Соавторы Судьбы

      Чонгук лично ездил на опознание, но не сумел в куче обгоревших костей рассмотреть черты любимого лица. В морге он встретил родителей Тэ, Йсон, ещё каких-то людей, которых не знал даже Мин. Юнги, посмотрев на останки, тихо сказал:       — Я не верю, Чон. Никак не могу поверить, что он погиб. Сколько раз говорил ему: не бери машины в прокат! Нет, блять, что ни корыто, то его! Сука! Чон, как так? И пацан погиб. Куда их несло, блять? И где его грёбаные родственники?       Братья Кимы и впрямь исчезли вместе со смертью Тэ. Йсон сразу выставила квартиру Тэхёна на продажу, и Чонгук всерьёз подумывал выкупить её. Однако, когда он пришёл туда перед самыми похоронами, в его сердце словно кол вбили, он никак вздохнуть не мог, настолько болезненными были его воспоминания!       Когда отец Тэхёна попросил вскрыть телефон сына, Чон едва сознание не потерял: на него с разблокированного экрана взглянул улыбчивый Ким, обнимающий сына. В тот же день он получил результаты анализов: тест ДНК останков развеял его сомнения — в аварии погибли Ким Тэхён и его сын Ким Тэён.       На похоронах Чон всё искал глазами высокую стройную фигуру. И не находил. Ему так и не верилось, что его Тэ ушёл от них навсегда. В новостях промелькнула новость, что авария Кима Тэхёна была спровоцирована участником дорожного движения, который скрылся с места происшествия. Отсюда многие делают вывод, что Ким Тэхён пострадал из-за своего интервью по TV. В то же время ни Чон, ни Мин, ни Пак так и не смогли отыскать того, кто выступал с заявлением вместо Кима. Они просмотрели все записи того интервью, но так и не разглядели ни его, ни ассистента. И их заявления, что в эфире был не их коллега, остались не услышанными.       Чонгук ожидаемо получил по наследству от Кима должность главы отдела, а Мин и Пак стали ведущими специалистами. Мир не замер, потеряв одного из лучших людей, даже на минутку. Лишь в их здании на три дня появилось фото в чёрной рамке, и жизнь продолжила движение.       А вот Юнги застыл. Он перестал интересоваться работой, которую им снова подсунули. И Чонгук должен был бы, по идее, уволить его к херам, но что-то склеило их, и он, как глава отдела, начал активно прикрывать косяки Юнги.       Чимин крутился вокруг Мина, то и дело заглядывая в глаза, пытаясь вытащить из горьких размышлений и втянуть заново в жизнь, но тот словно потух. Они и на похоронах стояли вместе, рука в руке. Чонгук недоумевал, когда Чим успел так сблизиться с Юнги? Однако факт штука упрямая, Чимин стал чаще общаться с Мином, чем с Чоном. И только тогда Чонгук оценил, насколько незаменимым другом все эти годы был для него Пак.       Йсон приехала на похороны к сыну в прекрасном чёрном платье и модной шляпке. От неё пахло дорогущими духами. Это навело Чонгука на мысль, что и с этой тварью Ким рассчитался за сына по-полной. Глаза новоиспечённой вдовы и «безутешной матери» скрывали очки на пол лица, она то и дело прикладывала к щекам беленький платочек, но внимательный взгляд Чонгука не заметил, чтобы её безупречный макияж был хоть немного нарушен. Что за равнодушна мразь? Ладно, муж, но ведь сын…       На похоронах не было так же адвоката Кима, хотя Чон почти два дня пытался дозвониться до него и его секретаря.       Все тихо и печально подносили к свежему холмику по одной белой розе, а Чонгук завалил могилу Тэ огромными букетами снежных лилий, встал на колени перед надгробным камнем, не стесняясь присутствующих, и заплакал. Он долго смотрел на фото, с которого ему улыбалась его мечта, обнимая сына.

***

      Прошло полгода, Чонгук снова пришёл на кладбище с белыми лилиями. Присев рядом с дорогой могилой и украсив её печальными цветами, он тихо сказал:       — Завтра, Тэхён, я официально стану отцом и мужем. В моём плане всегда было место для тебя, любимый. Со временем я убедил бы тебя, я верю. Но этого времени у нас не было. Ох, Тэ, сколько мы с тобой его упустили! Я упустил. Может, не оставь я тогда вас с Йсон, мы с тобой уже жили бы вместе!       Он уходит, понурив голову. В какой-то момент спина его выпрямляется, и парень резко оборачивается. Никого позади него нет, лишь с надгробной плиты глядит на парня улыбающийся Ким.

***

      Со Ним счастлива. Она добилась своего: сегодня она становится госпожой Чон. Её дочь так же получила документы на имя Чон Мин Джунг. Они с Гуком теперь будут официально семьёй, а близость со временем придёт! Со Ним выбрала себе прекрасное дорогущее платье, наняла самых модных устроителей свадеб, и была на седьмом небе от счастья! Наконец, её страдания закончились, и она вступает в новую жизнь.       Однако когда приближается время бракосочетания, организатор церемонии начинает психовать — нет жениха! Чонгук не отвечает на звонки, его свидетелей так же нет, а Со Ним начинает думать, что напрасно пригласила светских репортёров и журналистов — такого позорища она точно не переживёт! И ведь сама позволила Чону удочерить Джунг раньше, чем стала женой этого урода!       Однако спустя три часа после предполагаемого начала церемонии, жениха всё же внесли в зал, дотащили до цветочной арки и, поддерживая с двух сторон, кое-как вертикально установили два его друга, тоже с трудом держащиеся на ногах. Словно этого было мало, к руке жениха чёрной лентой был примотан огромный букет белых лилий. На свисающих краях ленты ярко виднелась надпись: «Любимому Тэхёну от скорбящего Чонгука».       Дальше на протяжении всей церемонии жених то и дело пытался завалиться то на своих свидетелей, то на невесту, то на организатора. Когда его спросили, желает ли он взять в жёны эту женщину, он громко заявил:       — Конечно, нет! Но, блять, приходится! Хоть она мою сперму добыла у сраного хуесоса, чтобы залететь, дочь моя не при чём! У неё будет отец и семья.       После церемонии Гук слез с пьедестала, сдвинул два стула вместе и улёгся на них, через пару минут захрапев. Его свидетели просто исчезли, а невеста стояла рядом и заливалась слезами, представляя, как её свадьбу осветит пресса!       Первая брачная ночь так же превратилась в ад. Когда сонного Чонгука доставили домой, а она, опустив голову, закрыла за уходившими дверь, новоиспечённый муж вдруг встал, и ровным шагом пошёл в свою комнату. Со Ним потеряла дар речи! Затем ломанулась за ним, но мужчина успел захлопнуть дверь перед самым её носом и запереться на ключ.       — Твоя комната в другом крыле, дорогая. Сладких снов!       Следующий день принёс новые сюрпризы. Чтобы после скандальной свадьбы не светиться на публике, Со Ним попыталась заказать на дом готовую еду, но ей позвонили из банка и сказали, что кредитный лимит превышен. Девушка снова рванула к мужу и стучалась в дверь до тех пор, пока не заплакала Джунг. Пришлось идти к дочери, кипя гневом и разбрасывая нецензурные тирады.       Спустя двадцать минут Чонгук соизволил выйти из комнаты и молча потопал на кухню, слушая вопли жены, которая нянчила голосящую от испуга дочь. Когда он сварил себе кофе и вышел в гостиную, Со Ним, бегая по гостиной с Джунг на руках, вовсю рыдала и требовала от него ответа: что значит кредитный лимит? Чон равнодушно отхлебнул кофе и негромко спросил:       — Дорогая, ты сказала, что хочешь все мои деньги, так?       — Да! — резко отвечает женщина, не понимая, к чему клонит муж.       — Так вот, — тянет Чонгук, запивая почти каждую фразу кофе, — я подумал, что не хочу отдавать свои деньги чужой тётке, которую я даже ни разу не трахнул и не собираюсь. Все свои сбережения я положил на счёт Джунг ещё вчера, до нашей свадьбы, — улыбается молодожён, рассматривая свою охреневшую супругу. — И это значит, милая, что никто, кроме совершеннолетней Чон Мин Джунг до этих денег не доберётся. К тому времени её счёт увеличится примерно в полтора раза.       Тот же счёт, с которого ты так рьяно тратила деньги на никому не нужную свадьбу — кредитный, и там был лимит. Нехилый такой, примерно, столько же, сколько я перевёл на имя дочери.       Так вот, — снова наслаждается минутой затишья от охуевшей жены Чонгук. — Ты вчера так уверенно подмахнула брачный договор, где чёрным по белому написано, что все долговые обязательства мы с тобой теперь делим по ровну. То есть, — радует Гук Со Ним, — не дают кредит мне — не дадут и тебе, пока мы не погасим предыдущий. Вместе, милая, — снова смакует кофе Чон. — Поэтому, с твоего счета теперь будет списываться половина минимального платежа ежемесячно. Думаю, лет за десять такими темпами мы погасим долг за твою свадьбу, — любуется супруг раскрасневшимся лицом госпожи Чон. Однако сюрпризам нет предела: — К тому же, милая, в том же договоре есть чёткие указания для тебя: ты обязана быть примерной матерью и женой без единого изъяна, в противном случае — развод без содержания, и дочь переходит на моё полное попечение.       И — вишенка на тортик, дорогая! — мы с тобой не будем спать вместе никогда и ни при каких обстоятельствах, потому что наш брак — это лишь способ дать девочке полноценную семью, а не союз двух сердец! Если ты или я нарушим этот пункт, последствия… Читай выше, — и Чонгук с удовольствием допивает кофе. — Кстати, видел вчера твою сестру. Что сказать, она красотка. Думаю, по старой памяти она не откажет твоему мужу, если вдруг мне захочется кому-то по-быстрому присунуть! На большее она тоже, увы, не тянет.       Со Ним, наконец, отмирает и тут же начинает дико орать:       — Чон Чонгук, что ты за скотина? Скажи ещё, что в брачном контракте есть пункт, разрешающий тебе блудить, а мне запрещающий даже смотреть на кого-то, кроме дочери!       Чон весело хохочет, встаёт, подходит к женщине, целует в носик вопящую дочку и поправляет Со Ним:       — Дорогая, это два пункта. И да, они там есть. Неужели, ты всё же его читала? Успокой девочку, это входит в твои основные обязанности. И запомни, милая, — холодеет голос Чона, — ещё раз ты её так расстроишь… В общем, я всё сказал.       Пы-Сы, дорогая: после развода долг за свадьбу полностью перекладывается на тебя.

***

      Чимин звонит Юнги. За последние полгода они сильно сблизились, хотя больше ни разу не оказались в одной постели. Мин только что начал приходить в себя после смерти Тэхёна. Он тоже, как и Чон, сделал анализ останков, и совсем потерялся, когда пришли результаты. Но, говорят, время учит жить с любой болью. И парень учится жить с подачи заботливого Чимина.       Утром всегда звонил Пак, чтобы разбудить соню Мина, а вечером — Юнги желал приятно поболтать с новым другом. Они много разговаривали, узнавая друг друга. Многое для Чимина стало ясным, на многое Пак стал смотреть иначе. Тэхён, потерявшись в памяти небытия, уже совсем не вызывал неприятных эмоций. Чимин теперь даже сожалел о том, что они так мало общались.       Ким был отличным другом, великим учёным и просто хорошим человеком. Юнги рассказывал, как они с Тэхёном ещё в студенческие годы волонтёрами работали в хосписах. Скольким людям Ким облегчил страдания своей странной лучезарной улыбкой!       Пока не появилась в его жизни Йсон. Она, как удав, душила парня, навязывая ему чувство ответственности. Пока Ким не решился на развод, все проблемы, связанные с Тэёном, решались исключительно отцом: он искал няню, он возил сына по больницам, он следил за развитием мальчика и его комфортом.       Терпение Тэ лопнуло, когда однажды, будучи за границей на конференции, он два дня никак не мог дозвониться до жены. Тогда он обратился в соц службы, чтобы те вскрыли его квартиру и проверили сына. Ким сразу же вылетел домой, плюнув на рабочий график, и Юнги пришлось врать (тогда ему так казалось), что у него проблемы в семье.       Однако когда Тэхён приехал, всё оказалось куда хуже. Йсон спала на кровати в обнимку с двумя парнями, а его сыночек ползал по полу и подбирал крошки, свалившиеся на пол, и пихал их грязными пальчиками в испачканный ротик.       Социальные работники, прибывшие после его приезда, составили протокол, по которому получилось, что он, Ким Тэхён, бросил жену с сыном без денег, а когда приехал, то ещё и избил супругу. По правде сказать, он и впрямь отхлестал суку по лицу, выгнав её мужиков.       Но с той поры он, а не Йсон, оказался в «чёрном списке» социальных служб. Каждое его слово подверглась сомнению, каждый шаг рассматривался под микроскопом. Парень почти совсем перестал улыбаться. Поэтому Мин был так рад, когда Тэхён начал смеяться с Чимином.       А Чимин был в ужасе от того, сколько пришлось пережить этому всегда спокойному мужчине! И как печально всё закончилось!       Иногда Паку снились сны, в которых он радостно играет с сынишкой. Сердце юноши начало желать испытать подобные чувства наяву, но здравый смысл останавливал его: ни одна нормальная женщина не согласится родить дитя, чтобы потом его отдать, а ещё одной Йсон или Со Ним он знать не желал! После вчерашней свадьбы Чона, куда они приехали и старательно отыграли свои роли, он снова увидел подобный сон. Тоска забирается в его сердце, и Пак решается поговорить об этом с Юнги.       — Привет, — слышит он сиплый голос в трубке.       — Привет, — отвечает Чимин. Хочется начать разговор издалека, но на волне вчерашнего куража и ночных страданий, Пак выдаёт: — Юнги, ты хотел бы стать отцом?       На том конце провода воцаряется тишина. Чимин уже хочет расмеяться и сказать, что пошутил, но Мин серьёзно говорит:       — Чим, зачем ты задал такой вопрос? Было время, когда я готов был стать родителем для Тэёна, но… Я ведь с юных лет знал, что я — гей. И, как бы, понимал, что не могу иметь ребёнка от любимого человека. Ну, то есть, чтобы это был только мой и его ребёнок. Без третьих лиц.       Я не сторонник вмешивать в такой серьёзный семейный процесс посторонних людей. У Кима с Йсон были натуральные отношения, и мальчик появился желанным хотя бы отцом. Ну и мать его хотела, чтобы захомутать отца.       У Чона… Сам видел, что вышло. Ты же читал их контракт? Это же рабство для дурочки, а не семья! Так что, нет, Чим. Отцом я быть не хочу, — уверенно заключает Юнги.       Чимин хмурится. Всё, сказанное Юнги, правильно. Он и сам это понимает. Но что-то заставляет сердечко Пака стонать пустотой, вспоминая то счастье, что приходило к нему почти каждую ночь.

***

      Чонгук идёт по торговому центру и видит две знакомые фигуры. Сначала он долго не может понять, где уже видел этих двоих? Однако затем, словно молния в голове, проносится имя: Ким. Он бросается сквозь толпу и стремительно бежит за ними. Ребята, не оборачиваясь, прибавляют ходу и скрываются за поворотом. Забежав за угол, Чонгук понимает, что упустил этих двоих. Он осматривается, видит камеры и бежит к охраннику:       — Видеозапись где ведётся? Я потерял родственников.       — Можно их позвать по громкой связи, — предлагает охранник.       Чонгук суёт парню в карман купюру, и тот указывает на неприметную дверь. В комнате охраны парни с пониманием относятся к мужчине, который, кажется, встретил своих родственников, но не уверен, и хочет посмотреть, точно ли это они, чтобы позвать их по громкой связи.       Чонгук внимательно просматривает записи, и вдруг чётко видит: по холлу идут Ким Намджун и Ким Сокджин. Они весело общаются. До тех пор, пока за их спинами не начинает мелькать он сам. С лиц ребят сползают улыбки, они прибавляют шаг и сосредоточенно идут под камеру. Но больше не появляются ни на одном видео!       — Как такое возможно? — спрашивает Чон, теряя терпение.       Дверь в комнату открывается. На пороге стоит знакомая стройная фигура. Она вытягивает руку, красиво машет кистью, и дверь закрывается. Чонгук смущённо поворачивается к охранникам и говорит:       — Извините, ребят, обознался. Сзади — просто один в один! Но, к сожалению, не они.       Он выходит из охранной и идёт, пиная воздух. Дожили, люди стали мерещится! Они ведь и со спины вообще не похожи, совсем не те ребята!

***

      Кто-то орёт на Юнги:       — Мин, почему он опять сдох так рано? Я же просил тебя: береги его!       Парень просыпается в ледяном поту. Этот сон из раза в раз прерывает его ночной отдых. Во сне он держит Чимина и знает, что тот умер. Юнги так боится потерять своего нового друга, что каждый раз гонит время, чтобы услышать в трубке родной голос. И снова с облегчением вздохнуть: с ним всё в порядке!       Сегодня он снова услышал за стеной копошение. Мин вышел на балкон и позвал:       — Чон, выходи, покурим.       Из глубин квартиры выполз Чонгук. Он снова пил кофе. И курил одну сигарету за другой. В доме, где живёт его дочь, он ещё держится. Но стоит ему покинуть их общее жильё, как он начинает непрерывно чадить небо и уничтожать запасы кофе страны любым доступным способом. В гостях друг у друга парни так и не были. Да и сидели вот так не часто. Они и на работе почти не общались. Потому что Мину так и хотелось сравнить Чона с Кимом, а Чонгук каждый раз мечтал спросить, что в такой ситуации сделал бы Тэ.       Сегодня же Чон вышел, потому что Юнги подписался на спектакль на его свадьбе, не будучи его другом. Просто за компанию с Чимином. И Чон чувствовал себя обязанным. Они некоторое время просто курили, затем Гук спросил:       — Как ты, Мин? Хоть немного отпускает?       Юнги понял, что Чон имеет ввиду. Он затянулся, выпустил изо рта сизую струю дыма и тихо сказал:       — Не-а. Всё так же больно. Если бы не Чим, я бы сдох. А тебе кто помогает держаться, Чон?       — Не поверишь, дочка. Хочу посмотреть, какой она станет, когда вырастет. Я даже теперь благодарен Со Ним. Ведь иначе я тоже… Ушёл бы, наверное. Как оказалось, Тэхён для меня был не просто телом. Он ведь приходил ко мне. Прямо после интервью. А я его прогнал.       — Как это? — не верит Мин.       — Ртом, сказал: уходи, и он ушёл. А потом погиб. Если бы я не прогнал его, он был бы жив, Мин. Я ненавижу себя. Мог бы просто оставить его и не отпускать. А я…       Наступило молчание, которое давило сильнее плиты могильной. Мин тоже чувствовал себя виноватым. После того, как примчался Чон и начал орать на Тэхёна, что тот использовал их, Мин тоже, можно сказать, прогнал Кима. Вернее, перестал с ним общаться. Тэхён писал ему:       «Мин, не верь тому, что видишь, ты позже всё поймёшь!»       «Мин, возьми трубку, нам надо объясниться!»       «Мин, я переписал на тебя свой загородный дом. Будь добр, прими мою благодарность».       После этого он вообще не хотел с ним общаться. И когда на почту, а потом посылкой пришли бумаги, Мин даже не просмотрел их. Ким был уже мёртв. Что тут сказать? Все они перед ним накосячили.       Сглотнув комок боли, Мин выпускает струю дыма и спрашивает:       — Кто у тебя в соседях, Чон? Чот не видно никого.       — Ага, квартира сдаётся. Уже, наверное, с полгода, — равнодушно замечает Чонгук.       — А кто там раньше жил? — без интереса, лишь бы спросить, цедит Юнги.       — Хрен его знает, — так же, лишь бы ответить, говорит Чон. — Мужик какой-то.       Больше они не говорят друг другу ни слова. Чон уходит внутрь, затем внизу ревёт его машина, и он уезжает. В семью. Мин бросает вниз окурок и следит за коротким полётом раскалённого огонька, яркими искрами рассыпавшегося по земле в конце пути. Он набирает номер Чимина. Тот долго не отвечает, затем слышится его пьяненький голос:       — Алле, Юнги! А я тут немножко пью.       — Пак, можно, я приеду к тебе? Хочу, чтобы со мной рядом был близкий человек. А сейчас самый близкий для меня — это ты.       — А, приезжай! — уверенно говорит Пак. И диктует адрес.       Мин замирает. Полгода он не был там… И теперь совсем не хочет! Он отбивает вызов и отключает телефон. Ну вот и всё. Мин остался совсем один.

***

      Сокджин заходит в квартиру Пака и оглядывается. Парень пьян в хлам. Он что-то напевает, закрыв глаза, а из-под ресниц то и дело скатываются слёзы. Джин не боится, что его застукают. Во-первых, Чим пьян. Во-вторых, Джин двигается тихо. И в третьих, Хос пообещал, что в течение трёх дней их с Намом никто не увидит и не вспомнит.       Джин садится напротив Чимина и старательно уводит его мысли от ненужных воспоминаний. Хватит и того, что парень увидел в ТЦ охотничий нож-коготь и встал, как вкопанный. Джин еле оттащил его от витрины, заставив Чонгука позвонить ему по «срочном» делу. Теперь он отгоняет воспоминания, в которых Пак мастерски орудует этим ножом. На волне того, что Чон теперь приходит на работу всё более хмурым, Чимин всерьёз начинает задумываться над тем, насколько было бы всем лучше, если бы из их жизни исчезла Со Ним. И если в ближайшее время Чонгук не решит этот вопрос, то…       Джун так же появляется в комнате, обнимает Пака сзади и тихо шепчет:       — Чимин, только ты можешь остановить Чонгука и помочь Юнги. Не покидай их, будь рядом, что бы ни случилось!       Чимин разлепляет глаза, поднимает телефон, и, щурясь от яркости экрана, набирает Юнги. Не доступен. Пак вызывает такси, еле выходит из квартиры, садится на заднее сиденье и, давясь тошнотой, едет в знакомый дом. Долго звонит и долбится в дверь, вызывает «скорую» и полицию.       Через час Мина забирают в больницу с тяжёлым отравлением лекарственными препаратами. Пак тихо стонет:       — Юнги, что ж ты такой слабак? Неужели ты не можешь принять тот факт, что каждый имеет право на ошибку?

***

      Чонгук рассматривает дочку. Та мирно спит в кроватке, не догадываясь пока о том, насколько непростая жизнь ожидает её в этом мире. Однако молодой отец уже не представляет себе этого мира без чёрных глазок дочери.Он всё больше понимает Кима.       Иногда Тэхён снится Чону, но его образ всё больше растворяется во времени. Гук ходит к нему на могилу и всматривается в почти забытые черты лица. Глаза на фото слишком тёмные, а волосы, напротив, светлее, чем он помнит. Нос чересчур острый, а скулы резкие. Улыбка не настоящая, она была другая. А мальчика он так и не увидел.       Чонгук яростно вспоминает каждый момент, когда с ним рядом был Тэхён, но всё время ему кажется, что он что-то забыл, что-то додумал, а что-то просто упустил из виду. Он не помнит мелодии звонка на телефоне Тэхёна, а ведь Мин говорил, что это — созданная и спетая лично Кимом песня. Чон забывает голос любимого, то и дело ища в чужих голосах подходящий, но не настоящий тембр. Он забывает Тэхёна. Свою первую и единственную любовь.       Стоит ли удивляться, что он не признал его странных родственников? Однако непонятно, куда они всё же делись? Чон выходит из комнаты дочери и набирает на телефоне номер:       — Кон, можешь найти мне двоих людей? Но у меня мало о них информации. Я знаю только имена и фамилии. И время, когда они были в городе.       — Чон, ты же понимаешь, что это не просто «мало информации», её просто нет! — заявляет ему друг, лучший частный детектив города.       Чонгук вздыхает. Он и сам понимает безнадёжность просьбы, но вдруг просит:       — А по фото?       — Ну, давай, попробуем.       Чонгук лезет в галерею и замирает. Нет, фото с братьями Кимами есть, но… Блять, как будто снимали на тапок: только лицо Чонгука всегда в фокусе, остальные размыты, искажены и прекошены. Никогда раньше он не замечал за своим аппаратом подобной херни.       Ладно, может, Кон сможет это отцифровать? Сбрасывает другу фото с метками и подписями: Ким Сокджин, Ким Намджун. Через пару часов Кон пересылает ему фото назад. И Чонгук замирает. Это точно братья Ким? Он помнит их другими. Хотя, он и Тэхёна помнит не таким, какой он на фото на могиле. Он кивает себе и пишет другу: «ОК, помоги по-братски! Я в долгу не останусь!»       Джин, глядя ему через плечо, говорит Наму:       — Ну и уродцы мы тут, дорогой! Особенно я.       — Это не ты, Джин. Ты — прекрасен!       — Я знаю, — кокетничает Джин.

***

      Юнги приходит в себя. Возле него в кресле, свернувшись в колечко, спит Чимин. Вот зачем он тут? Когтистая лапа обиды снова сжимает ему горло, аппарат рядом начинает пищать. Пак разлепляет глаза и тихо спрашивает:       — Очнулся? Что ж ты за придурок, Мин? Нахрена таблеток нажрался? Кому и что доказать хотел?       — Уходи, Пак, — просит Юнги. — Ты… Обманул меня.       — Это с хера ли? — недоумевает Чимин.       — Ты не сказал, что жил… С НИМ… В одном доме.       — Аж интересно, — замечает Чимин, — а ты меня хотя бы раз спросил? Вот прямо просто, взял — и поинтересовался: где ты живёшь, Пак? По какому адресу кантуешься? Нет! Никто ни разу не озадачился, где, как и в каких условиях я живу. Как просыпаюсь, как засыпаю, кто мне помогает, когда болею. Всем плевать!       Поэтому я никому ничего и не говорил, Мин. А не потому, что скрываю великие тайны! Ибо нет их у меня. Всю жизнь я любил и люблю одного придурка, которому на меня насрать! Так что, угомонись, приходи в себя, и прежде, чем обидеться на кого-то, вспомни, не ты ли первый нанёс обиду.       Мин лежит с закрытыми глазами. Каждое слово больно режет его по самому сердцу тем, что правда это! Ни разу он не захотел посмотреть, как живёт тот, кто вытягивает его из того дерьма, в котором он оказался после смерти Тэхёна. Чимин приезжал к нему в любое время суток, а он воспринимал это, как само собой разумеющееся. Пак полночи мог слушать его сопли, но ни разу Мин не спросил у парня, чем он сам-то живёт? Зато весь такой в претензиях, что, типа, мы же друзья! И, кажется, даже больше…

***

      Кон присылает Чонгуку отчёт за отчётом, но это всё не то. Братья Ким нигде не работали, не учились, не проживали, не лечились. Не пересекали границу, не пользовались междугородным транспортом, не привлекались, не участвовали, не замечены. Просто, словно спустились с неба (или поднялись из-под земли), угробили парня, у которого отродясь не было таких родственников, и исчезли, словно их и не было!       Чонгук подвисает. Разве такое возможно в современном мире, где все мы под тотальный контролем? Особенно в городах.       Чонгук едет в лесной домик, чтобы хоть немного побыть в тишине, входит в него и с ужасом понимает, что и тут ему нечем дышать! И здесь воспоминания наваливаются на него могильной плитой с яркой фотографией. Звонит телефон. Чимин.       — Слушаю… — сдавленным голосом обозначает парень своё внимание.       — Чон? — голос друга полон беспокойства. — Что с тобой? Ты где?       — Чего звонишь, Чимин? Говори.       — Э-э, тут такое дело… — пытается перенаправить свои мысли Пак. — Мин отравился, сейчас в больнице. Я побуду с ним, пока он в себя не придёт, ОК?       Чонгук прокашливается и выбегает на улицу, чтобы не видеть дивана, на котором они… Так, что-то с Мином.       — Чего это он? Мы же с ним вчера разговаривали, он, вроде, не собирался.       — Чонгук, это не моё дело, — звенит какой-то обидой голос друга. — Я просто посижу тут с ним, пока он придёт в себя, а потом… Больше ни в чью жизнь я вмешиваться никогда не буду!       Чонгук молчит, слыша в голосе друга отчаяние. И решает:       — Пак, в какой вы больнице? Я сейчас приеду.       — А как же работа? — недоумевает Чимин.       — Да насрать! Друзья дороже! — говорит Гук, и сам понимает, что врёт.       Просто какая, на хрен, работа, когда хочется видеть тех, кто когда-то знал ЕГО. Через час он сидит возле палаты Мина и слушает странный рассказ Пака:       — Мы с ним давно общаемся, но он ни разу не поинтересовался мной или моими делами. А тут взвился, узнав, что я живу над квартирой, где…       Чонгук обмирает, понимая, что и он только что узнал, где живёт тот, кто рядом с ним с розовых ногтей. Да он просто мразь! За столько лет ни разу не поинтересовался жизнью самого близкого друга! Он притягивает к себе парня и обнимает его. Какое же огромное сердце в этом маленьком теле! Чон, наконец, решается спросить:       — Чимин, а как же… Как твоя половинка относится к тому, что ты носишься с… нами.       Чимин устал врать. Он, отодвинувшись от друга, заявляет, глядя в пустоту перед собой:       — Да нет у меня никого, Чон. И… Можно сказать, не было. Всю жизнь я люблю тебя, а ты меня своей дружбой пичкаешь. Теперь этот вот. Тоже, сначала… почти соблазнил, а теперь обиженку из себя строит. Мне кажется, не с теми я дружу в этой жизни, Чон.       Чонгук сидит, словно громом поражённый. Он ни разу не подумал о том, что Чимин может его полюбить. Может страдать из-за него. Может расстроится, потому что любит, а он, Чонгук, только и болтал с ним о своих похождениях, да о Киме. И как теперь смотреть ему в глаза? Как сохранить их дружбу? И стоит ли?       Чон встаёт и двигается в палату больного. От порога он видит профиль Мина и белую постель. В голове вспыхивает картина: Мин спокойно парит над пучиной, ловя потоки воздуха могучими белоснежными крыльями. И тут же в его голове звучит родной голос:       — Где твои крылья, мелкий?       И правда, где? Он вдруг вспоминает, как стоя на коленях, просит Источник Чистого Света:       — Дайте ему ещё один шанс! Я готов заплатить за него своей вечностью и принять все наказания за грехи, которые придут в тот мир через меня. Только дайте шанс Киму Тэхёну.       Рядом стоит Мин Юнги. Он тоже на коленях.       — Я прошу за юную душу Пака Чимина. Он не виноват, что связался с Проявителем. И я тоже готов отдать свои крылья! — Мин поднимается с колен, заводит одну руку за спину и, корчась от боли, вырывает сам себе сначала одно крыло, затем другое. Сначала истаивают сброшенные крылья, затем сам Юнги.       Чон Чонгук поворачивает голову и видит, как наверху, словно на невидимых нитях, висит душа Кима Тэхёна, полная страданий и отчаяния. Он хватает себя за крыло и начинает с рёвом выдирать его из себя! Падает от боли на колени, чувствуя, что теряет из виду Чистый Свет. Но продолжает, ломая перья и кости, раздирая мышцы и суставы, теряя окончательно связь со Светом. Бросает последний взгляд на Кима, но больше не видит его. В голове бьётся одна мысль: не забыть! Только бы не забыть!       Юнги поворачивается к нему и тихо говорит:       — Всё было напрасно, мелкий. Видимо, их невозможно спасти…       Чонгук прячет лицо в руки. Что это было опять? Неужели это воспоминание? Он ведь не спит, как было до этого. И Мин говорит так, словно знает, что именно ему привидилось.       В комнату входит Пак, и Чонгук вспоминает и его: слишком часто кровь, выбитая этим парнем из чужого тела, пачкала его белоснежные крылья. Вот, значит, как. Вот почему Пак льнёт к нему, Чону. Он был в прошлой жизни его хранителем… Но когда пришло время спасти кого-то из них, Чон выбрал не его!       Он полюбил Кима ещё там, за гранью… А Юнги, получается… Но Мин строго смотрит на него, и рот Чона склеивается. Пак начинает суетиться около Юнги. Чонгук тихо спрашивает:       — Чим, я могу остаться твоим другом? Я больше никогда…       — Нет. Я больше не желаю ни твоей дружбы, ни любви. Останемся коллегами. И с тобой тоже, Мин. Я знаю, что обещал тебе. Я… Сделаю. И потом больше никогда не подходи ко мне, понял?       Юнги с болью смотрит на парня. Ему на хрен не нужен просто отсос. Он хотел стать для этого юноши миром, а стал почти врагом. И всё же какое огромное сердце в груди этого мальчика!       В палату входят Джин и Намджун. Они подают знак бывшим ангелам не палить их перед смертным. Джун опять белоснежный и равнодушный. Джин задумчивый до мрачности. Намджун смотрит на Пака. Тот затих, присев на стул около кровати. Его взгляд потерялся за окном, но руки нервно трут колени. Намджун тихо говорит:       — Если он сорвётся, мир рухнет, ребята. Не допустите этого. Если миссия пройдёт успешно, я лично похлопочу о том, чтобы вам вернули крылья и бессмертие. Но пока что эти двое… На грани…       Джин вскидывается, и Намджун смолкает. Чонгук тоже уловил что-то в словах светлого генерала. Однако едва он поднимает на него глаза, как Кимы растворяются, словно их и не было.       Юнги равнодушно смотрит на него с застиранной посеревшей постели, Пак упрямо ни на кого не смотрит, а сам Чонгук пытается понять, что за мысль остановила его у порога и не позволила приблизиться к коллеге?       Он опять — само спокойствие. Просит:       — Пак, присмотри за Мином, пока он не придёт в себя. Я справлюсь на работе. Поправляйся, Юнги!       И Чонгук выходит. Но едет не в лабораторию. Там процесс запущен и всё идёт полным ходом. Он несётся на кладбище. Покупает букет лилий и бежит к знакомой могиле. Он уверен, что вспомнил лицо Тэхёна. Однако, приблизившись к знакомой оградке, видит, что на надгробном камне больше нет фото, а есть только высеченные портреты, с достаточно условным сходством. Вот и всё, кто-то окончательно вырвал Кима из его памяти!

***

      Чимин опять пытается просчитать проект, который им всучили, на предмет возможного подвоха. Но пока, вроде бы, всё нормально. На телефоне с отключенным звуком настойчиво появляются имена: Чон Чонгук, Мин Юнги. Почта забита сообщениями от них, мессенджеры разрываются от голосовых. Но Чимин не хочет знать, что хотят сказать ему эти двое.       Пак ждёт сообщение только от одного абонента. Он связался с ним пару дней назад. Непонятно, откуда, но человек хорошо осведомлён об их проекте. Именно он надоумил Чимина начать перепроверять проект. Он толкал его то в одном, то в другом направлении. Он отслеживал ошибки и указывал на них Чимину. Сотрудничать с ним было одно удовольствие. Они словно были на одной волне: ничего общего с его работой с Чонгуком, где Чимин всегда чувствовал себя просто приложением к гению. Здесь он сам вершил, творил, принимал помощь.       Парню не нравилось одно: безликая подпись «Ли». Он даже не знал, какого пола его новый друг. А уж откуда у него подобные сведения, и вовсе не мог понять. Но сама идея просчитать конечный результат просто накрыла парня. Он исчез для всего мира, забив на работу. Он и кушать забывал бы, если бы его новый друг периодически не писал:       «Надо бы взбодриться кофейком!»       «Что-то мой желудок взбунтовался! Что у тебя сегодня на обед?»       «Надо бы размяться немного, а то уже задница квадратная. Айда на пробежку?»       «Ох, мать твою! Уже ночь! Давай, быстро в душ и в лю-лю, нас завтра ждут великие дела, а для этого ты должен быть бодр и свеж!»       Его идиллию нарушает бешеный стук в дверь. Пак открывает, на пороге стоят злющие Мин и Чон.       — Тебя что, блять уволить без выходного пособия за прогулы? — рычит Чонгук, с тревогой осматривая Пака.       Визуально парень выглядит отдохнувшим и посвежевшим. Может, просто отсыпался, а они подняли переполох!       — Как пожелаешь, — равнодушно отвечает Пак, не здороваясь с бывшими друзьями.       Те уже готовы развернуться и уйти. Однако когда Чимин начал нервно собирать бумаги и пихать их в стол, Чонгук напрягся: Чим и бумаги? Он никогда не любил писать, предпочитая всё сразу вбивать в старенький ноут. Там он и расчёты делал, и диаграммы рисовал, и проекты написывал. А теперь вот, завалил комнату макулатурой!       И это больно царапнуло сердце главы отдела разработок горьким воспоминанием. Чон без приглашения входит в квартиру, проходит её насквозь, только под мебель не заглядывая, и, наконец, спрашивает:       — Чем ты так занят, Пак, что не можешь ответить ни на звонок, ни на сообщение?       Чимин усмехается и твёрдо отвечает:       — Учусь дружить взаимно и принимать заботу.       Пришедшие поникли. Намёк был слишком явным. Юнги решается спросить:       — С кем, Пак?       — Да хрен его знает! — равнодушно делится Чим. — Некое человеческое существо по фамилии Ли показало мне, что дружить взаимно — это так приятно. Когда заботишься не только ты, но и о тебе — это прекрасно! И просто бомбически, когда есть человек, которому не по фигу: кушал ты сегодня или нет, тепло ли у тебя в квартире, не снились ли кошмары, какие планы на день и приятно ли провёл выходные! Вот, чем я занят!       Юнги обречённо плюхается на стул. Чонгук хмурится. Однако вскоре снова спрашивает:       — Чимин, так ты не вернёшься на работу?       Пак всерьёз задумывается. Ему понравилось не видеть этих двоих и быть от них свободным. Он словно нёсся по ночному городу в скоростной машине, а за его спиной сидел невидимый, но самый верный друг. И не было никого, ближе них, в целом мире. И парню совсем не хотелось прерывать этот загадочный полёт в неизвестность.       Однако припёрлась «эти» и нагло требуют какого-то ответа. С другой стороны, платить за квартиру чем-то надо. А значит, придётся вернуться в гадюшник, где все смотрели на него, как на вещь, приносящую пользу.       Пак вздыхает, берёт телефон и пишет: «Пришли коллеги, требуют вернуться на работу. Свяжемся после пяти». Ответ приходит моментально, и это тоже приятно бодрит Чимина: «Хорошо. Удачно потрудиться! Я пока подумаю, куда нам двигаться дальше». Просто идеально, большего и не надо! Чимин собирается, с тоской смотрит на свой творческий беспорядок и прячет его от глаз посторонних: это только его.

***

      Мин Юнги, наконец, берёт в руки бумаги на загородный дом. Он никогда не слышал, что у Кима такой есть. Судя по бумагам, это целое поместье с участком и дополнительными постройками, с очень продвинутой системой водоснабжения и водоотвода. Что-то это напоминало Мину. Такие ступенчатые резервуары напоминали… Фильтры-отстойники! Но для чего они нужны в обычном загородном доме? Нужно срочно, как только появится свободная минутка, сгонять туда!

***

      Чонгук зачем-то открыл вкладку, адрес которой дал им лже-Тэхён. Что он хочет тут найти? Прошло слишком много времени, чтобы искать тут какой-то подвох. Однако он внимательно читает и читает огромную работу. И вдруг, по мере того, как идея проекта захватывает его всё сильнее, в его голове начинает складываться общая мозаика. Блять, как он этого не понял сразу! Чон звонит Мину:       — Я насчёт домика, что оставил тебе Ким. Ты там уже был?       — Пока нет, жду выходных, — удивлённо отвечает Юнги. — Не жди, он у тебя уже сегодня, — заявляет Чонгук. — Цепляй Пака и заезжай за мной. У меня есть теория, надо её проверить!