Месяц на любовь

На следующий же день, под общее удивление Джисона и Минхо, Чанбин предложил каждому развеяться завтрашним вечерком. И, конечно же, где, в парке аттракционов. И на возражения «мы что на школьников похожи?», от него было получено лишь «ну как в старые добрые, погнали». И это он еще не упомянул их свидание, которое там и было, на минуточку. И, если честно, Со не припоминает, что им вот прям по тринадцать было, так что без возмущений про школьников, пожалуйста. Естественно, на такой прекрасный, уже явно не первый за это время, рассказ друга, почему они обязаны поехать с ним кататься на каруселях, мужья театрально «агакнули», сразу поняв, что это очередное свидание. Не согласиться было невозможно. И вот наступил вечер среды. Чанбин и Джисон уже припарковывались у парка. Места на парковке, на удивление, были, и они оказались в самом центре событий минут через десять. Подойдя к информационному стенду, а то так давно здесь не были, что и забыли, где какой аттракцион находится, мужчины принялись искать, для начала, кассы для пополнения карты парка. Как только они хотели пойти в сторону выбранной кассы, то есть самой близкой, Чанбин принялся рыться в своей сумке. — Ой, погоди, я, кажется, кошелек забыл в машине, — виновато сказал Со, — я сейчас, быстренько схожу и вернусь к тебе, — и умчался почему-то не на парковку. Хан же просто провожал его слегка потерянным взглядом. Осознание, что ни за каким кошельком друг не пошел, а вот встретиться с Минхо скорее всего, дошло секунд за пятнадцать. И поняв, что это затянется не на несколько минут, мужчина вздохнул, и направился в сторону парковой кофейни, дабы купить чего-нибудь попить. Немного запыхавшись, он, наконец, находит Ли во всей этой толпе. Мужчина неспешно оглядывается, проходясь взглядом по всем аттракционам, что находятся в его поле зрения, и пьет какой-то сок. Прибытие друга бы и не отвлекло его, если бы тот рывком не вытянул Минхо из этого транса. — Эй! — средний удар прилетел в предплечье, — я с кем разговариваю? Ли покрутился вокруг себя. — С кем? — с усмешкой спросил он, на что получил легкий подзатыльник, — Больно, ты че! — А ни че! — Какие мы нежные, фу, — мужчина показательно опустил большой палец свободной руки вниз. — Ой, да ну тебя, — поняв, что спорить с пока еще мужем своего друга абсолютно бесполезно, Со поспешил вернуть разговор в нормальное русло, — на карусельку пошли уже. Первым был выбран тир, как максимально мужской аттракцион по словам парня, который на этом развлечении и стоял. Друзья же посмотрели друг на друга, пытаясь понять, откуда такие «гениальные» доводы. Заплатив за игру, им выдали по игровому автомату и поставили у стойки. Задачей было сбивать уток. Чем больше — тем круче приз. Первым, чтобы им не сбиться, если бы играли одновременно, начал Чанбин. В начале всё вроде бы шло неплохо, но после третей успешно сбитой утки, удача упала буквально на ноль. Выстрел за выстрелом он промахивался. В итоге с грустным лицом, но зато под очень веселый смех Минхо, он получил свой приз — брелок с флагом, вероятно несуществующей страны, потому что в центре рисунка была картошка фри. Следующим стрелял Ли. Какое-то невероятное желание выиграть взяло над ним вверх, и он очень старался попасть в каждую утку. По своим ощущениям, к огромному сожалению, парочку он все же пропустил. Но когда ему громко зааплодировал парень за стойкой, сообщая, что мужчина сбил каждую, даже самую быструю утку, в голове взорвался фейерверк. На радостях Минхо чуть не запрыгнул на Чанбина, визжа тому в ухо с невероятной громкостью. Перед ним выкатили стенд с разнообразными игрушками, которые полагались за полное отсутствие промахов, и успокоив свою огромную радость, Ли начал выбирать. В глаза сразу же бросился странный, абсолютно круглый розовый зверек, с огромными глазками. И почему-то блеск пуговок напомнил Минхо о Джисоне, который также иногда раскрывал глаза. Мужчина ткнул на забавный плюш, не думая. Теперь по всему парку он будет ходить, обнимая большую игрушку. — Ну дай я вас сфоткаю, — рассмеялся Со, когда Ли крепко прижал глазастика к себе, — ой, а где телефон то мой… Начав рыться в сумке, он совершенно не видел устройство, и, конечно, не отодвигал его куда-подальше, чтобы не мешался при «поиске». — Вот блин, кажется, в машине забыл, — Чанбин хлопнул себя по лбу, — сейчас приду, жди. И побежал к оставленному ранее Хану. — Так можно на мой сфоткать же… — уже в пустоту потерянным голос сказал Минхо, находясь в недоумении. Пока мужчина шёл обратно к другу, в его голове промелькнула мысль, что это всё похоже на странный фильм, где главный герой бегает туда-сюда, и в конечном итоге его ловят с поличным. Последнее было очень не кстати, потому что до кульминационной части его плана оставалось совсем немного. Запыхавшись, Со становится возле Джисона. Тот смотрит на него совершенно обычно, и даже тени удивления не проскочило на его лице. — Идем, наконец, уже? — последний глоток кофе был выпит, а стаканчик успешно залетел в мусорное ведро, которое стояло в паре шагов. — Да, погнали, — Чанбин старался не обращать внимание на напиток друга, но в уме считал, сколько минут он отсутствовал — получалось слишком много. Их выбор остановился на любимом аттракционе юности — странной вертушке, где всё основание крутилось в одну сторону, а сами места, где сидели люди то в одну, то в другую. Еще давно друзья дружно прозвали её «выблюй все свои органы», но любить меньше не стали. По этому и сейчас, они тряслись от предстоящего веселья, пока ждали, когда докатается предыдущая группа людей. Спустя минут пять аттракцион освободился, и мужчины поспешили занять свободную «крутилку». И хоть вокруг были только одни подростки, их это совершенно не волновало. И вот карусель запустилась, и друзей понесло в разные стороны. Они держались за перекладину, чтобы не улететь, и громко кричали, переходя больше на визг. Еще с молодости мужчины знали пару лайфхаков для большей раскруженности, и теперь, при подходящем случае, отклоняли корпус то вправо, то влево, чтобы их «корзинку» крутило так сильно, как это только возможно. На землю они ступили очень кривой походной, подукачавшись, наровясь упасть с каждым шагом, зато веселье лезло через края. И, кажется, ничто и никто не мог испортить эту невероятную атмосферу — катайся и катайся на всяких аттракционах. — Бля, бро, — Чанбин резко сменился в лице, скривившись, и упал на корточки, — меня походу жестко укачало. Это я постарел, да? — Эй, — в легкой панике Джисон присел рядом, — живот болит? — в ответ кивнули, — Неприятно. — Ох, меня, кажется, сейчас стошнит! — он прислонил ладонь ко рту, — я, наверное, пойду, извини, меня вообще плохо, закажешь такси себе потом. Сходи на автодром, ты же хотел, не отказывай себе. — и Со побежал, ну, получается, на выход. Но что-то подсказывало Хану, что это не так, ведь ни на какой автодром он не хотел. Радостно махая телефоном, Чанбин прибежал к Минхо. — Всю машину перерыл! — ответил он на грозный взгляд друга. — Давайте сфоткаю вас, ну! Закатив глаза, но Ли всё же начал позировать со своим новым розовым питомцем. Получилось не меньше двадцати фоток, когда они, наконец, закончили фотосессию. — Куда пойдем? — спросил Чанбин, параллельно выбирая самую смешную из получившихся фотографий. — Американские горки может? — предложил Минхо, так как этот аттракцион находился прямо около них. — Да, как раз очереди нет, — и он потянул друга ко входу. Вспоминая молодость, они рвали себе горло, крича на особо резких разворотах. Для Минхо это было, вероятно, очень весело, но для Со, который уже накричался несколько минут назад, это отзывалось легкой болью в связках — но на что не пойдешь ради друзей. И если раньше, тогда еще парни, позволяли себе поднимать руки от удовольствия, то сейчас мужчины, в страхе держались покрепче за защитную перекладину. На выходе Чанбин, спотыкнувшись о ступеньку, чуть не рухнул на асфальт, но вовремя схватился на поручень — все-таки такая нагрузка на вестибулярный аппарат не для него. Ли уже разрывался от смеха от такого друга, но потом попался на его очередную уловку, даже и не подумав о возможной подставе. — Ой, кажется меня укачало, Минхо… — мужчина присел на лавочку рядом и схватился за живот. — Что такое? Живот? Может воды? — Ли наклонился к Чанбину, пытаясь заглянуть тому в глаза. — Я, наверное, не смогу больше гулять, прости, — он еще несколько раз ойкнул. — Сходи на свой автодром, ты ж хотел, извини, что один. Пока, — и быстрым шагом мужчина пошел в сторону выхода, теперь уже наверняка. Минхо пару раз заторможено моргнул, пытаясь понять, в какой момент своей жизни он хотел на автодром. А потом резко всё понял и залился хохотом. Навеселе он подходил к аттракциону, высматривая в толпе любимую макушку. Джисон сидел неподалеку на лавочке и что-то увлеченно делал в телефоне. Ли осторожно присел рядом. — Автодром значит, — привлекая внимание младшего, начал разговор мужчина. — Ужас, — дернулся Джисон, — нельзя ж так людей пугать, — и от возмущения закатил глаза. — Идем? — Куда? — Ли несколько раз хлопнул ресницами. — Действительно, — Хан не понял, шутит он или серьезно не догоняет, — на автодром, конечно. — О? Я думал это просто вкид Чанбина, чтобы нас собрать в одном месте, — Минхо пожал плечами, — ну ладно, пошли. — Это и был вкид Чанбина, но я теперь захотел, — уже встав с лавочки, сказал он, даже не оборачивай в сторону собеседника. Минхо это было лишь на руку, чтобы муж не увидел его теплый взгляд. В очереди перед ними было около четырех человек, а это означало, что они успешно попадают в следующий заход и не придется ждать кучу времени, и как раз группа, которая сейчас катается, должна выйти минут через десять. Болтать им особо было не о чем, просто стояли кто как и думали о своем. Пару раз Джисон косился в сторону Минхо, а именно на странную розовую игрушку, которую старший крепко прижимал к себе. «Где он уже нашел этого непонятыша и зачем? Минхо же вообще не фанат таких пылесборников, как он их миленько называет. Купил для кого-то? Для кого? Нашел себе, да, уже нового парня, гандон! Ну нет, Минхо же не такой… Но вдруг… — брови слегка нахмурились в раздумьях, и Хан вновь краем глаза посмотрел на зверушку, — Миленькая. Мне он такие дарил еще до того, как мы поженились, а потом перестал.» Почему-то время двигалось очень медленно, чем только ухудшало атмосферу между ними. Казалось, даже прохожие могли почувствовать это напряжение. Минхо нервно теребил в руках игрушку, впервые радуясь ей с момента выигрыша, ведь можно было скрыть свою нервозность. Джисон рядом выглядел как оголенный провод, только коснись и выплеснет на тебя все, что думает, и это явно ни что-то хорошее. Выскажет, как устал стоять в этой дурацкой очереди, как ненавидит тебя, и как хочет поскорее подписать бумажку о разводе и жить спокойно. И, возможно, Ли просто показалось на прошлом свидании, что пока еще мужу с ним приятно и комфортно. На деле же нет. Как не хотелось бы Минхо думать об этом, разгонять больную тему, но мысли все равно возвращались в тот злополучный день, прокручивая все сказанные друг другу слова. А может на самом деле всё началось гораздо раньше? А он просто дурак, раз не смог вовремя это заметить. Знаете, ведь у любого человека могут появиться шипы — острые, колючие, царапающие самое сердце. Но главное найти корень проблемы и обсудить всё, прийти к общему решению. Иначе в конце концов эти шипы погубят вас обоих, вопьются в шею и перекроют дыхание. Нужно лишь вовремя заметить, аккуратно подойти и срезать. Без криков, ругани, спокойно сесть рядышком и выплеснуть все тревожащие мысли. И если потребуется, всю ночь напролет шептать все самые нежные слова на ухо, успокаивая. А как шипы начнут опадать, необходимо прижать к себе крепко и любить-любить-любить… Минхо грустно выдохнул. В какой момент он позволил окутать шипами всё джисоново тело? Наконец наступила их очередь заходить на аттракцион. И либо это они сами такие мастера переключать мысли, либо автодром обладает волшебством и каким-то образом перекрыл все плохие мысли. Уже сев в машинки, они переглянулись. Хан с легким озорством сузил глаза, а затем провел большим пальцем по своей шее, «говоря» Ли, что это будет самый ожесточенный заезд в его жизни. На что Минхо, с такими же искорками в глазах, улыбнулся уголками губ и кивнул. Как только машинкам разрешили ехать, Джисон погнался за мужем, а то в свою очередь уворачивался, прокручивая руль то вправо, то влево. Вероятно наличие водительских прав у Ли очень сильно помогло ему, и за все двадцать минут их катания младший настиг его всего несколько раз, еще пару раз он въехал в бортики, неприятно ударившись коленкой, а в остальное время просто веселился. Хану же по неопределенным причинам повезло меньше. Мужчина врезался и в бортики, не меньше десяти раз точно, и в другие машинки, либо же они в него. В итоге вместо Минхо, который должен был проиграть в их шуточной битве, с синяками из автодрома вышел Джисон. — Больше никогда в жизни сюда не приду, — жаловался Хан и одновременно с этим потирал слегка занемевшие ноги, так как в машинке было очень мало места. — Мне понравилось, — хихикнул Ли. — Мне понравилось бебебе, — перековеркал его младший. Минхо в ответ громко рассмеялся. Наконец, они пошли дальше искать приключения. Проходя мимо колеса обозрения, которое действительно открывало невероятный вид на город, так еще и сейчас, когда немного стемнело и по всей округе стали включаться яркие вывести, Джисон невольно засмотрелся. По правде говоря, он был бы не против завершить список аттракционов на сегодня колесом. Но мужчина отдернул голову в следующую же секунду, понимая, что не сможет оставить мужа просто смотреть, ведь Минхо боится высоты. — Иди, — пройдя пару шагов, услышал Хан. Было бы глупо делать вид, что он не заметил этот взгляд. Да и вообще было бы глупо думать, что Минхо не смотрит на Джисона каждую подходящую возможность. — А? — Хан повернул на него голову. — На колесо, — старший указал взглядом на аттракцион, что уже был немного поодаль от них. — Не хочу, — в ответ махнул плечом, ведь точно решил, что не оставит мужа на земле одного. И тут у Минхо появилась легкая надежда, которая за такой малюсенький промежуток времени уже успела въесться прямо в голову, что Джисон отказался идти на это, в буквальном смысле, чертово колесо из-за него. Конечно Хан не мог не знать про его фобию, и пойти вдвоем они бы не смогли, но неужели правда предпочел его. Чертенок на плече Ли смеялся в ухо, настаивая, что он просто убеждает себя в этом, а пока еще мужу и дела до него нет. Если бы Минхо только не боялся высоты… Может уговорил бы младшего пойти на колесо. Он видел столько роликов, столько историй о том, как романтично там на самой верхушке. И может если бы не страх, вид на город сделал его чуточку смелее… Проходя мимо небольшой палатки, где делали сахарную вату, Джисон резко остановился, что Ли на секунду потерял его из виду. — А по карте можно? — Минхо остановился рядом, слушая диалог с продавцом. — Только наличные, — ну конечно, во всей стране уже все оцифровали, а парки аттракционов как будто все еще в прошлом веке. Хан кивнул, слегка погрустнев, и уже собирался уходить. — Сколько там? — Ли достал кошелек. — Три тысячи вон, — продавец ответил незамедлительно. Отсчитав купюры, мужчина протянул их девушке. — Не нужно было, — в легком смущении проговорил Джисон, не ожидав такого от мужа. — Ерунда, — отмахнулся Минхо. — Я переведу, — и он потянулся за телефоном. — Ерунда, — повторил Ли, останавливая чужую руку, коснувшись ее буквально на несколько секунд. — Пожалуйста, — продавец протянула вату на палочке. — Спасибо, — и не понятно было, сказал мужчина это девушке или Минхо. Придя к согласию, что на аттракционах они уже накатались, мужья еще около десяти минут протаптывали парковые дорожки, а потом присели на свободную лавочку. В мыслях опять закрутился джисонов дневник. — Еще два, да? — задумавшись, Ли не уследил за вырвавшимися словами, а ведь просто вёл диалог в своей голове. — А? Два чего? — и почему-то Хан сразу понял, о чем говорит его пока еще муж, но надеялся, что ошибся. — Ну, — Минхо замялся, не хотелось, если честно, вновь мусолить эту, и так больную, тему, — свидания. «Настолько натерпелся в браке со мной, что теперь и несколько встреч не выдерживаешь? — грустно пронеслось у Джисона в голове, — хотя бы молчи об этом, пожалуйста, перестань делать мне больно.» — Ага, — сухо ответил он. — «Севен-элевен» и пароход. — Ммм, — Ли заметил резко поникший вид Хана и подумал, что тому не терпится побыстрее от него избавиться, разойтись, как говорится, как в море корабли. Но любопытство, почему «пароход» последнее, никак не покидало его, — А почему это оно последнее, ну дальше то свидания были. После этого и правда были прекрасные свидания, в самых разных местах, с самой волшебной атмосферой между влюбленными, что любой бы позавидовал. — Ну, — было странно, глупо и больно вспоминать. Но и смысла скрывать не было, — потому что тогда мы начали встречаться, ну и как бы дневник закончился так, как и должен был. Минхо вспомнил тот вечер с теплотой и с ностальгической грустью. Это был чудесный момент, когда сидя вместе на лавочке на палубе парохода, Ли придвинулся совсем близко к джисоновому личику и тихо шепнул на ухо предложение стать его парнем. Тот, конечно, согласился, и они сидели, как две слипнувшиеся пельмешки. — А почему… — было немного неловко спрашивать, но вроде как больше такой возможности не подвернется, — я не знал о дневнике? — Было как-то глупо, — Хан пожал плечами. — А сейчас? — А сейчас… — «уже всё равно» пронеслось у Минхо, — не знаю… — Ясно. Они сидели в тишине, не зная, о чем еще поговорить, да и боялись, ведь в последнее время все их разговоры заходили совсем не туда куда хотелось бы. На город медленно спускался красный закат, раскрашивая небо в невероятно красивую картинку. И не сдержавшись, Ли достал телефон и сфотографировал этот вид. А потом скинул фото себе в черновики и ниже подписал: «сидим с сони в парке. люблю его». А сердце больно сжималось в этот момент. — Как Чанбин собирается затащить нас в «Севен-элевен»? — прошло около десяти минут, прежде чем ему в голову пришел этот действительно волнующий вопрос. Ведь действительно, это же магазин, которых, к тому же, по городу куча. — Да фиг его знает, — пожал плечами Джисон. — Теперь, блин, стало интересно. Посидев еще немного, они засобирались домой. Не изменяя себе — Ли за рулем, Хан на заднем, и плюсом розовый чудик, которого старший посадил рядышком с собой на пассажирское сиденье — они укомплектовались в машине. И если обычно мужья ехали в тишине, то сейчас Минхо решил включить радио, немного смягчая обстановку между ними. Приятные мелодии заполнили салон и уже, кажется, было не так неловко. Улица сменялась улицей, переулок переулком, и вот черный седан заезжает в уже знакомый, но до неприятной боли, двор. — Ну пока, — попрощался Джисон, собираясь выходить из машины. — Подожди, — резко остановил его Ли. — А? — мужчина удивленно развернулся и уставился на мужа, пока внутренний интерес разгорался все сильнее с каждой молчаливой секундой. — Это, в общем, — Минхо выглядел очень неловко, пытаясь, наконец, сделал то, что хотел, — вот, это тебе. Ли быстро поворачивается к пассажирскому сиденью и берет розового пушистика, а после протягивает Хану. Его лицо очень сильно старается выражать спокойствие, но тень волнения то и дело проскальзывает в глазах и в дерганье губ. — Я подумал о тебе, поэтому выбрал эту игрушку, — и Джисон застывает в шоке. Подумал о нем? Вот прям о нем?! Боже, почему ему кажется, что они на первом свидании, иначе как объяснить эту невероятную скорость, которую набирает его сердце. Точно также, когда Хан только утопал в этом странном чувстве — влюбленности. Почему дурацкий Ли Минхо снова влюбляет его в себя, когда у них развод почти через неделю. И хоть здравый смысл кричит ему, что это неправильно, что нужно отпихнуть игрушку куда-подальше и, наконец, выбросить Минхо из головы, руки забирают розовое чудо, а губы расплываются в смущенной улыбке. — Спасибо, — тихо пискнул он и поскорее вылетел из машины. Распластавшись на кровати, Джисон крепко прижал к себе пушистый шарик и запищал в прямо в игрушечную шерсть. Всё это было слишком волшебным, чтобы стать правдой. Ведь совсем не так он представлял их за неделю до развода. Думал, что будет пить от грусти и печали на чанбиновой кухне и плакать тому в плечо. А на деле что? Ли дарит ему милую игрушку и говорит, что представлял Хана, когда выбирал ее. И как-то неправильно все это получается. Может специально он это делает? Такой коварный план, чтобы Джисон влюбился, а потом развод переживал в несколько раз сильнее. — Ааааа, — протянул раздраженно он и уткнулся в подушку, — почему так сложно жить! Ненавижу тебя! И люблю пиздец сильно! Бесит… В голове вспыхнуло обещание перевести деньги за сахарную вату, от которого Минхо отмахнулся. И вроде так было почти всегда, и ничего нового не произошло. Ли частенько платил за Джисона и, само собой, никогда не требовал ничего взамен. Да и для Хана это было логично, они ведь семья. Семья… А если потом Минхо припомнит ему эти 3 тысячи, усмехнется и скажет что-то вроде «я из вежливости так сказал, но надеялся, что ты доедешь своей пустой головой, что я жду деньги назад». Это же будет самым позорным позором… Вот бы все было как раньше… Вот бы он прямо сейчас зашел в их спальню, лег рядышком, а Джисон залез к нему в объятия. Потом шепнул бы тихое «Хоша», а Хоша бы сразу все понял, прижал бы к себе крепко-крепко и поцеловал в макушку. Вот бы сейчас не захлебываться в слезах от больных воспоминаний.

***

Минхо глупо улыбался, сидя в машине, и все никак не мог заставить себя уехать со двора. Видел перед глазами чудесную улыбку, которую Джисон подарил ему перед тем, как быстро убежать, и не мог забыть. Чувствовал себя подростком, которому подмигнул самый красивый мальчик в университете. Да Хан и вправду самый красивый мальчик, которого Ли видел в своей жизни. И никого больше ему не надо было. А может в последний раз попытать счастье? Забить на всё, ведь и так уже терять нечего. Попробовать спасти то, что потерять будет как смерть? Напоследок прыгнуть в обрыв, надеясь, что приземлишься на мягкую траву, а не разобьешься о камни… Купить самый большой букет и молить Джисона, что бы он принял его обратно. Минхо готов клясться ему в самой искренней любви до конца жизни, но получить второй шанс. Желание найти ближайший цветочный, которое буквально распирало его всего, прервало уведомление. Опустив глаза в экран, он замер. Пришло сообщение из банка о переводе трех тысяч вон от Хан Джисона. И вместе с этим разбилось его сердце. Рухнуло вниз и разлетелось на кучу маленьких осколков. Он больше не нужен ему. И подачки его ему не нужны. А почему же тогда так сильно болит то, что уже разбилось, то, что ничего больше не должно чувствовать, то, что, как оказалось, не достойно любви.