Месяц на любовь

Чанбин прекрасно понимал насколько сильно подорвал чужое доверие, и теперь уверен на сто процентов, что ни Джисон, ни Минхо не согласятся куда-либо с ним пойти. Поэтому нужно было придумать что-то настолько гениальное, чтобы они ничего не заподозрили. И идея пришла уже на следующий день — в четверг. Тот, кто заставит их обоих, тот, кому отказать ну просто законом нельзя. Маленький, ну для Со, пятнадцатилетний двоюродный братик Чонин, который может попросить так, что даже бетон растает. План был поистине шедевральным… Осталось уговорить Чонина… Но и тут был свой туз в рукаве. Падких подростков слишком легко подкупить. А тут даже париться не придётся. Мелкий просто тащится по Лиге Легенд и коллекционирует фигурки персонажей. Делов то, предложить ему купить столько, сколько тот захочет, и всё будет класс.

***

— Лига Легенд для детей, — слишком капризно, тоном а-ля «ты дурак?», осадил брата Ян, — я недавно распродал всех персов и купил скейтборд. Ну у каждого плана есть свои недочёты, да. Кто ж знал, что мелкий перестал интересоваться этой игрой. — Тогда, что ты хочешь? Можешь говорить любое, — да, возможно подкуп детей это не совсем правильное воспитание, но здесь объективно срочный случай, требующий настолько серьёзных жертв. — На ночёвку к Чеён, — подумав буквально пару секунд, ответил Чонин, — меня мама не отпускает. Конечно, Со думал, что это будет что-то материальное, но договориться с тётушкой Ян ему тоже не составит никаких проблем. Ну, он надеется на это. — Я договорюсь, — самым уверенным тоном сказал он, — мне реально очень нужна твоя помощь, я сделаю всё. — Сделаешь всё?! — чересчур радостно прокричали в трубку, — Что же ты сразу не сказал, Чанбини-хен! — А тебе лишь бы наживиться, — с лёгким укором, скорее подстебнул его старший. В ответ тихонько похихикали. — Я будущий предприниматель, — со смешками выдал Ян. «Хуипинатель» — хотелось ответить на это Чанбину, но тётушка если узнаёт, чему он учит младшего, даст по шапке. — Какой молодец, — вместо этого сказал он. — А, это, — резко замолчал Чонин, — а нафиг я тебе вообще нужен, что за помощь? — Тут есть кое-какие проблемы… — У тебя? — Нет, — протянул Со, — у Джисона и Минхо. — У хёнов моих любимых?! — прервал его речь младший громким возгласом, — С этого и нужно было начинать! — Да там сложная ситуация… — Они поссорились? — Очень сильно, — глубоко вздохнув, он продолжил, — они подали документы на развод. — Что?! — громко завопил парень, — Почему?! Ну как так… Всё, я перестал верить в любовь… — интонация пошла на спад, становясь слишком грустной, что аж Со почувствовал эту грусть через телефон. — Эй, подожди переставать верить, там не всё так просто, — поспешил успокоить тонсена старший, — на самом деле они не хотят разводиться. — Чего?.. Ни черта не понял. — Давай-ка тут без чертов, мелкий, — шикнул Чанбин, — короче! Они думают, что другой хочет развод и больше не любит первого, но на самом деле они оба любят друг друга, и никто из них не хочет разводиться, просто оба идиоты, уперлись и не хотят идти мириться. Я решил их мирить, но кое-что уже произошло, и они мне не особо доверяют, поэтому мне нужен ты. — Так-так-так, — ответил Ян, но продолжал переваривать информацию, — ну вроде я понял… Но не понял, зачем я. — Тебе нужно уговорить их поехать на речку. — Серьёзно? — Ага, — кивнул получается сам себе Со, — чтобы Джи поехал с нами, а Минхо на своей машине. И да, тебе нужно будет приехать в Сеул для правдоподобности. На выходных, когда в школу не нужно. — А я покупаюсь в речке? — К сожалению, нет, но я отвезу тебя куда захочешь. — Договорились.

***

План был по истине гениальным. Но изначально, если честно, их вообще было два. Первый — Чанбина, который Чонин отсек сразу же, заключался в том, чтобы позвать мужчин по отдельности, и подразумевал, что Ян знает о разводе. А второй — Чонина, который тот сразу и выбрал и который был объективно умнее. Просто пригласить их вдвоём, делая упор на то, что Со не рассказал младшему о расставании. Они сто процентов не смогут отвертеться. Да и тем более любимый младшенький приезжает. Прокрутив в голове цепочку фраз, которую он будет говорить, и скрестив все пальцы на руках и ногах, Ян набрал Джисона. — Чонин-и, привет! У меня не много времени, работаю, что-то случилось? — было слышно, что Хан чем-то усиленно занят. — Джисони-хен! Я приеду в Сеул на выходных! — самой воодушевленной интонацией говорил младший. — О! Замечательно! Что будешь тут делать? — Бини-хен повезёт меня речку, ноооо… — Ты не хочешь ехать? — кажется Джисон перестал делать то, что делать и остановился спокойно поговорить. — Я хочу очень! Но ехать только с Бини-хеном скука смертная… — театр плачет по такому гениальному актёру, — поэтому, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, поехали с нами! Вчетвером будет гораздо веселее! — Ааа… Вчетвером… — Чонин наконец понял, что это происходит действительно. Голос Хана слегка поник, было слышно, что это больная тема для него. — Джисони-хен? Что-то не так? — Всё в порядке! — чересчур резко ответил мужчина, — а, это, меня зовут, но я согласен! Позвони Минхо-хену, я не помню занят он или нет, мне некогда звонить! Пока, целую! — и он сбросил под протяжное чониново «фууу». Ладно, всё идёт как надо. Пол дела сделано, и по логике нужно позвонить Ли и сказать ему всё в манере напоминания, а не просьбы. Ведь если Хан согласился, то и Минхо идет комплектом. Ну это для тех, кто не знает последние события. А Ян их, конечно же, не знает. — Чонин? Привет, чего звонишь? — он позвонил старшему сразу же, как договорил с Джисоном, а чего тянуть то. — Минхо-хен! — сразу включил он воодушевление, — Привет! — Что-то случилось? — интонация сменилась подозрительной, всё-таки Чонин ему абсолютно не чужой, ещё несколько лет назад, когда младший приезжал на целый месяц Сеул, они с Джисоном возились с ним, как с родным, поэтому Ли знает каким может быть этот мелкий. — Я приезжаю на выходные к Бини-хену! — ухмыльнувшись своей гениальности, заорал он. — О, он давно тебя не видел, даже не узнает, ты уже взрослый, — мужчина попытался успокоить такой возглас, кажется, это семейное, так орать. — Ну да, — и сейчас Ян понял, насколько действительно на ними всеми соскучился, даже будет немного обидно не провести время вместе, — я звоню тебе вообще, чтобы предупредить просто. — Насчёт чего? — Ну я сначала позвонил Джисони-хену, и думал, что он тебе всё передаст, — не скрывая ухмылку, объяснял младший, — но он сказал, что не может тебе позвонить, потому что занят, и попросил меня. Бини-хен отвезёт меня в воскресенье на речку, а я не хочу ехать с ним одним, вот и подумал, что будет весело взять вас собой! Пожалуйста! Джисони-хен согласился, а значит и ты тоже! Он же не может поехать без тебя. — Вот какие дела у нас значит, — немного поразмыслив начал старший — ну если Джисони-хен, — исковеркал он голос Чонина, за что сразу же получил громкое «Эй!», — согласился, как я могу отказать. — Спасибо!

***

Тем же вечером Минхо позвонил Чанбину, чтобы спросить, почему тот ничего не рассказал Чонину. Со, величайший актёр номер два, чуть ли не слёзно объяснял, что мелкий будет грустить, что не хочется рушить его детскую любовь, ведь бедная психика пострадает; он очень просил подыграть. Ли не стал спорить, понимая, что Чанбин прав, и Минхо самому не хотелось бы рушить какую-то частичку внутреннего мира Яна. Хотя бы до того, как съездят на эту дурацкую речку. Второй вопрос, который он задал Со, был вполне логичным в их ситуации: они поедут на одной машине или на разных. Как будто, если поддерживать всю историю для Чонина, будет правильно поехать вместе, но смогут ли они больше часа играть счастливую семью. В итоге не долгий раздумий они пришли к выводу, что поехать стоит на разных машинах, а Яну скажут, что возникли какие-то проблемы, например, на работе. И неважно, что в воскресенье никто не работает. Это так, мелочи. На последок, Минхо попросил Чанбина рассказать о всех договорённостях Джисону, дабы потом не было недопонимания, тот, естественно, ответил положительно, ведь и сам собирался это сделать. Хан, конечно, сначала повозмущался, потом немного поныл, но все-таки согласился, исключительно ради того, чтобы провести время с младшим, не сомневайтесь. Утвердив утро воскресенья, они попрощались.

***

Это самое утро воскресенья началось рано. Рано для Джисона и Чонина, которые уверенно выбрали путь «сов», и просыпаться утром для них сущий ад. И пока Ян сонно потирал глаза в постели, Чанбин уже успел потренироваться и шёл в душ. Хан ещё досматривал последние сны, хотя потом же будет бегать по квартире с криками, что он ничего не успевает. А Минхо вышел на утреннюю пробежку. Утро у каждого началось абсолютно по разному, но через пару часов все встретились для совместного времяпрепровождения. Ну как совместного и как все вместе… Чанбин, Джисон и Чонин ехали в машине старшего, а Ли в своей, как и было обговорено. Дорога была не особо долгой и утомительной, но Хан уже уснул, откинув сиденье. Это дало хорошую возможность братьям дообсуждать весь их великолепный план. — И так, как мы будем действовать, — не отрывая глаз от дороги, он вообще-то за рулём, начал шепотом Со, дабы не разбудить ненароком спящего пассажира, — я сразу останусь в машине под предлогом припарковать машину, ты выйдешь вместе с Джи, а потом такой, ой забыл в машине кое-что, и запрыгиваешь в тачку, и мы уезжаем. — Думал, ты предложишь что-то отстойное, но план супер, — кивнул Ян, — так и сделаем. Заезжая на гравийную дорогу, Чанбин начал будить друга. Пару раз тыкнув того в бедро, он получил отклик. Хан рефлекторно отмахнулся рукой и разлепил глаза. — Доброе утро, соня, — сказал мужчина, почти подъезжая к некому парковочному место, что условно называлось так у всех, кто знал про это место, — две минуты и на месте. Джисон кивнул, потирая заспанные глаза и легонько потягиваясь. Машина припарковалась в метрах семи от ещё одной машины — Минхо. Тот стоял, подпирая бампер. Первым вылетел из машины Ян и побежал до Ли, а после заключил старшего в объятия. — Ты куда так растешь? — Минхо потрепал того по голове, смеясь. Джисон выползал из машины так медленно, как только мог. — Джи, ради мелкого, — напомнил Чанбин, и Хан кивнул, — я припаркуюсь поудобнее, и приду, — младший снова кивнул. Натянув самую счастливую улыбку, он направился ко второй машине, где всё также стояли Ян и Ли, уже что-то обсуждая. Минхо заметил его первым и, соответственно только ради поддержания легенды для Чонина, улыбнулся в ответ. Это заметил Ян, ведь стоял лицом к своему хену, и повернулся к Хану. Шаги последнего становились всё медленнее, а улыбка стала немного дерганной, но он максимально старался держать себя в руках. Кулаки сжались сами с собой — всё, лишь бы не проявились эти изъедающие его изнутри паника, тревога и беспокойство. С каждым шагом Джисон всё больше жалел, что в спешке забыл солнечные очки дома, и теперь ничто не скроет грустный взгляд, если мужчина вдруг потеряет концентрацию. Сокращая последние несколько метров, Хан вдохнул побольше воздуха и подошёл к Минхо сбоку прямо вплотную. Слишком осторожно, как никогда раньше, и если бы Чонину не рассказали, он бы всё равно понял, что что-то не так, Джисон кладёт голову на напряжённое, даже сквозь одежду ощущается, плечо пока ещё мужа. Хан улыбается самой счастливой улыбкой, глядя на Яна, пока внутри ножом, кажется, что буквально, исполосовывают всю его душу и сердце. Минхо задыхается, лёгкие почти отказывают гонять кислород в обычном темпе. Он молится всем, кого только знает, лишь бы никто не увидел его загнанного состояния. Кончики джисоновых волос щекочут шею, и, кажется, что-то щекочет его всего изнутри. Но крошечная иллюзия улетает с лёгким летним ветерком, и возвращает мужчина на землю, буквально сбрасывает головой вниз. Пройдёт максимум пол дня, они разъедутся по домам, а потом снова пустота, тишина и непросветная темнота, ведь весь свет забрал с собой Джисон, когда громко хлопнул дверью, уходя. Забрал с собой и сердце Минхо, оторвав от тела. Нет, сделал то он это ещё давно, только вот жгучая боль настигла только сейчас. Но навряд ли вернув сердце станет легче. Да и не вернуть его уже… Тёплое, красное, пульсирующее, наполненное самой чистой и искренней любовью сердце навсегда останется у Хан Джисона. Минхо не знает, он действительно уверен, что никогда не сможет полюбить кого-то также сильно и глубоко. Никогда не сможет смотреть на других, не представляя перед собой его: чья-то улыбка никогда не сравнится с сердечком, в которое складываются губы Хана, когда тот улыбается; чужие ладони никогда не будут такими же тёплыми, чтобы согреть вечно холодные Минхо; притворный смех никогда не станет самым прекрасным звуком, ведь самый прекрасный звук это смех Джисона; чьи-то губы никогда не будут настолько же мягкими и манящими. И даже если Хан найдёт в ком-то своё спокойствие, комфорт и отдушину, как однажды смог открыться Ли, последний будет безмерно счастлив. И даже если его беззащитное сердце выбросят за ненадобностью, оно всегда будет любить только одного. И так сильно сейчас хочется спрятаться, набросать подушек и одеял на кровать, а потом занырнуть в них, дабы хоть на секундочку стало легче. На самую маленькую секунду, которая только может быть. Пожалуйста… И когда Ли наконец очнулся, он поспешил вспомнить, где находится, чтобы вернуть себя в чувства. Прошло по факту не больше минуты, хоть по ощущениям и вся вечность, и пора было хоть что-то делать. Поэтому его рука аккуратно поднялась, приобнимая младшего за его руку, что плотно прилегала к боку. Первой мыслью было положить руку на талию, но этот вариант показался слишком интимным, но когда сейчас его пальцы буквально горят от контакта кожи к коже, мужчина жалеет, что не выбрал талию. И он не знает, что чувствовать. С одной стороны, это касание — как капля воды в самую сухую погоду; а с другой — самая притворная иллюзия. И Минхо не понимает от чего больнее. Неожиданно дёрнулся Чонин, начав хлопать себя по шортам. — А, э, ой, где оно… — он продолжал что-то искать, — блин, кажется забыл в машине телефон, сейчас, секунду, я обещал маме фотки! И парень рванул к машине, которую Чанбин специально припарковал бампером на выезд. Как только Ян запрыгнул в салон, Со сразу дал по газам. Джисон с Минхо даже не поняли сначала, что произошло, ведь они опять углубились в свои мысли, думая лишь о том, что нужно скорее отстраниться. Сделали то они это ещё через секунду, как убежал младший, но вот мысли не переставали мучить их головы. Первому осознание пришло Хану и он, очень показательно закатив глаза, отошёл на пару шагов и агрессивно послал Со себе нос. Повисла тишина. — Стоило догадаться, — сказал минуты через три хоть что-то Ли, пиная камни. — Угу… — не мог не согласиться Джисон, а потом добавил, — мне как-то по барабану уже, я трясся в этой долбанной чанбиновской машине час и уже представлял себя в этой реке. Поэтому… — он не придумал, что сказать, поэтому предложение оборвалось, не успев начаться. Он пошёл к самому берегу, что не больше пяти метров от автомобиля, и стянул с себя футболку и обувью. Шорты изначально подразумевались для плаванья, поэтому не снимались. Минхо, следивший за мужчиной, просто впал в ступор. Просто взял и конкретно залип. Блять, он бог — всё, что крутилось у него в голове вместе с мыслями о законном запрете голого Хан Джисона, ибо он не выдерживает такой красоты. Поспешно отвернувшись, боясь, что пялится слишком открыто, Ли пошёл к машине, с целью уехать как можно скорее и как можно дальше. Но неожиданно понял, что Джисон приехал сюда с Чанбином, а тот ебаный хуй уехал, и теперь младшему будет трудно добираться до дома. Сначала автобусом, потом пересадка, и на метро не меньше двадцати минут. Ли глубоко вздохнул. Достав из багажника плед и интересно как завалявшуюся там книжку, он вернулся обратно. Конечно, когда Со его звал, он согласился плавать, но только из-за Чонина, а теперь нет такой необходимости. Поэтому Минхо просто решил посидеть на пледе и, наконец, почитать эту книжку, которую всё откладывал. А тут и случай подходящий, да и атмосфера приятная. Рядом с Джисоном спокойно. И это самое спокойствие длилось довольно долго, что априори не могло не радовать. Чудесная погода, редкий ветерок, приятная литература и Хан — больше, кажется, ничего Минхо и не нужно для счастья. И когда была прочитана уже половина книги, а это немного немало почти двести страниц, что-то изменилось, и это что-то совсем не радовало Ли. Вместо привычных слуху размеренных звуков воды, теперь были настораживающие и не предвещающие ничего хорошего бултыхания. — Пожалуйста, он просто тренирует новый стиль плаванья, — за секунду до того, как в беспокойстве поднять голову, пробормотал Минхо. И Джисон действительно бултыхался. Грудная клетка Ли в панике сжалась, и он непроизвольно дёрнулся. Но Джисон не тонул. Однако Минхо ничуть не отпустило, беспокойство не уменьшилось ни на каплю. Джисон не тонул. Но его нога видимо застряла в корне дерева, которое, вероятно, когда-то туда упало. Хан всеми силами пытался достать ногу. Кривил лицо, напрягал руки, дёргался, нырял, но освободиться не получалось. В чем повезло, что глубина доходила лишь до солнечного сплетения, давая чуть больше возможности освободиться. — Эй, что такое? — не выдержал Минхо, понимая, что выбраться у младшего не получается совсем. — Всё нормально! — раздражённо крикнул Джисон, но Ли услышал в голосе нотки страха и отчаяния, он знал мужчину слишком долго, и не мог не уловить. Отгоняя плохие мысли, но понимая, что всё действительно может закончиться плохо, ведь ситуация по-настоящему страшная, Минхо принял решению. Будь там сейчас он сам, вопил бы в ужасе, ведь не умеет плавать, и страх был бы гораздо сильнее. Он быстро поднялся и, скинув одну лишь обувь, стремительно зашёл в воду, чуть морщась от холода. За несколько секунд мужчина преодолел расстояние и начал думать, как помочь. Наклонившись, Ли попробовал дотянуться руками до корня, но было глубоко, и пальцы не дотягивались. Решение нырять было принято, не решаясь. Просто в следующее мгновение, прошептав самому себе тихое «без паники», мужчина окунулся головой в воду, пытаясь найти корни на ощупь, не хотелось открывать в этой реке глаза. К своему ужасу пришлось удостовериться, что Хан действительно сильно застрял. От нехватки воздуха, он вынырнул. Открыв глаза, Минхо мимолётно заметил полные страха джисоновы глаза, и понял, что сдаться не может. Нырнув снова, Ли старался раскрыть подводные ветки, чтобы Джисон смог вытащить ногу. И как он вообще умудрился туда попасть! Приложив полный максимум сил, Минхо в какой-то момент почувствовал, что корни поддаются. Хан начал потихоньку вытаскивать ногу. И вот последний сантиметр, и Ли выпрямляет спину, глубоко вдыхая. Развернувшись, он начал выходить из воды, обидно понимая, что весь мокрый и в машину так нельзя садиться, иначе весь салон будет ужасно сырым и грязным. Джисон тут оказался умнее, ведь всю одежду снял, потому что действительно ехал сюда плавать, и был в этих дурацких плавательных шортах, у которых материал сохнет на раз-два. Просто беспокойство Минхо выбило все разумные мысли, и он не подумал снять хотя бы шорты, ведь мокрой жопой на сиденье вообще не хочется. Буквально через минуту за ним поплелся Джисон, видимо накупавшись. Конечно, с такими то развлечениями. В это время Ли поднял плед и отряхивал его. Когда Хан вышел из воды, мужчина подошёл к нему со спину и накинул плед на плечи. Мозг не успел сообразить, что это супер странно, сердце решило всё наперёд. А ведь Джисон действительно мог бы просто немного постоять на солнце и высохнуть, а вот для Минхо скорее нужен обогреватель. Поймав удивленный взгляд Хана, старший никак не отреагировал, лишь поплелся к машине, доставая из багажника карманную грелку для рук, новые технологии ничего не скажешь. Ли всегда возил эти штуки с собой, потому что руки правда часто мёрзли. Но сейчас холодно было не только ладоням, по всему телу бежали неприятные мурашки, заставляя съеживаться. Почему грелка не размером с одеяло… Логичная мысль снять футболку, дабы та хоть немного высохла, пришла в голову быстро. Снимать и штаны было бы всё-таки тупо — пришёл к такому выводу Минхо, потому что тогда ему абсолютно не во что будет завернуться. Он в любом случае замерзнет. Уж лучше замерзать в штанах, хоть и в мокрых, чем без них. Футболку Ли снял, закидывая ее на предварительно открытую заднюю дверь машины. По телу неприятно стекали капли воды, которые падали с концов волос, которые тоже между прочим были сильно влажными. Наклонив голову, мужчина руками слегка выжал волосы, избавляясь хоть немного от сырости. Грелку он начал прикладывать к открытым участках тела, в попытках согреться. Сзади он слышал шаги, вероятно Джисон расхаживает туда-сюда, но Ли не придал этому огромного значения, был занят жалкими попытками стать хоть немного суше. А потом в один момент на его плечи лёг слегка влажный плед. Со спины его закутали, пытаясь прижать плед как можно сильнее. Минхо буквально забыл как дышать, застыл, сгорая от любимых крепких рук, что пытались укутать большую часть замёрзшего тела. Ли просто плавился, пытаясь побороть огромное желание растечься лужей. Его уха едва коснулось горячее дыхание, но мужчина уже терял весь здравый смысл. Хотелось остановить время и постоять так ещё немножко. Мысли, не понимая хановых действий, грубо влезли в голову. Минхо метался в догадках, но не смог придумать ничего логичного, что со сто процентной вероятностью описало бы происходящее. Только маленькое «благодарность за спасение?» болталось на тоненькой верёвочке, но всё равно разнилось с действиями Джисона. Ли резко пришёл в себя, когда крепкие руки перестали его сжимать, пытаясь закутать сильнее, а шаги начали отдаляться. Минхо, выждав пару минут, осторожно повернул голову и увидел как Хан уже в одежде ходит почти по краю воды, смотря на реку. Потеплело… Не только в теле, но и в душе. Но Ли сразу начал отгонять эти мысли. Всё в прошлом. Он просто почему-то решил в своей голове, поддавшись моменту, что есть маленький шансик, но это лишь глупые надежды. Нужно перестать тешить себя иллюзиями и жить дальше, на этом ведь жизнь не заканчивается. Хотя какая-то часть Минхо бьётся в агонии, понимая, что он умер сам, когда умер его брак. Мужчина, решив, что делать тут больше нечего и желание оказаться дома пересилило все любые другие, снял всё ещё мокрую футболку с двери и убрал её в багажник, в надежде что она ничего там не испортит из-за воды. Сам же, прямо в пледе, подошёл к водительской двери. Встал вопрос о том, нужно ли довозить Джисона. И хоть он решил его ещё давно, оставшись, а не уехав в первую же возможность, сейчас было как-то непонятно. В голове вспыхнул образ автобуса, на котором они ещё шесть лет назад уезжали с этой речки. Тот уже тогда был ненадёжным и изжившим своё. В итоге ответ оказался очевидным — Минхо не сможет оставить пока ещё мужа здесь, просто рука не подымется даже машину завести. — Эй, сюда иди, — чуть повысив голос, позвал он младшего. — Чего, зачем? — в непонимании Хан повернул голову. — Ты собрался оставаться здесь? — вскинув бровь, спросил он. — Я планировал на автобусе, — тише пробурчал Джисон, но слова долетели до Минхо. — Ну раз планировал, удачи, — пожал плечами Ли, не показывая, что это немного обидело его. Он открыл водительскую двер, собираясь уже садиться. — Эээ, ладно, стой! — крикнул резко Хан, начиная идти в сторону машины. Всё таки перспектива трястить в этом аду не грела от слова совсем. Джисон сел на заднее сиденье, в принципе, как и обычно. Он всегда в поездках с Минхо ездил сзади, там ему было комфортнее, можно было хоть немного развалиться на сиденье. Тут то его ждала его любимая дорожная подушка с Хаулом, которая сразу же бросилась в глаза и которую Минхо так и не решился убрать, потому что уже как-то не то, как будто чужая машина. — О, мой любимый мужчина, — пролепетал Джисон, обнимая Хаула, — я так по тебе скучал. Минхо на переднем сиденье фыркнул, и к сожалению для него достаточно явно, чтобы Хан услышал. Но это было действительно очень обидно. Почему какая-то дурацкая подушка превзошла его. — Какой адрес? — вернув спокойствие и небольшую отстранённость, спросил Ли. — ***, — пытаясь улечься ответил Джисон. Возможно немного нагло с его стороны, так разваливаться в машине Минхо, но обоим было всё равно. Это настолько привычное и обыденное действие, что уже даже не замечается. Они поехали. Через время, стоя на светофоре, Минхо аккуратно перевел взгляд на Хана через стекло заднего вида. Тот уснул. И спал так безмятежно, как делал это постоянно в машине. На секунду Минхо подумал, что всё как раньше, снова давая себе глупую надежду, но обжёгся. Уже никогда не будет как раньше. Скоро они разведутся и больше никогда не встретятся, всё кончено. Слишком больно, но такова судьба. И Ли она не любит. Это всё слишком сложно, кажется, у Минхо едет крыша. — Эй, вставай. Когда они подъехали к Джисону, Минхо начал будить его. Но, блин, как же не хотелось этого делать. Хотелось рассматривать мягкие черты лица, такие родные, такие любимые. Но нельзя… — Джисон, — он потряс его за коленку. — Ещё пять минуточек, Хо… — пролепетал во сне Хан. Блять… Минхо был готов завыть. Так сильно хотелось наплевать на всё, развернуть машину и поехать обратно в квартиру, в их квартиру. — Вставай! — он сильнее толкнул Хана. Всё кончено. Нет никаких их, нет никакой их квартиры, есть только заявление о разводе, и больше ничего. Слишком поздно что-то менять. Джисон чуть ли не подскочил от такой резкости. Мужчина сонно потирал глаза, пробуждаясь от дремоты. Выглянув в окно, он понял, что они уже приехали. Зевнув, Хан вернулся в сидячее положение, а после открыл дверь, и потихоньку выполз, аккуратно прихватив с собой Хаула. — Спасибо, — буркнул Джисон и закрыл за собой дверь, начиная сонно перебирать ногами в сторону подъезда. Убедившись, что младший хотя бы в подъезд зашёл спокойно, Минхо смог уехать. Было отвратительно странно… Нет. Просто отвратительно.