Красное солнце на зеленом небе, желтая трава на синей земле

      Гарри открыл тяжёлую дверь здания библиотеки, порыв прохладной свежести проник следом за ним. Мальчик сбросил с плеч рюкзак и куртку, повесил верхнюю одежду на крючок вешалки и снова набросил на плечи свою ношу. — Слушай, Поттер, ты с собой ту энциклопедию по анатомии не забирал? Издательство “Letter N”, тысяча девятьсот семьдесят второго года. — Вместо приветствия спросил Эдвард Эпинус, глядя отчего-то строгим взглядом на Гарри. Мальчик недоумённо и даже с неким опасением глянул на старика, как бы спрашивая, к чему такой вопрос. Книга пропала, значит, подозревает в краже? — Недавно кто-то книгу хотел взять, да вот нету её. Ты единственный посетитель научной секции, кто здесь бывает так часто. Честно скажи, брал? — Нет. — Гарри покачал головой. Серьёзно, библиотекарь обвиняет его в воровстве? То, что он потерял книгу на своём месте работы не означает, что нужно сразу сваливать вину на мальчика. Хотя, его подозрения справедливы, ведь Гарри – единственный каждодневный посетитель научной секции, но… — Зачем мне? Она страшная ведь. — И куда-нибудь в другое место не переставлял? — Не унимался старик, дёргая пальцем бейджик с неразборчивым курсивом имени. Что-то он был сильно взволнован пропажей. Ну, да, библиотекарь же. Книга пропала прямо перед его носом. — Нет. — Коротко ответил мальчик. — Может, видел кого-нибудь, кто её брал? — Не-а. —Ну, ладно. — Мужчина покачал головой и махнул на него рукой, мол, свободен. Гарри нахмурился на подобную фамильярность, но ничего не сказал, направившись к своему уголку.       Скользнув в мягкий туман света, в котором кружились пылинки, мальчик бросил взгляд вверх, на источник электрического сияния ламп. Он пробежался кончиками пальцев по корешкам книг, вдыхая пыль библиотеки. Пространство между стеллажами сегодня отчего-то казалось… ярким. Не таким, как обычно. Может быть, кто-то поменял лампочку?       Гарри покачал головой. Поменял и поменял. Так даже лучше. Говорят ведь же, что чтение в темноте портит зрение.       Он поправил очки, сверкнув линзами. Около трёх лет чтения в плохо освещённом месте могли значительно повлиять на его близорукость. Что ж, как-нибудь надо поискать информации.       «Цели на сегодня: перебрать список способностей, найти книги по заданным темам, выписать авторов и непонятные термины и темы, найти книги по непонятным темам, промыть, повторить…» — Мальчик за долгие годы посещения библиотеки уже имел смутное представление о книгах, которые ему нужны, а также где они приблизительное находились.       Он вытащил почти законченный блокнот из кармана и пролистал до небольшого списка, который он планировал позже дополнить.       1.Нивидимость: слепота, одежда и я стонавлюсь нивидимым. Два случая       2. Магниты: размогничиваю с холодильника, много случаев       3. Кантроль фотонов, свет       4. Ядирная физика       5. Эликтричиство       6. Температура       7. Звук       «Мне кажется, или в "кантроль" должна быть буква "о"?..»       Гарри проигнорировал эту мысль и постучал пальцем по третьему пункту. Невидимость скорее всего связана с тем, что он изменял энергию фотонов, которые прикасались к его одежде или коже (а может и находились в ничтожно маленьком расстоянии от него), а когда они пролетали через его тело, то энергия к ним, как бы, возвращалась. Наверное возвращалась. Он тогда ведь был слеп и не мог видеть.       Энергия E фотона равна произведению постоянной Планка h и частоты волны f. То есть, Гарри влияет, говоря точнее, именно на частоту волны. Или нет. Может быть, он влияет даже напрямую на энергию или его Чудо воздействует на него самого.       Но если его способности работают таким образом, то… насколько же Чудо влияет на фотоны?       Чем они становятся? То есть, какова их частота, длина волны при этой трансформации? Ультрафиолет, инфракрасное излучение? Что-то дальше, больше, как, например, радиоволны?       «Ну, вот и первая тема для поиска. Кажется, третья полка снизу, рядом с книгой по оптике».

___

      …Гамма-излучение представляет собой поток фотонов, имеющих высокую энергию (гамма-квантов)…       Гарри успел поверхностно пройтись по двум книгам и выписать непонятные термины для поиска определения в словаре и нужной информации по ним. Третья же представляла из себя талмудообразную энциклопедию, больше наполненную историей мирного атома и его краха, вызванного аварией на станции в Советах, историей атомных оружий и практических применений ядерных бомб. Невзначай описывалось и влияние различных частиц на человеческий организм. Конкретно альфа, бета и гамма.       Если бы не цепляющее название с со словом "гамма" и зловещее изображение больших труб, с помощью которых охлаждают воду – градирни, как он понял после небрежной пробежки по выбранным страницам – Гарри бы не открыл сегодня эту книгу вообще, несмотря на один полезный раздел.       …Облучение гамма-квантами в зависимости от дозы и продолжительности может вызвать хроническую и острую лучевую болезнь. Стохастические эффекты облучения включают различные виды онкологических заболеваний…       Гарри выписал непонятное словосочетания "лучевая болезнь" и "стохастические эффекты" в блокнот, открытый на новой странице, а затем, как только его мозг полностью обработал смысл только что прочитанного абзаца, с гримасой ужаса отодвинулся от книги. Металлические ножки стула завизжали на всю секцию.       «Онко–ЧТО?! — От букв внутри начало мутить, словно он читал не энциклопедию, а книгу в жанре ужасов с подробными описаниями кровавых расправ. Он снова пробежался глазами по двум предложениям. — Хроническая и острая лучевая болезнь, окно… оно-онкологические заболевания… что это?!»       Гарри узнавал слово, понимал ужас и опасность, таящуюся за ним, но никак не мог вспомнить имя этой опасности. Он уже было потянулся к словарю, лежащему на шатком столике между стеллажами, но тут же замер. Это слово… он снова бросил взгляд на текст. Нет, нет, словарь ему вовсе и не нужен, он может вспомнить слово сам.       Мальчик нахмурился и пару раз крутанул ручку в своих руках. Это какая-то ужасная смертельная болезнь, которая…       «РАК? Как в той рекламе, где просят пожертвования для детей с онкологиями?! РАК?!»       Перед его в мгновение запаниковавшим, словно по щелчку, разумом встала пробирающая до дрожи картина: он, десятилетний гений физики, из-за своих опытов поражён этой страшной болезнью. Тощий, тощее чем сейчас, с впалыми щеками и обречённым взглядом пустых глаз, смотрящих в одну невидимую точку. Одетый в белую больничную сорочку с открытой спиной. Лысый как… как Уолтер Уайт из того сериала, который вечерами посматривал дядя Вернон! О, его родственники! Что бы они сделали, если бы узнали о том, что у Гарри рак? Они вообще повели бы его на, что там, обследование? А если бы да, то бы отказались от него? Взялись бы за его несомненно дорогостоящее лечение, там, терапии, лекарства?       О, да, а как же? Его бы бросили в приют, как грозились, когда он был сильно младше, а затем…       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Ручка упала на пол. Он вздрогнул от звука.       «Я становился невидимым только два раза и оба раза чувствовал себя просто прекрасно, также, как и сейчас. Время использования было, конечно, недолгим. К тому же, это может быть и не гамма-излучение, а, например, микроволновое или радиоволновое! — Успокаивал себя Гарри, но тут же нахмурился, вспоминая о втором случае невидимости. — Но это вряд ли было недолгим. Я, возможно, всю ночь проспал так».       Он снял очки и потёр веки рукавом рубашки.       Мальчик не замечал явных изменений в своём самочувствии, да и волосы на голове у него на месте.       На всякий случай он провёл руками по голове, зарылся пальцами в волосы. Ну, да, обычные волосы, обычная голова. Он дёрнул себя за прядь.       Пытаться прийти к какому-то выводу с недостаточным количеством данных – бессмысленно. Можно ли найти массу, имея в своём распоряжении плотность и ничего более? Нет.       Но из-за возможной опасности здоровью следует прекратить любые попытки стать невидимым и, желательно, начать следить за собственными мыслями, чтобы, в случае чего, не использовать Чудо.

___

      После нескольких минут бездумного пролистывания ещё одной книги по электромагнитным излучениям Гарри с неуверенностью вернулся к списку.       1.Нивидимость: слепота, одежда и я стонавлюсь нивидимым. Два случая ← опасно из-за недостатка даных, остановить исл (гамма-излуч)       2. Магниты: размогничиваю с холодильника, много случаев       3. Кантроль фотонов, свет ← пока не пытаться, см.п1.       4. Ядирная физика (?)       5. Эликтричиство       6. Температура       7. Звук       «Итак, первый и третий пункты можно вполне объединить под один, если выяснится, что я могу контролировать не только те фотоны, которые непосредственно, э, соприкасаются со мной… ммм, ага, ладно, соприкасаются, но и те, что находятся на расстоянии. Например, сделать все фотоны, испускаемые лампочкой, не видимым светом, а… гамма-излучением. Которое небезопасно».       Он покачал головой. От одной мысли о том, чтобы заболеть раком, ему становилось, откровенно говоря, не очень. После пары минут бездумного рассматривания пылинок в воздухе, Гарри подошёл к стеллажу справа и взял учебник по оптике.       Что может успокоить лучше, чем перечитывание старых книг, которые написаны очень интересным, но, правда, сухим слогом?

___

      Видимо, чтение новых книг. Пусть даже чрезвычайно поверхностное чтение.       За три с четвертью часа Гарри успел составить три списка литературы с кратким описанием (которое он составил с помощью содержаний книг), названием, автором и местоположением книг. Он поверхностно прошёлся по двум учебникам по квантовой физике, игнорируя сложные формулы с неизвестными словами, чьих определений нет в имеющемся у него словаре и которые он не мог найти в библиотеке, и витиеватыми предложениями, в основном сосредотачиваясь именно на свойствах и описаниях, которые он мог бы криво-косо, да визуализировать.       Завтра он примется за углублённое изучение более-менее безопасных тем, которые не включали в себя игру с огнём. То есть, не именно с огнём – Гарри собирался где-то в апреле-мае начать практиковать эксперименты с шестым пунктом, как раз к лету, а шестой пункт вполне может вылиться в огонь – а с фотонами и ядерными реакциями.       Впрочем, это было лишь размытое расписание, которого он вряд-ли бы собирался придерживаться, если что-то пойдёт не так или очень уж так.       Он подбросил ручку вверх.       «Ну, как бы то ни было, рано или поздно мне хотелось бы заняться ядерными реакциями…»       Но ещё больше ему не хотелось сидеть в приюте с раком.       А для того, чтобы этот сценарий не стал таким печальным, ему нужны оборудование и ресурсы.       Нобелевскую премию он может получить и за что-нибудь другое, не обязательно невидимость! Вот, например, размагничивание магнитов – безопасно для него и для всех. И даже спецслужбы не заинтересуются им – невидимость им нужнее, а такие штуки… ну какому шпиону такое надо.       Из статьи в заумной газете, которую Гарри успел мельком глянуть, размер премии равен одному миллиону долларов, что в переводе на фунты стерлингов равно…       «Э-э-э, ладно, допустим, в одном фунте полтора доллара, тогда у меня будет полтора миллиона. На эти деньги я мог бы купить место в далёкой глуши, приделать свинцовые стены, купить латы из свинца и самый надёжный противогаз. И чтобы самая далёкая глушь была, ну, действительно самой далёкой. Я, конечно, не хочу умирать, но если вдруг я нафантазирую что-то не то и Чудо решит, что мне надо немного бум-бума…»       И именно поэтому Гарри не собирался экспериментировать в обычном шкафу под лестницей, с потолка которого даже штукатурка почти вся осыпалась.       Хотя, если он может влиять на фотоны, то почему бы ему и не уметь влиять на гелий и электроны, на фотоны с большой энергией – гамма-кванты?       «Возможно я смогу воздействовать на частицы, но… как написано в книге, меня вполне может поджидать лучевая болезнь, ожоги или рак в случае, если что-то пойдёт не так. Я метафорически бился головой об стену невидимости несколько месяцев, пытаясь удариться и так, и сяк. Даже с несколькими версиями механизма работы Чуда, визуализацией и прочитанными книгами со сформированными запросами к суперсиле ничто не сработало так, как надо, лишь спонтанное и случайное преображение в человека-невидимку. И это хорошо, так как из-за недостатка информации я мог подвергнуть себя опасности, — он нахмуренно посмотрел на лампочку, которая сменила свою подмигивающую сестру, — и эта нестабильность лишь подтверждает, что частицы могут и не отозваться на мой зов».       Гарри вздохнул, вспоминая о месяцах, потраченных на бодание со стеной невидимости. «Проводить подобные эксперименты в чулане под лестницей обычного дома с или без свинцовых обоев или стен просто нельзя. Это бы в любом случае закончилось моей смертью и смертью родственников. Не то, чтобы я сильно о них беспокоюсь но…»       Предосторожность превыше всего! Превсего?       «Но что насчёт не влияния на что-то столь маленькое, а… ну, например, на молекулы? На составы химических веществ? Или чего-то ещё? Ну, есть у меня, например, кусок чугуна. Чугун – сплав железа, углерода и других каких-то там элементов. Могу ли я заставить углерод уйти? — Гарри на мгновение замер от этих мыслей, но тут же бросился строчить, еле успевая за ходом размышлений, записывая вопросы один за другим в толстый блокнот. — Если да, то у меня получится, наверное, сплав железа и других металлов. Или, если у меня не получится полностью вывести углерод, это будет сталь? Или распределение выйдет неравномерным? Хм, наверное, мне придётся уделить внимание химии для должного понимания процессов…»       Гарри дополнил список.       «А как насчёт изменения формы? Могу ли я силой мысли заставить кусок чугуна принять форму вилки или листа, будто бы вылепливая фигуру из грязи? А это… мысль. Что насчёт органических соединений? Насколько сложность молекул будет влиять на перестройку?»       1.Нивидимость: слепота, одежда и я стонавлюсь нивидимым. Два случая ← опасно из-за недостатка даных, остановить иссл (гамма-излучение)       2. Магниты: размоагничиваю с холодильника, много случаев       3. Каонтроль фотонов, свет ← пока не пытаться, см.п1.       4. Ядиерная физика (?)       5. Эликтричиство       6. Температура       7. Звук       8. Химия       Всё это звучало многообещающе, очень многообещающе.

___

      Итак, перед тем, как он нырнёт в действо с головой, было бы неплохо хотя бы в общих чертах обрисовать то, что мальчик мог бы сделать с помощью Чуда и изучаемых тем. Было бы неплохо знать, каких целей он добивается заранее и обозначить то, что звучит полезно для будущего.       А может быть ему просто хотелось пофантазировать о крутых суперсилах, даже если Гарри не сможет даже, например, заточить нож силой мысли и останется на уровне наклеивания магнитов на холодильник.       Итак, игнорируя опасные темы, он ткнул кончиком ручки во второй пункт списка.       Магнетизм.       Первым, что шло в голову – точнее кто шёл – так это Магнето. Повелевание магнитными полями, создание их. С таким уровнем владения и силой он мог бы выворачивать машины и сжимать их, как банки от газировки. Сила, подходящая для супергероя. Ну, или суперзлодея, которым и являлся Магнето.       Даже без невидимости и прочего, Гарри с такой силой мог бы прямо сейчас выбежать из библиотеки, поймать банду Дадли и отлупасить их, не волнуясь о последствиях, кроме своей же совести. Мог бы заявиться в школу и отомстить всем хулиганам, всем сплетничающим о его мешковатой одежде с кучей заплаток. Не эта мелочная "месть", когда он подкидывал записки одноклассникам, подделывал неумело чужие почерки, подбрасывал утащенное добро в рюкзаки хулиганам.       Но это лишь мечты. Если мыслить реалистично, то глядя на успехи Гарри с вообще намагничиванием холодильниковых магнитов и зелёных такс, можно сказать, что только в свои сто лет он наконец-то научится сминать алюминиевые банки силой мысли. Утрируя, конечно, но суть ясна.       Мальчик вздохнул, глядя на пару палочек и кружок со шлемом Магнето, который он накалякал справа от списка.       Если, если, если…       Может быть, ему бы тогда податься в супергерои?       «Угу, прийти в полицейский участок и сказать: "я умею управлять магнитами"? — Подумал Гарри, — да и зачем мне вообще становиться супергероем? У меня есть живой дядя, который, вообще-то, даже и не подумал бы мне ничего поучительного сказать».       Ну, кроме наказа хорошо учиться. Или что он там хотел сказать?       ...       Ах, наверное, мистер Эпинус действительно начал влиять на Гарри.       «Если вообще рассматривать вариант с супергеройством серьезно, то что я от этого получу? Какова моя вообще будет моя мотивация? — задал он себе вопрос и принялся вспоминать то, что обычно вылетало из его ушей сразу же: пересказы комиксов. — Обычно персонажи либо идут мстить обидчикам, либо восстанавливать справедливость из чистого альтруизма. Например, хм, Бэтмен стал супергероем из-за смерти своих родителей, которых убил какой-то преступник. И этот Бэт посвятил себя борьбе с плохими парнями. Или Человек-паук, который… ну, у него убили дядю».       Единственные обидчики Гарри – это его родственники и большая часть его окружения из школы. Он также не горел желанием внушать справедливость и добро в души жителей Тисовой улицы. Мама и папа были мертвы по собственной глупости: сесть за руль в состоянии алкогольного опьянения та ещё глупость, даже если они в тот момент не могли мыслить чисто из-за, ну, опьянения.       Ну, он мог бы начать свою дорогу мести всем транспортным средствам и с помощью Чуда обрушить всю алкогольную экономику, поставить ультиматум правительству, чтобы они ввели сухой закон.       Это было бы хорошим поступком, наверное…       Но зачем?       Эдакая месть индустрии авто и спиртных напитков? Но мальчик и не чувствовал себя так, будто бы ему нужно вообще было за что-то мстить.       Наоборот, Гарри чувствовал обиду по отношению именно к своим родителям, а не к какому-нибудь Форду. Безответственные люди, оставившие его из-за своей неосторожности и из-за отсутствия здравого смысла! Разве можно вообще браться за алкоголь, если водить вздумал?! И теперь, из-за их собственной безалаберности, их сынишка застрял в чулане под лестницей и…       Гарри снял очки и потёр глаза.       Он был слишком юн, чтобы вообще помнить о своих родителях, поэтому и сильной грусти по ним не испытывал. И судя по словам тёти Петунии, они были теми ещё типами. Которые, возможно состояли в культе и принимали наркотики.       «Не думаю, что должен верить её оценке, но это единственные данные, которыми я располагаю, — подумал Гарри, глядя в пол. — Кем нужно быть, чтобы лгать сироте о его родителях? Тётя ужасный человек, но не настолько».       Он поднял глаза и наткнулся взглядом на блокнот с раскрытым списком.       Ах.       Верно.       Магнето и, ох, точно, птицы-бомбы.       Мальчик пролистал до нужной страницы с выписанным из книги абзацем про магниторецепцию. Рядом же был голубь в шляпе Индоны Джона и бомба с крыльями и клювом, криво нарисованные.       Он обвёл карандашные заметки пальцем пару раз, тень грифеля испачкала палец.       «Бум-голуби… или же голуби-доставщики, которые могут носить письма и вообще что угодно в пределах их грузоподъёмности. Вообще, любые птицы с магниторецепцией. Может быть, даже вороны».       Интересная идея, но вряд ли она стоит затраченных усилий вне доставки бомб. Зачем отправлять письма с голубем, если можно позвонить, отправить письмо обычным способом или написать с компьютера электронное письмо? Ну, не то, чтобы у Гарри или у Дурслей был компьютер. И не то, чтобы у Гарри было кому писать письма и звонить…       Звонить…       Оу.       Мальчик взялся пальцами за корешок блокнота и легонько потряс его. Из-за страниц на пол выпал клочок бумаги, плавно слетев подальше от Гарри, прямо под стеллаж.       Он вздохнул, положил раскрытую записнушку на шаткий стол, встал со стула и пригнулся к полу, чтобы схватить номер Грейнджер. Сунул руку вниз, но пальцы наткнулись не на искомый клочок, а на…       Книгу.       Гарри осторожно вытянул её из под пола. Моргнул.       Нишу между стеллажами недавно заменённая лампочка освещала ярко, совсем не мигая.       Он снова моргнул. Стянул очки, протёр глаза, вернул их на переносицу.       Мальчик поднял книгу поближе к своим глазам, сжал пальцы на раскрытых страницах и толстой корке, чётко ощущая вес в своих руках, текстуру бумаги на пальцах.       Но там ничего не было. По крайней мере, он ничего не видел.       Может быть, у Гарри начались тактильные галлюцинации? Он подошёл к столу и громко шлёпнул книгу о поверхность.       Конечно, звук был. Раздался, словно пушечный выстрел по библиотеке. Но Гарри уже было без разницы на чужое внимание, полностью сосредоточенный на книге.       И звук, и вес, и шершавая корка, по которой он провёл ногтями – всё было.       «Здесь есть только три варианта: я сплю и вижу сон, я не сплю и вижу – точнее, не вижу галлюцинации, я наяву держу прозрачную, совершенно прозрачную книгу, которую только что нашёл лежащей под стеллажами». — Удивительно спокойно подумал он и ущипнул себя за предплечье. Это вроде должно работать во снах? Погодите-ка, если он спит, то значит осознает, что во сне. Осознанное сновидение?       Если это так, то...       «Телепортация в Стокгольм, телепортация в Стокгольм...»       Что ж, значит, не сон. Галлюцинации? Ну, Гарри понятия не имел, как выяснить, реальность это или бред, так что следующим вариантом является реальность.       Он поднял книгу прямо над собой, загородив бьющий в глаза свет лампочки. Покрутил ею. Может быть, сделана из какого-то прозрачного материала? Стекло? Нет, тогда бы страницы не могли быть подобны бумаге. Самой обычной на ощупь бумаге.       «Книга не просто прозрачная, она невидимая».       Невидимая книга.       — Слушай, Поттер, ты с собой ту энциклопедию по анатомии не забирал?       Книга, пропавшая в секции научной литературы, о которой спрашивал несколько часов назад старик-библиотекарь.       Невидимая книга!       Невидимая книга с гамма-излучением!       Гарри тут же выронил её из рук и испуганно отпрыгнул к стене, выпучив глаза на пол туда, куда по идее должна была упасть энциклопедия.       Он что, каким-то образом сделал книгу с уродливыми черепами человеком-невидимкой?! Человеком невидимкой, сквозь которого проходят гамма-кванты и… снова становятся на волну видимого света… что, впрочем, не исключает каких-нибудь гаденьких фотонов, которые могли обойти Чудо и…       «Эта штука пробыла здесь больше суток! Я сидел с ней под боком на протяжении нескольких часов… — побледневший Гарри лихорадочно сгрёб все свои вещи со стола в рюкзак и, не закрыв его, помчался прочь из библиотеки. Чуть не врезался в стену книжных шкафов, споткнулся о собственные ноги возле большой полки с комиксами, почти впечатался носом в стол мистера Эпинуса и с прытью антилопы преодолел расстояние до выхода отсюда. Он хлопнул дверью и, не сбавляя темпа, пробежал по ступенькам, но тут же споткнулся и чуть не врезался лицом во влажный асфальт. Единственное, что удержало его от полюбовного поцелуя с гравитацией и дорогой – ржавый поручень. Ну, и рефлексы, которые заставили его схватиться за поручень.       Студёный воздух обернулся вокруг мальчика в остужающем объятии, прогоняя тепло. Он забыл схватить куртку. Но несмотря на температуру окружающей среды, капли пота возникли на спине.       «Мне нужно успокоиться. — Мысленно приказал себе он, крепко держась за железные поручни, костяшки пальцев побелели и от прохлады металла, и от силы сжатия. Сердце билось в грудной клетке, словно птица, бухалось по рёбрам. Этот стук звенел в ушах, барабанил по перепонкам. — Ус-по-кой-ся. Как бы не хотелось отложить эту проблему в долгий ящик… ну, её откладывать попросту нельзя. Мистер Пинус и какие-нибудь посетители библиотеки могут облучиться и заболеть раком. Или, по крайней мере, заболеет ещё больше людей, а начальные стадии рака у облучённых станут ещё тяжелее».       Мальчик присел на ледяную ступеньку и обхватил дрожащими руками коленки, пытаясь унять бурлящий котёл внутри себя.       Вдох-выдох, вдох-выдох. В книге о медитации говорилось что-то о дыхании и его связи с сердцебиением. Вдох. Подержать воздух пять секунд. Выдох. Пять секунд. Вдох.       «Может, вызвать спасателей? Соврать о том, что у меня есть счётчик Гейгера и я нашёл в библиотеке источник радиации? Тогда это больше не будет моей проблемой и я смогу благополучно пойти домой. Но… что, если это электромагнитное излучение на самом деле является не тем, о чём я думаю? Какая-нибудь радиоволна? Блин, всё равно нельзя исключать худший вариант! Лучше ведь перебдеть, чем недобдеть, да?»        Спокойствие. Только спокойствие. Если он будет действовать опрометчиво, то может наворотить чего.       Или если позвонит спасателям, то…       Нет, сперва надо уделить хотя бы минут пять на обдумывание ситуации. Он просидел с этой книгой несколько часов, а в библиотеке она была как минимум сутки. Пять минут ничего не изменят, верно?       Итак. Ему просто нужно подойти ко всей ситуации как к задаче по физике. Понятный и простой алгоритм, который подойдёт к решению любой проблемы – алгоритм решения трудной задачи по физике.       Первый шаг к решению – успокоиться. Полное спокойствие и холодная – не буквально – голова.       Прохладный ветер ерошил спутанные на голове волосы, торчащие во все мыслимые и немыслимые стороны, пробирался под одежду и студил кожу. Мальчик поёжился и теснее сжался, устроившись на лестнице подле библиотеки. Вроде, спокоен. И холоднокровен, как удав.       Второй шаг – анализ заданной информации в задаче: числовые значения, материалы и прочие детали.       Итак, сейчас в библиотеке находится предположительно источник радиоактивного излучения. Невидимый объект, который он бросил на пол. Хорошо, что это книга, которую, если немного поползать, можно нащупать, а не какая нибудь там ручка или ластик. Гарри с трудом дается наделить себя невидимостью, также, возможно, с предметами. Но обратный процесс даётся ему быстрее и легче, если судить по тем единственным случаям, ни один из которых не заканчивался тем, что он застрял в невидимом состоянии.       Вот и третий пункт в виде плана. Сделать то, что ему уже удачно и быстро удавалось два раза. Ну, только на себе и это было лишь два раза, но это, наверное, единственный выбор, который у него имелся.       Остаётся лишь подставить имеющиеся величины в формулу и прийти к ответу. — Что ты здесь делаешь, да ещё и без куртки?! — Ушедший полностью в анализ ситуации и поиск подхода к проблеме мальчик даже не заметил и того, как дверь за его спиной с тихим стуком закрылась. Он обернулся, скрестив ноги на ступеньках. Библиотекарь, одетый в короткий плащ, торопливо спускался, обеспокоенно глядя на ребенка.       Как же невовремя. — Там был паук. — Просто ответил Гарри, поднимаясь на ноги, потирая онемевшие ладони друг о друга и немного подпрыгивая. Раскрытый рюкзак болтался за спиной. — Где? — Кажется, Эпинус понял, какой странный вопрос задал, — ну, пауков что ли боишься? От маленького долгоножки уже ножки уносишь.       Правда? Это даже не похоже на адекватный каламбур. И разве долгоножки пауки? Они ведь, ну, комары. Никакое паукообразное не умеет летать на своих крыльях, насколько ему было известно. — Нет, я просто спешил вернуть его на волю. — Думаю, "на воле" сейчас не самая благоприятная для пауков температура. — Старик покачал головой и приглашающе открыл дверь в библиотеку, — ты ведь ничего себе не отморозил? Пока не отморозил, заходи быстрее, а то весь дрожишь уже. Без куртки сидишь…       Гарри торопливо прошёл в библиотеку и шумно выдохнул тёплоту помещения, живо расслабляясь в свете электрических ламп. — Больше так не выбегай, тем более без уличной одежды. Простынешь ведь. — М-да, про погоду и подходящую одежду не следует забывать. Как он сможет творить чудо, если отморозит пальцы? Ну, наверное сможет, так как от наличия рук это вряд ли зависит, но проверять не было никакого желания. — Хорошо. — Тихо отозвался мальчик, тщательно стирая воротником конденсат с линз очков.       Библиотекарь бросил странный взгляд на него, но снял плащ и вернулся к раскрытому на середине комиксе о какой-то команде супергероев, ничего более не говоря.       Впрочем, и у Гарри имелись дела.       Да. Дела…       Он широким и быстрым шагом прошествовал к научной секции, зашел за стеллажи и осторожно вернулся к своему уголку, рассматривая пол.       После краткого колебания, он сел на колени и принялся за поиск невидимой книги.       К счастью, нашлась она довольно быстро и не оказалась чудесным образом под или вовсе за стеллажом.       Гарри поднялся и подошёл к столу, положил предполагаемый источник радиации и поместил потную ладонь на обложку. Это выглядело и ощущалось странно: тень падала на стол так, будто бы там ничего не было, но осязание говорило об обратном. Казалось, что если он толкнёт руку на стол, то там и вовсе ничего не окажется. Книга растворится в воздухе, превратится в газ или окажется фантазией обеспокоенного ума.       Но энциклопедия со странными черепами всё ещё была. Прозрачная платформа.       Если окажется, что невидимость не опасна, то Гарри мог бы использовать её для каких-нибудь фокусов. "Исчезать" цветные платки, "левитировать" мячи…       Впрочем, он не собирался использовать нечто столь грандиозное для простых шарлатанских трюков на потеху невежественной толпе.       Гарри закрыл глаза, прогоняя отвлекающие мысли, и сосредоточился на книге, представил её форму и размер, с содроганием подумал о странице с деформированным черепом со множеством зубов, об обложке и о тусклых цветах.       «Пусть всё будет, как было. Пусть книга станет видимой. И чтобы фотоны не проходили через атомы, а наоборот, сталкивались с электронами, чтобы фотоны оказывались поглощёнными ими, а после освобождались и летели дальше».       Он представлял маленькие шарики, летящие в электроны, вращающиеся вокруг ядра атома, визуализировал их полёт и то, что с ними будет дальше: поглощение, испускание. Некоторые фотоны пройдут через линзу глаза, достигнут сетчатки, оттуда колбочки и палочки пустят сигналом до мозга перевернутое изображение книги, лежащей на столе.       «Энергии фотонов достаточно, чтобы сместить электроны, а длина волны соответствует видимому свету…»       Трудно представить фотон и в виде частицы, и в виде волны, поэтому после нескольких секунд ломания головы над должной визуализацией Гарри представил волны фотонов. В голову пришла схема электромагнитных излучений с частотой, длинной и подписанными видами излучения. Он сосредоточился на радуге видимого спектра, пытался вспомнить числовые значения разных цветов. От четырёхсот до семисот нанометров, вроде.       «Стань видимым, стань видимым, стань видимым..!»       Мальчик посмотрел на книгу.       Хорошо, что книга не могла посмотреть в ответ, хотя бы из-за того, что она закрыта. Лицезреть то уродство во второй раз… нежелательно, так сказать.