Успеть за выходные

— Твою мать! От внезапного удара маны щиток вздрогнул и заискрил, Диму отбросило в сторону и все порты разом вывалились из своих гнезд. И это было куда серьезнее, чем ушибленный при падении локоть. Дима вскочил и бросился к щитку, но поздно — то, чего он опасался, произошло: сигнализация сработала на размыкание цепи и в здании Городского центра приема маны раздался протяжный вой сирены. Если устранить размыкание за пять минут, то, по регламенту, можно отзвониться в СКОМ и зафиксировать ложное срабатывание. Если же нет — следом за воем сигнализации ты услышишь сирену СКОМовских патрулек. А дальше допрос, выяснение, гора объяснительных, отсидка в участке до утра, и попробуй докажи еще, что ты не съехал с катушек и не пытался отключить сигнализацию столь топорным способом, чтобы украсть маноблок. Ну и премии, конечно, лишат… А значит, покупка мечты, до которой и так копить пару лет, отодвинется еще на месяц. Поблагодарив мысленно проектировщика за то, что освещение здания шло через другой щиток, Дима глянул на часы, висящие над входом в зал забора маны, — стрелки, что полчаса назад едва передвигались по своей траектории, вялым тиканьем отсчитывая последние минуты пятничной рабочей смены, сейчас закрутились с какой-то невероятной скоростью. Вот только было полдевятого, а сейчас минутная стрелка почти добралась до семерки. На лбу Димы выступила испарина, сердце колотилось. Он с чувством сбросил с руки манобраслет, как будто это могло помочь совладать с непокорной ему чуждой силой, смачно матюгнулся, зачем-то сжал в зубах отвертку и стал с ловкостью циркового фокусника рассовывать пять десятков портов по местам. На адреналине сличать восьмизначные коды на полуистертых этикетках с выбитыми на пластике щитка цифрами удавалось буквально за доли секунды. Когда последний порт встал на свое законное место и невыносимый вой стих, Дима со стоном облегчения повалился назад, оседая на пол. Он посмотрел на часы — 20:37. Дима проторчал на работе после окончания смены всего полчаса, а казалось, будто пару часов, так вымотала его нелепая авария. Он должен был всего лишь устранить глюк на электронном блоке одного из манозаборников, и логичнее всего было для начала сбросить ошибку через отключение питания, вот только вмешалась чертова мана. Дима работал младшим техником в Центре уже год, но так и не смог до конца освоить владение магической силой. Мана, выдаваемая ему для того, чтобы выявлять и исправлять проблемы с сетью без применения кусачек и изоленты, внезапно выстреливала из него ударом сокрушительной силы в самый неподходящий момент, замыкая и выбивая все, что только можно! Так произошло и в этот раз. Успокоившись и вздохнув, Дима взялся за рабочий телефон, чтобы позвонить в СКОМ и доложить о неполадке. Он уже набрал короткий номер, забитый в контактах, когда нечто странное привлекло его внимание настолько, что он даже не сразу услышал голос оператора: — Пульт охраны СКОМ, говорите! — поторопили его в трубке. — А… — замешкался Дима, вспоминая регламент доклада, а сам не сводил глаз с датчика под потолком. — Городской центр приема маны, младший техник Кольцов. У нас был сбой питания, неполадка устранена. — Принято, — ответил милый девичий голос. — У вас все работает, здание подключено на пульт. Хорошего вечера! Дима сбросил звонок, даже не попрощавшись. В задумчивости постукивая телефоном по подбородку, он подошел к двери и задрал голову к датчику движения, висящему под потолком — тот, мигающий красным светодиодом во время работы, сейчас был темным. Дима оглядел периметр помещения: ни один датчик не мигал. «Что за черт?» Он метнулся в зал забора маны, рывком распахнув раздвижные двери, — то же самое, все датчики выключены. Но сигнализация работает, на пульте это подтвердили. Вернее, она отображается работающей, но фактически датчики обесточены, информация с них не подается. Дима бросился к щитку и стал пальцем водить по выбитым на панели кодам портов до тех пор, пока не нашел свою ошибку. Тупица, он перепутал два порта, и вот что вышло! Пальцы едва коснулись неверно вставленного провода, когда словно сам дьявол отвесил Диме подзатыльник, заставив отпрянуть от щитка с вытаращенными глазами. Мысли замерли в голове на миг, а затем закрутились, загудели, как взбешенный осиный рой. Еще до того, как борьба мотивов в его душе была завершена, он на дрожащих ногах подошел к окну и приоткрыл створку. Вырубленный датчик открытия не подавал признаков жизни. Выдохнув, Дима щелкнул рубильником освещения, оставляя лишь дежурный свет в коридорах, и вышел из здания. Сторож Саныч был в своей будке у ворот. Душный летний вечер наполняли запах роз, оплетающих кованый забор Центра, и вопли телевизора, раздающиеся из обители Саныча. В обязанности сторожа входил обход территории, само здание было доверено охранять СКОМовской сигнализации. Сердце Димы стучало так, что, казалось, Саныч услышит его гулкие удары, несмотря на шум телевизора, но внешне техник сохранял спокойствие. С беззаботной улыбкой он заглянул в будку и сказал: — Саныч, ну все, я ушел, ставь на сигнализацию. — Окна не открывал? Не курил? — строго спросил сторож. — Не курю, — ухмыльнулся Дима. — Смотри, а то если сигналка опять заорет, у меня инфаркт будет. Инфаркт едва не случился у Димы, когда он, притаившись за розовым кустом, замер в ожидании результата эксперимента. Несмотря на оставленное открытым окно, сигнализация не сработала. Диме хотелось расхохотаться киношным зловещим смехом, но он лишь нервно прыснул в кулак. Кто бы мог подумать, что случайно обнаруженный баг в проекте сети позволит младшему технику получить беспрепятственный доступ на режимный объект СКОМа? Оставалось только решить, как реализовать предоставленный судьбой шанс и воплотить, наконец, мечту, что казалась почти недосягаемой. Дима уже видел себя летящим по городу на новом байке, на который безуспешно копил уже год, ведь на зарплату младшего техника особо не разгуляешься. Другое дело — толкнуть ману на черном рынке! Конечно, первое, что пришло на ум опьяненному нечаянной удачей Диме, — украсть заполненные маноблоки из хранилища. Вот только для этого мало было отключить сигнализацию, хранилище было закрыто кодовым замком, который Диме, не обладавшему никакими воровскими навыками, никак не вскрыть. В таком случае можно попробовать воспользоваться манозаборниками и собрать ману самому, благо пустые маноблоки есть в каждом кресле заборника, а кресел этих в центре тридцать в основном зале и два запасных. Дима аж присвистнул, прикинув в уме, сколько денег можно выручить за три десятка заполненных под завязку аккумуляторов магической силы! Он однажды покупал из-под полы нелегальный полупустой маноблок, чтобы починить свой разваливающийся старый мотоцикл (безуспешно — мана не подчинилась Диме и тогда, только разметав по гаражу запчасти и ключи и едва не убив ими незадачливого хозяина) и знал, сколько это стоит. Он остановился под тусклым фонарем перевести дыхание от волнения. План казался идеальным. Дима видел в нем одну лишь сложность: реализовать задумку следовало до утра понедельника, ведь первое, что сделает Милюков, придя на работу, — это обнаружит отключенные датчики сигнализации и перепутанные порты в щитке. И, разумеется, сразу поймет, кто это сделал, — уж Милюков как никто другой знал, кого он из раза в раз оставлял после смены чего-нибудь починить. Впрочем, была еще одна сложность: из кого выкачать ману? Много маны. И как вообще это сделать? Дима в раздумьях шел обычной дорогой. Вскоре в темноте летнего вечера замаячил желтый квадрат открытого прилавка бургерной «Булка-котлетка», работающей допоздна. А внутри квадрата маячил фейри с совершенно человеческим именем Матвей. Дима невольно усмехнулся. Когда бы он ни шел мимо — всегда была смена Матвея. Может, тот вообще не выходил из-за прилавка? Да нет, точно выходил, ведь Дима встречался с ним повсюду: у своего подъезда — рыжее недоразумение обитало в соседней хрущевке, в парке на спортплощадке — тщедушное существо пыталось подтягиваться под дружный гогот Диминой компашки, в супермаркете, у гаражей, на пляже. Он сталкивался с острыми ушами, торчащими из вечно всклоченной копны рыжих волос даже в собственной квартире — Матвей оказался однокурсником не в меру толерантной к нелюди сестры Димы и изредка захаживал к ним в гости. Дима невольно стиснул зубы. Его раздражало, что Матвей словно нарочно встречался ему во всех уголках города и каждый вечер — в «Булке-котлетке». Раздражало, что сам Матвей до голубых искр маны в глазах радовался любой встрече, будто Дима был его близким приятелем. Но больше всего раздражало, что остроухое создание, кажется, запало на Диму и совсем не скрывало этого. К придурковатой морали магиков следовало привыкнуть, но Дима так и не смог понять, какая поломка в голове могла заставить фейри решить, что он может в открытую флиртовать с человеком, к тому же парнем? Какой мозговой провод у Матвея закоротило, что он сейчас смотрел на Диму сияющими глазами и расплывался в такой ненормальной улыбке, что младший техник невольно потянулся к рабочей сумке, чтобы достать тестер и отыскать неполадку. «Если опять скажет что-то про татухи — врежу в морду!» Впрочем, назвать чистое, лишенное всякой растительности, по-девичьи нежное лицо с веснушками мордой язык не поворачивался, хотя и очень хотелось. — Хочешь купить бургер? У Матвея, казалось, дыхание перехватило, когда Дима подошел к прилавку, мимо которого проходил ежедневно, но демонстративно игнорировал из-за сотрудника. Фейри перегнулся через стойку, упираясь острыми локтями, голубые глаза расширились. — Эм-м-м… Да, давай! — Дима махнул рукой и уставился в светящийся щит с меню. — Какой посоветуешь? Матвей заволновался, суетливо закрутил головой по списку за своей спиной. — Двойной с чеддером вкусный. И большой, мяса много… — голос фейри отчего-то сел, а взгляд рассеянно скользнул по широким Диминым плечам. — Окей, давай таких четыре. Дима удовлетворенно скрестил руки на груди — скоро он будет богат, чего бы не шикануть. Смешно, конечно, но когда откладываешь каждую копейку, со временем привыкаешь всюду выбирать самое дешевое, а двойной бургер с чеддером таковым точно не являлся. Матвей хохотнул: — Ты один это съешь? — Не один, — уклончиво ответил Дима, наблюдая, как тот тонким пальцем торопливо тычет в экран кассы. — Напиток, картошку? — спросил Матвей выученным тоном, поглядывая на покупателя из-под козырька форменной кепки. «Бутылку колы», — хотел ответить Дима, но решил, что лучше купить в «Семерочке», так выйдет дешевле в три раза. Эх, привычка экономить. — Новую татушку набил? — Где? — буркнул Дима, вырываясь из раздумий о коле. — Ну вот, не было же такого рисунка? — Матвей бесцеремонно коснулся пальцем орнамента на левом предплечье Димы. — А, да, давно еще, — нехотя ответил тот, спрятал открытые руки под прилавок и, поджав губы, отвернулся полубоком. — Красиво. Кельтское что-то? Матвей говорил уже из глубины бургерной, лица его не было видно за стойкой для готовых продуктов, лишь мелькала кепка, нелепо возвышающаяся над головой. Надеть ее нормально мешали то ли длинные уши фейри, то ли пышная копна волос. Дима пропустил вопрос, нетерпеливо постукивая пальцами по прилавку. Решение, давно оформившееся в голове, все же давалось ему нелегко. Набрав воздуха в легкие, он выпалил: — Ты до скольки работаешь, Матвей? — кажется, он впервые обратился к чудику по имени. Тот вытянул шею и выглянул из кухни с изумленными глазами. — До десяти, а что? Дима нервно мял пальцы за прилавком, скрывая волнение. Глаза уперлись в заднюю панель экрана кассы, не желая подниматься. — Хочешь погулять потом? — В смысле погулять? — Матвей вышел из кухни с бургером в каждой руке. Глаза пришлось все-таки поднять. — Ну, погулять, поболтать, бургеры поесть? — как можно спокойнее проговорил Дима, для пущей легкости жеманно вращая кистью упертой локтем в прилавок руки. «Черт, я веду себя как педик, даже жесты те же!» — чертыхался он про себя. — Давай, — совершенно оторопевший Матвей пожал плечом и приоткрыл от изумления рот, медленно опуская бургеры на прилавок. — Я в магаз сгоняю, а потом подойду сюда, как раз к закрытию, — оживился Дима, внутренне ликуя. В фантазиях сверкающий хромом байк уже приветственно звал его всеми своими двумя сотнями лошадиных сил. — Пусть бургеры тут полежат. Он пискнул бесконтактной картой и рванулся в ближайшую «Семерочку» — надо было закупить еды и прочего на все выходные. Спустя час они неторопливо шли по пустынной улице в центре города. Матвей рассказывал об извечных студенческих проблемах, о которых Дима, закончивший три года назад, мог бы давно забыть, если б не сестрица, щебечущая об этом вечерами напролет. Курсач, проект, зачетка… Дима вздохнул, закатил глаза к небу и отодвинулся в сторону от фейри, который будто бы невзначай едва не прижимался плечом к его голому плечу. Сессия! Три года прошло, а мороз до сих пор бежит по коже от этого слова. — Ну, ты как, готовишься? К экзаменам готов? — спросил Дима. — Готовлюсь! — Матвей застенчиво улыбнулся и вновь приблизился к спутнику почти вплотную. — Я тут пива купил, сухариков всяких, — Дима демонстративно оглянулся в поисках лавки, точно зная, что здесь, в квартале госучреждений, лавок не было, и пьянствующую молодежь под окнами мэрии, пусть и темными, не приветствовали. — А давай ко мне в офис! Там столик есть, туалет, что немаловажно, — он тряхнул пакетом из «Семерочки», в котором призывно зазвенели стеклом бутылки пива. С этими словами он остановил Матвея в пяти метрах от Центра. — Что-то место так себе ты выбрал, — упавшим голосом проронил Матвей, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и потирая озябшие плечи. — Да брось, сейчас же нерабочие часы! — теоретически Дима мог понять инстинктивную неприязнь магиков к этому учреждению. — Там уютно, телик, вай-фай могу включить. Домой позвать не могу — сам знаешь, я живу с матушкой, с сестрой… Ну или что, по домам? Тебе не пора еще? Реакция Матвея была точно такой, как Дима ожидал. Фейри округлил глаза и невольно схватил Диму за руку, как будто не желая отпускать. — Нет, не пора! Я свободен. А нас пропустят? — Матвей с сомнением стрельнул глазами на горящее окно будки сторожа. — А мы через забор! — усмехнулся Дима. — Дырку знаю, пошли, — он положил руку на спину Матвея и увлек того за собой. Дырку между раздвинутыми прутьями забора Дима приметил давно, когда умирая со скуки таращился в окно офиса. Почему-то работа для него всегда находилась за пять минут до закрытия, а до того он маялся от безделья, жалея о зря потраченном времени, которое можно было бы пустить на достижение успешного успеха, как тому учили коучи в соцсетях. Однако ни один их совет Дима не пробовал применить, а просто тупо смотрел в окно рядом со своим столом, подпирая подбородок кулаком. Так он обнаружил лаз, по которому на задний двор режимного учреждения внаглую пролезали мальчишки, чтобы обрывать раскидистое черешневое дерево. Они расползались по черешне, как огромные разноцветные муравьи, и трясли ветки с такой энергией, что казалось, в скором времени дерево разорвет на части, но никто, кроме Димы, этого не замечал. — Вот она! — торжествующе прошептал он, подводя озирающегося Матвея к утопающему в черной тени забору. Худощавый фейри легко проскользнул между прутьями, а вот Дима не зря опасался, что его мощный тренированный торс может застрять — так и вышло. Поразмыслив секунду, он со сдавленным рыком раздвинул толстые стальные прутья еще сильнее под изумленным взглядом Матвея. — Ну ты крутой! — выдохнул тот с восхищением, покачивая головой. Дима даже покраснел от смущения, и хорошо, что ночью это было незаметно. Проходя под черешней, он не смог отказать себе в удовольствии оборвать низко висящую ягоду, которую каким-то чудом не заметили малолетние воришки. — Хочешь? Сорвать тебе? — почему-то Диме так польстил искренний восторг Матвея, что захотелось еще покрасоваться. — Нет, — Матвей улыбнулся широко, сверкая в пятнистых бликах фонаря белоснежными чуть заостренными зубами. Он поднял вверх ладони и неожиданно штук пятнадцать черешен градом посыпались в них с дерева. — Держи! — фейри протянул их Диме. Черт, он и забыл, что имеет дело с магиком! Как бы тот не дал отпор. Беспокойство заскреблось внутри. Впрочем, манобраслет Матвея горел подозрительно слабо, тогда как сам Дима был накачан маной почти до упора — не считая удара, который вышиб сегодня щиток, он почти не использовал недельный запас маны за последние дни, повода не было. Незамеченными парни прокрались к входу в центр и проскользнули внутрь. — Голову особо не поднимай, чтоб сторож не заметил, — скомандовал Дима. Матвей, который, похоже, воспринимал все как какую-то игру, рассмеялся и согнулся в три погибели. Смеялся он очаровательно, тут ничего не скажешь — открыто, тепло, искренне, чего совсем не ждешь от фейри. В голубых и без того глазах загорались голубоватые искорки силы, делая их еще голубее. Дима матюгнулся про себя: что-то чересчур много голубого в одной фразе. Не иначе это подсознание намекает ему, что если слишком долго рассматривать улыбку существа своего пола, цвет твоей ориентации может начать изменяться не в лучшую сторону. Хмыкнув, Дима подтянул сползшие с поясницы после перебежки на полусогнутых джинсы и тем самым молчаливо провозгласил сопящему позади Матвею, что его ориентация вернулась к заводским настройкам. Наконец коридор, окнами выходящий на будку сторожа, остался позади, и Дима завел гостя в зал забора. — Ну, присаживайся! — решил он не терять времени. Матвей все еще в приподнятом настроении закрутил рыжей головой по сторонам. — Куда? — В манозаборник, куда же еще, — Дима небрежно махнул рукой на ряд кресел и невольно отвел глаза. Голос, который должен был звучать металлом, отчего-то дал петуха. — Зачем? — Матвей откровенно тупил или делал вид. — Ману сдавать, чудила! — рявкнул Дима, теряя самообладание. Все-таки ему впервые приходилось похищать кого бы то ни было. — Я сдавал недавно, по графику, — заверил его фейри, округляя глаза, и поднял руку с манобраслетом, который едва горел. — Садись быстро, а то как шибану! — Дима повысил голос и тоже показал ярко горящий браслет. В подтверждение угрозы он пульнул комок силы в стоящую в углу пластмассовую урну, и та подскочила вверх и ударилась о стену, а крышка с грохотом прокатилась через ползала. Уж в чем Дима был талантлив, обращаясь с маной, так это в разрушительных ударах. Наверное, ему следовало работать на СКОМ или бандитов, а не гребаным техником. — Ну, зачем ты так, Дим? — пролепетал Матвей, который, кажется, наконец понял, для чего он здесь. Искорки в его глазах потухли, уголки губ повисли. Фейри уселся в ближайшее кресло и положил руку на подлокотник. — Зачем? За надом! — Дима орал и сам не понимал, на что он злится — на горькое разочарование в Матвеевых глазах или на себя самого. — Достали вы, магики! Прыгаешь тут целый день ради вас, — брехня, конечно, но фейри-то откуда это знать, — а денег как не было, так и нет! Стоишь потом, как лох, в очереди с пенсионерками в «счастливые часы» в «Семерочке»! Мне бабки нужны, понял?! Руку давай! С этими словами он грубо дернул тощую конечность Матвея, покрытую едва заметными веснушками, которую тот и так уже приготовил для забора, застегнул манжету манозаборника и включил аппарат.