Месяц на любовь

Мысли путались в голове со вчерашнего вечера. Распластавшись на кровати звездой, он страдал. Накручивал себя, пинал ногами одеяло и скидывал подушки на пол — да, это определенно страдание. Через несколько часов прозвенит будильник на работу, но мужчина даже не пытался заснуть. И знаете, всё это было вообще обидно. Месяц позади, разговоры с собой, медитации, но как будто ничего и не было. Вернулись к тому, с чего начинали. Снова Джисон не спит целую ночь, думая о Минхо, и о том, как судьба любит над ними поиздеваться. Хочется ведь простого счастья — приходить в тёплый дом, обнимать любимого человека, целовать его… Хан, по своим ощущениям, впервые оказался в такой тупиковой ситуации. С одной стороны уже всё потеряно — раньше надо было думать над спасением семьи, но с другой какая тогда уже разница, что и как он будет говорить. Скажет Ли, что любит его, а там будь, что будет. Но причинять неудобства Минхо своими чувствами тоже не хочется. Расходиться, так уже тихо и спокойно. Доиграть в эту глупую игру Чанбина, где они делают вид, что якобы всё хорошо, и, наконец, жить спокойно, не тревожась каждый раз от мыслей. И как бы Джисон сейчас об этом просто не говорил, знает ведь, что в день развода, после того, как они официально перестанут быть мужьями, он будет рыдать так сильно, что, кажется, выплакает весь свой запас слез. В конечном итоге останется лишь пустота, а за неё не ухватишься. И как быстро она сожрет — лишь вопрос времени. Ли Минхо обещал ему всё. Ох, а разве он не сдержал обещание? Хочется перестать плакать от горя и начать от счастья, когда в голове проносятся все прекрасные моменты, проведённые с этим человеком. Потому что Ли Минхо подарил ему гораздо больше, чем всë. А нет, это всё-таки горе… Ведь Джисон всё это потерял. Вот бы вернуться в прошлое и понять, в какой момент он приложил недостаточно усилий, чтобы показать свою любовь. Может перестал говорить Минхо, как сильно его любит? Или прижиматься во сне, горячо дыша в шею? А может муж просто понял, что Хан ему не подходит, разобрался, наконец, спустя столько лет, что не любит, что Джисон не его родственная душа… Кажется, стараясь успокоиться, он загнал себя только сильнее… Как там говорят? Не стоит любить те глаза, которые смотрят на тебя с безразличием? Или вот так? Просто смирись с тем, что это не твой человек? Не навязывайся и не привязывайся?.. Весь день на работе прошёл как в тумане. А Хан не любит туманы — ничего не понятно и всё сложно. Но был и небольшой плюс. Остальные сотрудники компании видели удрученное состояние коллеги и без острой необходимости его не трогали. Таким образом, ужасно опустошенно, как никогда за всю жизнь, Джисон заканчивал работу. Домой он возвращался также с пустой головой. Затем постоял в коридоре какое-то количество времени — был в прострации, и даже не знает сколько так провел минут, а может и часов. На еду сил совсем не было, поэтому мужчина рухнул на кровать, даже не переодеваясь, и, незаметно для себя, вырубился. На утро он проснулся, пару раз моргнул, и встал с кровати. Ощущения, будто и не спал вовсе. Просто прикрыл глаза на секундочку и открыл обратно. На душе было пусто. Ещё никогда в жизни Джисон не чувствовал себя так. Да даже и конкретную эмоцию назвать нельзя. Просто ничегошеньки внутри не было. Словно робот мужчина собрался и выехал на работу. Шел до остановки, садился в автобус и выходил из него буквально по мышечной памяти, потому что голова не работала совершенно. Как бы он ни пытался выдохнуть, освободив себя, наконец, от мрака, получал лишь крошечный результат, который все равно не давал дышать полной грудью. У своего рабочего места его вдруг остановил генеральный директор. Мужчина положил подчиненному руку на плечо и вздохнул. — Хан, иди домой, — тон голоса был понимающий и сочувствующий. — Не знаю, что у тебя там произошло, но с таким настроением ты потопишь весь наш «корабль». Завтра все равно выходной, много не потеряешь. Разберись со своими тараканами, и возвращайся в здравии, договорились? В ответ Джисон тихо кивнул и что-то неразборчиво прошептал. А после развернулся и направился в сторону выхода. Провожая сотрудника взглядом, директор хмурился, качая головой. Прямо на пороге квартиры его настиг телефонный звонок. И название контакта не предвещало ничего хорошего. Пара крупиц мозга, откликнувшись на рингтон, кажется, зашевелились и запустили процесс осознания. Заторможенно моргнув, но уже включившись в реальность, Хан смахивает по экрану право. — М? — но все равно пара дней молчания дали свои плоды, и теперь, сказать даже слово было стопорно. — Бро, ты не писал и не звонил двое суток, я, если честно, волнуюсь, — обеспокоенный голос по ту сторону сразу начал безостановочно трещать, — сам не мог звякнуть — был по уши в делах. Ты там норм вообще? — Норм, — хрипло ответил он, — лучше некуда. — Так, не пизди, — упрекнул друга Со, — расскажешь что случилось? — А что рассказывать? — прокашлявшись выдохнул мужчина. — Минхо ведет себя так, как будто ему не все равно на меня. Подарил какую-то чухню розовую, которую я теперь не могу перестать обнимать; глазки стоит; говорит, что думает обо мне. Но мне теперь только и кажется, что он какой-то скрытый манипулятор, который выводит меня на истерики. Просто… — и Джисон перестает хоть как-то сдерживать себя, ловя рукавом второй руки слезы, — я же, и он, просто, Минхо всегда был хорошим, я же видел и чувствовал, а сейчас что… Почему-то мне кажется, что он специально проявляет заботу… Но зачем, ему даже не жалко меня? Даже капельку? — А может он просто все еще любит тебя? — словно вихрь из кучи разный мыслей в моменте остановился, зависнув в пространстве, после такого резкого предложения. Мир Хана на секунду рухнул, прежние установки треснули, и всё сознание, наконец, вернулось в его голову, начиная с новой, неистово быстрой скоростью, обрабатывать поступившую информацию. — Нет, — еле уловимым шепотом прошептал Джисон, — он сказал, сказал, что согласен на развод, — слегка заикаясь, говорил он, — я видел его глаза — злые, черствые, и ни капельки любви. Минхо не любит меня. И я никак это не изменю. В этот момент к нему пришло то самое четкое осознание. Хан только в эту самую секунду наконец поймал то, что кружит около него пару недель. Он теперь один. Минхо больше не любит его. Не ждет с вкусной едой и теплыми объятиями дома. Не заправляет прядь волос за ухо, потому что так в дорамах делают, а они чем хуже. Не подвозит до работы, целуя на прощанье и желая хорошего дня. — Чанбин… — почти не моргая и тяжело дыша, заговорил он спустя несколько минут, — это правда конец?.. — Ни за что, — тихим тоном, совсем не свойственным ему, попытался успокоить Со, — я уверен, что вам нужно поговорить спокойно, когда ссора утихла. Ты не можешь точно утверждать, что Минхо разлюбил тебя, ведь сам же сказал, что он дарил тебе что-то и тому подобное. Я же тоже знаю его много лет, и уж поверь, он хороший, потому что если не так было бы, я бы его уже туда сюда. Так вот, послушай меня и поговорите. Скажи ему, все, что думаешь, все, что накипело. — Ты сейчас свободен? — немного подуспокоившись, приняв слова друга достаточно близко к сердцу, спросил Джисон. — Для тебя — всегда, а что? — Поехали куда-нибудь погуляем, я схожу с ума, кажется… — Выезжаю, но сейчас немного пробки, буду у тебя через час наверное, не скучай! — Давай. И мужчина тяжело выдохнул в отключившуюся трубку. Разговор и не помог, и не запутал. Хотя последнее плюс. Но обсуждать всё это с Минхо так сильно триггерит. Вот выпалит он все мужу, а тот ему что скажет? В мыслях сразу начали прокручиваться десятки сюжетных развязок со всегда разным концом. Хоть и печальных большое, но светлые прокрадываются в голову, немного окрыляя бедные чувства. Прошло, вероятно, около получаса с окончания разговора, Хан уже привел себя в какой-никакой порядок — сходил в душ и расчесался, когда на телефон пришло уведомление. На радостях Джисон нажал на кнопку включения, но замер в следующее мгновение. Это было сообщение от контакта «Котенок~», выбившее весь воздух из легких. Только-только он хотя бы немного отпустил всю эту ситуацию, так снова Ли сваливается ему на голову. Теперь даже не в виде мыслей, а в действительном своем обличие. Котенок~, 19:26 [фото] 👕? Хан несдержанно засмеялся. И сильнее всего выделялся истерический смех. Фото, которое скинул Минхо, было фотографией Ли в той самой толстовке, что под шумок прихватил с собой Джисон, когда забирал свои вещи из их квартиры. Столько времени кофта лежала в шкафу, нужная только Хану, а вот конкретно сейчас понадобилась мужу. Это как вообще можно объяснить. Ноги сами двинулись к комоду. Вытащив толстовку с верхнего ящика, Джисон натянул ее на себя, хихикнув. После присел на кровать и принялся печатать ответ.

Вы, 19:30

🤷‍♂️

К огромному удивлению, сообщение было прочитано в следующую секунду, будто Ли держал все это время телефон наготове, ожидая ответ. Котенок~, 19:30 нунунуну А улыбка сама собой расплылась по джисоновому лицу. Что бы ни делал, но по другому реагировать на Минхо он не может — слишком любит. Хан же даже знает с какой интонацией было это «нунунуну», потому что муж постоянно так говорил в абсолютно любых ситуациях — ехидно с ухмылкой. Мужчина обнял сам себя, уткнувшись носом в ткань где-то в районе предплечья, и прикрыл глаза. Джисон резко подскочил от звонка прямо в ухо. Кажется, усталость и недосып взяли свое и он просто вырубился. — Алло-алло, — тихим голос ответил Хан. — Джисон, емае, я звоню тебе в дверь уже минут пять, ты там жив вообще? Давай живее выходи, — слегка взволнованный голос Чанбина громким взрывом врезался в уши. — А, ой, бегу, — и он поспешил в прихожую. Натянув кроссовки, которые не нужно завязывать — они когда-то удобно завязались в крепкий узел и теперь не развязываются — Хан вышел из квартиры. — Бро, ты выглядишь плоховато, — оглядев друга с ног до головы, начал Со. — Ну спасибо, — усмехнулся Джисон, параллельно закрывая квартиру. — Нет, ну без обид, — подхватив младшего под локоть, мужчина повел его к выходу, — поедем, развеемся наконец-то. — Хочу есть. — Запрос принят, обработан и уже выполняется, — они рассмеялись и отправились на поиски пустой кафешки, ведь сегодня пятница, и все везде забито людьми. Они удачно заняли чуть ли не последний столик в небольшом ресторанчике и уже закали еду. Разговор плавно перетекал из одной темы в другую, тарелки, как стаканы почти опустели, как Чанбин неожиданно выдает весьма странную фразу. — Слушай, а ты ну сильно обидишься, если я вдруг сделаю полную дурость? — и уставился большими глазами на друга. Джисон опешил. Прекрасно зная Со, тот может вытворить абсолютно любую фигню. А уж если сопоставить недавние события, становится совсем неуютно. — Ммм, — закидывая последний кусочек курочки в рот, задумался Хан. — Ну я так спросил, на будущее, — попытался оправдать себя мужчина, — вдруг что. — А, ну раз на будущее! — конечно не поверил ему Джисон. — Тогда всё отлично. В мыслях сразу возник Минхо, и, вероятно, предпоследнее свидание в севен-элевен, а также выбор — соглашаться на авантюру или сказать другу, чтобы заканчивал весь этот цирк. Здравый смысл и последние нервные клетки просили остановиться. Но желание до последнего не отпускать мужа и сильная любовь буквально щекотали всё изнутри, подталкивая к краю, умоляя увидеться в последний раз. Через некоторое время они засобирались по домам, ведь просидели в кафе не меньше двух часов, и небольшая усталость брала своё. И пока Хан пошел в туалет, Чанбин решил не терять зря время. Быстро найдя контакт Минхо, он нажал на номер. — Да, — мужчина взял трубку практически сразу, — что случилось? — а тон был чересчур подозрительным. — Короче, новости у меня улёт! — самой восторженной интонацией начал диалог Со. — Я приеду к тебе через двадцать минут. Сгоняй пока в севен-элевен купи пива и закусок. Давай, пять минут туда, пять обратно, и десять на выбирание. Целую, давай живее, уже выезжаю, — и он сбросил, не дождавшись ответа, так как макушка Джисона уже показалась из-за поворота, а быть пойманным в планы совершенно не входило.

***

Весь день Минхо был слишком ностальгичным. С самого утра, потом на работе и вечером дома он прогонял в голове самые разные воспоминание с Джисоном. Они были как самыми ранними, где тогда еще парни только знакомятся; где Ли осознает, что влюблен в Хана; где признается тому в любви, получая взаимность. Также их редкие из-за занятости поездки к морю, которых хоть было и не много, зато они были очень счастливыми. Выбор кольца, чтобы сделать предложение руки и сердца, когда Минхо оббегал ювелирных магазинов штук десять точно, чтобы найти то самое. Само предложение, которое, кажется, стало одним из самых ярких воспоминаний. И остальные милые моменты. Мужчина старательно выкидывал из головы последние события их бытия, настрадавшись по ним вдоволь. Хотелось хоть чуть-чуть забыться в счастье. Но когда плохих мыслей стало больше, и они вытесняли всё остальное, Минхо полез в телефон за новыми хорошими. Открыв галерею, он принялся пролистывать друг за другом их совместные фото и видео. И на душе стало гораздо спокойнее. В один момент Ли наткнулся на свое фото пару летней давности. Это было то самое фото в толстовке. В голове промелькнула мысль, что слишком уж давно он не носил ее, потеряв где-то в шкафу. Поиски были организованы сразу. Распластавшийся до этого на кровати мужчина сразу же подскочил и начал перебирать каждую полку. Спустя довольно недолгих десять минут, когда вещей не осталось, он удивленно застыл. Толстовка точно должна была лежать в шкафу и нигде больше. Тогда где она? Вдруг он вспомнил, что Джисон забирал какие-то свои вещи, что вообще не хотелось вспоминать конечно, и может кофту забрал по ошибке. Писать мужу одновременно и было желание, но также и нет. С одной стороны докучать Хану в его планы не входило совершенно, может ему вообще не до Минхо. Немного обидно так думать, но в голову больше ничего не лезет. Но с другой то стороны, Ли вроде как решил для себя, что на последнем свидании обязательно признается, что не хочет разводиться и любит мужа, прося прощение и второй шанс. Поэтому написать сейчас это вроде тренировки перед главным разговором. Решено. Минхо берет с кровати телефон и открывает переписку с любимым контактом «вот такой утюутюутю🤏(ладно, секси😏)», скидывает свою фотографию в толстовке, а затем прикрепляет смайлик и знак вопроса. Экран телефона сразу же блокируется, а мужчина прикрывает глаза рукой — явно не представлял, что будет так сильно волноваться из-за какого-то сообщения. В ответ он получает лишь смайлик человечка, который пожимает плечами. А сам после отправляет «нунунуну» и глупо хихикает. Ли заваливается на кровать, прижимая к себе подушку, утыкается в нее нос и тихонько пищит. Ощущения, что ему девятнадцать и он только-только влюбился, иначе как еще объяснить его трясущиеся коленки и фейерверк в груди. Тепло разливается по всему телу, и Минхо тихонько просит, чтобы у Джисона осталось хоть немного любви к нему, и он позволил Ли добивается его вновь. Спустя пару часов ему поступает звонок. — Да, — ехидно ухмыляясь, ответил Минхо — что случилось? — потому что прекрасно помнил, по какому поводу в последнее время ему обычно звонит Чанбин. — Короче, новости у меня улёт! — мужчина оглушил своим воплем правое ухо, что пришлось отодвинуть от себя телефон. — Я приеду к тебе через двадцать минут. Сгоняй пока в севен-элевен купи пива и закусок. Давай, пять минут туда, пять обратно, и десять на выбирание. Целую, давай живее, уже выезжаю, — и он резко сбросил, не дав и слова сказать. Хотя это было и ни к чему. Упоминание севен-элевен сразу дало четкое понимание происходящего. Неожиданно, конечно, в такой поздний час, но возмущаться он не будет — слишком хочется увидеться с Джисоном. Поэтому сразу после окончания разговора, мужчина бросается к шкафу, дабы выбрать самый презентабельный наряд. А спустя десять минут выходит из квартиры, направляясь к нужному магазину. Как удобно, что рядом только один севен-элевен и перепутать невозможно.

***

— Заедем в севен-элевен, хочу чипсочков рубануть на ночь, — будто бы невзначай сказал Со, заезжая в район, который им совсем не по пути. — Да, окей, — а Хан очень убедительно старался делать вид, что ничего не понимает. Они подъехали к действительно самому родному севен-элевену в Корее, ведь именно сюда очень часто они с мужем бегали по ночам за какими-нибудь вкусностями, потому что это единственный круглосуточным магазин неподалеку. Джисон грустно выдохнул, собираясь выходить из машины. — Блин, — Чанбин начал чересчур внимательно вглядываться в панель с датчиками, — тут что-то фигня какая-то, иди пока, выбери себе мороженое, я подойду скоро. На что Хан лишь усмехнулся и закрыл за собой дверь. Уже заходя в магазин, он боковым зрением увидел, как машина уезжает, оставляя его один на один с Ли Минхо. И, честно говоря, стало совсем не весело. Поздоровавшись с кассиром, он прошел к части столиков, где что-то очень увлеченно смотрел в телефоне Минхо. Джисон присел рядом, обращая всё внимание мужа на себя. — Привет, — кажется, Ли попытался сдержать теплую улыбку при виде Хана, но быстро сдался, приподнимая кончики губ, — сегодня как-то поздновато, — он попытался спасти свое положение таким вот язвительным комментарием в сторону их общего друга и усмехнулся, пряча любовь за шуткой. — Привет, — кивнул в ответ Джисон, — ну типа, — и хоть с виду мужчина выглядел довольно расслаблено, внутри был так сильно напряжен, что еще немного и взорвется. — Поедим? — предложил Минхо, переводя взгляд на часы около кассы. — В пол одиннадцатого само то. — Не хочу, — он покачал головой, прикрывая глаза, — только что с Бином поели. — Окей, — Ли пожал плечами и встал с места, — а я поем, — и побрёл на поиски того, что хотелось бы сейчас съесть. Спустя минут десять муж вернулся с порцией рамена, любимыми острыми токпокки и айс американо. Минхо совсем не торопился есть, пережевывал каждый кусочек, кажется, надеясь, что так продлевает время их свидания. Периодически мужчина бросал взгляды на Хана, когда тот ненадолго отворачивался к окну. В голове было абсолютно пусто, никаких мыслей, лишь звук палочек, редкое зевание мужа и скучающий кассир. Но, конечно, в моменты, когда его взгляд переводился на профиль Джисона, будто бабочки оживали и шептали ему каждая со всех сторон, как же он прекрасен и как сильно Ли его любит. — Почему ты так ешь? — видимо не стерпев чего-то вдруг нарушил тишину Хан. — Как? — вопрос, который действительно поставил его в ступор. — Обычно же вроде… — Нет, как-то странно, — отмахнулся мужчина, — слишком вкусно, и я теперь тоже хочу есть, — и он закатил глаза, как будто это была самая несправедливая несправедливость. Минхо, максимально не ожидавший такого ответа, не сдержался и громко засмеялся почти на весь магазин. — Да ну тебя, — Джисон сделал вид, что обиделся, но все равно пропустил смешок, — пойду мороженое куплю. И он направился в сторону морозильников, оставив мужа досмеиваться. А вернулся за стол уже с шоколадным рожком. Парой тихих минут они скрытно наслаждались друг другом, боясь даже двинуться лишний раз и не нарушить эту особенную атмосферу. Но постепенно еда у обоих закончилась, пластиковая посуда была выброшена, а расходиться совершенно не хотелось. И хоть желание подольше побыть вместе было невероятно сильным, обоим казалось, что собеседник хочет побыстрее уйти, поэтому нужно было придумать тему для разговора, которые как назло совсем не лезли в голову. Буквально на секунду Минхо остановился взглядом на силуэте Джисона, отвел глаза к окну, но тут же вернул обратно, замечая то, что почему-то раньше совершенно не выделялось. — Не знает он, ага, — с доброй насмешкой начал он, — конечно, а это тогда что. — Чего? — удивленный взгляд Хана резко метнулся в сторону мужа. Ли кивнул головой, акцентируя внимание на толстовке, про которую Хан забыл, потому что опаздывал к Чанбину. И хоть внешне мужчина показывал легкое возмущение и скорее игривость, внутри же у него все трепетало. Видеть Джисона после всего в своей одежде ощущалось слишком приятно и по домашнему. — А? — а потом до него неожиданно дошло. — А! Толстовка? Так эта похожа просто, я ее вчера купил, — но он и сам не верил своему вранью. — Ага-ага, так и было, — а тепло разливалось по всему телу. — Да, именно так, — последний раз кивнул Хан и резко встал, направляясь за кофе, потому что глаза начинали слипаться. Минхо с любовью в глазах провожал мужа, грея надежду, что все-таки есть малюсенький шанс на счастье. Допив и доев все, что можно было, они решили расходиться. Но так как на улице была уже поздняя ночь, а Ли естественно не отпустит Джисона так поздно даже на такси, потому что волнуется, хотя понятное дело признаваться в этом не собирается, буквально настоял на том, чтобы подвезти мужчину, по их небольшой традиции, если можно ее так назвать, до дома. А предлог вполне логичный — машина есть, зачем деньги на такси тратить, так еще и в ночное время, когда там сейчас цены космические. А кто Хан такой, чтобы отказывать. И вот снова машина заезжает в уже знакомый двор и паркуется на том же самом месте, что и обычно. Уже собираясь выходить, Джисон почему-то останавливается. — Эм… — Да? — Минхо посмотрел мужу в глаза с небольшим волнением. — Ааа, — мужчина завис на секунду, борясь со своими мыслями, — нет, ничего, — и вылетел из машины, до самой двери не стирая слезы рукавом, чтобы Ли не понял, что он плачет. Не смог, попросту не смог начать этот страшный разговор. Внутренние весы Минхо с грохотом упали на сторону «наверное, он меня не любит». На душе стало так паршиво, грустно и обидно даже. Всё идет по-дурацки, его жизнь превратилась в реальный кошмар. Всё, что было так дорого он попросту не смог сберечь. Если бы только существовала машина-времени, то он был обязательно всё исправил, стал бы чуточку лучше, чтобы не разочаровать Джисона. Руки потянулись к телефону, чтобы набрать как казалось единственного человека, который способен ему помочь. — Да? — хрипло и сонно ответил Чанбин, — что такое случилось? — явно не ожидавший звонка так поздно ночью. — Бин! — в тот же момент, когда он крикнул, выплеснулись и слезы, которые теперь ничего не сдерживало. — Это всё! — Ой-ой-ой, тише-тише, — сон резко ушел на второй план, — что случилось? — Это конец! — не обращая никакого внимания на друга, продолжал Минхо, наконец, выплескивая все то, что накопилось. — Я ничего не понимаю. Я так запутался! Знаешь, мне кажется, что я все еще не безразличен Сони, но потом он убегает, как будто ему глубоко плевать. Я просто так сильно запутался! Я не знаю, что думать и чувствовать. Я так противен себе, если честно. Надо было закончить все еще в кафе, и не мучить ни его и ни себя. Или сейчас. Кому нужна эта показуха, когда все давно испорчено. Но с другой стороны это последнее свидание. Одно из самых ярких воспоминаний. Я помню как тогда он выглядел невероятно красиво в свете гирлянд парохода. Слишком волшебно, чудесно, что глаз было не отвести. Я тогда поклялся себе что, обязательно выйду за него замуж и буду дарить только счастье. Потому что он счастье. Но я дурак… Просто… Хочется побыть сраным эгоистом и встретиться с ним еще раз. Любоваться им прекрасным в огонечках. Чтобы в моей дальнейшей пустой и серой жизни было такое яркое и теплое воспоминание, — вытирая последние слезы, прошептал он последние слова. — Минхо, — по ту сторону раздался тихий всхлип, — ты че, блин, я последний раз плакал несколько лет назад. — Эй, блин, ну, — Ли шмыгнул, — помоги как-нибудь, пожалуйста… — Для начала хочу сказать, что ты десять из десяти, давай там не нагнетай. — Ага, он десять из десяти, но он еблан, — с громким выдохом ответил мужчина. — Так, ну. Спокойнее, — Чанбин, все тем же старательно успокаивающим тоном, пытался все наладить. — Знаешь что, я, как человек, знающий чуточку больше, могу тебе сказать действовать по первоначальному плану. Это отличный план! Только вот напомни, какой там план? — Я хотел на последнем свидании признаться и попросить второй шанс, — немного не вдупляя ответил Минхо. — Отличный план! Надежный, как швейцарские часы, реально! — Ага, это сейчас была типа побстебка, спасибо. — Нет, ты че, я же сказал «реально», значит точно всё супер, — уверил его Со. — А, погоди, — вдруг он резко понял смысл предыдущих слов друга, — что значит «знающий чуть больше»? — Секрет фирмы, без обид! Ну всё, давай, у тебя до свидания дня три, адьос амигос! — и сбросил трубку прежде чем Ли успел хоть то-то ответить.

***

Размазывая слезы по щекам, Джисон сидел, уперевшись спиной о входную дверь, и не понимал, что теперь делать. Страх полностью сковал его тело, а мысли, приходившие в голову, были утрированы до невозможности. Казалось, что весь мир замер и давит на него. Тревога и нервозность — самые ненавистные его чувства, которые он держит так глубоко, вылезли из самых потаенных мест его разума, обволакивая каждую частичку тела. Они насмехались над ним, плясали на голове, заставляя ее пульсировать с огромной силой, и шептали в уши самые гадкие издевки. Из самых последних сил Хан пытался абстрагироваться — концентрировался на чем-то другом, выталкивал из головы кошмарные мысли, но он был гораздо слабее. Его схватили сильные цепкие лапы, утягивая в самую глубину страха и отчаяния, перекрывая свет и кислород. — Нет, пожалуйста, с меня хватит, слишком больно, слишком много, — сквозь слезы шептал он, — хватит… Я так больше не могу…