Соавторы Судьбы

      Тэхён почти с благодарностью упал в надёжные руки Чонгука, в которые его швырнул Чимин. Поливая Кима матом, Пак быстро набрал прозрачную жидкость в шприц. Мин тем временем перетянул тонкую руку мальчика жгутом, и парни начали вводить вакцину, не обращая внимания на крики Тэхёна. Словно обезумев, несчастный отец, увидев шприц в чужих руках, кричал:       — Не трогайте его! Это мой сын! Мой!       Чон держал Кима до тех пор пока лицо Тэёна не стало приобретать нормальное выражение. Глазки выровнялись, как и дыхание. Удерживая потерявшего связь с реальностью Кима, Чонгук шептал ему:       — Успокойся, Тэ, в этот раз всё получится, мы спасём твоего мальчика! Смотри, он уже приходит в себя. Смотри, Тэхён, твой сын больше не умирает. Тэхён, всё будет хорошо с мальчиком, держись!       Ким замер, уставился на лицо ребёнка, подмечая изменения в положительную сторону. Более осмысленно посмотрел на присутствующих: настороженно на Чона, уверенно на Юнги и с благодарностью на Пака. Тот проверял пульс малыша, просовывал ему подмышку термометр, попутно отшвырнув ногой валяющееся на полу ружьё.       И тогда Тэхён повис на руках Чонгука.       — Что с ним теперь-то? — бросился к Киму Юнги.       В этот момент в кабинет вбежал Ли. Быстро глянув на присутствующих и на ружьё, он побледнел и схватился за косяк двери. Придя в себя, Ли выхватил своего хозяина из рук гостя и понёс его в спальню. Ничего не понимая, Чон бросился за ним. Чонгук рычал на идущего впереди, словно собака, у которой отняли кость. Однако Ли, не обращая на него внимания, тихо говорил:       — Господин Ким не спал трое суток. Он чуть с ума не сошёл, когда понял, что почти убил сына. Ни на минуту не отпускал его руки. Господин Чон, простите, но Вам в его спальне нечего делать. Я присмотрю за ним. Не входите к нему, пожалуйста!       — Что? — рычит Чонгук. — Я — тот, кто будет с этого дня спать в его кровати! Так что, я обязательно войду в его спальню! А ты иди, пригляди за мальчиком и остальными! Не забывай о своих обязанностях!       И Чон отбирает почти бесчувственное тело Тэхёна у Ли. Вносит его в спальню, кладёт на кровать и сам устраивается рядом, пиля взглядом несчастного Ли. Как только дверь закрывается, Чонгук поворачивается к Киму, проверяет его состояние, и снова начинает рассматривать парня. Чон недоумевает, почему любимое лицо так долго было в его памяти лишь расплывчатым пятном? Сейчас каждая черта была для него знакомой и родной! Даже новая морщинка, появившаяся у него между бровей. Даже горестный залом губ, которого прежде точно не было. Даже серебристая прядка волос над левым глазом, которая появилась во время болезни мальчика!       Чонгук осторожно раздел Тэхёна, замотал его в одеяло и спрятал в своих объятиях от всего мира. Так идеально!

***

      Пак молчал. Он не надеялся, что его поймут или простят. Он сам себя не простил, когда увидел благодарный взгляд Тэхёна. Почувствовал себя подлецом и предателем, которому верили. И поклялся самому себе, что обязательно заслужит эту благодарность на самом деле.       … Когда Мин и Чон в сотый раз проверили формулу, Пак решился признаться:       — Ребята, просто сделайте это лекарство! В тот раз я внёс изменения по наставлениям Кима. Чон, твоя формула идеальна! Делайте, не теряйте времени!       Чонгук со злостью посмотрел на друга:       — Почему ты сразу не сказал об этом, Пак? Что с тобой не так? Ты подверг мальчика такой опасности!       — Да потому что я — трус! — закричал Чимин, глядя в злое любимое лицо. — Я тупо боюсь того, что вы убьёте меня к херам, если узнаете, что это я причинил вред вашему бесценному Киму! Потому что это только его любят, ценят и защищают, какую бы херню он не сморозил! А я тут просто, чтобы было на кого наорать и свалить всю вину!       Мин подошёл к Паку и попросил:       — Чим, скажи, что это произошло случайно! Ты ведь не хотел на самом деле причинить вреда мальчику?       — Мин, ты псих? — отшатнулся Чимин от Юнги. — Конечно, я не хочу никому причинять вреда, тем более ни в чём неповинному ребёнку! Говорю же, Ким дал мне указание, я провёл эксперимент. Только предупредить никого не успел, Чон сделал всё слишком быстро. Вот и вся проблема!       С той минуты Чимин больше никому не сказал ни слова!       Когда же они, отшвырнув Ли, вбежали в кабинет, Пак первым выбил из рук отца ружьё и отбросил несчастного на руки Чона. Сам! Отдал любимого своими руками! А дальше всё делалось на автомате: Мин помогал ему приводить мальчика в порядок в то время, как Ким снова вырубился! Конечно, Чимин понимал, что парень пережил жесточайший стресс, но это насколько же он им доверяет, что позволил себе отключиться в самый ответственный момент!       Мин предложил перенести ребёнка в его комнату и дежурить по очереди. Если честно, больше они ничего не могли для него сделать! И Пак согласился. Он остался первым, а Юнги ушёл в гостевую и там завалился спать. Они тоже эти дни спали урывками, потому что ни один из них не был уверен (да и сейчас тоже), что их план сработает. Одни теории, никакого опытного подтверждения! Пак то и дело проверял жизненные показатели мальчика и лишь через пару часов надежда затеплилась в его сердце. Теперь благодарность Кима была обоснованной — мальчик выжил! Чимин упал головой на кровать ребёнка и, прямо стоя на коленях рядом с ней, заснул.       Так его и нашёл Мин. Он поднял друга на руки и перенёс в комнату, где только что спал сам. Аккуратно раздел его и укрыл. Пак сразу свернулся в комочек и сладко зачмокал губами. Юнги улыбнулся. Он мог бесконечно смотреть на эту милоту! За дни, прошедшие в работе и гнетущем молчании, он многое обдумал и пришёл к неутешительному выводу: Пак был прав! Все знали и понимали, насколько Чим хороший друг и ценили его исключительно за это. В том числе и он, Юнги. Зациклился на Тэхёне, который ни разу ни с кем по-настоящему не сблизился, а человека, дарящего тепло каждому, кто готов его принимать, не видел в упор! Но теперь он, Мин, учтёт все ошибки и всё сделает правильно!       Юнги вернулся к мальчику и через полчаса измерений и анализов смог спокойно вздохнуть: малыш шёл на поправку. Он, конечно, не будет гением, это теперь обычный ребёнок трёх с половиной лет, зато абсолютно здоровый, а что ещё нужно для родителей? Мин подумал, что в его мечтах когда-то Тэён был его сыном, но теперь…       С некоторых пор, с тех самых, когда Пак задал ему вопрос, на который он так уверенно ответил, что не желает детей, в его груди поселились чувство, желание, надежда — иметь вот такого родного и близкого человечка, о котором нужно будет заботиться. И разве он не учёный, чтобы попробовать обойти законы природы? Мин убрал прядку волос с лица мальчика и подумал, сколько же счастья может принести в жизнь человека правильный набор хромосомов!

***

      Тэхён проснулся от удушливой жары. Мало, что его замотали в одеяло, так ещё обернули руками и ногами, а лицом воткнули в могучую горячую грудь. И от этого ему было одновременно приятно и надёжно, несмотря на жару. Он приподнял голову и увидел беспомощно открытую перед ним шею. Не сдержавшись, Тэхён потянулся и коротко лизнул её в районе артерии.       Дальше всё пошло не по плану: его подтянули, накрыли губы настойчивыми чужими, вымотали из одеяла, скользнули к нему, и ураган самых изощрённых ласк обрушился на его бренное тело. Голову покинули все мысли, кроме одной: это просто сон, потому что вот это слишком хорошо для правды! А раз уж это сон, то можно и отпустить себя!       И Ким с удовольствием включился в игру. Он ласкал, нежил и дурманил партнёра своей нерастраченной силой любви. Он не думал и не переживал о том, что его партнёр — явно мужчина. Ким с удовольствием дарил ему ласки, от которых парень в его постели терял голову. Словно кто-то диктовал Киму на ухо, что можно делать, а от чего пока стоит воздержаться. В итоге Тэ, вскружив голову своему партнёру, довёл обоих до разрядки своими волшебным руками, которые словно жили своей жизнью, пока губы и язык Кима чертили на чужом теле карту страсти.       Упав на своего любовника, Тэхён испачкал их обоих своими соками и блаженно прикрыл глаза. Конечно, это не полноценный секс, но в ушах до сих пор звучали стоны партнёра, и это было неповторимо. Ким подумал, что очень хочет сейчас поцеловать того, кто позволил ему снова почувствовать себя живым, но его губы были испачканы, и он не решался, понимая, что такое не каждому по вкусу.       Однако в следующий момент его перевернули на спину и принялись целовать с такой страстью, что он опять потерялся. Чужие руки и губы настойчиво вырывали из самых глубин его естества горячие стоны. Ким извивался под тяжестью чужого тела, когда настойчивые пальцы начали оглаживать самую чувствительную и стеснительную точку на его теле. Где-то в глубине сознания он понимал, что должно произойти, но остановить это у него не было ни сил, ни желания. Однако более опытный в этих делах напарник решил отложить полноценный секс до более удобного времени, и снова, как когда-то давно, в лесном домике, настойчиво и нежно довёл своего партнёра до оргазма губами и языком.       И снова Тэхёна целовали и нежили, пачкая губы и рот теперь его спермой. Затем опять спустились вниз и нежно всасывали в себя его прохладную кожу, от чего возбуждение накрыло его новой волной. Закрыв глаза, теряясь в пространстве, парень кусал своё запястье, чтобы не поведать всему миру о том, насколько ему теперь хорошо! После очередного оргазма Чонгук отодвинул искусанную руку ото рта Тэхёна, накрыл его губы своими и снова спрятал его в тёплых объятиях.       Когда голова Тэхёна, наконец, прояснилось, до него дошло, насколько неправильно то, что его целует мужчина, он замер и сжал губы, не позволяя больше чужому языку хозяйничать внутри. Глаза распахнулись, но Чон опять прижал его к себе и зашептал на ухо:       — Всё, что сейчас произошло, может навсегда остаться в этой комнате и никогда больше не повториться. А может повторяться каждый день до конца нашей жизни. Тэхён, успокойся. Это начал ты, я просто поддержал. Если ты не захочешь, больше этого не случится.       Тэхён кивнул, но в его голове снова происходила война: ему было так хорошо с Чоном, как ни с кем и никогда, но ведь он — мужчина! Это неправильно! В этот миг его сознание включилась, он дёрнулся и зашептал:       — Тэён! Что с моим сыном?       Чонгук запрокинул голову и тихо сказал:       — Если никто нас до сих пор не потревожил, значит, всё в порядке, Тэ. Идём, искупаемся. В таком виде нельзя выходить к людям.       Тэхён посмотрел на себя в зеркало в ванной и замер: губы были пошло-красными, на шее тут и там виднелись яркие засосы, на боках и внутренней части бёдер проступали следы от длинных пальцев. Волосы влажно прилипли ко лбу. Тонкая седая прядка затерялась в чёрных локонах.       Сзади появился Чонгук. Он выглядел ещё хуже: Тэхён в момент оргазма прикусил ему губу, и место укуса синело, заявляя всему миру о его необузданной страсти. А ещё всё тело Гука было усыпано такими же яркими засосами. Только Тэ старательно рассыпал их от шеи и до самых кистей и щиколок. Он вспомнил, как ему хотелось залюбить каждый сантиметр этого тела!       А теперь он стоит рядом с Чоном и палится, не зная, как и чем прикрыть внезапную эрекцию. А вот Чонгук, не смущаясь, подошёл к нему и прислонился своим вздыбленным членом к его ягодице. Потёрся об неё, глядя на Кима через зеркало. И когда Тэхён прикрыл глаза, разрывая зрительный контакт, он нежно поцеловал его в шею, прижал ладони к талии и крепче вдавил себя в Кима, устраивая свой член между ягодиц Тэ. Ким снова застонал, и Чон распознал это, как призыв к действию. Он начал тереться членом о вход Тэхёна, а рукой приласкал его член. Тэ откинул голову на плечо Чонгука, его тело снова подавалось навстречу опытным рукам и члену.       Парень больше не думал, хорошо это или плохо. Это было прекрасно! Развернувшись, он впился губами в истерзанный рот Чона, его руки принялись оглаживать податливое тело, а один пальчик настойчиво пробивал себе путь внутрь Чона.       Чонгук замер. Такое у него тоже было впервые. Он смотрел в зеркало и видел их обоих, а Тэхён, не до конца понимая, что происходит, выгнулся в пояснице, выставив свою дырочку почти напоказ. Чон, обмирая от нахлынувшего на него удовольствия, тоже начал ласкать её пальчиком. И парни, сосредоточившись на новых ощущениях, обильно полили друг друга и пол в ванной спермой. Не вынимая пальцев, каждый подумал: хорошо было бы, если бы вместо пальца внутри был член.       Чонгук первый пришёл в себя, перенёс своего любовника в ванну и начал отмывать от следов их страсти. Однако когда его руки взяли поникший член Тэхёна, Чону захотелось понежить его у себя во рту — вот такого, расслабленного, адекватного для его рта размера. И он присел, втянул его в себя и начал массировать изнутри языком, пока орган не увеличился и снова перестал помещаться внутри! Тогда Тэхён схватил Гука за волосы и начал насаживать ртом на свой член. Это было жёстко, и Чон то и дело давился, однако в какой-то момент, головка члена скользнула ему в горло, и Ким зарычал! От этого звука, от своего состояния, близкого к насилию, Чонгук упал на колени и забился в очередных конвульсиях, а Тэхён уливал его лицо белой терпкой жидкостью. В конце концов Гук обнял ноги своего парня и прижался лбом к его паху.       Вышли они из ванной уставшими и растерянными. Все двадцать пять лет своей жизни Чонгук жил в роли актива. Именно поэтому ему было, в принципе, без разницы, есть у тела с отверстием член или его нет. Но сегодня он сообразил, насколько для него необходимо, чтобы в его кровати был именно этот человек, именно с этим телом, именно с таким темпераментом!       Почти пять минут Ким выбирал одежду, чтобы скрыть следы их страсти от других. Он отвергал майки и футболки из-за открытости, а водолазки из-за жары. Чон смеялся над ним, уверяя, что их страсть невозможно спрятать ни под какой одеждой! В итоге они дождались того, что в дверь постучал Ли:       — Господин Ким, к Вам прибыли родственники: Ким Сокджин и Ким Намджун.       Тэхён растерянно посмотрел на Чонгука:       — Как они меня нашли? Кроме Вас никто не знает, что мы живы! Это как-то странно, Чон.       — Идём, Тэ. Надо их встретить в любом случае, — прижимая к себе растерявшегося парня, заявил Гук.       И они быстро нацепили первое, что попалось им под руку.

***

      Сокджин снова бегал по дому, рассматривая интерьер. Нам стоял у порога, скромно сложив руки перед собой. Волосы Намджуна снова были платиновыми, глаза бледно-голубые, кожа почти светилась, настолько была белой. Чонгук нахмурился, глядя на парней, словно что-то припоминая. Тэхён только рот ладонью прикрыл. Такого Нама он знал, хотя никогда не видел! Джин же подбежал к нему и обрушил на родственника всю радость, какую только возможно выразить в этом мире!       — О, Тэ, как хорошо, что мы тебя нашли! Я ни одного дня не верил в то, что ты погиб! Я просто начал искать мужчину с мальчиком, которые появились ниоткуда — и вот мы тут! Как твои дела, Тэ? Выглядишь… — Джин чуть замер, посмотрел на Чонгука и как-то слишком весело сказал: — счастливым, братишка! Ты к этому стремился, когда подстраивал свою гибель? Свобода от предрассудков и надзора? Тэ, дорогой, не смущайся. Любить — это прекрасно, уж поверь мне! А любить того, кто любит тебя — просто сказочно! Чон, спасибо, что сделал моего брата счастливым! Так, где мой племянник? Я соскучился!       В эту же минуту из глубины дома выбежал вполне здоровый Тэён. Он, радостно лопоча, повис на руках Джина, с интересом посмотрел на Намджуна и сказал:       — Дядя Нам сегодня такой красивый! У папы тоже теперь есть такие волосы, только совсем немного!       Тэхён слушал лепет своего сына, и слёзы счастья готовы были сорваться с ресниц. Он ткнулся лицом в грудь Чона и почувствовал, как тёплая рука прижимает его затылок.       — Папа, а кто этот дядя? — услышал Тэхён голосок сына.       Но не успел он ответить, как Чонгук аккуратно отстранил его, присел перед мальчиком на корточки и с серьёзным видом задал вопрос:       — Тэён, а как ты хочешь, чтобы я был твоим вторым папой или ещё одним дядей?       Мальчик всерьёз задумался, а потом спросил:       — А ты можешь стать моей мамой? Настоящей?       Тэхён, не сдержавшись, засмеялся в ладонь, которой утирал хлюпающий от невыплаканных слёз нос, и испачкал руку. Он бросился за влажными салфетками, а Чонгук, подняв Тэёна на руки, смотрел ему вслед и хохотал. Однако в его голове были слишком свежи воспоминания о том, как по этим пальцам стекает совсем другая жидкость. Его снова начинает накрывать неконтролируемое возбуждение. Чон решил отвлечься и спросил у мальчика:       — Каким я должен быть, чтобы стать твоей мамой?       Тэён опять ненадолго задумался и ответил:       — Добрым. И любить меня и папу!       — Замётано! — пообещал мальчику Чон, пожимая огромной крепкой ладонью маленькую.       Тэхён, приведя себя в порядок, поинтересовался:       — А меня не желаете спросить, согласен ли я на расширение семьи?       Чонгук подошёл к нему, обнял за плечи и прижал мальчика и парня к себе. Тихо спросил:       — А ты против, Тэ?       Тэхён приобнял Чонгука за талию, а сына прижал ещё крепче. Кажется, только теперь Ким понял, насколько ему нужно быть любимым.       Глядя на них, Джин подошёл к Намджуну и обнял его за талию. Проходя через тысячи испытаний, они потеряли всё. Их мир рухнул, они стали простыми людьми, но никогда парни не были такими счастливыми! Нам обнял мужа и снова вдохнул его запах. Джин больше не пах серой, как и Нам — ладаном. Только их натуральные запахи, от которых кружилась голова. В них больше не было ничего от ангелов, а значит, никаких обязательств. Значит, свою последнюю жизнь они могут прожить так, как им хочется!       Вдруг Тэхён всполошился:       — Ребят, у меня дом небольшой. Всего две гостевых. Как мы разместимся? Вы…       — Мы супруги, Тэ, — заговорил Джун. — Нам одной комнаты вполне хватит. Теперь и вы, как я понимаю, тоже вместе. Вам и раньше ничто не мешало делить одну постель, а теперь — это ваша обязанность. Основная проблема в Мине и Паке. Верно?       Тэхён кивнул. Он помнил, как был недоволен Чимин в лесном домике, как несколько раз высказал потом, что Юнги храпит и ворочается, мешая ему спать. А что, если он и теперь будет против? Хотелось угодить всем, вспомнив как уютно им было в тот самый первый вечер.       На звук голосов вышел Юнги. Он чуть нахмурился, увидев братьев Ким, особенно Намджуна. Но вскоре с интересом слушал споры про расселение. И когда Тэхён согласился с предположением Джуна, Мин сказал:       — Тэхён, если Чимин будет против, я могу спать в гостиной. Ничего страшного, я дома часто так делаю.       А Чимин стоял за стеной и слушал, как снова всё решают за него!

***

      Тэён выздоровел. Все данные анализов, проведённые с ним за десять дней, указывали на то, что это — обычный здоровый ребёнок, чуть более развитый, чем его сверстники. Тэхён впервые за долгое время почувствовал себя спокойно. И это так же повлияло на их с Чонгуком отношения.       Всё это время по негласной договорённости Чимин спал в комнате один, а Мин ютился в гостиной. Однако каждый вечер ребята перед сном размышляли, почему они до сих пор не вместе? Вся атмосфера дома заставляла ребят мечтать о близости. Кимы больше не скрывали, что они — супруги. Их поведение не сильно изменилось, но ночью тихие стоны резали по ушам воздерживающихся парней. Тэхён отрицал на всех уровнях, что между ним и Чоном что-то есть. Но и его еженочные поскуливания твердили об обратном.       Чимин надевал наушники, читал научные статьи, расшифровывал присланные ему другом-археологом надписи на камнях, но стоило сну приблизиться к его изголовью, как он погружался в пучину неведомых страстей.       Очень часто в голове Чимина мелькал образ парня, которого он имеет в грубой форме, а потом крошит его пах и руки бейсбольной битой! Иногда, очень редко, в его сны приходил Юнги и нежил своими губами. От этих снов он всегда просыпался в сладких конвульсиях и с липкой лужицей в трусах.       Однако сны, в которых он убивал неведомого любовника, давали ему силы пережить те моменты, когда Чонгук, забывшись от счастья, замирал, рассматривая своего любовника. Кажется, он даже забывал моргать. Чимин видел это и сжимал кулаки, представляя, что он может сделать с Кимом. И совершенно не видел, как в это же время на него смотрит Юнги. Так же замирая, теряясь для остальных.       Зато всё видел Джин. Он как счастливый затраханный купидон носился по дому от одного к другому, намекал, указывал, настаивал, слушал и отвечал на вопросы. Его стараниями после недели безумных ласк Чон и Ким, наконец, переступили черту, и Тэхён аккуратно сделал Чонгука своим. Через день у них произошла смена позиций, и Тэхён принял и себя, и свою любовь к этому странному парню, который до встречи с ним был совершенным распутником, а теперь краснел, когда Джин, не скованный условностями, советовал ребятам, какой пользоваться смазкой, какие лучше применять презервативы.       Именно в этот момент Паку пришла идея, которая снесла ему голову к херам! С этого времени он стал прислушиваться к тихим стонам, что доносились из спальни Тэхёна. Иногда он, услышав, что ребята ушли в душ, крадучись заходил к ним в комнату и копался в мусоре, выуживая из ведёрка с пакетом использованные презервативы. Что же, если никто его не любит просто так, он сам создаст свою любовь!       Юнги качал головой, наблюдая за метаниями парня. Но то, что приходило ему на ум, заставляло Юнги морщиться. Он и сам уже думал об этом. Вот только в его мечтах это было детально оговорено с Паком и претворено в жизнь ими обоими. Здесь же происходило самое натуральное воровство!       Юнги отлавливал Чимина, отнимал у него биоматериал и молча уничтожал, не слушая злобного шипения Пака. Однажды, устав быть ментором, Юнги тихо сказал:       — Чим, прежде, чем кого-то создать, подумай, для чего он тебе нужен?       Молодой учёный щёлкнул пальцами перед носом друга и запальчиво заявил:       — Я знаю, что достоин любви! И я создам того, кто будет меня любить просто так, без условий!       Мин только головой покачал.       — Не та цель, малыш. И она не достижима. Даже у детей к матери любовь обусловлена. А ты будешь просто… создателем. Чим, остановись! Посмотри вокруг: в мире есть не только Чон Чонгук!       Парень упрямо отвернулся и тихо сказал:       — Я в курсе. Что есть ещё неповторимый Ким Тэхён!       — О, Чим! — схватил Мин друга в охапку, повернул его к себе и пристально посмотрел в глаза. — А меня ты вообще не видишь? Я понимаю, что в прошлом допустил миллион ошибок, но теперь я готов их исправлять! Оставь Гука Тэхёну, как я оставил Кима Чону. Посмотри вокруг, может, кто-то любит тебя прямо сейчас, и не надо ничего изобретать? Может, я даже больше подхожу тебе? Вы с Чоном такие разгильдяи! Вам нужны серьёзные пары. Как я и… Чимин, позволь нам попробовать стать друг для друга чем-то больше, чем друзьями?       Чимин, внимательно выслушав Мина, вдруг приближается к его уху и шепчет:       — Мин, я не буду для тебя заменой Киму. Если ты хочешь быть со мной, докажи, что тебе нужен именно я, а не он.       — Я согласен, Чимин. Что я должен для этого сделать?       Пак приближается ещё ближе и шепчет такое, от чего глаза Юнги расширяются. Он так же тихо шепчет:       — Нет, Чим, такого я никогда не сделаю! Прости, но это… слишком…       Чимин презрительно улыбается. Вот так они всегда: на словах готовы на всё, а как доходит до дела, так никого не найдёшь! Он вырывается из объятий Мина и уходит, уверенный, что в скором времени его проблемы будут решены. Конечно, это рискованнее, чем если бы ему помог Мин, но кто сказал, что он, Пак, не справится?

***

      Чонгук каждое утро требовал от Со отчёта о том, как растёт его дочка. Забываясь в объятиях Тэхёна, он продолжал думать о своём ребёнке. Тэён так же стал для него дорогим человечком, но ни в какое сравнение нельзя поставить его и Джунг. И вот однажды утром Тэхён просыпается от того, что Чонгук гладит его волосы и тихо зовёт:       — Тэ, дорогой, проснись. Мне нужно лететь домой. Джунг чем-то заболела, Со Ним бьёт тревогу. Я постараюсь вернуться как можно скорее! Будь умницей, не шали тут! — нежно целует Чонгук своего любовника.       Тэхён вдруг ясно осознаёт, что где-то там у его любимого есть законная семья, есть ребёнок и жена, а он в этой схеме — лишнее звено! Провожая Чона до порога, он старательно прячет от него глаза, вырывается из объятий, а поцелуи не достигают его губ. Чонгук уверен, что понимает своего парня, шепчет ему на ушко о том, как он любит его, как уже скучает, как сильно хочет, чтобы все дорогие ему люди были всегда рядом, но пока что такое невозможно. Тэхён согласно кивает, а складка между бровями становится всё глубже. Тэ коротко прощается с Юнги, который должен вернуться на работу и проверить, как справляются остальные.       За ними внимательно наблюдает Ли, а позади него стоит Пак. Вот теперь он уверен, что всё будет хорошо! Юнги ищет его глазами, но Чимин больше не желает знать того, кто явно дал ему понять, насколько Пак ему безразличен! Кимы тоже остаются, но Чимин прекрасно помнит, как быстро парни теряют контроль.       После отъезда Чона и Мина Тэхён полдня занимается с сыном затем погружается в депрессию, прячась в своей комнате. Джин старательно выковыривает его из измятой постели, а на ужин Чимин предлагает устроить вечеринку. Не стоит так переживать, Чон уехал не навсегда! Жизнь продолжается, даже если все Чоны на другом краю географии! И рюмочка за рюмочкой раскрепощают ребят, заставляют хотя бы частично отвлечься от боли.       Первыми, как всегда, свалились Кимы. Тэхён с Чимином отволокли их в комнату и продолжили веселье. Пак рассказывает истории из их с Чонгуком детства, и вдруг Тэхён начинает заливаться слезами. Пак понимает, что парень накопил в душе много страхов и обид, даёт ему высказаться, и Ким, упав головой на плечо друга, вываливает ему всю душу:       — Чимин, прости меня! Я не устоял, хотя обещал тебе, что между нами ничего и никогда не будет! Но меня уже наказывает жизнь — он ведь женат, у него там семья, обязательства! Он не может быть всё время со мной! А я не могу вернуться к нему, ведь тогда меня обвинят в похищении ребёнка и подделке личности! Мы будем мучать друг друга, если останемся вместе!       — Тогда оставь его Тэ. Ты ведь и сам прекрасно видишь, насколько ваши с ним отношения безнадёжно! — просит Пак.       — Вижу, Чим. Но не могу. Не могу его оставить. Ведь он — моя первая любовь.       — Что? — отшатывается от него Чимин. — Этого не может быть, Тэ! Тебе двадцать пять лет! У тебя ребёнок и…       — Можешь мне не верить, Пак. Но я люблю его с начальной школы. Я всегда восхищался им, но ему не было до меня никакого дела. К тому же у нас были вы с Юнги. Вы постоянно грызлись между собой, и нам с ним приходилось защищать каждого из вас, ещё больше отдаляясь друг от друга.       А потом я стал взрослее и понял, что такие отношения под запретом и заставил себя думать, что Чонгук — просто тот, кем я никогда не смогу стать: кумир, идеал, пример для подражания.       В конце концов, когда мы значительно повзрослели, до меня стали доходить слухи о его любовных похождениях, и всё, чего я стал бояться — это стать для него одним из…       Я мог врать себе бесконечно, но я всегда знал, когда целовал и ласкал его, что это — он, мой Гук. Пак, я люблю его так сильно и так долго, что если он бросит меня теперь, когда я поверил в нас с ним, я просто погибну от тоски. Что мне делать, Чимин?       — Давай выпьем, Тэхён-и. Я понимаю твою боль и твои сомнения. Я могу тебе сказать, что сам через всё это проходил. Но я так и не стал для Чона никем, кроме друга. А ты… Тэхён, я не знаю ни одного человека, с которым бы так возился Гук. Я думаю, что и он любит тебя не первый год.       Пак наливал и наливал, а Ким всё пил и пил. Когда наутро Тэхён пришёл в себя, Ли сообщил ему, что мистер Пак рано утром покинул их. Его срочно вызвали на работу. Тэхён проверил телефон, и его руки задрожали. Смс от Чона гласило: «Я больше не желаю тебя знать, дешёвка!» Только теперь Тэхён заметил, что лежит абсолютно голый, а на постели явные следы бурной ночи.       Ничего не понимая, Тэхён крикнул:       — Ли, где спал Пак?       По смущёному взгляду преданного слуги, Ким сообразил, что этой ночью, едва закрыв дверь за любимым, он умудрился изменить ему с его лучшим другом! Ну а кто он, если не дешёвка? Попытка позвонить Чону провалилась автоматическим голосом: «Данный абонент добавил Ваш номер в чёрный список».       Когда к нему в комнату вошли заспанные Кимы, он так и сидел на кровати, голым, с отсутствующим видом, посреди такого однозначного беспорядка. Джин, ничего не понимая, обнял Тэхёна, положил его голову себе на грудь и потребовал:       — Плачь, Тэ! Тебе станет проще.       — Не станет, Джин! — вырываясь из непрошенных объятий, рычал Тэхён. — Всю жизнь я мечтал о таком друге, как Чимин. Всю жизнь я любил Чонгука. А теперь, когда я стал частью жизни Чона, а Пак вошёл в число моих друзей, я всё испортил! Как такое могло получиться? Ведь я никогда не желал Чимина, а он меня! Джин, я не понимаю!       Старший, внимательно оглядев его, попросил:       — Тэ, искупайся и оденься. Ты должен взять себя в руки. Тэён скоро придёт к тебе. Не нужно, чтобы он видел всё это. Ли, прибери тут.       Тэхён послушно пошёл в ванную, но вдруг что-то насторожило его. Он обернулся и строго сказал:       — Ли, подожди. Отнеси простынь ко мне в лабораторию. Джин, проследи за этим, пока я купаюсь. Джун, отвлеки Тэёна, я должен разобраться в том, что тут происходит!       Выйдя из ванной, Тэ поспешил в лабораторию. Ким чувствовал подвох, но жестокое похмелье никак не позволяло ему сосредоточиться. Ким взял сам у себя кровь, и вскоре анализ показал кроме спирта остатки психотропного средства. Уже интересно. Ким распечатал анализ и сделал фото.       Затем он проверил все липкие пятна, и обнаружилось, что принадлежат они одному человеку, но точно не ему. То есть, кто-то, скорее всего, тупо дрочил на его обнажённое тело. Чтобы исключить всех, Ким взял кровь у присутствующих. То, что он обнаружил, заставило его упасть на стул и закрыть лицо руками. Однако он взял себя в руки, набрал номер Юнги и попросил:       — Мин, уговори Чона встретиться со мной в Японии. Он сделал неверный вывод. Как дела у Пака?       — Относительно хорошо. Он работает, как конь, — хмуро ответил Юнги. — Что у вас с ним произошло? Он не хочет даже слышать твоего имени!       — Это печально, Мин, но так бывает. Поговори с Чонгуком, результаты сообщи потом мне. А пока я должен ещё кое с чем разобраться.       Джин уныло смотрел на маленькое пятнышко на пальце. Он не знал, что может обнаружить Тэхён с помощью своих анализов, но то, как он посмотрел на него, не предвещало ничего хорошего. Джун тоже расстроился. Но теперь уже, что будет. Тэхён позвал их в гостиную, усадил их на диван, сам сел в кресло напротив и велел:       — Рассказывайте!       Намджун посмотрел на мужа, тот кивнул. И он начал путанно и невнятно говорить:       — Тэ, как учёный, ты понимаешь, что то, что ты обнаружил, никак не может быть правдой. К тому же, ты уже знаешь, что твои родители тебе настоящие родители. Но теперь ты должен забыть всё, что знаешь, и принять тот факт, что я и Джин — те, из-за кого ты появился на свет.       Тэхён рассерженно дёрнул плечами и перебил старшего:       — Джун, что ты говоришь? Ваша кровь… Анализ показал… Она древняя! Вы что, бессмертные какие-то? Сколько вы живёте?       В этот раз заговорил Джин:       — Тэ, разве это так важно?       — Важно! — перебивает парня Тэхён. — Если вы — мои… родители, то как это могло получиться? И когда? Сколько вам лет? А мне?       — Тэхён, Ли… — снова пытается отвлечь его Джин, но Тэхён срывается на крик:       — Да хрен с ним! Я требую ответов!       Джун тяжело вздыхает. Правда, которой так жаждет Тэхён, может сломать его. Но Хосок их предупреждал. И Намджун рассказывает. Не всё. По его словам они с Джином — представители древней расы. Биологически им двадцать семь и двадцать восемь лет. Фактически — чуть больше. Девяносто семь и девяносто восемь.       И они не то, чтобы его родители, скорее, матрицы. Как учёный, он должен знать, насколько наш мир не исследован. Поэтому стоит немного расширить границы не только для понимания, но и для веры. И так далее, и тому подобное.       Тэхён только хмурится. Затем говорит:       — Ладно, не желаете говорить всю правду, значит, считаете, что так лучше будет для всех. Только объясните мне, как я теперь должен верить вам?       Джин робко улыбается. Он снова приобнимает Тэхёна и говорит:       — Когда у тебя возникнут сомнения в наших поступках, представь, что мы — это ты. А ты — это Тэён. Сможешь ли ты сделать сыну плохо?       Тэхён горько усмехается:       — Я почти убил его. Дважды. Плохой пример, Джин.       Намджун опускает голову и спрашивает:       — Разве при этом ты действительно этого хотел? Или у тебя были другие причины? Тэхён, отбрось мысли о вреде и обидах. Мы пришли к тебе не просто так. Мы действительно желаем тебе помочь и поддержать. Сейчас у тебя сложный период, но тебе его нужно пережить. Чонгук… может обижаться и делать тебе больно. Но если он действительно любит, то будет искать оправдания для твоих поступков, а не причину для расставания. Просто подожди, Тэхён. Всё должно проясниться и очень скоро. Ты можешь предъявить ему аргументы в свою защиту, но он будет судить со своей точки зрения. Когда ты собираешься в Японию?       — Завтра, — еле слышно отвечает Тэхён. — Не вижу смысла тянуть.       Тэ пишет Юнги о том, что будет ждать Чонгука в том же отеле, в том же кабинете завтра в три часа. Если он не прибудет, то Ким больше никогда не появится в его жизни. И Тэхён, прижав к себе не слишком расстроенного его отъездом сына, оставляет дом на Кимов и летит в Страну Восходящего Солнца.       Он ещё дома заказал номер в отеле, снял тот же самый кабинет, и в три часа дня сидел в том же кресле, разложив перед собой бумаги с доказательствами своей невиновности. Ким снова спрятал ледяные дрожащие пальцы в сгибы локтей, снова отвернулся к окну и твердил себе: «Я верю! Верю! Гук будет искать оправдание, а не причину расстаться!»       Однако время идёт, стрелки часов трижды сделали полный круг, солнце неумолимо приближалось к горизонту. Наступает время подводить итоги. Итак, Чонгук нашёл причину. Ему помог… Пак? Хотя, какая теперь разница, ему лишь помогли. А чего он, Тэхён, хотел? Связался с самым распутным мужиком всея Кореи, к тому же с женатым. Странно было бы верить в их «долго и счастливо!» Вот только что делать ему теперь?       Когда-то, всего пару недель назад он был гордым и сильным отцом-одиночкой, для которого весь мир был зациклен на сыне. Ради него он отказывал себе в элементарных земных радостях. А теперь… Тэхён презирает сам себя: доверился, как идиот, практически незнакомому человеку. Да, по факту он Чону не изменил, но, представив себя на месте Гука, он тяжело вздыхает и признаёт: он тоже поступил бы так же. Может, и его любовь тоже не такая уж сильная?       Тэхён набирает номер Джина, тот отвечает моментально, словно всё это время гипнотизировал экран. В трубке звучит его взволнованный голос:       — Тэ, он приехал?       — Нет, — отвечает младший, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. И задаёт самый дикий вопрос: — Джин, ты изменял Намджуну?       В трубке наступила странная тишина. Кажется, он говорит по громкой связи, а рядом сидит Нам. Можно было догадаться, они ведь как попугаи-неразлучники! Тэ решает исправить положение и говорит:       — Извини, это, конечно, дело не моё…       — Конечно, — чуть раздражённо отвечает Джин. — Но я отвечу, Тэ. Нам с Джун-и приходилось… быть не только друг с другом. Но мы никогда не обманывали друг друга. И знали о возможных изменах заранее. Это тоже очень больно, поверь. Но когда есть обман… Это не переживаемо!       Тэхён закрыл глаза ладонью и прохрипел:       — Зачем я тогда тут, Джин? Почему ты не остановил меня дома? Почему не сказал мне этого сразу? Я бы не тратил времени впустую…       — Тэхён, — звучит глубокий голос Намджуна, — ты поехал туда для того, чтобы в дальнейшем понимать, что ты в этих отношениях сделал всё, что мог. И не твоя вина, что у вас не срослось. Ты молод, у тебя…       — Нет, Нам, — прерывает старшего Тэхён. — Больше никто и никогда не унизит меня так! Я ведь предполагал, что этим закончится, но всё равно дал ему шанс макнуть себя в грязь. Прости, к вам с Джином это не относится. Я уверен, что вы свою любовь несёте гораздо дольше, чем говорите. И вы до сих пор вместе. Ладно, ждите меня, я скоро буду дома. Вылечу первым же рейсом.       Тэхён, едва сдерживая слёзы, собирает со стола бумаги, комкает их, ставит на стол металлическое блюдо и поджигает. Словно назло, плотная бумага никак не желает гореть. Через минуту срабатывает противопожарная система — на Кима обрушивается искусственный ливень, гася слабенький самодельный костерок и смывая слёзы.       Нет, не смывая, давая им путь. Тэ начинает захлёбываться обидой и развалом всех надежд. И всё же шепчет:       — Так будет лучше, нельзя любить женатых! Это карма! Мне нельзя любить Чона Чонгука! У всего должны быть пределы и грани, которые нельзя переходить!       Дверь распахивается, кто-то вырывает его из затопленного ледяной водой кресла и вытаскивает в коридор, срывая с него на ходу мокрую одежду.