11) Солёные огурцы в шоколаде
23 июля 2023 г., 06:44
Гарри смотрел на небольшой металлический шарик в своих руках, вращая его в разные стороны. Насколько ему было известно, сделан из стали, хорошо притягивался магнитом, прекрасно катался на столе. Шарик из подшипника от велосипеда, который он выиграл у больно-то дерзкого сына библиотекаря Эпинуса.
Мальчику эта штука не особо-то и была нужна, но как только он начал, то остановиться играть было трудно.
Играли они в камень-ножницы-бумага. Просто, легко и очень… сложно. Игра сильно зависит от случайности. И, в начале из-за своей удачи он проигрывал, поэтому пришлось задействовать своё красноречие.
— А почему это бумага бьёт камень?
— Пэтому што она обрачивается фкруг камня. Ты чо, никогда не играл, а? — спросил Джон Эпинус, который всего несколько месяцев назад был Ангстремом, перекатываясь с пятки на носок. Как же странно было узнать о том, что чудаковатый фанат комиксов и библиотекарь взаправду женился на матери одноклассника-хулигана. На тот момент они стояли в коридоре школы во время перемены между уроками математики и истории, до этого случайно столкнувшись друг с другом на лестнице.
Конечно же, они были знакомы друг с другом, одноклассники ведь. Типичный хулиган, малолетний правонарушитель и любитель физики, ещё и в очках. Очевидно, что они не особо ладили.
До недавнего времени первый иногда оскорблял, толкал и даже воровал домашнюю работу Гарри, прекратив свою деятельность, но не грубые словечки, лишь после предполагаемой первой встречи нынешнего отчима с Джоном.
Гарри правда нравилось считать себя незлопамятным человеком. Правда-правда. Ну, подкинул пару записок с чужими почерками, подбросил пару-тройку "одолженных" вещей с обязательным обнаружением "виновника", пустил один слух, а может быть пять… это всё просто, так сказать, небольшие розыгрыши. Теперь Джон ведь нормально себя ведёт с ним, особенно после встречи в библиотеке!
— Э, ты чо молчишь, а? Если не играл, то обяснью. Правила простые. — Джон выглядел как типичный хулиган-десятилетка. Глупо и напыщенно.
— Играл-играл я. Просто, не кажется ли тебе странным, что бумага так легко побеждает? Вот, если взять листок, то камень с лёгкостью его порвёт! Или, ладно, завернуть в бумажку, но ведь с камнем-то ничего не случилось, а если ударить или типа того, то он ведь порвёт бумажку, а сам цел останется. Даже ножницы…
— Ты либ играй, либ проигрывай! — Прервал попытки выкрутиться из ситуации Джон, сильно нахмурившись.
С красноречием у Гарри было не очень, поэтому он продолжил играть.
И с треском проиграл.
— Ладно, я помогу тебе на контрольной. — Он вздохнул. Перспектива сесть рядом с тем, кто ему не особенно нравился, совсем не радовала. Но раз он уже начал играть, то почему бы и не попытаться снова? — Сыграем ещё раз. Если я проиграю, то дам списать домашку по естествознанию. — Тут же сказал мальчик, слишком раздосадованный проигрышем. Кажется, в этой игре одержать победу можно лишь с удачей…
Второй раунд закончился также ужасно, как и первый. Говорят, что бог любит троицу. Гарри сыграл в третий раз. И в четвёртый, и в пятый…
— Блин, чё ты ко мне с этой хренью пристал? Щаз скор урок начнётся. На, мне воще этэт не нужен. Забирай.
Моральная победа – всё равно победа. Так что Гарри выиграл, даже если понёс такие… э, неудобства. Дамоклова победа, она такая!
Мальчик подбросил шарик вверх пару раз.
Завтра ему придётся помочь хулигану с контрольной, дать списать домашку по нескольким предметам и помочь с сочинением (читай, придумать всё за него). Это определённо не стоило того.
Но отказ от обязательств может привести к неприятным последствиям. Гарри не любил неприятные последствия. И вообще, он мог бы воспользоваться шансом втереться в доверие к Джону и получить порк-тет-цию… ээ, защиту от дружков Дадли!
«…мне следует мыслить более реалистично. Джон – грубый, неотёсаный, тупой хулиган, который мало чем отличается от банды Дадли. Он долгое время оскорблял меня, толкал и сделал кучу всякого. Хочу ли я вообще иметь с ним дела? Точно нет. Он, наверное, ещё и как-то жульничал во время игры. Вряд ли такой человек поможет мне, а если и поможет, то только после тщательного облучения силами дружбы. На данный момент минусы перевешивают плюсы. Я ведь и так на своих двоих прекрасно убегаю от банды».
Прямо сейчас он сидел в шкафчике под лестницей. Мальчик уже знакомым и плавным движением рассыпал железную стружку на листок бумаги, лежащий на столе, выровнял, поднёс к опилкам шарик. Не примагнитилось.
«Ну никак не мог я пять раз проиграть ему! Это невозможно!» — Гарри сделал пару вдохов и выдохов, прогоняя мысли о сегодняшнем дне и принялся за физикомедитацию.
«Атомы формируют домены, домены же…»
___
Лягте на спину головой к стене, согните колени и поставьте стопы на пол, а руки… Пусть это и являлось гимнастическим упражнением, Гарри всё равно решил его попробовать. «Дух Физики, помо-ги! Невидимость, при-ди! Фотоны, прохо-ди! Электроны… хм…» В животе громко заурчало. От неожиданности и от того, что он так долго стоял в позе мостика, Гарри дёрнул ногами и упал на матрас, громко дыша и сдувая от своего лица парочку пёрышек, вылетевших из подушки. Ни медитация с попыткой повторить условия второго становления невидимым с недосыпом, сном и полудрёмой, ни подвергание себя погранично опасным и неприятным ситуациям никак не давали ему чудесного чувства слепоты (которое не чудесное от слова совсем, но…), невидимости и безопасности от чужих взглядов. Но от йоги и прочих упражнений для медитации, о которых было написано в соответствующих книгах, действительно была польза. Например, Гарри стал более гибким! И сосредотачиваться на какой-нибудь одной мысли стало легче, отвлекающие факторы в виде шума телевизора дома или голосов детей в школе теперь легче игнорировать, а иногда он вообще их не замечал, будто бы утонул в своей голове. Впрочем, если Гарри продолжит так уходить в мысли, то недолго и нападающих не сразу заметить. Например, Дадли, но он не доставлял уже долгое время серьёзных проблем, в отличие от своих приятелей-хулиганов. Живот снова озвучил недовольство громким урчанием, показавшимся в тишине чулана безумно громким. Может даже пятьдесят децибел! Мальчик вздохнул. Выйти отсюда ему не представлялось на данный момент возможным: тётя Петуния заперла его здесь и не факт, что выпустит хотя бы вечером. А всё из-за того, что она каким-то образом прознала о его не самой хорошей оценке по истории… а это ведь только за обычное и ничего не значащее эссе! Или, возможно, имеет место быть другая причина, но Гарри не имел никакого представления о ней. Знать о его первой “F” могли только учитель, некоторые одноклассники и, потенциально, Дадли, но только если он рылся в его рюкзаке и нашёл бумажку с результатами. Но бумага-то разорвана в мелкие клочки, к тому же у Дадли имелось алиби в виде прогулок со своими знакомыми из секции по боксу. «А также, если подумать, учитель истории Арош мог поболтать с кем-то в учительской, а оттуда это могло утечь… куда угодно. Недалеко живёт профессор по физике, который ещё на пенсии, например. Мог ли он узнать об этом и сообщить тёте? — Гарри перевернулся на бок, растягиваясь на стареньком матрасе. Чем больше он думал о том, кто же виноват в его заточении в чулане (которых давно-то не было!), тем больше портилось настроение. — Не мог, точнее, скорее всего не мог. Необщительный и вредный старичок, ну, по уровню вредности не уступает собачнице Мардж! Стал бы он сплетничать с Петунией, обычной домохозяйкой?» Ладно, возможно, да, но это не особо вязалось с его мрачным образом закрывания дверей прямо перед носом гостей. Итак, составляя мысленный список подозреваемых, профессора физики на пенсии можно поставить под вопрос, но не убирать вовсе. «Все эти размышления вряд ли принесут мне хоть какой-то результат. Вот, Арош мог хоть кому из учителей сказать об “F”, они могли сказать кому-то ещё… и то же самое с одноклассниками. — Он вздохнул и рукавом рубашки стёр влагу со лба. — Единственное, что мне остаётся, так это сразу всем им отомстить! Ух, звучит сильно уж запарно и глупо…» Мальчик перевернулся на живот и подпёр щёку кулаком. Вариант с поджогом школы и одновременно прост, и в то же время сложен. …И чего это он о всяких мстях думает? Лучше поразмышлять о чём-нибудь другом. «Возможно, трата драгоценной энергии на медитационные штуки – не самое лучшее решение… — начал думать Гарри о чём-нибудь другом, — хотя, интенсивная мозговая деятельность, э, решение задач по физике или составление планов праведной мести, например, тоже довольно затратны. Но экономия энергии не особо важна, если меня выпустят вечером, а не, например, только завтра. Хотя бы из-за того, что завтра понедельник и тётя не допустила бы пропуска уроков». Задумавшись о затратах сил и энергии, он внезапно понял, что понятия не имеет, насколько же сильно утомляют его суперспособности. «Ну, размагничивание магнитов с холодильников не повлияло на меня. По крайней мере, я не чувствовал себя уставшим. Становление невидимым… — Он нахмурился, пытаясь вспомнить о том дне, когда свершилось Чудо. — Не помню. Жаль, что у меня нет какой-нибудь крутой памяти. Хотя, в той книге по медитации было написано о том, что её можно улучшить с помощью йоги и, ну, медитации». С этими мыслями он принял позу лотоса. И мышц напрягать всякими образами не надо, и отдохнуть так можно. «Фотоны-астероиды не врезаются в планеты-электроны…»___
Гарри с предвкушающей улыбкой открыл анатомическую энциклопедию прямо посередине. Не так давно он думал о птицах и о том, как же они ищут путь в тёплые места или обратно домой, что вывело его на мысль о том, может ли человек как-нибудь ощущать магнитные поля. Конечно, раз он сам их не чувствует, то, наверное, нет, но… Кто знает? Возможно, давным-давно у людей и птиц был общий предок с компасом в голове, а, как всем известно, практически все чувства связаны с мозгом. И, раз всё связано с мозгом, то и энциклопедия определённо должна содержать информацию о том, какие же его участки за что отвечают… может быть, там будут тексты и об эволюции мозга! Возможно, ему следовало бы сначала найти книгу по эволюции, но анатомическая энциклопедия была значительно ближе любых других книг. Может быть, ему следовало сначала открыть содержание. Прямо в душу уставились два больших глазных яблока с нитями сосудов и капилляров, а прямо сзади был до ужаса реалистичный (или хотя бы очень подробный, мозгов-то настоящих он никогда не видел) головной мозг человека с тёмными бороздами извилин. Ниже же была нарисована остальная часть черепа с носовыми отверстиями и обнажёнными рядами зубов, что создавало такое впечатление, будто бы кто-то специально распилил чужую голову, дабы заглянуть куда поглубже, попутно отодрав и кожу, и мышцы, и черепную коробку вместе с куском верхней челюсти. Но самым ужасным во во всей этой картине был второй ряд зубов, прямо над первым. Под скулами черепа были дыры, заполненные кривыми формами, фигурами. Это зубы, зубы, зубы… и в нижней челюсти! Всего четыре ряда.Детский череп до потери молочных зубов. Гарри, естественно, закричал. Хуже этого зрелища он ничего и никогда не видел за всю свою жизнь! Все находящиеся в библиотеке, естественно, были всполошены воплем ужаса ребёнка. Мальчик с трудом прервал крик и захлопнул рот с отчётливым щелчком зубов друг о друга, дрожащими руками плюхнул книгу корешком вверх на пол и закрыл глаза. В слепой темноте снова возникли навеянные коварным разумом глазные яблоки и отвратительно реалистичные глаза, ряда зубов, будто бы у какого-то пришельца или монстра. «И эта штука реально сидит внутри кого-то..!» — с содроганием подумал Гарри, вжимаясь в угол между стеллажом и стеной. Эта мысль никак его не успокаивала, а лишь наоборот вселяла некий страх. Иррациональный, глупый, но всё же страх. И не перед чем-то обычным, типа пауков или темноты с подкроватными монстрами (которых в шкафу быть не могло, потому что там нет кровати и… потому что это шкаф.), А перед… видимо, висящими органами и располовиненной головой, которая даже не является реальной головой, а рисунком. «Это просто картинка из книжки, это просто картинка из книжки, это просто картинка из книжки… не думай о ней, не думай о ней! Будто бы и не существует этой книги! — Пытался вымыть образ из своей головы мальчик, но это как говорить кому-нибудь о том, чтобы они не думали о розовых слонах. Розовые слоны всё равно придут в голову и наведут свои порядки. Гарри тут же открыл глаза. К счастью, мысленные образы были только тогда, когда его взгляд не сосредоточен на чем-нибудь. — Я думал, что самый взрослый десятилетка, но боюсь обычного схематичного рисунка-примера, иллюстрации! Может, ещё и скелеты заставят меня трястись, как во время землетрясения? Но четыре ряда зубов!» — А ну, что за крики? Поттер, в библиотеке шуметь ведь нельзя, столько лет тише травы был, а сейчас… — Вот и библиотекарь Эпинус, только что подошедший к пространству между стеллажов книг по биологии в научной секции. Старик замолк, увидев состояние Гарри, сидящего на полу. Очевидно, он был очень недоволен тем, что тишина была потревожена таким шумным образом. — Что случилось? — Участливо спросил он, подходя ближе к мальчику. — Книга по анатомии человека с очень… дате-ли-зиро-ванными иллюстра… иллюстрациями. — Мальчик тут же закрыл глаза, но быстро опомнился и попытался нашарить взглядом, куда же он отбросил от себя энциклопедию. — Типа череп с глазами. И там у него внутри мозги, а коробки черепной нет… и зубы… — О, так ты этого и испугался, да? Издательство, случаем, не “Letter N”? — Гарри понятия не имел, что это за издательство, но кивнул. Энциклопедии на полу нигде не было. Под стеллаж как-то забралась? — Вот поэтому надо читать возрастное ограничение, а не просто хватать с полок и учитываться ими. Что, мозгов испугался? Ладно, я вот, в твоём возрасте, тоже мозгов боялся. Ну, не энциклопедических, — он кивнул в сторону стеллажа, — но похожих. В комиксе увидел… не помню уже кого, но прям верх черепной коробки был подчистую снесён. Ух, в кошмарах тогда мне снился! И Красный Череп из “Капитана Америки”, я его очень сильно боялся раньше, он же ведь нацист, злодей, так ещё и голова вся красная, ужас был, помню, смотрю на страницы своего новенького комикса, который отец мне еле достал, да взглядом аж его черепушку пропускаю. Ты ведь комиксы не особо читаешь, да? Так вот, Красный Череп реально, ну, красный. Не весь, как я помню, и вместо нормального лица у него череп. Ну, или это маска… я, вообще, не очень большой фанат комиксов про Капитана Америку, но… кстати, произноситься "детализированный", а не как ты там сказал… ах, о чём я? Да, я не фанатею от Кэпа, но… А поток болтовни о каких-то человеках лился и лился, словно град и, лился и лился. Гарри уже давно сбросил с себя образ парящих шаров и мясистого исщепрённого извилинами органа и четырех рядов зубов, полностью погрузившись в наполненную успокаивающим энтузиазмом болтологию библиотекаря Эпинуса. Всё-таки, иногда его разговоры действительно полезны!___
«Итак, я боюсь мозгов, глазных яблок и этих аномальных черепов. И либо такое пройдёт, либо надо с этим что-то делать… но зачем?» Гарри посыпал мелкую железную стружку на листок бумаги, затем пальцами выровнял, чтобы всё было распределено равномерно. Он смахнул с них парочку стружек, прилипших к ним, и осторожно уместил листок на небольшой столик. Гарри вытащил из-под матраса потрёпанный пенал с выигранным шариком м размагниченными магнитами, которые ранее были на холодильнике. На всякий случай он поднёс магниты к железной стружке, но ничего не произошло. «Надо выяснить, боюсь ли я очень подробно нарисованных черепов с кучей зубов, или боюсь мозгов, или глазных яблок, или… ну, понятно. Правда, тратить время на преодоление страхов – непродуктивно. По крайней мере сейчас. По естествознанию мы даже анатомию не проходим пока». — Гарри пожал плечами, случайно рассыпав железные опилки на подушку. Он вздохнул, вернул бумагу обратно на стол и начал аккуратно сметать их с подушки на сложенную в лодочку ладонь. Итак, очередная попытка сделать магнит. Мальчик сдул на листок рассыпанную стружку и взял в руки металлический шар от подшипника. Поднёс к железу – не примагничивается. Хорошо. Он прижался спиной к стене и начал интенсивно глядеть на шарик. «Электроны вращаются в одну сторону, а вся эта кучка однонаправленных электронов называется доменом. Домены начинают все направляться в одну сторону…»___
— МОИ КЛУМБЫ, ВЕРНОН, МОИ КЛУМБЫ! Гарри вздохнул, продолжая листать учебник по английскому в поиске нужной таблицы. Кажется, она была на странице девяносто второй? — ЭТОТ МАЛЬЧИШКА, Я ЕМУ СЕЙЧАС..! Девяносто девяносто один, девяносто два… а, нет, не здесь. Как бы ему не хотелось захлопнуть книгу и зарыть её в глубины своего рюкзака, Гарри необходимо сделать домашнее задание, если он не хочет, чтобы ему поставили плохую оценку. А из-за того, что у него и так их мало, то это может сказаться вообще на оценке за триместр, хотя до конца ещё далеко… Учительница английского даже специально обратила внимание мальчика на то, что он неактивно работает на уроках, а ещё пригрозила проверкой домашки. Он определённо не хотел рисковать. — Пет, моя ласточка, успокойся! Гарри со вздохом принялся переписывать в тетрадь эту злосчастную таблицу, которую ещё и нужно дополнить. — Это я твои поросли завалил, прости же меня, Петуния. Ну почему здесь такая ужасная звукоизоляция?!___
1. Нивидимость: слепота, одежда и я стонавлюсь нивидимым. Два случая 2. Магниты: размогничиваю с холодильника, много случаев 3. Мальчик постучал карандашом по третьему пункту, оставив несколько точек на странице блокнота. Сейчас он сидел в привычном уголке библиотеки в секции с научной литературой. Лампочка знакомо мерцала, словно подмигивала Гарри: «Если можешь контролировать фотоны, то значит и контролировать видимый свет. И не только видимый». Он кивнул самому себе и записал это в качестве третьего пункта. Как уже можно понять, сейчас он пытался придумать суперспособности, которые гипотетически у него имеются. «Если мои способности связаны именно с физикой, то значит я могу сделать нечто большее, чем Магнето и Человек-невидимка». — Как же смущающе долго до этой мысли он доходил, а ведь мог сразу же составить список Чуда и давным давно перестать мучиться с чем-то столь сложным, как невидимость. От таких мыслей Гарри потёр покрасневшую шею. Физика – наука, которая изучает огромное количество явлений, от электромагнетизма до ядерного синтеза… «Ядерный синтез и распад… с созданием изотопов и даже превращением в совершенно другие элементы! Так, крутые штуки с электричеством, температурой и звуком! О, да я же прямо Суперменом буду». — Мальчик расплылся в глуповатой улыбке, представляя, как получит Нобелевскую премию, а может и сразу несколько, поступит в Оксфорд или в Кембридж, научится летать и станет самым крутым учёным-физиком во всём мире… не обязательно в таком порядке. 1.Нивидимость: слепота, одежда и я стонавлюсь нивидимым. Два случая 2. Магниты: размогничиваю с холодильника, много случаев 3. Кантроль фотонов, свет 4. Ядирная физика 5. Эликтричиство 6. Температура 7. Звук Но сначала бы ему подтянуть свои знания в английском языке.___
Лучи солнца изредка выбивались среди куч высоких облаков, выглядящих как хаотичная горка ваты, забившая своими плоскогорьями, хребтами и плато всю поверхность неба. Как раз вчера прошёл дождь, оставивший на всех улицах недалеко от Тисовой широкие лужи, за ночь превратившиеся в лёд. И как назло, сегодня проходит заключительный этап олимпиады по физике. Гарри пришлось выворачивать на небольших озёрах пируэты, которым все любимые фигуристы тёти Петунии бы обзавидовались. Правда, потом он больно бахнулся в столб, но, к счастью, никто этого не видел. Сейчас он не мёрз на улице в лёгкой потрёпанной курточке, а с комфортом сидел в тёплом кабинете, видимо, биологии (ого, плакаты с динозаврами!), разложив на столе три разных линейки: обычную, транспортир и угольник. В пальцах он неудачно вертел ручку и карандаш одновременно, пытаясь не запустить их в лицо сидящей прямо перед ним девушки-наблюдательницы, которая выполняла свою работу следить за потолком очень уж хорошо. Он бросил взгляд на часы. Минутная стрелка, оформленная в виде руки, указывала на семерку, а часовая стрелка-дротик смотрела на промежуток между десятью и одиннадцатью. Ещё тридцать пять минут… и надо ему было так старательно пробираться через гололедицу, когда можно было просто не набивать шишек и идти, ну, более безопасными путями? Гарри громко вздохнул и с тихим стуком положил лоб на стол, ойкнув. — Что, волнуешься? — спросила Потолок1, впервые за столькие разы оторвав взгляд от объекта своего интереса – выбеленного оштукатуренного потолка, идеально ровного, не то, что в библиотеке, где так часто бывал Гарри. — Нет, мисс… — Мальчик кашлянул, кратко глянув на левую руку девушки. На безымянном пальце ничего не было, так что это точно не миссис, а мисс. — просто рано пришёл. Ещё тридцать с чем-то минут ждать, а пришёл только я один. Из участников. — Мм… — на этом разговор и прекратился. Гарри неловко кашлянул. — А у вас в волосах что-то синее. — Это краска. — Ааа… Панк какой-то, что ли, хиппи? Ну, нет, не похоже. Обычная девушка в обычной одежде с обычной причёской. Интересно, выглядел ли Гарри со стороны хоть сколь-нибудь прилично? Весь в обносках кузена, которые на несколько размеров больше него, с еле как причёсанными волосами, которые выглядели для кого-то незнакомого так, словно они встали от статического электричества. М-да, не самая приятная картина… Мальчик уставился в окно, наблюдая за тем, как редкие пятна солнечного света медленно ползли по асфальту, по зданиям, прежде чем исчезнуть. Когда он уйдёт от Дурслей с наступлением совершеннолетия, то сможет найти себе другое место для жилья, поступить куда хочет и покупать нормальную одежду под свои же размеры. Никаких чуланов под лестницей, никаких криков утром, никакой принудительной работы, никаких оскорблений… он поступит в престижный университет, где не будет тупых одноклассников, насмехающихся над его страстью к физике, над очками, над одеждой, не будет идиотов, которые предпочтут побегать по коридорам, побросать мусор в кого-нибудь, например, Гарри… там будут только умные и зрелые люди: его будущие коллеги-учёные, знаменитые в ближайшее время политики и юристы, блестящие хирурги и инженеры. Он снова посмотрел на часы. Ещё двадцать восемь минут. Несколько человек громко гогоча ворвались в кабинет. Через несколько месяцев ему исполнится одиннадцать лет. Семь лет. За эти семь лет он должен заиметь репутацию гения физики. И не только физики, ведь если он хочет поступить в крутое место, то нужно соответствовать ему. Как тогда ему сказал учитель по естествознанию Андерсон? "Хотел было порекомендовать тебя для перевода в класс постарше". Что ж, необходимо взяться за себя… В кабинет ввалилась очередная куча учеников, среди которой Гарри заметил знакомые космы Лохматой1. — Добрый день, Грейнджер. — Мальчик неловко помахал ей рукой, сразу ощутив какое-то давящее неприятное чувство внутри себя. Наверное, это просто вина. А может быть, у него понос. — На самом деле, сейчас утро, потому что сейчас всё ещё ante meridiem, отметки в полдень стрелка часов ещё не прошла. Вот будет post meridiem – будет и день, то есть afternoon. Неужели ты никогда не задумываешься о смысле слов, которые каждый день используешь? И доброе утро, Поттер. — Чопорным и даже немного заносчивым тоном ответила на его приветствие Грейнджер, не слишком-то и дружелюбно, как в их первое знакомство. Он хмыкнул на её слова, отвернувшись. Грейнджер несколько раз занимала стабильно второе место, а также хорошо показала себя на викторине по естествознанию. Насколько мальчик уверен, она не могла списать ни у него, ни у других учеников: они единственные всегда занимали первые парты. У неё могли быть шпаргалки в рюкзаке "Doctor Who", но разве кто-то в своём уме сел бы списывать за первую парту на олимпиаде? Сомнительно. Итак, Грейнджер довольно умна. По крайней мере, умнее, чем те школьники, которые старше неё на несколько лет. Что делает её умной для своего возраста… Что, впрочем, не делает её автоматически лучшей личностью, но освобождает её от мысленного обвинения в том, что она пыталась с ним подружелюбиться на отборочных только ради собственной выгоды. К тому же, не разумнее ли списывать у тех, кто имеет больше шансов на успех, например, старших учеников? Он кивнул своим мыслям. Значит, он сделал неверное суждение о девочке по её поведению. Но что насчёт того, что она, якобы, "плакала", со слов Грейнджер? Ложь, преувеличение или правда? Гарри мог бы спросить у Потолок1, которая также сидела наблюдателем в тот раз, — Эм, мисс? — Гарри наклонился ближе к парте и шёпотом позвал сидящую рядом наблюдательницу за потолком. Она продолжала своё дело, глаза сверлили верх. — Псс, мисс Потолок? — Всё ещё нет ответа. Мальчик бросил быстрый взгляд на часы. Ещё тринадцать минут. — Синяя Краска? Мисс Хиппи, эй? Мисс? Наконец, она медленно опустила взгляд и посмотрела на того, кто её звал. — Олимпиада уже закончилась? — С каменным лицом спросила девушка. Было непонятно, шутит Потолок1 или нет. — Она и не начиналась. Но, эм, у меня вопрос. Вон, вы видите ту девочку справа? С брекетами. — Гарри качнул головой вбок в сторону Грейнджер, скучающе разглядывающей с превеликим интересом часы. — Она правда плакала на отборочном этапе? — …нн, да-а-а? — Словно спрашивая медленно ответила наблюдательница, не уверенная вообще в своём ответе. Гарри неопределённо махнул головой на её ответ. — О, ладно, спасибо, — быстро прошептал ей мальчик и откинулся на спинку стула, продолжив крутить ручку и карандаш в своих пальцах. Карандаш с громким стуком влетел в парту и столкнул транспортир со стола. Он поднял его. Итак, Лохматая1 с самого начала завела с ним разговор, подсев к мальчику примерно её возраста на олимпиаде для тех, кто, по идее, должен быть старше. Вряд ли здесь возможен тайный умысел кроме стремления завести знакомство со сверстником. Затем, услышав грубый ответ, она… вроде, одиннадцать лет, взрослый человек! А плачет из-за слов какого-то незнакомого десятилетки, с которым она не пересекалась вообще за несколько минут до. Странно, но… чего он ожидал? Это же ведь девочка! В общем, единственное, в чём можно обвинить Грейнджер, то так это в её болтливости. Но это вообще не повод для того, чтобы винить, так что… Да, у него сложилось в чём-то неправильное первое впечатление о Грейнджер. «Наверное, мне нужно извиниться за то, что я тогда сказал на викторине, но это не меняет её, ээ, многословности. — Гарри снова посмотрел на часы. Человеческий палец, представлявший кончик минутной стрелки, указывал на четвертую черточку в промежутке между двенадцатью и одним. Ещё шесть минут. — К тому же, вряд ли, что я встречу её вне олимпиад, где мне не нужно завязывать каких-нибудь знакомств, ведь они будут бесполезны… но у меня нет друзей. Она умная, не имеет никаких знаний обо мне, кроме тех, что она могла бы извлечь из разговора, а также, наверное, не имеет большого количества друзей. Самый идеальный кандидат, которого я встречал в последние годы». Хотя он сам обозначил, что не горит желанием заводить новых знакомых (в грубой форме), что являлось высокомерной отмазкой лишь наполовину, а остальная же не особо завуалированная часть о слишком уж длинном языке Грейнджер и её показавшейся неприятной с субъективной точки зрения личности была, ну, как бы, честной. Грубой, да, невежливой, да, но честной. Как честны в своих мнениях его родственники, его одноклассники – то есть, его окружение. Итак, после олимпиады он подойдёт к Грейнджер, извинится перед нею, объяснит свою точку зрения ей и, если повезёт, то больше никогда с ней не пересечется за пределами олимпиад по физике. Было бы ужасным, если они встретятся через годы в каком-нибудь Оксфорде. — Доброе утро для всех участников последнего и заключительного этапа олимпиады по физике!..___
Гарри окликнул девочку прямо у дверей возле небольшого тромба школьников, которые по какой-то неведомой причине столпились у выхода из кабинета и громко переговаривались о своих незначительных делах. — Грейнджер! Подожди. — Я не забыла рюкзак. — Вообще-то я хотел поговорить с тобой не о рюкзаке, а о другом. — Мальчик бросил взгляд на толпу участников олимпиады, несколько из них мазнули глазами по их детским лицам, но тут же незаинтересованно вернулись к своим разговорам, очевидно, не сильно удивившись участию в олимпиаде учеников начальной школы. Интересно, они знали о том, что какой-то Гарри Поттер с головокружительным блеском разграмливал их в умственном соревновании по физике, занимая всю олимпиаду подряд первое место? Имелась ли у них хоть мысль о том, что первые два места были заняты ими, Гарри и Грейнджер? — Не здесь только. — Ладно, пойдём вместе. — Девочка сжала лямки рюкзака и отвела взгляд, рассматривая замершую толпу, внезапно нашедшую что-то очень уж интересное там, в коридоре. Жаль, что они не могли этого увидеть: слишком уж низкие. Затем раздались крики, топот ног и "тромб" перед ним загомонил, присоединившись к крикам. — Давай, бей его, бей его! — Э, — Гарри дёрнул знакомого восьмиклассника из своей школы за рукав пиджака, — что случилось? — Шкилы дерутся. Прям перед классом. Офигеть! Я БОЛЕЮ ЗА ТЕБЯ, ЧУВАК В ГАЛСТУКЕ! Грейнджер возмущённо нахмурилась: — И что же в это время делают учителя? Что вообще это происходит здесь? — ДАЙТЕ МНЕ ПРОЙТИ, ДЕТИ!___
Гарри сделал глубокий вдох, прижимаясь к прохладной стене коридора перед подсобным помещением. — Слушай, Грейнджер, я хотел бы извиниться за сказанное мною на викторине. Так что, да, извини за такие, ээ, грубые слова. Был неправ. — Он постучал пальцами по стене, пытаясь подобрать слова. Девочка, прислонившаяся рюкзаком к противоположной стене молчала, лицо выражало лишь обычное ожидание, будто бы Гарри был ведущим прогноза погоды, а ей было интересно, брать ли зонт с собой или нет. Он неуклюжим голосом продолжил. — Я не пытался быть подлым по отношению к тебе и к твоей открытости, я всего лишь был честен с тобой. К сожалению, моё суб… суп… собъективное мнение о тебе было омрачено прошлым нега… негативным опытом общения с девочками, поэтому слова мои были грубыми. Также, я, кажется, неправильно оценил твои мотивы,с самого начала, что повлияло на выбор слов, которые использовались на отборочном. Гарри перевел дыхание, сделал большой глоток воздуха и продолжил: — Я сожалею о том, что назвал тебя давящей на жалость и лгуньей, но назвал тебя так не ради того, чтобы оскорбить, а из-за того, что действительно не имел и малей… малейшего пред-савт-ления. Гм. Ну, что ты действительно плакала. — Я слышала, как ты спрашивал о том, правда ли я плакала. — Грейнджер опустила взгляд на свои туфли, рассматривая с интересом игру бликов от электрического света ламп. — Но как? Это ведь был шёпот. — Я сидела буквально в менее чем двух метрах от тебя. Конечно же я услышала. — Она пожала плечами. — И да, извинения приняты.___
Каким-то образом к концу их небольшого разговора Гарри держал в руках вырванную из тетради бумажку с номером телефона Грейнджер. Он посмотрел на кусок листа и бережно сложил его несколько раз, затем сунул в карман на самое дно. Новая хорошая знакомая.
Примечания:
А/N: автор ноль продуктивности автор ленивец
