Красное солнце на зеленом небе, желтая трава на синей земле

      Гарри знал о физике лишь в абстрактных чертах, которые он услышал обрывками из чужих разговоров, из телевизора и прочитал что-то из библиотечных книг. Что-то о том, почему же эти забавные обезьянки не падают с каких-то шаров и почему же летают самолёты.       На самом деле, его не особо интересовало то, как же именно работает и как устроен окружающий его мир. Неважно, почему люди не шлепаются с Земли или же какие-то другие сложности. Есть заботы и важнее, например, подстричь газон, ухаживать за клумбами, прибрать дом, помочь с готовкой, иначе тетя Петуния и дядя Вернон будут очень недовольны им.       А чужое недовольство, как правило, ни к чему хорошему не приводило. Совсем.       Пустой желудок и горькие отчего-то слёзы, хотя на вкус они солёные, и жажды эти маленькие капли совсем не утоляли.       Но ничего ему более и не оставалось в тёмном чулане, хотя там — как известно Гарри из книжек — обычно были какие-нибудь соленья, да варенья. Печенья, может быть. Но там были только он и его пауки, которые иногда спускались на тонких-тонких, тоньше волоса, ниточках.       Пауков он не боялся, больше его пугала идея о том, что его забудут. Но пауки иногда могли быть неожиданными — он почти каждый раз чуть ли не прыгал, когда ощущал на лице паучью поступь. Хотя такие большие восьминожки почему-то редко валились ему в лицо, несмотря на то, какие же тонюсенькие ниточки они использовали в качестве канатов.       Может быть, это особые пауки-акробаты?       Специально навещают Гарри, чтобы он знал, что нет! Не забыл паучий народ о нём! И даже специально присылает ему веселых циркачей.       Правда они невеселые, но говорить об этом вслух мальчик не будет: стараются же.       Он поудобнее устроился на своём матрасе, сонно заметив что-то в воздухе.       Гарри прищурился на тёмное круглое пятно, парившее над ним. Без очков он, конечно, видел хуже некуда. Он обхватил проволочную оправу и натянул их на переносицу, дабы почётче разглядеть паука. Весь чёрный, повис в воздухе, а нет, на своей паутиночке. В темноте разглядеть его было трудно, но вполне осуществимо: перебирает лапками, да ничего более и не делает. Канатики плетет?       Наблюдая за вязаньем восьминогого, его веки потяжелели, и вскоре Гарри уснул.

___

      Мальчик стоял перед стеллажом с книгами и задумчиво читал корешки с названиями. Куча слов вообще не была понятной, но это и, кхм, понятно: случайно забрёл он не в ту секцию, ибо в библиотеке Гарри бывал редко, да и ходить сюда он начал недавно.       А что это за маги… в общем, какие-то там поля ему пусть и было немного любопытно, но пришёл он именно за книжкой о пауках.       Так, S, S, S, S…       Гарри наклонил голову вбок, дабы получше прочитать названия книг, прищурившись на них.       Внезапно взгляд споткнулся о какую-то книгу с длинным названием ”Почему мы все падаем или о том, как Земля притягивает всех нас. Основы физики для самых маленьких!“.       «Ну, — мальчик нахмурился, раздумывая над названием, — это не про насекомых вообще».       «Но, — он добавил, после секундного размышления и потянул руку к книге, — ладно. Пауки почему-то иногда не падают. Может быть здесь есть что-нибудь полезное».

___

      Как оказывается, в книге ничего не говорилось о пауках. Но было много о том, какая же Земля круглая («Ну и бред!» — подумал Гарри, вспоминая слова дяди Вернона о том, что шаровость… круглообразность… шароподобность Земли не более, чем заговор правительства с целью выманить из чезных наголопал… наголо-платоль-щиков побольше денег на коз… козовые про-грам-мы.) и о том, что в мире есть такие вещи как сила, но не как мускулы, а как… ну, сила. И сил было сразу несколько! Притяжения, трения, упругости. Гарри их точно запомнил.       Несмотря на то, что искал он книгу о пауках, любопытство на эту тему всё же немного угасло: узнал ведь о том, почему они падают ему на лицо? Узнал. Потому что гравитация.       На тот момент семилетнему мальчику большего ответа не было надо, когда всё внимание каким-то волшебным образом оказалось приковано к найденной книге.       Кроме различных сил там ведалось и о том, что же такое эта физика, да и что она изучает. Всё это, конечно, было преподнесено интересно и максимально понятно для детского ума.       Но пока Гарри больше интересовали силы, чем кратко обрисованное строение атомов, агрегатные состояния и прочие прелести, нужные для дальнейшего ознакомления с такой чудесной наукой, как физика.       Силы действовали на всё.       Силы звучали круто.       Мальчик сильнее вжался спиной в холодную стену, стараясь стать как можно более незаметным для группы детей, только что вошедших в библиотеку. Он сидел между стеллажами с научной литературой в каком-то пыльном уголке, так что вряд ли бы его заметили те, кого наука не интересовала от слова совсем. Ну, читать чужие мысли он не умел, так что Гарри об этом знать неоткуда.       Он лишь взволнованно и нервно перелистнул страницу, глаза впитывали слово за словом.       Прошёл час. В библиотеке было очень тихо.       Прошло два. Какие-то дети снова потревожили его покой, но самого Гарри не заметили.       И когда мальчик наконец закончил эту небольшую книжечку о физике, то ему непременно захотелось больше.       О пауках он совсем уж и забыл, а пришедши домой мальчик думал лишь о физике, раньше его никогда не интересовавшей. Думал о том, как свет отражался от окон, когда стриг газон; задумчиво смотрел на металлический блеск лезвия секатора, ухаживая за клумбами; размышлял о приклеенных к холодильнику магнитах, когда прибирал дом; нарезал овощи на маленькие кусочки, вспоминая об атомах, помогая тёте с готовкой.       Казалось бы, он никогда за всю свою маленькую жизнь не чувствовал себя… таким.