означает «белая». Можно я буду звать тебя Гвин? — с нетерпением спросила она голубку. Птица снова заворковала. — Милостивый Мерлин! — Гермиона была в восторге. — Пойдём, Гвин, погуляем. — Она ласково погладила пёрышки. — Давай, Гвин, — пробормотал Драко, продолжая скрываться за деревьями. — Погуляй со своей новой хозяйкой.
