Красное солнце на зеленом небе, желтая трава на синей земле

      «Несмотря на тогдашний успех, — подумал Гарри, стуча пальцами по корешкам книг, — тётя иногда так странно на меня глядит… кажется, она сомневается в том, что в тот день ей правда привиделось моё исчезновение. И если я продолжу свои эксперименты, то есть вероятность, что Чудо обнаружат. И тогда списать всё происходящее на массовое помешательство будет чрезвычайно трудно».       Он задумчиво посмотрел на потолок. В неярком свете лампочки поверхность казалась серой и скучной; тени, закравшиеся в углы, подчеркивали неровности, выглядевшие словно кратеры, ущелья и целые плато. Интересно, так ли выглядит Земля из космоса? Неровная, неидеальная, но по-своему прекрасная?       Может быть, все планеты выглядят так. Неровно, неидеально, но для кого-то завораживающе.       «С каждым днём моя уверенность в том, что Земля плоская, падает. Десятки книг говорят, что она круглая. Уж и не знаю, чему верить.» — Праздно пронеслась в его голове мысль.       Гарри поднял руку вверх, ловя мерцание лампочки. Мало фотонов. Много фотонов. Мало фотонов. Много фотонов. Неопределённость из-за какой-то неисправности в лампе: гореть или не гореть? А может быть, это вовсе не она виновата, а проводка. А может быть, нет.       У мальчика имелось лишь три варианта действия, как он мог обращаться с имеющейся проблемой: никак, найти другое место для экспериментов или же окончательно… окончательно убедить тётю Петунию в своей неисправности. Мигает не Гарри, мигает она. Что-то именно в ней перегорело, испортилось, вышло из строя. А он – просто мальчик. Нелюбимый племянник, которому самое место с пылью, пауками и паутиной в чулане.       «Я заставил Дурслей вести здоровый образ жизни, я украл документы и подделал их подписи и я…»       Могу сделать и это.       …Должен сначала рассмотреть другие варианты перед принятием достаточно важного решения, которое может повлиять на моё благополучие (ведь никто не знал, что будет, если тот же дядя Вернон обнаружит его чудесную способность).       Итак, выбрать бездействие и надеяться на свою удачу. Экспериментировать лишь по ночам, словно он делает что-то запретное и неправильное… "Запретное"? "Неправильное"? Странные эпитеты. Что-то сегодня с ним определённо не так. Он покачал головой, прогоняя отвлекающие мысли.       «Таким образом, всё ещё есть шанс, что меня раскроют, если я не буду действовать осторожно. Может, в голову Дадли взбредёт что-нибудь глупое и он прыгнет в шкаф, дядя Вернон обозлиться и попытается влезть в чулан или как тогда с тётей. Но как часто они пытаются порыться в подлестничном шкафу? Раз в сто лет, наверное. — Гарри сел на жалобно скрипящий стул, задумчиво рассматривая потолок, — а вариант с поиском другого места пусть и является довольно неплохим, но… такого места у меня нет, где искать – понятия не имею, хотя… ладно, идеи есть, но чулан, исключая проблему родственников, практически идеален для моих целей!»       Проблемами первых двух вариантов являлись опасность раскрытия и доступность с вообще существованием гипотетического безопасного места соответственно.       А последний вариант с тем, чтобы убедить тётю Петунию в её некоторой невменяемости же…       «Слишком долог и затратен. Это, к тому же, лишь может повысить её нервозность и сделать тётю менее терпимой ко мне. Невозможно предсказать что-то настолько далеко. К тому же, я не очень-то стремлюсь нарушать статус-кво дома. Пока».       Казалось бы, единственным решением, которое устраивало его на данный момент, являлось сохранение чулана в качестве места для экспериментов. Ну и усиленная осторожность.       Впрочем, если уменьшить количество времени, проводимого в библиотеке, то остаток можно провести в поисках укромных мест. И недалеко от дома.

___

— Мистер Андерсон, могу я, пожалуйста, посмотреть на листок? — Вежливо спросил Гарри, выражение его лица было максимально открытым. Очень уж ему интересно, какие личности заняли второе и третье места: надо же знать дышащих ему в затылок поимённо. — Не вижу никаких причин против, — сказал учитель естествознания, уголки губ изогнулись в гордой улыбочке. Мужчина протянул ему бумагу. — Спасибо. — Он с кивком взял её и, глядя на таблицу прошедших отборочный этап, прищурился, пытаясь разглядеть плохо пропечатанный текст. Взгляд ненадолго остановился на цифре "1", полюбовался бледным "Harr ames Potter", а затем скользнул ниже.       Гр… Гейг… Хэрм-айо-нэ… Джин Граингер. Какое странное имя! И на втором месте. Хм, надо бы запомнить.       На третьем месте расположился какой-то Робертсон с незапоминающимся именем, четвертым был Мо… ах, ну, не так уж и важно.       Спустя минуты три разглядывания первой десятки, Гарри удалось запомнить только первых четырёх прошедших отборочный этап, да и то несколько имён через минуту тут же вылетели из головы. Он вернул листок на стол мистера Андерсона, полностью игнорируя речь о важности подготовки к таким важным мероприятиям, как олимпиада, и о каких-то шпионах.

___

      «Библиотека, парк и общественный туалет исключены, школа даже не считается, — подумал Гарри, пытаясь щёлкнуть пальцем левой руки, а правой водя карандашом по списку, написанному на магазинном чеке, — ничего ближе к дому, вообще-то, нет».       Может быть, ему вообще поставить замок на свой чулан, чтобы можно было закрыться.

___

— Через неделю пройдёт следующий этап олимпиады, готовьтесь как следует. Мои источники говорят…

___

      «Хочу стать невидимым, невидимым, фотоны проходят через мои атомы, ничто не спихнув на следующую орбиту…»       Он упёрся затылком о стену, обречённо вздыхая. Возможно, он делал что-то не так? Гарри схватился за старую тетрадь и пролистал до нужной страницы, исписанной предположениями и сравнениями по всего двум удачным случаям становления невидимым.       Случай бешеного огурца являлся первым проявлением его способности к становлению невидимым, когда он, удирая от банды Дадли, пожелал о невидимости. Ключевыми компонентами, по мнению Гарри, являлись срочность и необходимость, некое представление о том, чего же он хотел, а также, возможно, адреналин. Или, эм, какой-нибудь гормон страха?       Мальчик пролистнул блокнот практически к началу, где он в прошлом выделил несколько страниц на то, чтобы записать свои предположения о неком спусковом крючке, запустившем сам процесс, который, возможно, схож Гриффиновским в чём-то. Он поставил знак вопроса напротив предположения о страхе, адреналине и срочности, а затем приписал: "Возможно связано, но не играет ключевой роли. (См. Случай Сладких Снов)".       «Впрочем, я не могу с уверенностью утверждать, что страх или нужда не играют большой роли, так как всё ещё достоверно неизвестно, каким же я конкретно образом стал невидимкой. После вечерней физической медитации? Или под утро, когда меня разбудила тётя Петуния? Во сне, когда я неосознанно включил режим человека-с-индексом-преломления-равным-индексу-преломления-вакуума-который-равен-одному?»       Если брать за основу первую гипотезу, то в процессе Чуда ключевыми факторами являются… ну, не стресс уж точно. Тогда Гарри был сонным и умиротворённым. Может быть, немного замёрзшим.       Но холод и умиротворение с сонливостью никак не могли влиять и быть спусковым крючком к смене облика: во время Инцидента бешеного огурца было, во-первых, тепло, а во-вторых, какая сонливость и спокойствие, когда на хвосте куча мальчишек-хулиганов?!       «А со вторым предположением… ну, так сказать, испуг, затем мгновенная слепота и невидимость, что делает спусковым крючком испуг, страх».       Гарри уставился в тетрадь.       «Это не имеет никакого смысла, так как я уже пробовал этот способ, специально провоцируя Дадли и его весёлую компанию, причём я вполне испытывал страх. К тому же, иногда они меня и просто так загоняли, хотя… отчаяние? Это никак не вяжется со Сладкими Снами».       Возможно, факторов значительно больше. Возможно, он просто делает что-то не то.       «Исследования невидимости, несмотря на успех, который, кстати, единичный, застопорились. Разумнее сократить время физических медитаций и взяться за исследования того, что ближе. Например, о том, могу ли я влиять на другие… хм, штуки».       Спустя тридцать минут размышлений и составления плана испытаний, Гарри потушил лампу и лёг спать.

___

— Гарри Поттер.       Сейчас упомянутый мальчик находился в школе, где и проходил первый, если не считать отборочный, этап олимпиады по физике. Добрался сюда он лишь чудом (не связанным с Чудом) и благодаря удаче. Ну, и деньгам, которые он стащи… э, то есть, одолжил. Иначе как бы ему добраться до места проведения?       Привлекать внимания к тому, что Дурсли явно не санкционировали вообще его участие и эти две поездки, категорически было нельзя и по понятным причинам. Впрочем, это не мешало ему напороться на слишком любопытного офицера, который спрашивал его, что же он делал в пустом переулке в одиночку (очевидно, пытался сориентироваться по карте). Ну, повезло, что у Гарри быстрые ноги и острый ум. — Гемини Гигер, — приветственно кивнул ей мальчик, не сбавляя шага со своего пути в нужный кабинет под номером сорок два. Он лишь надеялся, что на правильном пути: не хватало ещё заплутать в абсолютно незнакомом месте.       Лохматая1 остановилась сзади, как вкопанная.       Гарри уже завернул за угол, как он услышал за своей спиной громкие слова девочки: — Эй! Меня зовут Гермиона Грейнджер, а не Гемини. Он тут же споткнулся о свои ноги, как только мозг обработал её слова. Гарри бросил короткий взгляд на девочку с брекетами, которая уже напряжённо приблизилась к нему и обошла, подходя к нужной двери. — Гермиона Грейнджер? Как Хермайонэ Граингер?! Тот самый, то есть, та самая, которая заняла второе место? — Мальчик новым взглядом посмотрел на неё, прищурив глаза. Да нет, всё та же лохматая девчонка с брекетами. Правда, она заняла второе место и побила почти всех присутствующих, кроме лишь самого Гарри, превзойдя даже тех, кто старше её на три года.       Конечно, простая одиннадцатилетняя школьница не может превзойти его в знаниях по физике… до его уровня ей ещё далеко, он уверен. — Да. Поздравляю с первым местом на отборочном. — Грейнджер вошла в кабинет, закрыв за собой дверь. Мальчик через пару мгновений последовал тем же путём и скрылся в сорок втором кабинете.

___

— Заканчиваем. — Буркнула наблюдательница за олимпиадой, оказавшаяся той самой, что сидела на отборочном. И она, как и в прошлый раз, потратила довольно много времени на наблюдением за потолком. Впрочем, Гарри мог её понять.       Мальчик отложил карандаш в сторону, а затем, подумав, сунул все письменные принадлежности – ручка, линейка и, ну, карандаш – в объемный карман. Он размял пальцы, напряжённые от долгих двух часов писанины, и бросил краткий взгляд на Грейнджер, которой сейчас очень было скучно.       После того, как они вошли в этот кабинет, разговор у них не продолжился, хотя Гарри, на самом деле, хотелось бы с ней поговорить и прояснить ситуацию. Но Грейнгер предпочла ответить ему примерно тем же, что он сказал ей на отборочном этапе олимпиады: друзья ей не нужны, болтать неинтересно.       Мальчик повёл плечами, ненадолго задержавшись на своём месте, пока основная масса утекала отсюда в разных эмоциональных состояниях. — Второе место, ты рюкзак забыла. — окликнул упомянутую Гарри, протягивая ей синюю сумку. — Спасибо, — немногословно ответила она.

___

      Он постучал огрызком карандаша, который незнамо откуда взялся, но был у него уже долго-долго, по чистому листу в новенькой тетради из выигранного школьного набора.       Первого декабря удалось, наконец, стать невидимым. Повторные опыты с той же фразой, использованной дабы спровоцировать, так сказать, превращение в человека-невидимку, не принесли своих плодов.       И перед тем, как он временно оставит свои попытки стать невидимым и полностью переключиться на то, что имеет больше перспектив, Гарри должен попробовать кое-что ещё.       Если честно, всё сходилось лишь на одном. То, с чего он начинал, но начинал неправильно.       ”Как открыть свой третий глаз: техники шаолиньского монаха“.       Золотые буквы пафосно блестели на корешке книги. А какой шрифт-то! Причудливый, будто бы правда китайский – фиг что разберешь. Но на ощупь материал, из которого делали корку, был очень уж приятен.       От самого названия веяло таинственной мистикой…       «Я не я, если без последней попытки брошу исследование невидимости». — Пытался убедить себя Гарри, неуверенно глядя на фотографию мускулистого старца в позе лотоса и с третьим широченным глазом на лбу. Отчего-то обложка выглядела жутко неестественно: то ли глаз слишком уж красный был, то ли этот кривой шов на шее, словно кто-то решил поиграться с нарезкой картинок.       Да и откуда третий глаз может вообще взяться? Куда он поместится? Судя по наглядному примеру, прямо в лобной доле мозга.       Инвалидом ему становиться совсем не хотелось…       «Если я хочу получить Нобелевскую премию, то мне нужно взять свои, эм, способности под контроль. К тому же это может не только помочь в невидимости, но и в других проявлениях моих сил. — Начал рассуждать Гарри, устраиваясь поудобнее на шатающемся стуле, — а потом, если книга принесёт плоды и поможет с тем, чтобы стать живым Гриффином, надо будет заняться экспериментами сделать свои глаза непрозрачными. И ведь ещё нужно усиленно заниматься не только физикой и исследованиями. Домашка по английскому…»       От столь печальной мысли ему хотелось сразу отбросить этих щаоленьских монархов туда, откуда он их взял, и схватиться за случайную книгу по любимой науке, забыть о треклятом эссе на тему "Почему важно проявлять сострадание" (о котором явно не ведала Горгона Гроурэн, учительница английского. Может быть, она специально задала такую тему просто чтобы поиздеваться над своими учениками)…       Но перед ним метафорически стоял целый мир неизведанного со своими тайнами и загадками. Мир открытий, мир познаний сверхъестественного.       И для того, чтобы выбраться из тесного чулана, Гарри всего лишь нужно протянуть руку и карабкаться… стойте-ка.       «Так, плохая аналогия. Из чулана выходят и ползать там никто не должен. Может, яма? Не-не, я возможно и в плохой жизненной ситуации с самого рождения, но это даже не яма, а так, лужица. Хм, ну… я во тьме, а мне нужно лишь включить лампочку? Так включить же легко, потянул за верёвку – и всё. Хм, изобрести лампочку? Не-не, а причём здесь вообще лампочка?» Мальчик вздохнул и покачал головой. Ну что же за невезение с этими аналогиями!       «Ладно, мне просто нужно сорвать покров тайны с секретов мира. Я не могу сидеть здесь и рыться вечно в книгах. Физика – наука естественная, познаваться должна не только в теории, но как недостаток в лобной доли мозга и лишний глаз связан с наукой вообще?»       Никак. Но это, видимо, единственный путь. Путь оленьского монарха.       Правда, чем же они правят, эти монархи аленьские?