Успеть за выходные

Мана стекала в маноблок медленными тягучими каплями: кап, кап… Если бы Дима увидел такое в рабочее время, то решил бы, что засорился или пережат шланг — мана из магиков обычно бежала резвой голубой струей, сверкающей и переливающейся перламутром, быстро поднимая уровень заряда маноблока — но сейчас дело было вовсе не в шланге. Дима сидел на соседнем кресле заборника, скрестив ноги, и сверлил взглядом маноблок, который за час почти не наполнился. — Говорю же, я недавно сдавал, — пробормотал Матвей, виновато поглядывая на похитителя из-под челки. Дима в замешательстве покусывал щеку изнутри и трепал футболку, наматывая нижний край на палец. — Может, поешь? — растерянно спросил он. — Это не поможет, — печально усмехнулся Матвей, — но не откажусь. Вздохнув, Дима снял манжету заборника и, похлопав Матвея по плечу, дескать «Не расстраивайся!», достал из шуршащего пакета оставшуюся пару бургеров. Потом они сидели на соседних креслах друг напротив друга и болтали о какой-то ерунде. Дима с любопытством разглядывал фейри, который жадно запихивал в рот двойной с чеддером и интеллигентно ногой заметал крошки под манозаборник. В сущности, Матвей оказался неплохим парнем, если можно так назвать нелюдь, и с пониманием отнесся к финансовым проблемам Димы. — Я ведь понимаю, как это жить в постоянном безденежье, — вдруг грустно сказал он. — Я в этой «Булке-котлетке» каждый вечер работаю, надоело даже, устал. Родители денег не дают. А я еще на платном учусь — магиков не берут ведь на бюджет, не положено. — Зачем ты вообще учишься? — Дима доел, обтерся салфеткой и удовлетворенно потянулся. — Что, без диплома бургеры лепить не так престижно? — не удержался он от ехидства. Матвей насупился. — Я вообще-то на экономическом учусь. — Да знаю я, — пожал плечами Дима, протягивая откупоренную бутылку пива. Матвей поднес горлышко к губам, но отнял, не глотнув, и мечтательно перевел глаза на темное окно, где огнями сверкало здание Крайбанка. — Хочу инвестиционным аналитиком работать, в брокерскую фирму пойду. Дима прыснул со смеху так, что пиво попало ему в нос. — В брокерскую фирму? Кто ж тебе, магику, чужие деньги доверит? Ну, ты фантазер! Матвей совсем сник, улыбнулся через силу. — Ну, а вдруг. Может, кого-то заинтересует мой талант, — тут он заговорил быстро, не давая скептической ухмылке на лице собеседника излиться в очередную подколку: — Я цифры хорошо чувствую! — Матвей пригнулся к Диме, глаза загорелись. — Могу предвидеть, угадать, у меня на них чутье. — Талантище! Дима одобрительно хохотнул и, проходя мимо Матвея к окну, потрепал его волосы, однако, заметив, что тот непроизвольно потянулся за его рукой, склоняя голову, руку тут же отдернул. Ох, чудик, вот что в мозгах у него? Ты с ним как с человеком, а он! Вспомнив, для чего они оба тут, Дима сурово свел брови и кивнул на манобраслет Матвея. — Ну что там? Еще качнем? Матвей обреченно поставил полупустую бутылку на пол, закинул ноги на кресло и приготовил руку. — Да ты пей, это ж не мешает, — смягчился Дима, застегивая манжету. — Еще поболтаем. Болтовня больше не клеилась. Матвей откровенно клевал носом и выпадал из разговора. В какой-то момент Дима заметил, что лицо фейри приобрело непривычную бледность, под глазами залегли тени, и испугался, не перегнул ли палку. Как бы с маной не высосать из пацана всю жизненную силу. Он торопливо выключил манозаборник и скомандовал: — Так, все, время позднее, по горшкам и спать! Стеганное ватное одеяло и шерстяной плед Дима взял в кабинете Милюкова. Никто не знал, зачем эти предметы начальник технического отдела хранил в шкафу для документации, но их наличие там было общеизвестным фактом. Пару раз плед временно кочевал в бухгалтерию, где девушки укрывались им во время зябкого межсезонья. Сейчас же одеяло было брошено на пол в центре офиса техников, а плед свернут валик, чтобы заменить подушку. Полночи Диме не давала спать неспокойная совесть. Воспаленными от усталости глазами он смотрел, как пробегают по потолку полосы света фар редких авто и прислушивался к шороху шин, шуму ветра в листве и приглушенному звуку бесконечной рекламы в телевизоре Саныча. Вторую половину ночи Дима бессильно боролся с Матвеем, который закидывал на него то руку, то ногу, то утыкался носом в подмышку и щекотал влажным горячим дыханием. Проспав от силы два часа, он вскочил с первым солнечным лучом под карканье ворон у мусорных контейнеров. Преисполненный решимостью, Дима схватил запястье сопящего Матвея, перевернул браслет камешком вверх, убедившись, что заряд фейри заметно подрос после отдыха. Лишь после он осознал, что Матвея могло сейчас не быть рядом. Тот мог сбежать, позвонить в СКОМ, просто заорать в окно Санычу, однако ничего из этого не произошло. Странное до дури существо продолжало спать на ватном одеяле, раскинув руки в стороны и морщась от яркого солнечного блика, скользящего по лицу. Без задней мысли Дима метнулся к окну и передвинул лежащую на подоконнике стопку упаковок офисной бумаги так, чтобы закрыть солнце. А после присел рядом с Матвеем, который уже перевернулся на бок и по-детски подложил ладони под щеку. В целом, фейри был симпатичный, весьма. Если бы не уши. Хотя уши тоже были прикольные. Дима не удержался и пальцем щелкнул по заостренному кончику, ожидая, что тот спружинит и будет трястись, как силиконовый. Но ухо оказалось мягким, нежным даже, тонким, почти прозрачным, как все в этом существе, одновременно так похожем на человека, и во всем отличающемся, словно деталь отлили в той же форме, но из другого материала. Дима снова коснулся забавного уха, и Матвей сбросил его руку, отмахнувшись во сне, как от назойливой мухи, и перевернулся на другой бок. Но спустя мгновение все же проснулся, уселся, подобрав ноги, бестолково озираясь по сторонам со сна и потирая лицо. — Кофе пьешь? — спросил Дима и выглянул из-за стеллажа с разноцветными папками, как ширма отделявшего бытовой уголок с чайником, микроволновкой и кучей кружек, по застарелости чайного налета на которых можно было безошибочно определить хозяина. Получив утвердительный кивок, Дима выбрал из многообразия посуды наиболее чистый образец, вытер краем футболки крошечный след помады на нем и плеснул кипятка. — Зря вчера вторую бутылку пил, — пробормотал Матвей, массируя висок. — Голова болит. Мы вообще не пьем, у нас приняты другие удовольствия, — добавил словно в оправдание, поднимая глаза. От его измученного вида Диму кольнула совесть. Уж не из-за высасывания ли подчистую маны Матвей себя паршиво чувствует? Вряд ли в естественной среде обитания фейри мог испытать подобное, потому и не знает, как такое опустошение себя проявляет. — Таблетку дать? — виновато спросил Дима, взглядом пытаясь отыскать свой рюкзак. Из-за опасений окончательно добить своего единственного донора, Дима решил не торопить события, благо до конца выходных оставалось два дня, и дать Матвею прийти в себя с утра. В итоге было выпито еще по три кружки кофе, съедено по пачке лапши быстрого приготовления и шоколадка, просмотрено штук десять стендапов и бесчисленное количество шортсов на Димином телефоне — у Матвея оказался не телефон, а барахло какое-то с разбитым экраном — когда, утирая слезы после очередного взрыва смеха, похититель и жертва вспомнили наконец, для чего они тут собрались. В этот раз забор маны пошел бодрее. Но лишь поначалу, а спустя четверть часа голубая субстанция опять стала капать вяло, блеск в глазах Матвея погас, а голова бессильно свесилась на плечо. — Так, все, сворачиваемся! — скомандовал Дима. И, несмотря на сопротивление Матвея и заверения, что он в порядке, выключил манозаборник. — Меру надо знать! — увещевал Дима, и пальцем подозвал его к окну. — У тебя зрение хорошее? Матвей усмехнулся. — Уж получше вашего! — имея в виду весь род человеческий, а не конкретного Диму, конечно, который по настоянию матери купил очки, но просто спрятал их в рюкзаке, даже не надев ни разу. — Есть там ягоды еще или все оборвали малолетки? — Дима указал пальцем на черешню. — Ягод много, — довольно ответил Матвей, а Дима невольно засмотрелся, как солнце просвечивало насквозь его глаза, а зрачок сузился, превратившись в точку. Фейри почувствовал пристальный взгляд и повернулся. — А что? Хочешь собрать? Затем они бегали за кустами по заднему двору, скрываясь от чернобрового Арсена, сменившего Саныча на боевом посту, и хохотали как придурки, зажимая себе рот. От смеха Матвей аж покраснел и веснушки стали не видны, а у Димы потекли слезы. Потом он предложил легкому фейри залезть на дерево, просто забавно было бы посмотреть, как он там лазает, да и захотелось подсадить, попробовать, какой он на ощупь. — Я могу залезть, не вопрос, но телекинезом проще все же. Хотя стоит ли ману тратить? — Матвей пожал плечами с сомнением и тряхнул дерево, ухватившись двумя руками за ствол. Несколько ягод упали на землю, а Дима одобрительно качнул головой — не такой уж Матвей тощий, как могло показаться: руки сильные, спина широкая, и в целом ладный весь, смотреть приятно. Неожиданно для себя Дима покраснел от собственных мыслей. А когда Матвей обернулся к нему и сразу потупил глаза, смущенно улыбнувшись, наверное, разглядев в его лице что-то не такое, чего там быть не должно, Дима совсем стушевался и не знал, куда себя деть. Остаток дня прошел за неоднократным завариванием лапши, хорошо, что Дима, зная свою прожорливую натуру, купил лапши по-настоящему много, потом в дело пошла колбаса и мармеладные мишки, которые он бездумно прихватил на кассе, поддавшись уловкам маркетологов. Переживать о еде не стоило — можно было вылезти через ту же дыру и сходить в магазин в соседнем квартале. Почему-то Дима был уверен, что Матвей не сбежит, его можно было даже оставить с манжетой на это время и пусть подремлет в заборнике — Дима искренне надеялся, что забор маны безболезненный, по крайней мере, Матвей во время процедуры не беспокоился, только слабел на глазах. Все это время фейри рассказывал про своих родственников, местами нормальных, но порой токсичных — все как у людей. У Матвея было три старших брата, которые подкалывали его и всячески помыкали, отчего он с детства мечтал переехать в съемное жилье, но все упиралось, как всегда, в деньги. Потом Диме пришло в голову еще прикупить пива, но он вспомнил про то, что Матвей не в восторге от выпивки, и от идеи отказался. Тем более что день заканчивался неожиданно быстро, за окном темнело, а они еще не начинали смотреть запланированный фильм в режиссерской версии. Голова фейри упала на Димино плечо одновременно с тем, как в фильме на экране телефона после напряженной саспенсной тишины внезапно заиграла устрашающая музыка. Дима вздрогнул всем телом, едва не сбросив Матвея, который завозился с невнятным бормотанием, и Дима понял, что тот спит. Разочарованно вздохнув, он остановил фильм, гадая, на каком моменте рыжий паршивец вырубился и как теперь обсуждать с ним шедевр кинематографа и избежать спойлеров. Затем аккуратно подхватил Матвея на руки, наконец пощупав тело магика и убедившись, что оно состоит из плоти, правда, плоти легкой, хоть и крепкой, и потащил, пыхтя, на одеяло. Во вторую ночь Дима спал, как убитый. Если бы Матвей вновь закинул на него ногу, две ноги или залез целиком — Дима не заметил бы. А может, он и сам во сне залез на соседа по одеялу, не исключено. Эта мысль вогнала быстрого на румянец Диму в краску, стоило ему проснуться и обнаружить себя лежащим лицом к лицу с Матвеем настолько близко, что их носы соприкасались. Дима осторожно отполз назад и скатился с лежанки, а затем на цыпочках направился к чайнику. — Помочь? От неожиданности Дима чуть не подпрыгнул и тряхнул банкой растворимого так, что немного кофе рассыпалось на пол. Матвей деловито замел ногой коричневые гранулы под шкаф и зачем-то положил подбородок Диме на плечо и прижался к спине. У Димы по коже побежала дрожь. Он хотел бы, чтобы это было не заметно, замер, окаменев, но чем-то выдал себя, и Матвей отпрянул, сделав шаг в сторону как ни в чем не бывало. Миновала уже половина воскресенья, черешня была оборвана ими подчистую, и Дима злорадно представлял грядущее разочарование мальчишек, которые в выходные не прибегали — знали, наверное, что территорию обходит охранник. Пакет из «Семерочки» тоже был опустошен. Опустошен был и Матвей, когда первый маноблок наконец сигнализировал о том, что наполнен. Взяв таймаут для передышки, фейри сидел на пороге зала забора, упершись локтями в колени и сложив пальцы перед лицом. — Ты сколько рассчитывал с меня сцедить, Дим? Дима стоял и у окна и барабанил пальцами по подоконнику, выстукивая ритм любимой песни. После задумчивого вопроса Матвея он оглянулся на ряд манозаборников, вспоминая о своих выходящих за все рамки разумного планах. — Ну, побольше, чем получилось, — признался он и подошел ближе, опершись плечом о стену. — А что потом собирался со мной сделать? — лицо Матвея из равнодушно-усталого стало приобретать тревожное выражение. — Убить, что ли? Дима даже рассмеялся от абсурдности предположения. — Да нет, конечно! Зачем мне тебя убивать? — он пожал плечами. — Живи уж, чудик. И снова потрепал взъерошенные волосы Матвея, вот только в этот раз тот не прильнул к его руке как кот, а отпрянул и наградил тяжелым взглядом из-под бровей. — Так я ведь в СКОМ пойду, расскажу все про тебя… — медленно проговорил Матвей. — Не подумал? Не подумал. Дима застыл на месте, похолодев. — Эх, не вор ты, Дима, — Матвей чуть заметно усмехнулся. — А я вот вор… ну, мог бы им стать. Дима, нахмурившись, мотнул головой, дескать, рассказывай, что имел в виду. — Я код давно подобрал, — Матвей оторвал пальцы от носа, который до того потирал и указал в сторону двери хранилища. — Хотел маноблоки украсть. Только как сюда попасть, тут же все под сигнализацией, — он обвел глазами потолок. — Как — подобрал? — ошеломленно проговорил Дима. — Интуитивно, — Матвей пожал плечами. — Говорю же, у меня чутье на цифры. Он встал и начал прохаживаться взволнованно. — Я тут столько времени провел! За один раз подбирал одну цифру, а их там десять, — Матвей остановился и вопросительно посмотрел Диме в глаза. — Ну что, откроем? Дима, как по сигналу, рванулся к хранилищу, до сих пор не веря ушам. — Эй, стой! — крикнул Матвей, предостерегающе вытянув руки. — Не трогай, отпечатки оставишь! С этими словами он задрал мятую после сна футболку, беззастенчиво обнажая плоский живот, обернул руку и через ткань быстро набрал на замке код. Щелк! — и дверь откатилась внутрь темного помещения. — Только не прикасайся ни к чему! — жарко шептал он Диме в ухо, следуя позади. Свет включать не стали, черт его знает, где он включается. Матвей светил фонариком телефона, а Дима торопливо пихал маноблоки в свой бездонный рюкзак. Еще два блока прихватили, чтобы фейри нес их в руках, завернув для маскировки в плед. Бесконтактно, но не воздействуя на электронику замка — она магического влияния не переносит — Матвей закрыл дверь до щелчка. — Что ж ты сразу не сказал? — ошарашенный Дима накидывал тяжеленный рюкзак на спину, пока его нежданный сообщник собирал по углам мусор и прочие следы их пребывания. Матвей смутился и под нос пролепетал: — Хотел выходные хорошо провести. — Ну и что, хорошо провел, что ли? — Дима кивнул на заполненный маноблок, который они еще не вытащили из манозаборника. — Да, отлично. Мне понравилось, — Матвей смутился еще больше и опустил лицо. Закончив с приготовлениями, ребята уже двинулись к выходу, когда взгляд Димы упал на щиток. — Ё-маё! Надо же еще порты местами поменять, чтоб датчики включились! — Дима с досадой хлопнул себя по лбу. — Но если я их сейчас вытащу — сигнализация же сработает. Да и как мы выйдем, если датчики движения подключить? — Положись на меня! — Матвей сложил руки на груди. — Только скажи, какие поменять надо. А, впрочем, я вижу, — он безошибочно указал двумя пальцами на ту самую пару портов. — Вот тут цифры не совпадают, сразу в глаза бросается. Диме вообще ничего не бросалось в глаза, но он предпочел довериться магику. Вечерело. Через освещенный коридор, выходящий на будку охранника, опять пришлось бежать согнувшись. Рюкзак перевешивал Диму, и он едва не заваливался, но тяжесть маноблоков была приятна. Выскользнув из здания, они спрятались за кустами, посаженными вдоль стен, Матвей зажмурился, сцепил от усердия пальцы, и через секунду в здании пискнула и сразу смолкла сирена сигнализации. — Готово, переставил, — шепнул он Диме, поглядывая на Артура, который вышел из будки и растерянно смотрел на здание, потирая затылок. Дождавшись, когда сторож позвонит в СКОМ и даст отбой, а затем скроется в будке, всунув наушники в уши, они добежали до забора. В тени черешни остановились перевести дыхание и подумать, как протащить огромный рюкзак через отверстие между прутьями. — Тебе зачем деньги? Что купить хотел? Думал уже? — Дима пыхтел, раздвигая прутья, и смотрел в горящие глаза Матвея. — Да! Мотоцикл хотел купить, — Матвей заговорил тихо, как будто секрет рассказывая. — Мотоцикл? — Ага, в детства мечтал. Копил понемногу, но с «Булкой-котлеткой» особо не накопишь. Зато купил шлем! — он рассмеялся так, как Диме нравилось, широко улыбаясь и показывая зубы. — Прячу его под кроватью, чтоб братья не подшучивали. У тебя ведь есть мотоцикл, Даша говорила… — Ой, да какой это мотоцикл! — Дима отмахнулся. — Хлам. Разобрал его и собрать не могу. — Но ты, наверное, разбираешься? Сможешь по модели подсказать, помочь мне выбрать? — Матвей пролез в дыру следом за Димой и натолкнулся на него, ухватившись инстинктивно за рукава футболки. — Смогу, подскажу, — Дима улыбнулся, и глаза их встретились. — А может, и ездить научишь? — Матвей осмелел, футболку не отпускал, глаза блестели в свете фонаря и сверлили Диму, расплывшегося в улыбке. — Ладно, заметано. Дима хлопнул его спине, накинул опять рюкзак и потерял равновесие, пошатнувшись то ли от неожиданной тяжести, то ли от того, что Матвей легко коснулся губами его щеки. — Ты что делаешь, чудик? — ошеломленно выдохнул он. А затем быстро поцеловал Матвейкин нос. А потом и кончик уха, острый, но мягкий. По дружбе, разумеется.