FERRY-LOVE-BOAT

MAYA’S POV Я всегда думала, что Рождество — это переоцененный праздник. Я понимала, что у людей есть видение счастливой семьи в рождественских фильмах, где люди все время улыбаются, и смех наполняет дом, пока люди готовят еду. У меня такого не было. В моем доме это был просто еще один день, когда мама оставалась на кухне и готовила рождественский ужин в безупречной тишине, чтобы не беспокоить отца, а мы с Мейсоном весь день старались не попадать в неприятности — он обычно запирался в своей комнате и рисовал, а я делала несколько кругов вокруг квартала. У меня никогда не было смеха и теплого чувства в груди от запаха имбирного печенья в рождественское утро. До этого дня — никогда. В то Рождество я проснулась одна посреди кровати, а когда спустилась вниз, меня встретили звуки веселой беседы Карины и моей мамы, и нервозности, которая до этого овладевала моей девушкой, больше не было. Она двигалась вокруг, готовя блюда по итальянским рецептам, пока моя мама отвечала за американскую часть ужина, они спрашивали друг друга, что делают, и давали краткие объяснения блюд, и, увидев их вместе, я поняла, каким должно было быть Рождество, когда я росла. Я даже помогала — насколько они мне позволяли — и не обращала внимания на комментарии, которые они делали обо мне — о том, что Карина нашла фотографию, которую моя мама показала ей, где я, двухлетняя, лежу в ванне совершенно голый, очень очаровательной, или о том, как мама гордилась мной, когда Карина сказала ей, что я по-прежнему поддерживаю станцию 19 как станцию с лучшим временем реагирования в Сиэтле — потому что в то утро я была просто счастлива. Мое счастье, казалось, только увеличивалось с каждым новым моментом, который мы разделяли, с рождественскими песнями, которые играли вокруг нас, с восхитительным запахом еды, наполнявшим дом, с «Счастливого Рождества», которое Карина прошептала в нескольких сантиметрах от моего лица, когда мама попросила отлучиться в туалет, со сладким поцелуем, который последовал за этим шепотом, с нежным прикосновением ее носа к моему, когда Карина отстранилась, с каждой маленькой деталью этого дня. Ужин действительно был таким же замечательным, как и то утро, Энди прибыла в очень возбужденном настроении с подарочными коробками в руках, а вскоре после нее прибыл Эндрю, подмигнув мне, что было совсем не то, чего я хотела после нашего разговора о том, что я собираюсь сделать Карине предложение. Мы сидели за столом с улыбками на лицах, и оживленная беседа продолжалась так, как будто это всегда было нашим обычным делом. Вечер был таким легким, что мне казалось, что я просто живу в мечтах. Это было удивительное чувство, когда Карина в третий или четвертый раз шептала мне на ухо, как прекрасно я выгляжу в этом платье, в то время как Энди и моя мама объединили усилия, чтобы в дразнящем тоне прокомментировать, как много съел Эндрю, или ощущать теплое прикосновение ее руки к моей, когда Карина переплетала наши пальцы под скатертью, спрашивая Энди о моих неловких моментах, связанных с работой. Пришло время обмениваться подарками, и мы молча договорились, что обменяемся подарками в последнюю очередь, просто воспользовались моментом, когда они втроем открывали свои подарки, чтобы посмеяться над их реакцией. Карина обнимала меня сзади, упираясь подбородком в мое плечо и позволяя мне слышать ее смех так близко от моего уха — именно ее смех заставлял меня улыбаться в этот момент. -Ладно, сначала вот это. — сказала я, протягивая Карине коробку побольше. Итальянка несколько раз хлопнула в ладоши, прежде чем открыть ее. -Майя! — пискнула она, поднимая сумочку в руках. — Я же просто как-то комментировала эту сумочку! -Не понравилась? — тут же спросила я, расширив глаза в панике от возможности того, что она получила не тот подарок. -Очень понравилась! — Карина крепко обняла меня, и мои мышцы расслабились в ее объятиях. -А теперь маленький! — Энди заговорил позади меня, и я закатила глаза. -Это не твой подарок. — Я услышала ответ Эндрю и тихонько засмеялась, повернувшись, чтобы взять маленькую прямоугольную коробку. -Я знаю, но я не знаю, что внутри, Майя не разрешила мне посмотреть. — Мой друг вздохнул позади меня, и я снова закатила глаза, но теперь я чувствовала, что все взгляды в комнате обращены на меня, а мои щеки никогда хорошо не реагировали на такое внимание. -Вот. — Я протянула коробку Карине. — Надеюсь, тебе понравится. -Я уверена, что мне понравится. — Внутри лежала прямоугольная коробка из темно-синего бархата, и она осторожно открыла ее. Карина тихонько вздохнула, ее брови изогнулись, а глаза уже слегка слезились. — Майя… Мое имя было произнесено почти с хныканьем, и когда она достала ожерелье из белого золота, я услышала, как позади меня вздохнул Энди. Мама с любопытством посмотрела на украшение. -Что на кулоне? — Она спросила. -Это пароход. — ответила Карина, и из уголка ее глаза скатилась маленькая слезинка. -О, черт меня побери! — Эндрю заговорил позади меня, несколько раз прочистив горло, и когда я оглянулась через плечо, то увидела, что Энди легонько шлепнула его по плечу, а тот грубо потер большим и указательным пальцами глаза, словно пытаясь скрыть тот факт, что его переполняют эмоции. — Вы двое — самые милые люди, которых я знаю, меня сейчас стошнит. -Да, тебе станет плохо, как только ты перестанешь плакать. — Энди ворчала, закатывая глаза на мальчика и сама была немного эмоциональна. -Тебе понравилось? — спросила я, оглядываясь на Карину, поднося руку к ее лицу, чтобы вытереть слезу, и увидела, как дрожит ее подбородок, как она прикусила уголок нижней губы, как будто она была слишком ошеломлена, чтобы ответить в этот момент, но она все же несколько раз кивнула. Я сократила расстояние между нами и обхватила ее за талию, чувствуя, как ее руки тут же скользнули по моим плечам, и она положила голову мне на шею. — Я рада, что тебе нравится. У меня есть такое же, как у тебя, оно наверху, и я никогда не думала, что соглашусь на такие романтичные подарки, как ожерелья со значимыми подвесками и инициалами на обратной стороне… -У него есть твои инициалы на обратной стороне? — Карина резко отстранилась, ее слова прервали мои, когда она жадно пыталась поймать кулон между пальцами, и когда она перевернула его, там, вырезанный на гладкой части кулона, был маленький M.B. -Это просто ..... Идеально. -Очевидно, я действительно теперь такой романтичный человек. — Я пожала плечами, и Карина снова прыгнула в мои объятия, цепляясь за мои плечи, и ее смех согрел меня изнутри; я снова обхватила ее за талию и откинула свое тело назад, на несколько секунд подняв ее с земли. -И, очевидно, Карине нравится эта версия тебя. — Энди тихонько хихикнула позади меня. -Мне нравятся все ее версии. — Карина заговорила, когда я усадила ее обратно, и итальянка протянула ожерелье в молчаливой просьбе, и я надела его на ее длинную шею, пока она держала волосы поднятыми, чтобы облегчить мою работу. Я поцеловала ее в шею, когда ожерелье было на месте, и она издала негромкий смешок, прежде чем повернуться ко мне. — Теперь твое! Карина протянула мне большую коробку, и я с любопытством рассматривала ее с того момента, как увидела, что она положила под елку коробку с моим именем. Я почувствовала себя маленьким ребенком, когда быстро открыла подарок, развязала бант и подняла крышку, а затем развернула папиросную бумагу, в которую был завернут мой подарок. -Что?! — почти закричала я, вытаскивая кожаную куртку из коробки. Она была черной, с великолепным блеском, серебряная молния и пуговицы добавляли ей еще больше красоты, и мои глаза блестели. — Боже мой, она прекрасна! -Действительно. — Мама согласилась, улыбаясь мне. -Это была недостающая деталь в твоем шкафу. — Карина заговорила, и когда я посмотрела на нее, то увидела на ее губах заманчивую улыбку, возможно, это был подарок и для нее самой. Мое лицо разгорелось, и я покраснела при мысли о том, какие образы пронеслись в голове Карины, когда она покупала мне этот пиджак. -Спасибо! Мне очень нравится! — сказала я, быстро и нежно поцеловав ее в губы, потому что моя настоящая благодарность придет позже. -Да. — сказал Эндрю. — Думаю, мне пора идти. Карина быстро повернула голову в сторону брата, и глаза Эндрю на секунду расширились. -На самом деле, мне нужно поговорить с тобой, Карина. — При этих словах настал мой черед расширить глаза в его сторону, потому что если Эндрю разрушит мое предложение о замужестве, я точно убью его. -Ну, мне действительно нужно идти. — Энди хлопнула в ладоши, а затем подошла ко мне, тепло обняла и поцеловала в щеку, и после такого гармоничного и веселого вечера я даже не стала жаловаться, с радостью ответив на этот жест. — Увидимся на работе. Карина и Кэтрин, спасибо за ужин. -Не за что. — Они обе ответили одновременно и тихонько засмеялись. Я аккуратно сложила куртку в коробку, пока Энди обнимала и целовала двух женщин, а затем взяла пакет с подарками и пошла к двери рядом со мной. -Ты можешь вести машину? — Я спросила. -Да, конечно. — Она кивнула. — Увидимся на работе. -До встречи на работе. — сказала я в ответ, наблюдая, как она садится в машину, заводит ее и уезжает от моего дома. Когда я вернулась в дом, я увидела, что мама собирает свои подарки, она выглядела уставшей, но счастливой, на ее губах играла улыбка. Карины и Андреа нигде не было видно, и я присоединилась к маме с задачей разложить подарки, положив сумочку Карины вместе со своей курткой. -Ты никогда раньше не показывала своих девушек. — прокомментировала мама после нескольких секунд молчания. Ее слова прозвучали не как обвинение, а просто как замечание, но я все равно чувствовала себя запуганной, как будто в любой момент мне придется защищаться. — Или парней. -Не думаю, что я когда-либо встречала кого-то, кого стоило бы знакомить. — Я пожала плечами, не отрывая взгляда от подарков, стоящих передо мной, хотя знала, что мне, вероятно, стоит отвернуться, потому что это был один из тех моментов, когда у меня не было возможности убежать от серьезного разговора. -Я думаю, ты права. — Задумчивый тон мамы заставил меня наконец повернуться к ней лицом. — Ты выглядишь по-другому, Майя. Я всегда так боялась, что ты станешь такой же, как он. Ты так много времени буквально изучала своего отца, что временами говорила как он, вела себя как он, отвечала на вопросы как точная копия. Какое-то время я до смерти боялась, что ты вырастешь и останешься такой же, но потом ты уехала из дома, чтобы найти что-то лучшее, лучшую жизнь, более счастливую жизнь, и ты заставила меня понять, что я тоже этого заслуживаю. Я нашла счастье за пределами Сиэтла, а ты, похоже, нашла свое в Карине. -Я нашла свое счастье с Кариной. — Я поправила ее, мои руки были намного влажнее и холоднее, чем обычно, потому что одно лишь упоминание об отце напомнило мне обо всех страхах и неуверенности, которые я все еще пыталась преодолеть. Я заставила себя сделать глубокий вдох, осознать, что мои дыхательные пути не закрываются, что да, в моих легких достаточно воздуха, и что у меня нет причин переживать приступ паники, потому что я дома, в безопасности. — Я боролась за свое счастье с того момента, как покинула дом. Счастье для меня имеет много граней, оно в моей работе, в моих друзьях, в приятных пробежках, которые я все еще делаю, в выпивке в конце дня в своем доме, слушая музыку, в долгих ваннах, где мне не нужно беспокоиться о том, что он постучит в дверь и будет кричать, что я слишком долго. Счастье — это возможность лежать в своей постели без страха получить утром ведро холодной воды из-за того, что я опоздала на пять минут. Все это делало меня счастливым человеком, заставляло меня хотеть быть другим человеком, но я должна признаться, что все стало другим после того, как я встретила Карину, потому что счастье, которое я чувствую, когда я с ней, не похоже ни на какое другое, это счастье, которое сочетается с миром и безопасностью так, как я никогда не испытывала раньше, и за это я всегда буду благодарна Карине. -Это просто делает тебя счастливой. — сказала мама, и ее слезящиеся глаза послужили толчком для моих собственных слез, потому что говорить о моем отце означало понимать, что мы обе стоим здесь как две выживших, двое людей, преодолевших чрезвычайно трудные времена, людей, которые прошли через ужасные травмы, у которых были глубокие раны, но сейчас мы стоим здесь только со шрамами, уродливыми шрамами, но доказательством нашей стойкости. — Я всегда хотела видеть тебя такой, счастливой и умиротворенной, и вернуться сюда в эти выходные было лучшим решением, которое я приняла за долгое время. Ты заставляешь меня гордиться тобой, не только своими достижениями, не только работой или отношениями, но и тем, что ты просто есть. -Спасибо тебе, мама. — прошептала я и сократила расстояние между нами, обняв ее за плечи, потому что это то, что я чувствовала, что должна сделать. Я почувствовала ее руки на своей спине, когда она прижала меня к своему телу, и мы стояли там, вместе, в тишине, просто чувствуя наши эмоции. -Хорошо, я пойду спать, у меня завтра ранний рейс. — Кэтрин заговорила, когда мы отошли; по ее щеке пробежала слеза, но она быстро вытерла ее, прежде чем собрать подарки. — Мне понравились подарки, спасибо. -Нет, спасибо за ужин и за то, что приняла Карину с распростертыми объятиями. — Я фыркнула, пытаясь сдержать собственные слезы. -Другого и быть не могло, она прекрасная женщина. — С этими словами и последней улыбкой мама пошла к лестнице и поднялась по ступенькам. Я стояла в комнате, обдумывая ее слова, думая о том хорошем чувстве, которое овладело мной, когда я услышала, что она гордится мной просто за то, что я такая, какая есть. Со стороны это казалось глупым, незначительным, но для человека, который вырос, когда ему напоминали, что меня будут ценить только за мои достижения, не было ничего более утешительного. Нелегко было отпустить эти ошибочные идеалы, которые были практически выгравированы в моем сознании, нелегко было преодолеть слова, которые и сегодня эхом звучат в моей голове каждый раз, когда я думаю о том, чтобы отдохнуть и оставить что-то на потом, но в моменты, подобные тому, который я только что пережила с мамой, я находила слова подтверждения, которые служили проводником обратно к миру, когда я чувствовала только тревогу. Я собрала подарки и вскоре поднялась наверх, наморщив лоб и размышляя, нет ли Эндрю и Карины снаружи — может быть, мне следовало проверить задний двор, прежде чем подниматься наверх. Но я ошиблась, потому что как только я поднялась на последнюю ступеньку, дверь моей спальни распахнулась, и оттуда выскочили Эндрю и Карина, оба с маленькими улыбками на лицах. -Что ты там делал? — спросила я Андреа, наморщив лоб, чувствуя себя как-то странно неловко, зная, что он вышел из моей комнаты. Мне все еще удавалось быть довольно требовательной к своему пространству. -Карина… — начал говорить он, но его быстро перебила сестра. -Ему нужны презервативы. — Я расширила глаза и повернулась к подруге. -Ему нужны были презервативы, и мы поднялись наверх, чтобы я могла дать их ему. -Да. — Эндрю говорил между зубами, его лицо, вероятно, было таким же красным, как и мое, поскольку все, о чем я могла думать в этот момент, это о том, что мой шурин, вероятно, задается вопросом, почему у нас с Кариной в тумбочке лежат презервативы. Кроме того, мысль о том, с кем он использовал эти презервативы, совсем не радовала меня. — Мне нужны были презервативы. -Уважай личное пространство людей! — Это все, что я сказала, подняв одну руку и балансируя подарками в другой. -Уважай личное пространство людей. — Эндрю с шипением согласился, продолжая смотреть на сестру смертельным взглядом. -Я провожу его до двери, а потом просто положу посуду в посудомоечную машину. Я вернусь через некоторое время. — Карина заговорила и нежно поцеловала меня в щеку, прежде чем пройти мимо меня. -Доброй ночи, Майя! Счастливого Рождества! — сказал мой деверь, коротко сжав мое плечо. -Счастливого Рождества. — ответила я и прошла в комнату. Возможно, дела действительно идут в соответствии с безумной и совершенно смелой идеей, которая возникла у меня утром; я пыталась выбросить ее из головы, думая, что у меня не будет возможности осуществить ее этой ночью, но теперь у меня больше не было оправданий, потому что Карина, проводившая брата до двери и пожелавшая организовать кухню, прежде чем присоединиться ко мне в спальне, — это все, что мне было нужно, чтобы все произошло. Я подошла к большому зеркалу, которое стояло в углу нашей спальни — и которое иногда, в особенные ночи, переставлялось на переднюю часть кровати, — точно помня причину этой идеи. Если я что-то и знала о Карине, так это то, что она любила адреналиновый всплеск от возможности быть пойманной, и что она была эксгибиционисткой — и всегда пыталась убедить меня показать себя таким же образом. После нескольких минут, проведенных в комнате, готовясь вернуться вниз — и после многих глубоких вдохов в попытке набраться храбрости — я открыла дверь спальни и спустилась вниз. Я натянула свою новую кожаную куртку поплотнее, чувствуя, как восхитительный запах врывается в мои ноздри, и стараясь не шуметь. Карина была на кухне, она перекладывала посуду, сложенную в раковине, в посудомоечную машину; она казалась рассеянной, и я закусила нижнюю губу, стараясь не шуметь, я не хотела, чтобы она обернулась слишком быстро. Дойдя до центрального острова кухни, я уперлась в мрамор и поднялась, пока не села на него, стараясь не шипеть в ответ на холод. -Привет. — Я прошептала, и Карина тихонько засмеялась, прежде чем заговорить. -Майя, с центрального острова… — Моя девушка обернулась, когда она говорила, предложение замерло на ее губах, так как шок распространился по ее лицу. Ее рот был комично широко открыт, а глаза блуждали по моему телу так, как я редко видела. Карина, казалось, хотела насладиться зрелищем, которое представляла собой я, завернутая лишь в довольно маленький комплект красного нижнего белья и распахнутую кожаную куртку, ее глаза поднимались и опускались по моему телу снова и снова, и реакция моего тела удивила меня саму. Я ожидала, что моя шея и лицо будут горячими от румянца, но это было не то, что я чувствовала, я действительно чувствовала себя горячей, но внутри. Ее взгляд заставил меня почувствовать себя польщенной, он без слов сказал мне, что она находит меня привлекательной, провокационной, сексуальной, и мне это было приятно. -Счастливого Рождества! — прошептала я, потому что льстивое чувство не позволяло мне забыть, что мама все еще наверху. — Мне очень понравился подарок, и я подумала, что могу выразить всю свою благодарность и признательность, подарив тебе подарок. -Sei la donna più sexy del mondo. — Ты самая сексуальная женщина в мире. — Карина говорила в ответ, ее глаза были прикованы к моей груди, которая теперь выглядела еще более объемной из-за лифчика, который я носила. Ее взгляд возбуждал меня, и я уже чувствовала, как мои соски болезненно напряглись на тонкой ткани, и подумала, не это ли именно привлекло внимание Карины. Я улыбнулась ее словам, когда она сделала медленный шаг ко мне, как настоящий хищник, который осторожничает, чтобы добыча не сбежала. Не то чтобы у меня были какие-то притязания на побег. -Тебе понравилось? — невинно спросила я, мои руки потянулись к бокам пиджака, и я распахнула его еще немного; глаза Карины опустились вниз по моему животу, она увлажнила губы, но они оставались слегка приоткрытыми, когда она подошла ближе. -Mi è piaciuto molto. — Мне очень понравилось. — Она заговорила в ответ, и я издала слабый смешок, понимая, что она была в своей самой грубой и вязкой форме, итальянский язык вырывался из ее рта, и я даже не знала, осознает ли она, что это происходит; я была просто счастлива понимать итальянский. -Вы не скажете мне убираться с вашего драгоценного центрального острова? — спросила я в ответ, медленно скрещивая ноги, и Карина снова облизала губы, следя за моим движением. — Нет, не сегодня. — Карина заговорила в ответ, и ее глаза наконец-то встретились с моими, и ее взгляд сказал мне, что я сделала правильный выбор, проявив храбрость этой ночью; глаза Карины были напряжены, и было невозможно отвести от них взгляд, даже когда я почувствовала ее теплое прикосновение к одной из моих икр, у меня хватило сил отвести глаза. — Stanotte, ti scoperò su quest'isola centrale. — Сегодня вечером я буду трахать тебя на этом центральном острове. Да. Я действительно сделала правильный выбор. Я должна была придумать резкий ответ, но слова исчезли из моей головы, когда Карина медленно наклонилась, разрывая наш зрительный контакт, чтобы поцеловать мое колено с открытым ртом. Этот жест заставил меня задрожать, и я увидела, как маленькие волоски на моем бедре поднялись под теплым прикосновением ее рта, когда она переместила свои поцелуи вверх по региону. Мое сердце учащенно забилось в груди, а руки уперлись в край острова, упираясь в мрамор, пока я пыталась сохранять вертикальное положение и абсолютную неподвижность. Я не хотела сдаваться так легко, но ощущение ее языка на моей коже привело меня в отчаяние, я жаждала почувствовать ее рот на середине моих ног, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не умолять ее прикосновений так скоро. -Sono completamente bagnata, ed è colpa tua. — Я полностью мокрая, и это твоя вина. — Карина журчала на моей коже, ее язык прокладывал неровную дорожку по моему бедру, и ее признание заставило меня вздохнуть и на мгновение закрыть глаза; я более чем жаждала ощутить ее влажные складки, когда скользила по ним пальцами. — La mia figa pulsa alla sola vista del tuo corpo. — Моя киска пульсирует при одном только виде твоего тела. Я почувствовала тепло от ее слов. Мне нравилось, когда Карина говорила грязно по-итальянски, это было еще более возбуждающе, знать, что слова вытекали из ее рта без задней мысли, без скромности, без фильтров. -Я тоже полностью мокрая. — прошептала я в ответ. — Держу пари, ты чувствуешь мой запах. Карина зарычала на мою кожу, услышав мои слова, ее зубы плотно сомкнулись на моей плоти, от этого жеста мое дыхание стало поверхностным, а пальцы сильнее сжались на мраморе. Я снова почувствовала ее руку на своей икре, когда она лизала место, на котором теперь остался след от ее зубов, и, должна признаться, я возбудился еще больше, осознав, что эта ночь принимает невообразимый оборот. -Я никогда раньше не испытывала подобных чувств. — пробормотала Карина, отстраняясь от моих скрещенных ног и поднося обе руки к моему лицу, ее взгляд был достаточно свирепым, чтобы заставить меня дрожать от ее прикосновений в предвкушении. — Мое сердце колотится в груди, и все, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас, настолько переполняет меня, что я даже не могу решить, с чего начать, потому что ты всегда была самой красивой женщиной, на которую я когда-либо смотрела, Майя, но сегодня ты превзошла саму себя. -Поцелуй меня. — Я умоляла, задыхаясь, мои глаза все еще были прикованы к ее глазам, когда она потянула меня за волосы в крепком и восхитительно дразнящем захвате. В следующее мгновение ее рот оказался над моим, ее зубы дразнили мою нижнюю губу, прежде чем ее язык проник в мой рот, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не застонать громко в этот момент. Рука, которая не тянула меня за волосы, спустилась к моей шее, и ее длинные пальцы сжали ее достаточно сильно, чтобы я откинула голову назад, прерывая поцелуй и открывая рот, чтобы вырвался приглушенный стон. -Sei bellissima con la mia mano sul tuo collo, a soffocarti. — Ты выглядишь прекрасно, когда моя рука лежит на твоей шее и душит тебя. — Карина сжала пальцы еще крепче и снова потянула меня вперед, склеивая наши рты в неистовом, беспорядочном поцелуе, который только выявил похоть, пронизывающую наши тела. Когда ее пальцы ослабли, приток крови к моей голове и воздуха к легким вызвал волну удовольствия, сконцентрировавшуюся прямо между моих ног, и я снова разорвала поцелуй, потому что была слишком горяча, слишком возбужден, слишком отчаянна. — Lasciatemi fare una foto. — Позволь мне сделать фотографию. -Фотографию? — переспросила я, пытаясь убедиться, что поняла правильно. Карина сделала шаг назад, кивнув в ответ на мой вопрос. -Я знаю, что это интимно, и обещаю, что буду хранить это в безопасности, но мне бы очень хотелось иметь фотографию того, как прекрасно ты выглядишь сейчас, чтобы сохранить ее навсегда. — Карина снова увлажнила губы. — Если ты мне позволишь. Моя девушка замолчала, ожидая ответа; я посмотрела вниз, след от ее зубов все еще был красным на моей коже, мои колени были красными, моя помада, вероятно, размазалась, но Карина продолжала смотреть на меня с совершенным обожанием, и я не думаю, что когда-либо чувствовала себя такой сексуальной, как сейчас под ее взглядом. -Хорошо. — тихо ответила я, кивнув несколько раз; Карина широко улыбнулась и потянулась за своим мобильным телефоном в задний карман брюк, которые были на ней одеты. — Как мне…? -Просто посмотри на меня. — спросила она, но я не могла не встать чуть прямее и не распахнуть пиджак чуть больше, потому что если она хотела сделать провокационную фотографию, то у нее получится. — Sei perfetta. — Ты идеальна. Было сделано несколько снимков, но как только телефон был положен на стойку позади Карины, я увидела, как моя девушка схватила подол своей блузки и потянула его вверх, открывая мне самый замечательный вид на ее прекрасную спину. -Выравниваю ситуацию. — Карина одарила меня провокационной улыбкой, но вскоре ее улыбка перестала быть центром моего внимания; ее грудь была прикрыта тонкой белой кружевной тканью, которая позволяла мне видеть аппетитные очертания ее сосков, и я прикусила нижнюю губу при этом зрелище. Я перевела взгляд на ее руки, которые начали расстегивать брюки, и мое сердце учащенно забилось в груди с каждым сантиметром кожи, который открывался, когда моя девушка раздевалась для меня. Оглянуться через плечо было неизбежно, адреналин струился по моим венам, и, возможно, у Карины была какая-то причина, чтобы так наслаждаться сексом в рискованных местах, это было захватывающее чувство, к которому очень легко пристраститься. -Я хочу твои соски в свой рот сейчас. — проговорила Карина, возвращая мое внимание к ней. Она снова подошла ближе и теперь стояла перед моими ногами, положив руку мне на колени и раздвинув ноги, чтобы встать между ними. — Ты был права, я чувствую твой сладкий аромат. -Мы не можем оставаться здесь слишком долго, мама… — Я начала говорить, но ее кончики пальцев накрыли мой рот, прерывая меня. -Не думай об этом. Это не важно. Важно то, что я хочу заставить тебя кончить здесь, на моей кухне, в рождественскую ночь. — Карина заговорила в ответ, ее рука оставила мое лицо и направилась к моим бедрам, чтобы она могла провести ногтями вверх и вниз по моей коже, где начал появляться слабый красный след. — Теперь дай мне пососать твои соски, пожалуйста. -Хорошо. — прошептала я в ответ, не сводя глаз с ее глаз и положив руки по обе стороны куртки. -Не думай даже об этом. — Карина отругала меня, движение ее рук прекратилось. Ее тон был серьезным, взгляд пристальным, и я в замешательстве наморщила лоб. — Куртку не снимай. Я тяжело сглотнула, отпустила куртку, чтобы переместить руки на тонкую ткань, прикрывающую мою грудь, и просунула кончики пальцев внутрь, прежде чем потянуть их вниз, чтобы открыть ей мои твердые, чувствительные соски. Карина тихонько вздохнула и, без всяких дразнилок, прижалась ртом к одному из моих сосков, облизывая и всасывая его в рот с мастерством, которым обладала только она. Я плотно закрыла глаза и откинула голову назад, быстро втянув воздух в легкие; от ее прикосновений мне стало жарко, капли пота уже выступили на моей спине, а нелепое количество влаги в этот момент испортило мои трусики. Было невозможно держать бедра неподвижными, когда Карина переместила рот на другой сосок, ее зубы дразнили чувствительную вершину, и я хныкала громче, чем следовало — и мысленно проклинала себя за это — в ответ, но удовольствие, которое я испытывала, было непреодолимым, и не было особого контроля над реакцией моего тела, когда Карина сосала мои соски самым чувственным образом. -Сдвинься немного назад. — шепотом попросила Карина, оторвав рот от моей груди, и мне потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить ее слова и действительно немного отодвинуться назад. — Наклонись назад, но я хочу, чтобы ты смотрела на меня. Карина раздвинула мои ноги немного шире, и я положила обе руки позади себя, поддерживая вес своего тела, с тревогой наблюдая, как моя девушка наклоняется и целует верхнюю часть моих бедер. Карина целовала мой лобок, прикрытый трусиками, и хотя она была далеко от моей самой чувствительной зоны, мне пришлось сглотнуть, чтобы сдержать звуки, которые хотели вырваться из моего горла. Итальянка подняла глаза — разумеется, проверяя, послушалась ли я ее приказа, — и слегка улыбнулась, прежде чем высунуть язык и — наконец — лизнуть мои все еще прикрытые трусиками складочки. -Черт. — Я тихо шипела, мое дыхание вырывалось короткими вдохами, мои глаза хотели закрыться, но я собрала все силы, чтобы держать их открытыми, наблюдая за тем, как Карина повторяет движения языком, не сводя глаз с моих. -Мы также не будем снимать с тебя трусики. — Карина говорила между моих ног, положив руки мне на бедра, а большими пальцами поглаживая их по внутренней стороне, чтобы они были открыты и она могла без труда добраться до моего центра. Я наблюдала, как ее горячий розовый язык снова двигался вверх и вниз по ткани, давление, которое она оказывала на мои складочки, было потрясающей дразнилкой, и я больше не могла избежать сокращений живота каждый раз, когда кончик ее языка касался моего прикрытого клитора. Карина дразнила и возбуждала меня каждым движением своего языка, каждым сжатием пальцев на моих бедрах, и мои бедра двигались кругами, пытаясь установить какую-то закономерность в горячих прикосновениях ее языка в отчаянном поиске более интенсивного удовольствия. Ее зубы осторожно прикусили мои половые губы, и я поднесла одну руку ко рту, чтобы подавить звук, который поднялся в моем горле — не уверена, что у меня получилось, но я хотя бы попыталась. Доктор, казалось, наслаждалась моим отчаянием, она не спеша проводила зубами и языком вверх и вниз по моему центру, а мое тело становилось все горячее и горячее; я чувствовала, как пот льется с моей кожи, и мое отчаяние только росло. -Карина, пожалуйста. — тихо умоляла я, мои слова были практически отчаянным криком. -Чего вы хотите, капитан? — Она спросила, двигаясь всего в нескольких дюймах от моего центра, ее глаза были практически невинными, пока она ждала моего ответа, и то, как она сказала «капитан», сказало мне все, что я должна была знать. Она доминировала надо мной, командовала мной, но теперь настала моя очередь. -Боже мой, Карина! — Я говорила сквозь зубы, в горле пересохло, голос был низким и хриплым, пульсация между ног была единственным фокусом моего мозга, и мое отчаяние достичь какого-то удовольствия заставило меня сесть прямо, чтобы я мог взять одну руку на ее шею, а другую на трусики, потянуть их в сторону, наконец, обнажая мою киску холодному ночному воздуху. — Съешь меня, детка. Карине не нужно было повторять дважды, женщина с открытым ртом поцеловала мой клитор, и из моего горла вырвался хрип, мои мышцы наконец-то расслабились, и толчок удовольствия пронесся из моего центра к каждому нервному окончанию в моем мозгу. Мои мысли исчезли, все, на чем я могла сосредоточиться, это на медленном, нежном, точном движении языка Карины над стороной моего клитора, двигаясь вверх и вниз несколько раз, прежде чем перейти на другую сторону и сделать то же самое. Мне было все труднее и труднее молчать, хотелось кричать и плакать, хотелось выгнуть спину и обхватить ее лицо, чтобы оседлать ее язык и выжать из себя великолепный оргазм, но Карина вылизывала меня так нежно, что я знала, что она не торопится, чтобы самой получить удовольствие, наслаждаясь вкусом моей киски в своем рту, и одна мысль об этом давала мне достаточно мотивации, чтобы не хотеть ускорить процесс. Наконец кончик ее языка коснулся непосредственно моего клитора, медленно потирая его вверх и вниз, прежде чем ее губы сомкнулись на нем, и Карина втянула его в рот. -Ебать, ебать, Карина! — застонала я, и необходимость контролировать себя в тот момент не позволила мне захотеть, чтобы этот момент был таким публичным, потому что я хотела кричать, стонать и отдаваться ей, без скромности, не беспокоясь о том, что кто-то может услышать нас, желая дать Карине реакцию, которую она заслуживала видеть и слышать, потому что то, что она делала со мной в тот момент, можно было описать только как божественное. — Детка, заставь меня кончить быстро, я кончу и буду громко стонать, я больше не могу себя сдерживать. Карина, казалось, заметила отчаяние в моем голосе, и я увидела это, когда она кивнула мне между ног; я тихо попросила ее придержать мои трусики и позволила себе наконец-то лечь, пока моя девушка пожирала середину моих ног. Моя спина прижалась к белому мрамору, распахнутая куртка позволяла моим все еще частично обнаженным соскам принимать руки Карины, пока она сосала и облизывала меня. Наслаждение исходило из каждого уголка, каждая чувствительная точка моего тела, казалось, подвергалась прямой стимуляции, и я крепко закрыла глаза, наслаждаясь каждым переполняющим чувством, которое давало мне ощущение полета. Круги по моему клитору были быстрыми, ее искусный язык точно знал, как прикоснуться ко мне, а вибрация от стонов Карины, когда она сосала меня, только усиливала ощущения. Я раздвинула ноги шире, стараясь еще больше обнажить свой клитор, и Карина ущипнула меня за соски, заставив меня прикусить собственную руку, чтобы подавить стон. -Мой Бог! — прохрипела я, прижимаясь к собственной руке, чувствуя знакомый жар в нижней части живота, мои глаза закатились, а спина выгнулась дугой от близости оргазма. Я продолжала зажимать рот рукой, но я даже не знала, хорошо ли она справляется с тем, чтобы заглушить мои стоны, особенно когда Карина начала дергать мои соски в том же ритме, в котором она сосала мой клитор, синхронизируя подавляющую стимуляцию, и подталкивая меня к кульминации с абсурдной скоростью. — Блядь! Мое тело содрогалось, я тонула в волне наслаждения и чувствовала, как моя сперма стекает по моим складочкам, язык Карины направился прямо к моему входу, вылизывая меня дочиста, а спазмы моих мышц почему-то становились все более интенсивными. -Карина! — Я задыхалась так низко, как только могла, после того как открыла рот, и моя девушка отстранилась, зная, что я слишком чувствительна, чтобы она могла продолжать прикасаться ко мне в этот момент. С некоторым трудом я села на остров, моя грудь поднималась и опускалась с задыхающимися вдохами, чувствуя легкое головокружение от недавнего оргазма, похрюкивая от хотя и легкого прикосновения моих складок к моему клитору, когда я немного плотнее сомкнула ноги. Я держала лицо Карины с обеих сторон, мои глаза переходили на блеск на ее подбородке и вокруг ее губ, и когда я поцеловала ее, мой собственный вкус вторгся в мой рот. Карина застонала мне в рот, и покалывание в позвоночнике заставило меня захотеть ее еще больше в тот самый момент, поэтому, с трудом удерживаясь от того, чтобы не прервать поцелуй, я соскользнула с центрального острова, и не было никакой возможности сохранить куртку на моем теле, потому что я была слишком горячая. Мои руки задрожали, когда ночной воздух наконец коснулся их, мои руки легли на голую талию Карины, и мы слепо пошли назад, пока наши языки скользили друг по другу в горячем, дразнящем поцелуе. Моя девушка слегка ударилась об один из прилавков, и это было именно то, чего я хотела, поэтому я скользнула руками от ее талии к ее попке, слегка сжала ее, а затем переместила пальцы вниз к задней части ее бедер и быстрым, но точным движением подняла ее на колени на несколько секунд, а затем усадила ее на прилавок. -Майя! — Карина задыхалась у меня во рту. -Я собираюсь трахать тебя быстро и сильно, хорошо, детка? — пробормотала я, не отстраняясь от нас, наслаждаясь близостью наших тел. — Ты позволишь мне трахать твою тугую киску, я хочу чувствовать тебя всю в своих пальцах, я хочу чувствовать, как ты кончаешь для меня. -Да, да! — Карина быстро согласилась и раздвинула ноги чуть шире. Я переместила свой рот вниз к ее шее, без лишних слов просунул одну руку в ее трусики и прикусила ее кожу сильнее, чем следовало, когда почувствовала ее влажные складочки на своих пальцах. Карина прижалась головой к изгибу моей шеи, и близость к моему уху дала мне возможность услышать низкие стоны, которые она издавала, пока я двигала кончиками пальцев вверх и вниз, стараясь сделать их как можно более влажными, прежде чем пройти весь путь к ее входу. Я чувствовала, как Карина пульсирует еще до того, как я вошла в нее, я целовала и облизывала ее шею, совершая ритмичные круги у ее входа, и слышал, как она хныкала мне в ухо. -Пожалуйста, пожалуйста, Майя, трахни меня! — умоляла она шепотом. Я подчинилась. Ее теплые, тугие стенки сжали мои пальцы, и я застонала на ее шее, глубоко вдыхая ее запах, стараясь войти как можно глубже. Я почувствовала руки Карины на своей спине, и когда я, наконец, погрузила пальцы в нее, доктор задыхалась, а ее ногти впивались в мою плоть. -Так туго! — тихо пробормотал я. -Выеби меня, бамбина! — Она ответила мне мольбой. — Пожалуйста! -Все что угодно и как угодно для моей хорошей девочки! — ответила я, а свободной рукой обхватила ее талию и отстранила свое лицо от ее шеи, сцепил наши лбы вместе и, наконец, ввела в нее два пальца раз, два, три раза. Рот Карины открылся в беззвучном крике, когда я начала ритмичные движения вперед-назад, глубоко и быстро входя в нее, чувствуя, как она пульсирует на фоне моих пальцев и сжимает их внутри себя каждый раз, когда я вхожу глубже. Я двигала пальцами так, что ладонь прижималась к ее клитору в конце каждого толчка, и Карина царапала мне спину, задыхаясь от прикосновения к моему лицу. Мой взгляд был прикован к выражению ее удовольствия, ее глаза скрылись под веками, а открытый рот позволял обмениваться лишь небрежными поцелуями. Я двигала пальцами быстрее, влажный звук этого действия еще больше побуждал меня трахать ее жестко, и Карина втянула мою нижнюю губу в рот, стонала, когда я держала пальцы глубоко внутри нее и тер ладонью вверх и вниз по ее клитору. Прокачивая пальцы внутри нее и, наконец, интенсивно целуя ее, Карина крепче прижала меня к своему телу, и я почувствовала, как ее киска плотнее сжимается вокруг моих пальцев. Я изогнула их внутри нее и массировала ее стенки круговыми движениями, прежде чем вернуться к бешеным движениям пальцев вперед-назад, зная, что Карина близка. -Тверже, я сейчас кончу! — Карина тихо застонала, наши лбы прижались друг к другу, и я повиновалась, сильно толкаясь в нее, ладонь моей руки так же сильно прижималась к ее клитору, а моя девушка снова уткнулась головой в изгиб моей шеи, чтобы на этот раз сильно укусить меня за плечо. Карина укусила меня и задрожала, когда ее стенки сжали мои пальцы, я почувствовала, как еще больше ее соков потекло по моим пальцам, когда она кончила, и, черт возьми, это было очень горячо. Я провела пальцами внутри нее еще несколько раз, желая продлить ее оргазм насколько это возможно, наслаждаясь мягкостью ее стенок и волнующим, влажным звуком, исходящим из ее ног. -Малышка, мне нужно вытащить пальцы. — прошептала я, когда ее дрожь прекратилась и было слышно только ее учащенное дыхание, и несколько раз нежно поцеловала ее голову. Ее тело прильнуло к моему, и я услышала низкий хрип, но женщина раздвинула ноги чуть шире, так как несколько минут назад они плотно сомкнулись на моей руке, и я смогла отстраниться от нее, чтобы наконец-то заключить ее в свои теплые объятия. -Ты в порядке? -тихо спросила я. -Да. — прошептала она и наконец отстранила свое лицо от моей шеи, и я увидела ее красивые глаза, раскрасневшиеся щеки и ленивую улыбку, появившуюся на ее губах. — Я люблю тебя. -Я бы усомнилась в твоих словах, ведь они произнесены после сильного оргазма, но это невозможно сделать, когда ты так смотришь на меня. — Я улыбнулась в ответ своей девушке и поцеловала ее в губы. — Я тоже тебя люблю. -Буон Натале, бамбина. -Счастливого Рождества, vita mia.