FERRY-LOVE-BOAT

MAYA’S POV ДЕНЬ 08 Мне нужно было бежать. Это было единственное, в чем я была уверена сейчас — это, а также уверенность в том, что все чувства, которые я испытывала к Карине, только росли с каждым мгновением, проведенным вместе, с каждой ее лаской и каждым заботливым жестом, направленным на меня — и непрекращающаяся болтовня моих друзей обо всем, что происходило на станции, пока меня не было, только усиливало мое нетерпение по поводу возвращения на работу. Я всегда ненавидела, когда всё идет не под моим контролем, а продвижение по служебной лестнице в пожарной охране только усилило мою дурную привычку к постоянному контролю. Теперь, когда я восстанавливалась после этого несчастного случая, я могла думать только о том, как все вышло из-под моего контроля, как я не могу даже одеться, не попросив помощи, а это было просто не по мне. Мне нужно было бежать. Мне нужно было заставить свои ноги гореть, пока все мысли, неуверенность и триггеры не исчезнут и я не верну контроль над своей жизнью, но, опять же, это было невозможно из-за этого проклятого восстановления. Тогда мой разум прибегал к единственной известной мне форме релаксации — сексу — и это тоже было недоступно, потому что Карина просто не поддавалась на мои уговоры и в итоге убедила меня — пусть и с неохотой — что попытка заняться сексом сейчас только навредит мне и еще больше отдалит меня от возможности вернуться на работу и, соответственно, почувствовать себя полезным и продуктивным. Другими словами, мне было плохо, тревожно, и я ничего не могла с этим поделать. -Джек буквально сходит с ума! — Вик жаловалась на это уже в третий раз за день, и мне не нужно было смотреть на подругу, чтобы понять, что ее глаза закатились обратно, когда она снова запыхтела от негодования. — И я больше не могу терпеть его тренировки, тебе нужно поскорее вернуться, Майя, по крайней мере, когда ты пытаешься убить нас, бегая по станции. -Я поддерживаю. — сказал Тревис и отпил сок, прежде чем съесть еще один кусочек своей третьей тарелки лазаньи. — И тебе определенно нужно жениться на Карине, чтобы эта лазанья больше никогда не покидала наши жизни. -О, то есть я должна жениться на Карине не из-за своих чувств, а чтобы твой желудок был полон лазаньи? — спросила я в ответ, подняв бровь, и была поражна собственными словами. Когда это мысль о женитьбе на ком-то перестала вызывать у меня страх и ужас? -Чувства важны, да, но и мой желудок, набитый лазаньей, тоже. — Трэвис говорил с набитым ртом, и это могло бы быть забавным, если бы я не была сосредоточена на том, чтобы успокоить беспокойство, бурлящее внутри меня от безделья. -Может, тебе стоит найти себе итальянца. — Вик указала на своего друга вилкой, которую держала, но быстро вернулась к поеданию своей собственной лазаньи, издав стон удовлетворения от вкуса еды на языке. Это действительно была хорошая лазанья. — Но я полностью тебя понимаю, это божественно. -А как у вас дела? Ты определенно снова стала улыбчивым и счастливым, по крайней мере, ты была такой, когда Карина была здесь утром, а потом ты снова стал Гринчем, когда она ушла. — Тревис захихикал, а я закатила глаза, осторожно провела рукой по месту операции, прижала пальцы к месту и почти улыбнулась, когда поняла, что сегодня оно не так болит. Прогресс шел медленнее, чем мне хотелось, но, по словам Карины, я поправлялась быстрее, чем обычный пациент, и я пыталась ухватиться за ее слова, чтобы немного успокоиться. — И что? -И что? — переспросила я, наморщив лоб. -Ты и Карина? — Трэвис настаивал с довольно вызывающей улыбкой. -У нас все хорошо. — Я пожала плечами. Я никогда не была лучшим человеком для выражения чувств, и все эти разговоры об отношениях заставляли меня чувствовать себя немного неловко, потому что разговор о Карине всегда пробуждал во мне подростковую сторону, и я определенно не хотела, чтобы Трэвис исследовал этот аспект моей сущности. -Хорошо? — спросила Вик, скрестив руки и слегка повернувшись ко мне, впервые игнорируя еду на своей тарелке. — Значит ли это, что ты втайне все еще немного ненавидишь ее? -Что? Нет! — Я села на диване немного прямее, все еще повернувшись боком к двум моим друзьям, которые сидели за столом и поглощали лазанью, приготовленную для них Кариной. Боли от моего движения не было, это была хорошая новость. — Я просто не знаю, что вы, ребята, хотите от меня услышать. -Мы хотим, чтобы ты была честна, что ты чувствуешь к ней? Открой нам свое сердце. — Тревис дразняще улыбнулся мне. -Нет, — просто ответила я. -Давай, пожалуйста! — настаивал Трэвис, пытаясь сделать мне щенячьи глазки. -Мы видели, какой несчастной ты была, когда вы расстались, мы заслуживаем знать, каково тебе сейчас! Пожалуйста! — Вик сложила обе руки в знак молитвы, а я закатила глаза. -У нас все хорошо! Что ты хочешь, чтобы я сказала? Я влюблена в нее, и она влюблена в меня, и нам нужно поработать над нашими проблемами в общении, но в остальном у нас все хорошо! — Я начала говорить, и мне было приятно произносить эти слова. Было все еще странно говорить о таких сильных чувствах, я всегда считала их слабостью, и смирение с такими укрепившимися во мне понятиями потребовало много работы и много улыбок и поцелуев от Карины. — Карина — удивительная женщина, мне повезло, что она со мной, и, несмотря на то, что мне все еще приходится решать множество личных проблем, я не хочу жертвовать нашими с ней отношениями, поэтому, думаю, мне придется вернуться к терапии, которую я ненавижу, но знаю, что она необходима. А потом произошел этот несчастный случай, который сводит меня с ума, но в то же время заставляет понять, что я действительно хочу, чтобы Карина была рядом со мной, потому что когда она выходит за дверь, кажется, что все теряет краски, и да, я становлюсь ворчливой, потому что я, конечно, предпочла бы провести день с моей девочкой, а не с вами двумя. -Я собираюсь проигнорировать эту последнюю часть, чтобы сосредоточиться исключительно и только на всей прелести вашей речи! — Тревис открыто улыбнулся мне, и я позволила себе хихикнуть. Это оказалось не так уж плохо, как я ожидала, поделиться некоторыми своими мыслями с друзьями. Я мельком взглянула на часы и на дверь, так как сердце бешено колотилось в груди, когда я поняла, что Карине уже пора возвращаться домой. Когда итальянка появилась в поле моего зрения с пакетом покупок в одной руке, все еще глядя на ключ в своей руке, краски снова наполнили мое окружение, воздух стал легче, а ощущение бабочек в животе почти заставило меня хихикнуть. -Чао! — радостно сказала я. -Чао, Бамбина! — Она открыто улыбнулась, подняв лицо, чтобы посмотреть на меня, и я не могла не быть еще более счастливым от осознания того, что все волнения, связанные с нашим воссоединением, были взаимными. Улыбка Карины могла осветить целый стадион. — Привет, Тревис, привет, Виктория! -Привет Карина! — Они оба ответили в унисон с широкими улыбками на лицах. Мне нравилось видеть, как сильно мои друзья поддаются чарам Карины, это еще больше укрепляло мою уверенность в том, что я сделала отличный выбор, решив завести с этой женщиной что-то серьезное. -Как Майя вела себя сегодня? — спросила она, ставя продукты на один из незанятых стульев. -О, ты же знаешь, как она ведет себя вдали от тебя: ворчит и закатывает глаза на нас при любой возможности. — Вик пожала плечами, а я громко зашипела, пытаясь предотвратить ее дальнейшее злословие в мой адрес, но Вик в ответ сделала пренебрежительный жест рукой. — Но в остальном она вела себя прекрасно, просила помощи, чтобы передвигаться и все такое. -Действительно? — Карина подняла бровь в мою сторону. -Чему ты удивляешься? — спросила я в ответ, вызывающе выгнув обе брови, что вскоре было нарушено прищуренными глазами Карины. — Я знаю, как себя вести. -О, я знаю, Бамбина. — Итальянка одарила меня улыбкой, которую можно было назвать только озорной, и я почувствовала, как мои щеки запылали. -Пожалуйста, скажи мне, что за твоими словами скрывается сексуальный подтекст, Карина! — тон голоса Вик был почти хмельным, а смех, последовавший за ее речью, заставил меня смутиться еще больше. -Я не знаю, о чем ты говоришь, Виктория. — Карина ответила пожатием плеч, и волна облегчения прошла по моей груди, но краснота на щеках не спала, особенно после того, как я получила провокационное подмигивание от Карины, когда мои друзья не смотрели. — Я вижу, что лазанья была более чем желанной, нет? -О, так вкусно! — Тревис широко улыбнулся, когда говорил. — Вообще-то, до твоего приезда я практически сомневался в своей сексуальности и анализировал свои шансы в борьбе с Майей за твое сердце. -Я должна признать, что даже если бы ты сомневался в своей сексуальности, твои шансы ничтожны. — Карина подмигнула мне, и я открыто улыбнулась, чувствуя, как моя грудь раздувается от уверенности в том, что я получила такие лестные слова от Карины. Я просто не могла привыкнуть к мысли, что она действительно хочет меня, выбирает меня и считает, что я достаточно хороша для нее. Моя неуверенность в себе и проблемы, возникшие по мере моего взросления, все время пытались саботировать меня, но с каждым таким моментом я все меньше и меньше верила в негативные слова, которые кричали в моей голове. — Но теперь вы свободны и можете наслаждаться остатком своего пятничного вечера. -Если бы Майя не пожаловалась по крайней мере три раза на то, как решительно ты настроена ждать еще семь дней до секса, я бы подумала, что ты пытаешься избавиться от нас, чтобы заняться грязным делом. — Вик рассмеялась, но встала и начала собирать свои вещи, бросив мобильный телефон и iPad в рюкзак. -Шесть дней. — ответила я совершенно серьезно. Я действительно считала дни, чтобы иметь возможность иметь обнаженную Карину под собой в моей постели. -А разве не через шесть дней ты возвращаешься на работу? — спросил Тревис, тоже собирая свои вещи. -Вот именно! Теперь вы понимаете, как я отчаянно хочу, чтобы эти шесть дней прошли побыстрее. — Я пожала плечами, и все трое рассмеялись за мой счет. После объятий и благодарностей от меня и Карины, мои друзья попрощались с нами и вышли за дверь, вызвав тяжелый вздох облегчения на моих губах. Не то чтобы я не была благодарна за все, что они для меня делали, на самом деле я только больше любила их за все это стремление помочь моему выздоровлению, но иногда они могли быть довольно подавляющими, особенно когда у меня внутри уже накопилось много тревоги. -Расскажи мне все! — сказала Карина, намеренно используя тон, напоминающий тон подростка, ожидающего сочных сплетен, и в моей груди зародилась усмешка. -Как только ты меня поцелуешь. — Я ухмыльнулась, пристально наблюдая за ней, когда она подошла ко мне, сбросила тяжелое пальто, защищавшее ее от холода, и села передо мной на колени. — Привет. -Привет. — сказала она, протягивая руки по обе стороны от моего лица. Ее руки были холодными, но ее прикосновение все равно успокаивало и снимало тревогу, которая не давала мне покоя весь день. Власть, которую Карина имела надо мной, была необъяснима, и я, честно говоря, не искала логического объяснения, я просто наслаждалась тем добром, которое было даровано мне, и которое я никогда не представляла, что у меня будет в жизни. — Я скучала по тебе. -Я не могу выразить достаточно сильно, как сильно я скучала по тебе. — Я заговорила в ответ, хныча, и хотя это было совершенно не в моем характере, я не возражала против того, чтобы дать понять свою уязвимость. Карина наклонила лицо и захватила мои губы в сладком поцелуе, вздох неизбежно вырвался из моих легких, и я просто наслаждался мягкостью ее рта против моего в течение нескольких секунд, прежде чем ненадолго отстраниться, чтобы снова завладеть ее губами. — Я очень волнуюсь и ничего не могу с этим поделать. -О, Майя… Прости меня, бамбина. — Она прижалась своим лбом к моему, ее нос ткнулся в мой в жесте, который так напоминал Карину. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? -На самом деле, можешь, но для этого вам придется подождать еще шесть дней. — Я тяжело вздохнула, когда середина моих ног неминуемо нагрелась. В эти дни даже самого легкого прикосновения, самого целомудренного поцелуя было достаточно, чтобы вызвать во мне возбуждение. -Ты знаешь, что большая часть реакции твоего тела, когда я довожу тебя до оргазма, это сокращение твоих мышц, особенно этих твоих замечательных мышц живота, и ты знаешь, что если бы не это, я бы уже пожирала тебя в постели. — Она погладила меня по щекам большими пальцами, и ее слова вызвали еще большую активность между моих ног, но все равно было приятно знать, что не только мое желание нужно обуздать. -Я знаю. — прошептала я, все еще глядя в ее милые глаза, и почувствовала, как тепло, исходящее от них, еще больше распаляет меня изнутри. Я полностью отдалась Карине. — Но теперь тебе нужно перестать говорить об этом, потому что мне начинает становиться не по себе. -С каких пор разговоры о сексе вызывают у тебя дискомфорт? — спросила она в ответ, и я слегка хихикнула, держа ее запястья и поглаживая их, ненадолго повернула лицо в сторону и поцеловала ладонь одной из ее рук, прежде чем повернуться обратно и посмотреть ей в глаза. -Разговоры о сексе вызывают дискомфорт в середине моих ног. — Я объяснила, и Карина громко рассмеялась, прежде чем поймать мои губы в еще один нежный поцелуй. -Может быть, мы можем поговорить о чем-то другом? — Она подняла на меня бровь и убрала руки от моего лица, заставив меня немедленно соскучиться по ее прикосновениям. Я становилась все более и более зависимым от прикосновений Карины, и осознание этого немного пугало, но я решила не придавать этой мысли слишком большого значения. -У тебя что-то на уме? Все в порядке? — спросила я в ответ, когда она удобнее прижалась ко мне. Я потянулась вперед, положила ее руку себе на колени и попытался ободряюще улыбнуться, чтобы пригласить ее продолжить. -Я просто думаю, что это странно, что вам, американцам, пришлось завести целый разговор об этом, я имею в виду, что вы были готовы сделать большой жест по этому поводу, а в Италии это совсем не так. — Она нервно засмеялась, путаясь в словах. -О чем ты говоришь? — спросила я, наморщив лоб и забавляясь ее нервозностью. -Мы встречаемся, не так ли? — спросила она, и я расширила глаза от ее вопроса. Прошло много времени с тех пор, как я разговаривала с другим человеком, я определенно не ожидала вопроса Карины, но теперь, когда слова были произнесены, я снова почувствовала себя подростком. Конечно, я хотела сделать грандиозный жест, как же иначе? Карина была той женщиной, которая заставила мое сердце биться быстрее в груди, которая заставила меня улыбаться, как влюбленного дурака, и которая вызывала такие сильные реакции в моем теле, что для меня было просто несправедливо принимать во внимание любой другой опыт с любой другой возлюбленной в прошлом. -Нет, — просто сказала я, и Карина в свою очередь расширила глаза. Усмешка, сорвавшаяся с моих губ, только еще больше удивила ее, и ее щеки приобрели еще более красный оттенок. — Как ты сама сказала, у нас есть такая традиция — заводить об этом целый разговор, и я имею право сделать великий жест, так что пока этого не произойдет, мы не встречаемся. -Майя! — Она закатила глаза, поняв, что я не бегу от отношений, а просто хочу сделать все по-своему. Ее облегчение стало еще более явным, когда она рассмеялась вместе со мной. — Так кто мы? -Мы… Почти подружки. — ответила я, гордясь собой за то, что так быстро нашла ответ. -Почти подружки? — переспросила Карина, подняв бровь, и я быстро кивнула. -Да. -Я открыто улыбнулась ей. — А теперь иди сюда и поцелуй меня еще немного, я скучала по тебе. -Почти подружки… — пробормотала Карина, закатывая глаза, и я хихикнула, что снова сопровождалось хихиканьем Карины. Я знала, что, хотя это был не тот ответ, которого она ожидала, ее позабавил необычный термин и она поняла мои мотивы. — Тогда я должен почти поцеловать тебя. -Нет! Определенно целый поцелуй! — Я потянула ее за руку так, чтобы она наклонилась ко мне и я не слишком напрягал мышцы живота. -Да? — спросила она, прижимаясь своим носом к моему. -Да. — Я улыбнулась и прижала наши губы друг к другу. ДЕНЬ 10 Теперь, когда я избавилась от швов на лице и животе, я наконец-то почувствовала, что наступил прогресс. Я снова чувствовала себя самим собой, мне было легче передвигаться, я обретала немного больше независимости, а Карина, наконец, была уверена, что разрешать мне принимать душ одному больше не опасно — отчасти потому, что она была счастлива, что ей больше не придется терпеть мои поддразнивания, когда я голая и мокрая была с ней в душе. Правда заключалась в том, что мое улучшение означало больше душевного спокойствия, и по мере того, как проходили дни, и перспектива вернуться на работу и снова иметь Карину в более физическом смысле становилась все ближе, беспокойство уступало место волнению. -Карина, детка! — позвала я, подойдя к кровати, где лежали штаны, толстовка и трусики, которые я должна была надеть, но я не собиралась упускать возможность повеселиться в это воскресное утро. -Ты звала меня, бамбина? — Итальянка вошла в комнату, вытирая руки о полотенце для посуды, которое висело у нее через плечо, и это был идеальный момент для меня, чтобы полотенце, которым было обернуто мое тело, случайно распахнулось и упало к моим ногам. -Мне нужна помощь, чтобы одеться. — Я сказала это, стараясь звучать как можно более невинно, но правда заключалась в том, что я хотела заставить Карину поддаться этой чепухе, что мы должны подождать еще четыре дня, прежде чем она сможет прикоснуться ко мне. Я больше не могла выносить эротические сны о женщине, спящей рядом со мной, просыпаться, задыхаясь посреди ночи, оглядываться и видеть ее так близко от себя и просто не иметь возможности прикоснуться к ней. Это была настоящая пытка. — Мне было больно, когда я наклонилась, чтобы надеть штаны. -Ох. — Ее глаза прошлись по моему телу, задержавшись на груди, и я провела одной рукой по волосам, чтобы откинуть их назад и еще больше обнажить переднюю часть тела. Карина облизала губы, перевела взгляд вниз, между моих ног, которые согревались только от вожделения, которое я видела так ясно и отчетливо в ее глазах, а затем снова перевела взгляд на меня. — Я… Я могу помочь. -Спасибо, детка. — Карина кивнула, подошла ко мне, взяла трусики с кровати и опустилась передо мной. Я просунула одну ногу, затем другую, и итальянка медленно повела ткань вверх по моим ногам, ее пальцы так легко терлись о мою кожу, заставляя мой живот переворачиваться, а сердцевину еще больше нагреваться. Ее прикосновения были осторожными, нежными, но содержали достаточно давления, чтобы разжечь мое желание большего. Как только мой центр был охвачен, Карина опустилась передо мной на колени, я не могла не положить руку на затылок женщины, нежно поглаживая пальцами ее кожу головы; в ответ Карина наклонила голову и встретилась взглядом с моими глазами, от интенсивности которых у меня перехватило дыхание и заколотилось сердце. -Ты чувствуешь боль? — тихо спросила она, нежно обводя языком нижнюю губу в жесте, который, как я полагала, был неосознанным, но который еще больше возбуждал меня и вызывал желание взять ее рот в свой в этот момент. -Нет. — ответил я тем же низким, хриплым тоном, невозможно было не позволить своему возбуждению прорваться в моем голосе. -Хорошо. — сказала Карина, положив обе руки на мои бедра, прежде чем наклониться вперед и, все еще стоя на коленях, прикоснуться губами к розовому шраму, который шел от кости моего левого бедра до нескольких дюймов ниже моей грудной клетки с той же стороны. Ее теплый, нежный, слегка влажный рот двигался вверх по чрезвычайно чувствительной полоске кожи на моем шраме, и мое тело отреагировало на контакт, увеличив влажность между ног, когда низкий стон вырвался из моего горла. -Малыш… — Я тихо застонала, мои пальцы забегали по ее коже головы немного интенсивнее, а мое дыхание стало более затрудненным. — Ты меня возбуждаешь. — Я? — спросила она в ответ, продолжая целовать это место, ее теплый, мягкий язык проделывал мучительный путь вверх и вниз по чувствительному месту. -Да. — Я сильно прикусила нижнюю губу, чтобы не вырвался очередной стон, пытаясь заглушить почти болезненное ощущение, исходящее от моих сосков, которые затвердели от растущего возбуждения, овладевающего моим телом. -Не этого ли ты хотела? Дразнить меня таким образом? — спросила она шепотом, ее пальцы сильнее сжались на плоти моих бедер, в то время как ее губы все еще атаковали мою кожу. -Сними с меня нижнее белье. — попросила я, желая полностью отдаться Карине, ее слова окончательно уверили меня в том, что она наконец-то поддастся на мои уговоры. -О, нет! Разве ты не позвала меня сюда, чтобы я помогла тебе одеться? — спросила она, отрывая свое лицо от моего тела и пристально глядя на меня с почти извращенной улыбкой на губах, и тут я поняла, что все понял совершенно неправильно. Она не собиралась поддаваться на мои поддразнивания; она намеревалась заставить меня попробовать мое собственное лекарство. -Карина… — захныкала я, но женщина просто подняла брюки, лежавшие на кровати, и помогла мне их надеть. — Ты злая. -О, я злая? — Она закатила на меня глаза и быстро натянула брюки на мои ноги. — Ты уже несколько дней пытаешься соблазнить меня, используя все самые изобретательные и жестокие приемы, а сегодня ты пыталась казаться невинной и соблазнительной, прося меня помочь тебе одеться, совершенно голой, и это я злая? -Точно. — Я пробормотала, пожав плечами, как будто все ее аргументы были необоснованными, и она рассмеялась, прежде чем встать, держа в руках только толстовку, которая прикрывала мою верхнюю половину. — Значит, мне сегодня не повезет? -Нет. — ответила она и натянула толстовку через голову. — Одна рука. Другая рука. Вот, ты одета. -И мокрая. — Я ворчала. -Вот что ты получаешь за игру с огнем! — Карина пожала плечами и коротко поцеловала меня в губы. -Мы ясно видим, что в последнее время я не в лучшей форме, когда дело доходит до игры с огнем. — Я пошутила, имея в виду несчастный случай, после которого я все еще восстанавливалась, и Карина хмыкнула, а затем легонько шлепнула меня по руке. — Слишком рано? -Определенно слишком рано! ДЕНЬ 14 Будильник сработал рядом со мной на тумбочке, и раздражающий звук заставил меня подскочить на кровати, а затем быстро отбросить руку в сторону и беспорядочно провести пальцем по экрану телефона в попытке заглушить шум. Я вздохнула, снова зашевелился в постели, подняла телефон и с некоторым трудом взглянула на дату на дисплее; моему мозгу потребовалась всего секунда, чтобы обработать сегодняшнюю дату, и я быстро села в постели — чувствуя легкий дискомфорт в животе, который заставил меня нажать на место разреза, чтобы быстрее избавиться от легкой боли — с улыбкой на лице. Сегодня был четырнадцатый день после операции, а это означало, что я наконец встану, приму душ, возьму рюкзак и вернусь к работе — даже если это будет означать только сидение за столом весь день за чтением отчетов и бумаг, связанных с бюджетом. Это был также день, когда мне наконец-то разрешили заниматься другими видами физической активности — также известными как секс — и я определенно радовалась этому больше, чем кипе бумаг, которые наверняка ждали меня в моем кабинете. Сегодня был четырнадцатый день, и я была одна в своей кровати, потому что Карину вызвали посреди ночи на экстренное кесарево сечение для одной из ее пациенток, и она решила перенести процедуру на утреннюю смену — что разрушило все мои надежды на утренний секс с моей почти подругой в этот славный и долгожданный день. Но я не позволила этому поколебать себя, сегодня все равно будет хороший день, даже если я не начну утро с обнаженного, потного тела Карины под моим. Было легко вернуться в привычный ритм, быстро собраться, приготовить кофе и выйти на работу, и хотя мне пришлось ехать до станции — Карина все еще не позволяла мне ходить пешком на большие расстояния — все равно было приятно подышать свежим воздухом и увидеть людей, идущих по улице. -О, посмотрите на это! — Энди взволнованно крикнула изнутри станции, когда я вошла в парадную дверь, моя подруга взволнованно захлопала в ладоши и, подскочив ко мне, крепко обняла меня. — С возвращением, капитан! -Спасибо, Энди! — полусерьезно сказала я, чувствуя, что мои щеки раскраснелись. — Где все? -О, ну знаешь, завтракают! — Она указала на лестницу позади себя. — Давай перекусим. -Мне нужно переодеться и надеть форму. — Я кивнула, указывая подбородком в сторону своего кабинета. -О, я помогу тебе с этим после завтрака! — Энди сделал пренебрежительный жест одной рукой и потянул меня за руку к лестнице. -Что значит, ты поможешь мне с этим после завтрака? — спросила я, пока мы поднимались по лестнице. -Карина сказала мне, что тебе все еще трудно нагнуться, чтобы надеть штаны, и попросила меня помочь тебе с этим. — Ее признание заставило меня покраснеть еще сильнее. — И я думаю, тебе лучше не пытаться помешать мне помочь тебе, Карина очень страшная, когда злится, а ты этого не хочешь. Мы повернули направо, чтобы войти на кухню, и как только мы ступили в помещение, пожарные закричали «С возвращением, капитан!» так громко, что я слегка подпрыгнула от шока, прежде чем выпустить нервный смешок. Мне не нравилось быть в центре внимания, но было приятно чувствовать, что меня приветствуют мои коллеги, было приятно вернуться в мой второй дом, и это уже вселяло в меня уверенность, что у меня будет хороший день. … -У меня ужасный день! — Я говорила в телефонную трубку, ворча от разочарования, и повернула свое офисное кресло так, чтобы оказаться спиной к входной двери. -Почему, Майя? — спросила Карина на другом конце линии и дала какие-то указания одной из медсестер, очевидно, какой-то женщине нужна была помощь с ванной или что-то в этом роде. -Ты помнишь, я говорила тебе, что хорошей идеей будет позволить Энди подменить меня на первой неделе, а Гибсону на второй? Никогда больше не позволяй мне этого делать! — пробормотала я, проводя одной рукой по лицу и тяжело вздыхая. — Все в полном беспорядке! Он не предоставил никаких отчетов начальнику батальона, я должна к завтрашнему дню отправить список материалов, которые необходимо заменить, а я понятия не имею, что было использовано за последние две недели, и еще куча других вещей, о которых мне сейчас точно не стоит беспокоиться! -Это значит, что сегодня ты будешь работать допоздна? — спросила она в ответ, и разочарование ясно прозвучало в ее голосе. -Вполне возможно. — Я вздохнула, тоже разочарованная. -О, хорошо! -Я сожалею. — Больше ничего нельзя было сказать, но я надеялась, что Карина знает, как я ненавижу задерживаться на работе из-за некомпетентности Гибсона. -Все в порядке, такое случается. Так, наверное, сегодня я вернусь домой? — Как только Карина произнесла эти слова, в моей груди появилось мучительное чувство. Я не хотела, чтобы она возвращалась домой, я не хотела засыпать без Карины, за последние две недели я привыкла к присутствию Карины в моей квартире, и мне было, мягко говоря, приятно видеть ее одежду сложенной в моем шкафу, видеть ее туалетные принадлежности в моей ванной. Я никогда не была человеком, которому было бы удобно отказаться от контроля или от своего пространства, делить квартиру с кем-то было для меня чуждой мыслью, это требовало близости, которую я просто не привыкла иметь с другим человеком, но пока я восстанавливалась после операции, Карина смогла показать мне, что иногда отказ от контроля не так уж плох, и что делить с ней свои дни гораздо лучше, чем я себе представляла. -Нет. — Мой голос прозвучал слабо, так как я все больше волновалась. -Майя… — хмыкнула она на другом конце линии. — Мы не живем вместе; ты знала, что в какой-то момент мне придется вернуться в свой дом. -Мы могли бы жить вместе. — Слова вырвались у меня быстро, я даже не успел их обдумать. -Я знаю, это будет трудно, я тоже привыкла возвращаться домой к тебе, но мы еще не пришли к этому, бамбина. Есть так много вещей, которые нам еще нужно решить, обсудить, убедиться, что мы на одной волне, и как бы я ни хотела, чтобы наши отношения развивались неправильно, это должно происходить в правильном темпе. — Ее речь причинила мне боль, но в глубине души я знала, что она права и что я говорю от сердца, а не рассуждаю рационально. -Я буду скучать по тебе. — призналась я, покусывая нижнюю губу в попытке побороть внезапное желание заплакать. -Я тоже, бамбина! — мягко сказала она в ответ. — Я приеду за своими вещами в выходные. -Или в середине недели, через несколько дней, чтобы мы могли снова увидеться. — Я сразу же сказала, и Карина хихикнула. -Хорошо, через несколько дней. — Она согласилась. — Я позволю тебе вернуться к кипам отчетов, которые тебя ждут. -Можно я позвоню тебе позже? — спросила я, прежде чем она успела повесить трубку. -Конечно, бамбина! Ты можешь звонить мне в любое время. — Было приятно услышать такие утешительные слова от Карины, хотя мое сердце частично разбилось при мысли о том, что в конце ночи я вернусь в пустую квартиру. — Пока, Майя! -Пока, Карина. Этот день становился все хуже и хуже. Это была плохая идея, не так ли? Я пыталась сосредоточиться на громком дожде, бьющемся о капот машины, пока я ехала по улицам Сиэтла, в тщетной попытке заглушить шум своих мыслей — все они убеждали меня, что то, что я делаю, — плохая идея и что мне нужно действовать рационально — и просто сосредоточиться на том, что я считаю правильным. Припарковав машину, я сделала несколько глубоких вдохов, собрав все остатки мужества, подняла банку с желе и открыла дверь машины. Толстые капли дождя вскоре намочили мои волосы, и даже быстрые шаги, которые я делала по направлению к двери, не помешали моей одежде промокнуть. Черт. Я нажала на звонок и поняла, что мое тело дрожит от холода и тревоги. -Майя! — Карина была одета в пижаму, ее волосы были слегка растрепаны, а в руке, которая не держалась на дверной ручке, она держала книгу. Она была удивлена, увидев меня, ее дугообразные брови сигнализировали об этом, но также, очевидно, и счастлива, так как вскоре на ее лице появилась широкая улыбка. -У меня был ужасный первый день на работе, и ты сказала мне, что тебе понравился черничный джем из Штатов, и что он отличается от черничного джема из Италии, и поэтому я решила принести тебе немного черничного джема, чтобы съесть с тобой на тосте, чтобы хотя бы закончить день на хорошей ноте. — Слова вылетали из моего рта быстро, я не была полностью уверена, что Карина их поняла, но говорить медленнее потребовало бы больше мужества, чем было во мне в тот момент. -Я говорила тебе это десять лет назад. — Она прошептала, все еще глядя на меня с некоторым удивлением на лице. -Я знаю. — Я ответила, стараясь, чтобы мои зубы не стучали друг о друга в процессе, холод, конечно, леденил мои кости. — Значит, ты больше не любишь черничное варенье? -Нет, это… — Карина тихонько засмеялась, увидев, как я дрожу. — Проходи, Майя, ты замерзнешь. Давай я принесу тебе полотенце. Я сняла обувь еще на крыльце, чтобы не намочить пол, а Карина повернулась и бросила книгу на диван, прежде чем включить свет и пойти в ванную за полотенцем для меня. Снятие обуви на улице не помешало мне устроить беспорядок внутри, вода стекала по штанам и капала с рук и волос, поэтому я встала у двери, закрыв ее, чтобы холодный ветер не сделал дом еще более прохладным. -Здесь, полотенце и сухая одежда. — Она протянула вещи. — Тебе нужна помощь, чтобы снять их? Болит ли твой разрез? -Не очень. — Я была странно расстроена, вся близость и домашний уют последних нескольких дней словно испарились из моей памяти, и я видела себя только как нуждающуюся, отчаявшуюся женщину, которая ошибочно последовала импульсу. Я начала снимать одежду, и Карина на секунду вскинула брови. — О, я… Я не хочу намочить весь дом. -Да, конечно! — Мне показалось, или щеки Карины были краснее, чем обычно? — Значит… Ты вспомнила, что я люблю черничный джем, и принесла мне банку, потому что у тебя был плохой день на работе? -Да. — Я снял свою куртку, теперь тяжелую от воды, которая намочила ее пол, под пристальным взглядом Карины, настолько пристальным, что он делал мое лицо теплым, несмотря на холод, который заставлял меня дрожать. -Ты же знаешь, что тебе не нужен повод, чтобы прийти ко мне после плохого дня, верно? — Она говорила, пока я стягивала с себя рубашку. — В конце концов, мы почти подруги. Я рассмеялась над ее выдуманным термином и спустила штаны, не зная, как ответить на ее вопрос, потому что для нее было очевидно, что мне не нужно оправдание, а для меня было очевидно, что оно мне нужно. -Так что, визиты без предварительного уведомления являются частью контракта почти подружки? — спросила я, все еще издавая нервный смешок, теперь только в трусиках и лифчике, стоя перед Кариной, которая, казалось, не мигая, смотрела на меня. -Ты тоже должна снять свои трусы. Они мокрые. — Она пробежалась взглядом по моим изгибам, а затем вернулась к моим глазам. — И да, это прописано в контракте. Было страшно переодеваться в присутствии Карины, когда она смотрела на меня так, словно собиралась поглотить меня в этот момент; может, мне стоит сделать какой-нибудь провокационный комментарий, чтобы подразнить ее еще больше, чтобы она поддалась и взяла меня прямо там. -Я лежала в постели и читала книгу, не хочешь ли ты присоединиться ко мне? — спросила Карина, пока я думала, что бы такое провокационное ей сказать. — Может быть, мы оставим варенье на потом? -Конечно. Я улыбнулась и кивнула, пока Карина складывала одежду на спинку дивана, повернулась и пошла в свою комнату, оставив меня полуголой и одинокой в ее гостиной. Было так много запутанных сигналов, что я не знала, как поступить, как провести этот вечер. Часть меня хотела быть обнаженной с Кариной, часть просто хотела обниматься с ней, вдыхать восхитительный аромат ее волос, пока она ласкала мою шею — то, что всегда происходит, когда мы обнимаемся лицом друг к другу в постели — так что, возможно, позволить Карине вести меня за собой было не самым худшим вариантом. Я последовала ее совету, избавилась от своих мокрых трусиков и лифчика и надела одежду, которую она мне одолжила — почти застонала, когда теплая, удобная ткань обняла мое напряженное, холодное тело — прежде чем идти в ее комнату. Карина лежала под одеялом, которое теперь было плотно подоткнуто под ее подбородок — она действительно ненавидела холод — и открыто улыбнулась мне, прежде чем подтянуть одеяло и дать мне возможность забраться под одеяло и присоединиться к ней. -Привет. — тихо сказала она, когда я подкралась к ней ближе. -Привет. -Что на самом деле произошло? — Затем она спросила. -Что ты имеешь в виду? — спросила я в ответ, наморщив лоб и проведя кончиками пальцев по одной из ее бровей. В лице Карины было так много деталей, все они притягивали меня и требовали моего прикосновения и внимания. -Почему ты принесла мне варенье посреди ночи? — Карина закрыла глаза, чтобы насладиться моими прикосновениями. Ее вопрос требовал честности в моем ответе, а быть честным в своих чувствах заставляло меня переводить дыхание и вызывало прилив адреналина в моем теле в ответ на тревогу, присущую этой теме. Но, к удивлению, не в этот раз. -Я хотела увидеть тебя. — призналась я, проводя пальцами по ее челюсти, вокруг ее угла и вниз к подбородку. — Увидеть тебя — это единственное, что могло сделать мой день лучше. Я не хотела идти домой и оставаться одной, я больше не люблю быть один, и это так странно, потому что мне всегда нравилось быть одному до того, как я встретила тебя. Мы две недели жили вместе, ты заботилась обо мне, баловала меня, а теперь я не знаю, каково это — жить жизнью, в которой всего этого больше нет. -Это будет тяжело. — Она ответила, вздох вырвался из ее легких, ее теплое и манящее дыхание на моем лице заставило меня захотеть поцеловать ее прямо тогда и там. — Я также привыкла к тому, что ты всегда рядом и постоянно командуешь мной, но все это было так быстро, так интенсивно. Мы жили раздельно, а потом стали жить вместе. Я не уверена, что готова сделать такой большой шаг сейчас, Майя, не потому что я не хочу, а потому что я не хочу сделать что-то импульсивное и пожалеть об этом позже, ты понимаешь? -Да. -Это было единственное, что я могла сказать, потому что она была права, хотя я больше всего на свете хотела, чтобы она ошибалась. -Но мы будем видеться все время, и я буду спать в твоей квартире, а ты будешь спать здесь, когда это будет возможно, и у нас все будет хорошо. — Я прижалась к ее щеке рукой, которая до этого проводила линии по ее лицу, и Карина прильнула к моему лицу, а я придвинулся еще ближе к женщине, которая оказывала неописуемое магнетическое воздействие на мое тело. -У нас все будет хорошо. — Я повторила ее слова и наклонила лицо, чтобы сделать то, что обычно делала она. Я ласково потерлась носами друг о друга, моя прохладная кожа против ее теплой кожи вызвала легкую дрожь, пробежавшую по моим рукам, и было приятно снова разделить эту близость с моей почти подругой. Карина улыбнулась, когда я продолжила гладить ее щеку и тереться носом о ее нос, но вскоре закрыла пространство, которое все еще существовало между нами, и нежно поцеловала меня в губы. Поцелуй с Кариной был опытом, полным нюансов, которые переполняли все мои чувства; мне казалось, что я целовала ее уже сотни раз, но каждый новый поцелуй, который мы разделяли, полностью отличался от всех предыдущих, заставлял меня задыхаться и стонать по-новому, затуманивал мои мысли, как будто ничего другого в мире не существовало. Ее теплый рот то прилипал, то отрывался от моего, но она не пыталась углубить поцелуй, и через некоторое время мы просто сцепились лбами и обменялись дыханием. -Дай мне обнять тебя. — прошептала она, прежде чем наклонить голову и поцеловать кончик моего носа, что вызвало у меня хихиканье. Я кивнула в ответ на ее просьбу и перекатилась на кровать, прижавшись спиной к спине Карины, а она обхватила меня руками за талию, чтобы мы были как можно ближе. — Я люблю чувствовать тебя на своем теле, особенно когда холодно и ты согреваешь меня. -Ты всегда холодная. — прокомментировала я в ответ. -А ты всегда согреваешь меня. — Она ответила, ее рот теперь был близок к моему затылку, ее нос так нежно прижимался к моей коже головы, когда она отбрасывала несколько прядей моих еще влажных волос. — Ты видишь, как мы идеально подходим друг другу? -Да, — прошептала я в ответ, улыбаясь и совершенно довольный тем, что мы идеально подходим друг другу. Карина придвинулась ко мне сзади, одна рука была засунута под подушку, на которой я лежала, а затем сложена спереди, она обняла меня за плечи, ее предплечье лежало у самого основания моего горла и чуть выше груди, в то время как другая рука лежала на моем животе, а передней она прижалась к моей попе. Вся эта близость заставляла меня пересмотреть мое решение позволить Карине вести меня этой ночью, я хотела попросить ее прикоснуться ко мне, когда мы оставались под теплыми одеялами, окутывающими нас в эту дождливую ночь, но я снова не позволила произнести ни слова, потому что не хотела, чтобы она думала, что я пришел к ней в поисках секса, я могла бы прекрасно провести ночь в ее объятиях и закончить свой день на позитивной ноте. -Твой шрам болел сегодня на работе? — спросила она позади меня, нежно поцеловав меня в шею. -Немного. Мне все равно пришлось принять обезболивающее, чтобы комфортно пережить день. — Я призналась, чувствуя, как мое тело отвечает на еще один поцелуй в то же место. -Твой шрам сейчас болит? — спросила она все еще низким, дразнящим тоном. Рука, прикрывавшая мою грудь, слегка сжимала меня, в то время как пальцы, державшие мои плечи, погружались в плоть. Теперь ее зубы заскрежетали по моей коже, и я сильно прикусила губу, чтобы ни один звук не выдал моего возбужденного состояния. -Нет, не сейчас. — Я ответила, также шепотом. -Хорошо. — Это было все, что она сказала, прежде чем укусить меня за то место, где мое плечо встречается с шеей, и вырвался самый низкий из стонов. Черт, Карина будет моей смертью! -Я скучала по тебе, бамбина! — Ее низкий, густой голос возле моего уха творил чудеса с моим телом, интенсивные, мучительные чудеса, а ее губы и зубы против моей кожи только делали все еще более интенсивным. Середина моих ног пробудилась от тесного, интимного контакта, моя грудь поднималась и опускалась от более затрудненного дыхания, и я мог поспорить, что Карина чувствовала, как быстро бьется мое сердце о ее руку. — Я скучал по твоим прикосновениям, поцелуям, по тому, что ты так близко ко мне. -Я тоже скучала по этому. — Мне удалось ответить с некоторым трудом, мое тело стремилось к Карине еще интенсивнее, мои бедра двигались так, словно у них была своя жизнь, заставляя мою задницу скрежетать о переднюю часть Карины, а звук, который она издала из своего горла, напоминал настоящий рев. Низкий, глубокий, но все же рев. Рука, которая когда-то была в середине моего живота, переместилась на подол толстовки, в которую я была одет, ее пальцы коснулись моей кожи, и я издал низкий стон. Кончики ее пальцев пробежали по дорожке моего шрама, кожа была розовой, тонкой и чувствительной, и я плотно закрыла глаза, стараясь не стонать так громко, как мне хотелось бы, в ответ на этот контакт, который не должен быть чем-то особенным, но который Карине удалось превратить в очень эротический. Она переместила свои прикосновения выше, к моим ребрам, но затем двинулась вниз по середине моего живота к поясу моих брюк, а затем обратно вверх по другой стороне моего тела. -Можно я прикоснусь к тебе, Майя? — тихо спросила она мне на ухо, а затем присосалась к мочке уха. -Да. — Ответ был быстрым и отчаянным, но мне было все равно, я хотела, чтобы она знала, что мне нужны ее прикосновения, и как только она получила требуемое одобрение, ее рука поднялась к середине моего живота и стала ласкать одну из моих грудей. Ее плоская ладонь обхватила объем, переполнявший ее пальцы, я застонала в ответ, и это только заставило ее сжать ее еще сильнее. Карина переместила руку на другую грудь и повторила жест, по-прежнему крепко обнимая меня за плечи, и ощущение того, что я частично прижался к женщине, отдался ее прикосновениям и всему, что она хотела со мной сделать, завело меня еще больше. -Ты такая мягкая. — Она промурлыкала эти слова, все еще прижимаясь к уху, которое еще несколько секунд назад держала в плену своих губ. Я почувствовала, как ее пальцы сжали один из моих сосков, и, Боже, стон, вырвавшийся из моих губ, был настолько громким, что было бы неловко, если бы я не получила стон от самой Карины в ответ; она сжала чувствительный бутон между большим и указательным пальцами, покрутила его между своими пальцами и потянула за него с такой грубостью, что я закатила глаза. — И чувствительная. Я сжала губы, чтобы не застонать, но все равно мои стоны удовольствия гулко разносились по комнате, когда она массировала мои соски, попеременно меняя груди, чтобы уделить должное внимание моим чувствительным бутонам. Мои глаза закатывались обратно с каждым ее более сильным нажатием, середина моих ног была влажной и теплой, прося ее прикосновений, и в попытке найти какую-то точку опоры, я прижалась одной рукой к руке, которая обнимала мою грудь, а другую откинула назад, встретившись с попкой Карины, и почувствовав ее плоть на своей коже, я прижала к ней кончики пальцев. -Не растягивай так сильно, я не хочу, чтобы ты почувствовал боль. — Ее слова были все еще негромкими, ее пальцы все еще дразнили мою грудь, но я заметила, что ее движения уменьшились в интенсивности, чтобы заставить меня обратить внимание на ее слова. Она была права, отбросив руку назад и схватив ее за задницу, я растянула живот и почувствовал легкое жжение в месте операции, поэтому я неохотно отпустила ее попу и накрыла ее руку, ее — на моей коже, а мою — на ткани толстовки, которая была на мне, чтобы молча умолять о более интенсивных прикосновениях. — Помоги мне снять твой топ, я хочу почувствовать тебя на себе. Я выполнила ее просьбу и поняла, что она тоже двигается позади меня, я стянула с себя толстовку, все еще находясь под одеялом, которое укутывало нас до подбородка, потому что, хотя наши тела были теплее в таком возбужденном состоянии, ночь была слишком холодной. Когда Карина снова прижалась своим телом к моему, я почувствовала, как ее теплая обнаженная грудь прижалась к моей спине, ее рука вернулась под мою шею, чтобы обнять мои плечи, ее свободная рука снова массировала мою грудь, а ее рот продолжал атаковать мою шею укусами, облизыванием и посасыванием. -Ты чувствуешь мои соски на своей спине? — спросила она провокационным тоном. Ее язык провел по мочке моего уха. -Да. Я задыхалась в ответ, когда она сжала мой сосок чуть сильнее и потянула. Я громко застонала, желая большего, чем она мне давала, и в отчаянном порыве прижалась задницей к ее спине. -Это то, что ты делаешь со мной. Вот что делают со мной твои прикосновения. — призналась она, потираясь передней частью тела о мою спину, ее твердые соски ощущались при каждом движении. — Ты возбуждаешь меня так, как никто другой. Мне нужно чувствовать тебя, мне нужно чувствовать, как ты сжимаешь мои пальцы, как ты восхитительно кончаешь для меня, amore mio. Ее провокационные слова возбудили пульсацию моего клитора, я возбудилась сильнее, чем когда-либо думала, потому что провести месяц вдали от прикосновений Карины, уже ощутив их вкус, было неописуемой пыткой. Я опустила руки к поясу своих брюк, Карина на секунду остановила движения рук, чтобы понять, что я делаю, и как только я спустила брюки настолько, что обнажился мой центр, она издала томный стон, прижавшись к моей шее. -Ляг на меня. — попросила я шепотом. -Нет, я не хочу причинять тебе боль. — Она ответила, ее рука на моем плече опустилась, чтобы прикрыть одну грудь, а другая путешествовала вниз по бедру, по внешней стороне бедра до задней части колена, прежде чем спустить мои брюки еще ниже. Я оттолкнула одежду от своего тела, когда Карина толкнула мою ногу вперед, мое колено уперлось в матрас, и мое тело оказалось наполовину на боку, а наполовину на животе. — Я буду трогать тебя вот так, на боку, чувствуя, как ты прижимаешься к моему телу. -Пожалуйста. — Я умоляла, мне нужно было, чтобы ко мне прикасались. -Подними для меня свою красивую попку, хоть немного. — Она попросила меня обнять ее за шею, рука, обвивавшая меня, вернулась к моему плечу, прижимая меня к своему телу, а другая рука массировала мою попу. Я сделала, как она просила, еще немного приподняла попку и почувствовала крепкое сжатие на одной щеке, прежде чем ее пальцы наконец нашли мои скользкие, теплые, влажные складочки. — Cazzo, bambina! Sei così bagnato per me! — Блядь, детка! Ты такая мокрая для меня! -Только для тебя! — Только для тебя! — Я выкрикивала эти слова на итальянском, который все еще могла вспомнить, когда удовольствие переполняло меня. Движения ее пальцев взад-вперед по моему влажному центру заставляли меня стонать и закатывать глаза, волна жара охватила мое тело, и я могла поклясться, что начинаю потеть, несмотря на морозную ночь, которая окружала нас. Карина поднесла кончики пальцев к моему клитору и обвела его так точно, что невозможно было не застонать — не закричать — в ответ, но когда она переместила свои пальцы вниз к моему входу, обвела его и проникла в меня всего на несколько дюймов, от меня потребовалось все, чтобы не кончить в этот момент. -Жестче, детка! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Я выкрикивала слова, настоящие слезы наворачивались на глаза, хотя они были закрыты. -Нравится? — спросила она, глубоко входя в меня, ее пальцы полностью заполнили меня, и хотя мое тело не привыкло к такой полноте, ощущение того, что мои стенки растягиваются, чтобы вместить ее пальцы, и легкое жжение моего входа в ответ на это действие еще больше приблизило меня к оргазму. -Да, да! Именно так! — подтвердила я, стоная и задыхаясь. Она не двигалась во мне, ее пальцы изгибались, массируя мои стенки, но она не двигалась, не двигалась вперед-назад, просто Карина стонала мне в ухо, пока ее пальцы массировали мои внутренности. -Ты такая тугая, я скучала по тому, что ты так плотно прижимаешься ко мне! Боже мой, Майя! Ты такая красивая, такая мягкая, я так скучала по тебе! — Она застонала, приблизив свое тело к моему, ее рука сжалась вокруг моей груди, чтобы прижать меня к себе, и все было идеально. -Я так близко. — призналась я, задыхаясь, когда почувствовала, как Карина кружит внутри меня. -Потерпи еще немного, бамбина! Дай мне почувствовать тебя еще немного, взять тебя еще немного. — попросила она и, наконец, вынула пальцы из меня на несколько сантиметров, но затем снова глубоко вошла в меня. Ее движения были ритмичными, медленными, она вынимала пальцы, пока только кончики их оставались внутри меня, а затем снова глубоко проникала в меня с той же медлительностью, с которой вынимала. Мой клитор почти не получал трения, но интенсивно пульсировал от удовольствия, которое доставляло мне проникновение, и я изо всех сил старалась не допустить оргазма. — Тебе так хорошо, Майя! -Я не могу больше сдерживаться, детка. — Я застонала, мои бедра встретили медленные толчки Карины. — Я хочу кончить, пожалуйста! -Поддержись еще немного! — Она умоляла, но ее пальцы были слишком хороши во мне, мой оргазм был близок, мой живот горел от удовольствия, в моей голове не было ни единой мысли, все, на чем я могла сосредоточиться, это удовольствие, которое я испытывала. — Ты становишься все туже, Дио-мио, это так приятно! Я поднесла руки к руке, обнимавшей мою грудь, ее толчки немного ускорились, и я поняла, что не смогу сдержать оргазм, даже если захочу. Чувствуя Карину глубоко внутри себя, натирающую мои стенки, я сжималась от ее пальцев, когда волна белого жара пронеслась по моему телу в великолепном медленном, интенсивном оргазме. -Карина! — Ее имя сорвалось с моих губ почти с криком, когда я кончила, мое тело содрогнулось, спазмы в мышцах заставили меня удариться о Карину спереди, а ее пальцы, все еще погруженные в меня, сильно прижались к моим стенкам. — Детка… Блядь… Это было потрясающе! О Боже… -Я так возбуждена! — призналась она мне на ухо, вытаскивая свои пальцы из меня с абсурдной деликатностью, нежностью, от которой мое сердце таяло в груди. — Мне так не хватало ощущать тебя вот так, бамбина! -Я тоже хочу чувствовать тебя! — задыхаясь, ответила я, все еще чувствуя, как покалывает кожу в ответ на недавний оргазм. Я перевернулась на кровати лицом к Карине и с голодом набросилась на ее рот, засасывая ее язык, как только он проникал в мои губы, и переместила одну руку прямо к ее груди, надавливая на нее ладонью, крепко зажав сосок между пальцами. — Я хочу попробовать тебя на вкус! -Майя, я не знаю, можешь ли ты пока лежать на животе на кровати, особенно после оргазма, который многое взял из твоего тела. — Она пробормотала эти слова, пока я перемещала свои поцелуи вниз по ее шее. -Я могу чувствовать твой вкус, не лежа на животе. — Я говорила с ее кожей, а рука, которая не была прижата к моему телу, направилась к поясу ее брюк и потянула их вниз. — Сядь мне на лицо, чтобы я мог попробовать тебя на вкус, чтобы я могла заставить тебя кончить мне в рот, детка. Пожалуйста! Карина только зарычала в ответ, толкнув мои плечи назад со всей деликатностью, на которую была способна, заставив меня снова лечь на спину. На секунду мне показалось, что она пытается увеличить расстояние между нами, чтобы успокоить наши души, но вскоре я поняла, что она стягивает с себя штаны и покрывало, чтобы обнажить верхние части наших тел. От холода по моей коже пробежала дрожь, мои соски реагировали как на температуру, так и на то, что Карина избавилась от брюк и встала на колени на кровати рядом со мной. -Ты уверена? — спросила она, ее лицо покраснело, соски напряглись, и я просто быстро кивнул в ответ. Она одарила меня полуулыбкой, затем опустилась на колени рядом с моим лицом и облокотилась на него, продолжая поддерживать свой вес. — Если у тебя закончится воздух или тебе нужно будет остановиться, просто похлопай меня по ноге. -Это хороший способ исчерпать запас воздуха. — Я сказала в ответ, хихикнув, и Карина тоже засмеялась, посмотрев вниз и соединив наши взгляды. Я переместила руки между ее ног, чтобы обнять ее бедра и прижаться еще ниже. — Просто наслаждайся поездкой. -Я не думаю, что долго протяну, бамбина. — Она говорила тихо, все еще глядя мне в глаза, одна из ее рук поднялась к моему лбу и отодвинула пряди моих волос, которые там застряли. Запах ее близости был пьянящим, мой рот наполнился желанием попробовать ее на вкус. -Все хорошо, держись как можно дольше. — Это было последнее, что я сказала, прежде чем поднять свое лицо, чтобы взять в рот ее. -Майя! — Карина застонала, как только я вступил в первый контакт. Я целовала ее складки с открытым ртом, чувствуя, как ее влага смачивает мои щеки, нос и подбородок, я хотела утонуть в Карине, и когда я впервые прикоснулась к ее центру, женщина, наконец, ослабила вес своего тела на моем лице, усевшись на него и позволив мне прислонить голову к подушке. Ее вкус был еще лучше, чем я помнила, ее тонкие складочки приняли мой язык, когда я совершала движения взад-вперед от ее клитора к входу, но я не хотела мучить Карину, я хотела, чтобы она хорошо провела время, поэтому я сосредоточила кончик языка на ее клиторе и начала уделять ее пучку нервов то внимание, которого он заслуживала. Карина стонала надо мной, ее бедра двигались, перекатывались и терлись о мое лицо; я прижимала пальцы к ее попке, сосала ее клитор и чувствовала, как еще больше влаги капает из ее входа. Мой язык совершал медленные, точные круги, как это нравилось Карине; я знала, что она ценит, когда я начинаю движения медленно, и так я постепенно увеличивала скорость, позволяя ее громким, томным стонам служить ориентиром для работы, которую я делал между ее ног. -Майя! Каццо! Соси меня, Майя! Пожалуйста, бамбина! — Она громко стонала, двигаясь навстречу моему рту, и я выполнила ее просьбу, всасывая ее клитор в свой рот. Карина зарычала от удовольствия и прижалась к моему рту, трахая мое лицо в быстром, бешеном ритме, который сигнализировал о том, что она близка к оргазму. — Я сейчас кончу! Пожалуйста, не останавливайся! Пожалуйста! Я и не собиралась останавливаться. -Блять, блять! — Она закричала, выгнула спину и погрузилась в оргазм в моем рту, ее бедра дрожали вокруг моего лица, а ее центр становился еще более влажным. Я остановила всасывание ее клитора и провела языком по ее складкам, собирая ее соки медленными слизываниями, которые заставили Карину стонать и наслаждаться последними толчками ее тела. — Бамбина, слишком чувствительная. Я отпустила крепкую хватку, которой держал ее задницу, и Карина скатилась с моего лица и упала на кровать рядом со мной. Ее волосы были в беспорядке, лицо покраснело, рот приоткрыт, грудь поднималась и опускалась от учащенного дыхания, и я следила за каждой деталью, чтобы эта сцена навечно запечатлелась в моей памяти. память. -Ты в порядке? -спросила она, поднимая голову с кровати, чтобы посмотреть на меня. -Более чем в порядке. — Я призналась с улыбкой, и она улыбнулась в ответ, прежде чем повернуться на кровати, натянуть одеяла, чтобы забраться под них, и снова придвинуться ближе к моему телу. -Как ты можешь быть хороша абсолютно во всем? — спросила Карина, поднося руку к моему лицу, проводя ладонью по щекам и подбородку, вытирая меня от своей влаги, прежде чем поцеловать в губы. — Спасибо тебе. -За то, что доставила тебе оргазм? — спросила я, хихикнув. -Нет, за все. За то, что приняла меня обратно, за то, что нашла неубедительное оправдание, чтобы принести мне варенье посреди ночи, чтобы ты могла увидеть меня, за то, что доверяешь мне, за то, что ты здесь, со мной. — Она прошептала эти слова, прижавшись лбом к моему, ее глаза, которые смотрели в мои, были ярче из-за слез, которые там собрались. -Я… — Мое горло горело, глаза слезились, мне хотелось плакать от нежности ее слов. Я все еще не мог понять, как мне так повезло, но я воспользуюсь этой удачей, я буду чтить эту удачу. — Я люблю тебя. -Да? -Люблю. -Ti amo anch'io. — Я тоже тебя люблю — И с этими тремя словами на итальянском языке Карина подарила мне весь мир.