Две полоски

      Когда Нил увидел долгожданные две полоски на тесте, он осел на пол в ванной, прикрыв рот рукой, пытаясь сдержать рвущийся наружу всхлип. Две ровненькие чёткие красные полоски размывались в глазах из-за подступающих слёз.       У них получилось.       Долгие месяцы подготовки, обхода десятков врачей и приёма тысячи и одной таблетки. Потом течка, совпавшая с гоном, безудержный секс на каждой поверхности дома и несколько узлов за день с потаённой надеждой каждого, что вот сейчас точно должно получиться.       Последнюю неделю Нил заметил изменения в себе. Появилась усталость, которой раньше он вообще не знал, его часто клонило в сон, а по утрам завтрак активно просился наружу.       Долго размышляя и ведя внутренние диалоги с самим собой, он решил сделать тест сам. Пока без Эндрю, потому что на это есть свои причины. Он просто не хочет в очередной раз расстраивать любимого мужчину отрицательным результатом.

***

      Они женаты уже семь лет, четыре года из которых пытаются завести детей. Нил всегда хотел стать папой, а Эндрю поддерживал его, желая завести со своим омегой полную семью. Но когда после полутора лет попыток у них так и не получилось, пара решила обратиться к врачам. Оба понимали, какой диагноз могут поставить кому-то из них, и каждый пообещал сам себе, что ни за что не откажется от партнёра.       Всё оказалось не так страшно, но и не особо позитивно. У Нила всё было просто превосходно, и врач искренне удивился, как он ещё не умудрился залететь за одиннадцать лет отношений с альфой. Но когда пришли результаты анализов Эндрю, всё стало понятно.       Нет, у него не было полной бесплодности, но была большая предрасположенность, с шансом развития не более десяти процентов, и в эти десять процентов и вошёл Миньярд. Врачи, изучив его карту подробнее, отметили, что длительный приём сильных антидепрессантов с пятнадцати и почти до двадцати двух (до того момента, как он встретил Нила) сыграл не последнюю роль во всём этом.       Эндрю был буквально раздавлен этим. Он снова закрылся, и Нил с ужасом замечал, как мужчина всё больше отдаляется от него. Миньярд уходил рано утром и приходил ближе к десяти вечера, редко ложился в кровать, предпочитая спать на диване, чтобы лишний раз не тревожить омегу, мало ел и, кажется, стал тенью себя. Напоминал того Эндрю, которого Нил встретил одиннадцать лет назад и смог вытащить из кокона ненависти к себе и ко всему миру.       Нил боялся за состояние своего любимого альфы.       А Эндрю боялся увидеть разочарование и ненависть за невозможность иметь семью, которую омега так сильно хотел.       К их общему счастью, Нил никогда не отличался терпением. Первый месяц он ничего не говорил альфе, зная о появляющемся у того в тяжёлые моменты желании побыть в одиночестве. Но спустя ещё неделю чаша терпения переполнилась. Смотреть, как любимый человек топит себя изо дня в день, просто невыносимо.       Поэтому на следующий день Нил одевается в свой самый красивый комплект белья, накидывая сверху полупрозрачный халатик, выключает во всём доме свет, берёт бутылку вина и садится на излюбленный мужем диван в гостиной, готовый ждать его хоть до трёх ночи. Им нужно поговорить.       По Эндрю всегда можно было сверять часы, и сейчас он не изменяет себе, придя, как и приходил весь этот месяц, ровно в десять вечера. Нил слышит, как в дверном замке тихо шебуршит ключ, а потом лёгкий скрип двери. Тихие шаги и шуршание пиджака. Эндрю явно не хочет разбудить второго жителя дома. В ванной включается вода, а потом — тишина.       Нилу приходится напрячь все свои рецепторы, чтобы не пропустить приход альфы в гостиную, но тот буквально влетает в неё сам спустя пару минут и резко включает свет. Бывший Джостен морщится от яркости и жмурится, краем уха улавливая облегчённый вздох со стороны и тихое «Ты всё ещё здесь».       — Да, я всё ещё здесь и планирую быть тут ещё очень и очень долго, — ему наконец удаётся открыть глаза, и он поворачивает голову, замечая всё так же замершего на пороге альфу.— Почему ты подумал, что меня нет?       — Я… зашёл в спальню, а там пусто. Кровать заправлена, и твой запах почти выветрился, — Эндрю говорит хрипло, всё ещё впиваясь взглядом в Нила, как будто, если он моргнёт, парень растворится. А Нил понимает, что Миньярд всё это время перед сном заходил в их общую комнату. Вдыхал аромат омеги и проверял, уснул он или нет.       — Я решил, что раз ты не хочешь спать со мной, сегодня я посплю с тобой, — Нил поворачивается боком, отчего халат на бёдрах расходится, обнажая мягкую смуглую кожу, и упирается рукой в спинку дивана. И в ту же секунду ловит на себе взгляд карих глаз. Альфа смотрит неотрывно, скользит по открытым участкам тела и, кажется, тяжело сглатывает.       — Ты… — Эндрю подходит немного ближе, вставая рядом с диваном, но всё ещё не спешит садиться. Нила начинает это раздражать.— Почему ты хочешь спать на диване?       — Ну, знаешь, тут спит мой муж, человек, которого я безумно люблю, ну и мой альфа, который уже месяц никак не показывает, что я всё ещё желанен, — Нил жадно следит, как напряжённые мышцы перекатываются под белой рубашкой, но заставляет себя сосредоточиться. Сначала им нужно поговорить.       — Что ты такое говоришь? — Эндрю хмурится, не понимая, что за бред говорит Нил. Всё ещё желанен? Да, чёрт возьми, Эндрю хочет его даже когда тот в старых застиранных вещах шатается по дому с гнездом на голове и пачкой шаурмы в тонких пальцах.       — Ты перестал говорить со мной с тех пор, как мы…сходили в больницу, — он не говорит про диагноз или цель их похода. Это может сделать только хуже.— Мы почти не пересекаемся дома и… от меня больше не пахнет тобой.       Из груди Эндрю внезапно доносится низкий рокот. Ревность медленно распространяется по телу. Он всё ещё помнит все те разы, когда другие альфы внаглую клеились к этому потрясающему омеге, пока Миньярд отходил буквально на пару минут. С тех пор Эндрю каждый чёртов день тратит по полчаса на тщательное обнюхивание, хотя брачная метка и кольцо на пальце уже говорят о многом. Но, возможно, даже хорошо, что сейчас от Нила почти не пахнет альфой? У него больше шансов найти себе нормального альфу, который сможет помочь ему обрести полноценную семью, которую так сильно хочет омега.       — Дрю, поговори со мной, пожалуйста, — тихо тянет Нил, спустя почти пять минут молчания. Он не знает, о чём думает альфа, но предполагает, что там далеко не радостные мысли.— Расскажи, что тебя так сильно тревожит.       — Я не достойный альфа для тебя, — так же тихо отвечает блондин, и Нилу требуются все его внутренние силы, чтобы не начать колотить Эндрю. Он-то и не достоин? Эндрю Миньярд, который два года бегал за ним, пытаясь добиться расположения побитого жизнью омеги. Эндрю Миньярд, который первый год отношений терпел панические атаки и страх альф, из-за чего его почти не подпускали к себе? Эндрю Миньярд, который провёл с ним течку, ни разу не прикоснувшись к его заднице, а просто успокаивая его своим запахом, потому что знал, что Нил боится первой близости? Чёрт возьми, да это Эндрю Миньярд, который посылает всё начальство к херам и срывается с работы к Нилу, потому что тот случайно поскользнулся на морковном соке в их кухне и, кажется, ушиб лодыжку? Нил полон уверенности, что этот альфа имеет все права на его тело, душу и сердце.       — С чего ты такое взял, милый? — рыжий ставит бокал на столик рядом с диваном и мягко встаёт, чтобы оказаться ближе к альфе. У того глаза чернеют, когда он полностью видит, во что одет омега, и Нил замечает, как судорожно тот дышит, будто пытаясь насытиться запахом мужа.       — Ты так хотел семью, а я даже этого дать тебе не могу, — омега видит, как мужчина сжимает челюсти от досады и раздражения на самого себя.       — Но ведь у меня есть семья. Разве люди, находящиеся в браке, не считаются семьёй? — Нил тянет ладошки к блондину и, не получив сопротивления, мягко обхватывает острые скулы. Острее, чем месяц назад. Эндрю совсем себя не бережёт.— Ты моя семья, Дрю. Я думал, ты знаешь об этом.       — Я имел в виду детей. Ты ведь так хотел их, — руки альфы ложатся на чужие предплечья, мягко поглаживая большими пальцами кожу. Оба понимают, насколько сильно им не хватало телесного контакта всё это время.       — Но ведь и ты хотел их, верно? — после лёгкого кивка и поджатых губ омега продолжает.— И, к тому же, у нас ведь всё ещё есть шанс. Никто не поставил на тебе крест, и я тем более. Мы просто будем пытаться дальше, а если всё же не получится, найдём другой способ.              — Ты правда хочешь остаться со мной? С тем, кто не может удовлетворить тебя полностью? — Эндрю вглядывается в глаза напротив, боясь увидеть там хоть каплю отрицательных эмоций, но там только бесконечная нежность, любовь и полное доверие.       — Кто сказал что ты не удовлетворяешь меня полностью? — Нил игриво прикусывает подбородок альфы и тут же становится серьёзным.— Пожалуйста, перестань себя из-за этого накручивать. Ты — лучший альфа, которого я только мог пожелать после всего, что пережил раньше. Я чертовки сильно люблю тебя и точно не собираюсь куда-то отпускать. Буду я ещё делиться таким сокровищем.       — Я люблю тебя, — кажется, три простых слова, но Нил видит в глазах Эндрю столько благодарности и неизмеримой любви, что сам тянется вперёд, чтобы мягко коснуться чужих губ. Сухих, обветренных, потому что альфа опять пренебрегает бальзамом, который последний месяц Нил не успевал подбросить в карман куртки альфы, потому что тот уходил на работу слишком рано.       Эндрю, как только Нил остраняется, сразу же тянет его обратно, обхватывая тоненькую талию руками и прижимаясь губами к чужим, сразу же запуская язык в знакомый рот. Поцелуй из нежного быстро перерастает в горячий, с лёгкими покусываниями и первыми стонами омеги. Руки Миньярда находят своё законное место на мягкой заднице, с удовольствием сжимая упругие половинки. Он задирает тонкую ткань халата и практически рычит, чувствуя под пальцами ткань кружева.       — Это всё для меня? — Эндрю отстраняется, слегка оттягивая край трусиков, и отпускает их, от чего Нил тяжело сглатывает.       — Это всегда будет только для тебя, — и как после этого можно по собственной воле отказаться от этого омеги? Нет уж, Эндрю больше не совершит таких глупых ошибок.

***

      Настоящее.       К вечеру Нил чувствует лёгкий мандраж. На самом деле он чувствовал его весь день, но сейчас, с приближением часа, когда Эндрю должен прийти, он усиливается в несколько раз.       Омега успел приготовить вкусный ужин, достал бутылку любимого обоими белого вина и положил тест в маленькую коробочку, которую поставил рядом с тарелкой альфы. Он не хочет томить с этим, лучше пусть Эндрю сразу увидит и узнает.       Когда входная дверь открывается, омега буквально подрывается со стула и чуть ли не бегом направляется к своему альфе. Тот, не успев снять куртку, ловит Нила, подхватывая под бёдра, и мягко прижимает к себе, морщась от поцелуев по всему лицу.       — Всё в порядке? — спрашивает на всякий случай, потому что таким счастливым видел Нила только два раза. Первый был, когда омега услышал предложение встречаться, а второй, когда Эндрю стоял перед рыжим на одном колене с тёмно-синей коробочкой в руках.       — Всё просто замечательно, — Нил оставляет ещё один поцелуй на чужой щеке и спрыгивает на пол.— Мой руки и пошли кушать.       Эндрю заходит на кухню спустя пару минут и ненадолго замирает в проходе, видя накрытый стол и вино. На секунду проскальзывает мысль, что он мог забыть про какую-то важную дату, но в голову так ничего и не приходит. Нил, замечая замершего мужчину, улыбается и кивает на соседний стул.       Альфа целует омегу в макушку, прежде чем сесть и уже тянется к приборам, чтобы побыстрее приступить к вкусной даже на вид еде, но замирает, когда видит рядом маленькую продолговатую коробочку.       — Это мне? — осторожно берёт в руки и трясёт, стараясь понять, что там, но идей ноль.       — Ну вообще нам, но на данный момент тебе, — Нил задерживает дыхание, когда Эндрю начинает аккуратно развязывать бантик и открывает коробочку.       Он видит, как лицо альфы застывает в непроницаемой маске, как судорожно сжимаются пальцы, и как глаза подозрительно краснеют. Эндрю сидит так пару минут, а потом поднимает взгляд на Нила, и тот буквально тонет в количестве эмоций, которые видит в любимых глазах. Миньярд дрожащими пальцами достаёт тест, кажется, до конца не веря, что это именно то, о чём он думает. Проводит большим пальцем по двум полоскам, чувствуя, как к горлу подкатывает неприятный ком, а глаза начинают всё сильнее слезиться.       — Это… правда? — альфа почти шепчет, боясь громкими словами разрушить момент.— Нил…       — Да, Дрю. У нас получилось.

***

/1/

      С тех пор, как Эндрю узнал, что Нил беременный, многое поменялось. Начиная с того, что альфа начал всё своё свободное время проводить на форумах о беременности, и заканчивая его начинающимся нервным тиком, стоило Нилу, не дай бог, выйти на улицу, не до конца застегнув лёгкую ветровку. На улице поздняя весна, и температура давно переваливает за плюс двадцать.       Нил после долгих уговоров согласился полностью перенести свою работу на дом. В этом не было проблемы, на самом деле. Нил вместе с лучшей подругой — Элисон уже несколько лет возглавляли небольшую фирму по созданию товаров для спорта, и ему, как начальнику, в принципе не нужно было часто появляться в офисе. Но, к несчастью для Эндрю, бывший Джостен был маленьким ураганчиком, который просто не мог сидеть дома всё время. Так что даже сейчас, перенеся полностью работу на дом, он умудрялся оказываться где-то рядом с офисом или в ближайшем парке.       Нет, Эндрю ни в коем случае не хотел ограничивать свободу Нила, просто сейчас его состояние было не самым стабильным из-за новости о беременности. Было страшно потерять. Внутренний альфа бесновался и рычал всё время, пока Миньярд был на работе, совершенно не понимая, какого чёрта он сейчас здесь, а не со своим беременным омегой. Они ведь так долго ждали этого, а теперь он, идиот, сидит на своей идиотской работе, смотрит в свой идиотский компьютер и совершенно игнорирует внутреннюю сущность.              Когда его телефон звонит, он сначала даже не обращает на это внимания, полностью сконцентрировавшись на табеле цифр, чтобы не пропустить лишнюю, но когда звонок повторяется вновь, он всё-таки отрывается от экрана. На заставке телефона светит «Мой» и фотография Нила с растрёпанными после сна волосами, счастливой улыбкой и тортом в руках. Эндрю помнит, как внезапно сфотографировал омегу после того, как поздравил его с двадцатипятилетием и вручил торт. Фото абсолютно точно не может передать всю красоту этой улыбки.       — Нил? — Миньярд внутренне даёт себе пару оплеух за то, что так долго отвечал. А вдруг там случилось что-то серьёзное и каждая секунда могла быть решающей? Конечно, с какой-то стороны мужчина понимает, что просто накручивает себя, но и по-другому пока не может.— Всё хорошо?       — Дрююю, — тихонечко шепчет Нил, а у Эндрю внутри всё замирает.— Всё отлично. Я просто очень соскучился по твоему голосу. Извини, что отвлекаю от работы.       — Малыш… — кажется бедное сердце сейчас навсегда решит покинуть хозяина, не соглашаясь работать на его американских горках.— Я тоже безумно по вам соскучился, и не смей извиняться, никакая работа никогда не будет важнее тебя и маленькой жизни, что развивается в тебе.       — Эндрю Миньярд, ты не можешь говорить мне такие милые слова, когда до того момента, как я смогу расцеловать тебя за них, больше пяти часов! — Нил мило пыхтит на заднем плане, и альфа слышит, как шуршит одеяло.— Я собирался немного поспать…       — Плохое самочувствие? — Эндрю нервно крутит в руке карандаш. Прошёл уже месяц с тех пор, как они узнали о беременности, и Нил довольно тяжело переносил её. Первую неделю парень, окрылённый новостью, буквально летал по квартире вместе с телефоном, расспрашивая у Мэтта и Дэн про все нюансы беременности. А девушка с радостью рассказывала, стараясь сглаживать плохие моменты.       А потом наступила 3 неделя и всё резко изменилось. Нила стало тошнить по утрам, он спал большую часть дня и выглядел очень бледным. Эндрю забил тревогу только на третий день, не заметив изменившегося состояния пары из-за постоянной работы.       Нил уже стоял на учёте в частной клинике, так что им стоило только позвонить врачу, как тот сразу же готов был их принять. После небольшого обследования, на протяжении которого Нил почти не отпускал от себя Эндрю, каждый раз вдыхая успокаивающие феромоны, врач смог успокоить пару.       — На самом деле нет ничего странного в таком самочувствии. Такое бывает, тем более на ранних стадиях беременности. Конечно, вы должны понимать, что из-за долгих попыток и особенности вашего альфы, беременность не будет легкой. Пока что у вас всё хорошо, ребёнок развивается отлично, и никаких отклонений я не увидел.       — Можем ли мы как-то облегчить его состояние? — Эндрю сжимает холодную ладонь Нила в своей, подсознательно чувствуя, что омеге снова становится плохо.       — Ваш запах. Будьте рядом с ним как можно чаще. Забота так же очень поможет. Его внутренний омега чувствует себя уязвимо, поэтому ему нужно знать, что его пара с ним, и он может положиться на неё.       — Я понял. Спасибо.       Теперь Эндрю каждый свободный момент старается проводить с Нилом. Приносит ему вкусняшки, надевает тёплые носочки и каждое утро оставляет на кровати пару своих вещей, которые носил за день до этого, и от которых больше всего пахнет им.       — Утром немного тошнило, но сейчас всё хорошо, — Нил говорит тихо, голос явно уставший.       — Ты ничего не ел?       — Боюсь, наш ребенок совершенно не хочет, чтобы его папа кушал, — омега тихо смеётся, а Миньярд готов растаять от этого тёплого «наш ребёнок».       — Я бы так хотел взять хотя бы часть того, что ты испытываешь на себя. Это на самом деле несправедливо, что пытались мы оба, а мучаешься ты один, — Эндрю выходит в коридор, подальше от любопытных ушей коллег и прожигающего взгляда Кевина. Тот тоже переживает за их семью.       — Не переживай, как только он родится, ты будешь первым, кто познает все прелести отцовства, — смех Нила становится звонче, и это приятно греет уши альфы.       — Может мне купить тебе что-то после работы? Хочешь чего-то конкретного?       — Возможно листья салата? Ещё морковку и йогурт, — Нил задумчиво мычит, пытаясь понять, что бы ему хотелось.       — Я сделаю вид, что это совершенно не странный набор, — Эндрю посмеивается, получая в ответ угрозы о том, что с ним не будут ничем делиться.— Какой йогурт?       — Банановый. Нет. Клубничный. Нет-нет. С манго. Тот, в синей упаковке.       — Хорошо, малыш, — Эндрю мысленно делает себе пометку купить все три вида и что-нибудь сладенькое, чтобы порадовать омегу.— Люблю вас.       — Мы тебя тоже.

***

/2/

             Эндрю не знает, когда всё переросло в это.       Нил на третьем месяце беременности, его живот стал немного выпирать, но парень пока ещё успешно прикрывал это футболками и кофтами. Но только не дома. Дома этот маленький омега постоянно носит топики и шорты, позволяя животу быть открытым, и ведь даже не оденешь его в что-то закрытое, потому что лето и жарко. А Эндрю готов завыть от вида слегка округлившегося маленького животика. Не вам его судить, это не ваш любимый до дури, беременный омега ходит так по дому.       Блондин правда старался сдерживать альфу внутри себя, но в один из вечеров он обнаружил себя лежащим сверху на Ниле, уткнувшись носом тому чуть ниже пупка, и активно вдыхающим совсем слабый запах их будущего малыша. Омега на это только нежно улыбнулся, вплетая тонкие пальцы в волосы на макушке альфы и продолжил неподвижно лежать, позволяя мужу делать всё, что он хочет.       С тех пор это стало каждодневным ритуалом. Эндрю, следуя странному внутреннему инстинкту, умудрялся просыпаться на час раньше положенного и тратил это время на обнюхивание маленького животика, а вечером просто ложился рядом с Нилом, давая понять, что пришёл недолгий час мучений омеги. Не то чтобы Нил на самом деле считал это мучениями. Да, подшучивал, легонько пинался для вида, а потом с удовольствием лежал под альфой, чувствуя бережные поцелуи под пупком и какое-то тихое бурчание.       — Что ты там говоришь? — в один из таких вечеров всё же поинтересовался Нил, легонько массируя затылок альфы. Тот на какое-то время застыл, видимо не ожидая, что рыжий вообще что-то у него спросит.       — Я… — Миньярд вдруг резко поднялся, отпрянув от Нила, и сел. Его глаза беспокойно бегали по комнате, не решаясь остановиться на каком-то одном предмете, а потом он вздрогнул стоило прохладным ладоням коснуться его щеки.       — Дрю? — Нил мягко надавил, заставив повернуть голову на себя, и заметил подозрительно покрасневшие щёки.— Ты можешь не говорить, если не хочешь. Мне просто было любопытно.       — Нет, это просто так… не по-альфьи? — Эндрю на секунду отвёл глаза, а потом вновь посмотрел на омегу.— Я просто говорил ему, — он мягко касается живота, снова не скрытого коротеньким топом.— Что очень сильно люблю и его, и его самого лучшего на свете папу. Что очень жду и постараюсь быть достойным отцом для него. Таким, чтобы он или она никогда не стыдились говорить обо мне.       Не так, как было у меня с отцом.       Остаётся не сказанным вслух, но Нил прекрасно понимает и без этого. Он притягивает лицо Эндрю ближе, заставляя их столкнуться лбами, оставляет поцелуй на носу, а потом шепчет:       — Ты будешь лучшим отцом, которого только мог пожелать ребёнок. Потому что ты знаешь, как точно нельзя себя вести. Мы тоже очень тебя любим и никогда не будем стыдиться говорить, что ты самый лучший отец и муж, какой только может быть… — Нил не успевает договорить, потому что альфа уже притягивает его к себе для мягкого поцелуя. Но когда они отстраняются, он продолжает.— И знаешь, я думаю, что скрывать свои чувства к любимым людям и быть чёрствым камнем со своей семьёй — вот, что не по-альфьи. А то, что ты делаешь наоборот, лучше всего показывает, что я не мог найти лучшего партнёра и отца моих будущих детей.       — Как ты умудряешься одними своими словами успокоить всё внутри меня? — завороженно шепчет Эндрю, разглядывая омегу. А тот, кажется, совершенно не меняется, всё такой же красивый, как и одиннадцать лет назад. Всё те же яркие глаза, горящие жизнью, милые щёчки и, в противовес им, высокие скулы. Тонкий аккуратный нос и самые притягательные губы на свете. А ещё потрясающая способность говорить нужные вещи в нужный момент.       — Я просто очень люблю тебя. Тут не нужно иметь суперспособности, нужно просто пропитаться человеком и очень-очень любить, — Миньярд бодает рыжего в нос, вызывая тихое хихиканье, а потом всё же целует эти самые притягательные на свете губы этого самого любимого на свете омеги.

***

/3/

      Если бы кто-то сказал Эндрю, что омега на шестом месяце беременности может стать настолько эмоциональным, он бы запасся огромным количеством чая с ромашкой и пытался лишний раз не двигаться, чтобы не дай бог не давать волноваться своему мужу.       На самом деле, чай с ромашкой был куплен ещё на прошлых выходных в размере десяти пачек по тридцать пакетиков в каждом. Последний раз, когда Эндрю заходил на кухню, а это было утром, осталось всего три пачки.       Конечно, он, просидев на различных форумах огромное количество времени, понимал, что такое будет. Что гормоны начнут шалить, Нил может стать эмоциональным, истеричным (не дай бог, но и такое он бы пережил), возможно пофигистичным, но то, что его обычно спокойный в любых ситуациях, кроме тех, когда его кто-то бесит, омега начнёт рыдать от того, что за окном он увидел маленького щеночка, которого выгуливала их соседка. Нет, этого Эндрю не ожидал.       Не ожидал он и того, что Нил разревётся, когда он придёт домой с двумя любимыми шоколадками омеги, и ему же потом придётся долго успокаивать мужа, говоря что, да, он любит его настолько, что готов скупить хоть всю полку, только бы его омега больше не плакал.       Было неожиданностью, когда Эндрю в очередной раз пришёл домой чуть позже обычного и заметил гору своих вещей на кровати и заплаканного Нила во всей этой куче.       — Хей, малыш, тебе плохо? — альфа тут же подскочил к этому кокону, стараясь обнять так, чтобы ненароком не надавить на уже достаточно видный живот. Их малыш развивается просто прекрасно, уже даря радость родителям.       — Я… я просто так соскучился. Тебя не было, а мне так хотелось твоего запаха, что…вот, — Нил неловко обводит ручкой гнездо и млеет, когда одна из рук Эндрю кочует от его плеча к животу, начиная нежно поглаживать.       — Ты сделал потрясающее гнездо для нашей семьи, любимый, — щёки омеги подозрительно краснеют, и Эндрю готов расцеловать эту прелесть.— Меня задержали на работе, пришлось в срочном порядке отправлять документы, извини, пожалуйста, что заставил нервничать.       — Ты не должен извиняться. Наоборот, мне нужно… Я стал таким эмоциональным в последние дни, — Нил опускает глаза вниз. Ему на самом деле стыдно. Он ведь никогда не был таким. Чтобы плакать из-за любой мелочи, проситься к альфе при любом случае, и порой будить того ночью, потому что: «Кажется малыш хочет, чтобы ты погладил его через животик».— Требую так много, хотя ты и так устаёшь после работы. Я правда пытаюсь звонить тебе реже, останавливать свои порывы, чтобы не отвлека…       — Так, так, так, а ну-ка стой. В смысле пытаешься звонить мне реже? Останавливаешь свои порывы? Нил… — Эндрю замирает, когда слышит приглушённый всхлип, и мягко улыбается, понимая, что его пара и правда очень эмоциональна сейчас. Но, будем честны, ему нисколечки не в тягость.— Нил, посмотри на меня, пожалуйста.       Когда парень всё-таки поднимает на него покрасневшие глазки, Эндрю тут же нежно зацеловывает всё личико, мягко гладя большими пальцами щёчки.       — Нил, ты же помнишь, как мы хотели этого малыша? Как я хотел его? — омега тихонько кивает.— Ты думаешь, я хотел его просто для галочки? Я знал все плюсы и минусы, прочитал много вещей про омег в период беременности. Да даже если бы не прочитал, это всё ещё ты. Прекрасный, самый лучший омега, но теперь ещё и носящий под сердцем нашего ребёнка. Ты думаешь, вы можете доставлять мне неудобства? Малыш, мне только в радость помочь тебе с любой мелочью, потому что ты и так делаешь огромную работу сейчас. Так что, я думаю, вполне справедливо, что ты растишь в себе это чудо, — Эндрю проводит ладонями по животу.— А я выполняю все ваши прихоти, потому что я всё ещё твой альфа и я безумно вас люблю.       — Ну Дрюю, — Нил начинает хныкать ещё сильнее и прижимается к альфе ближе, стараясь подлезть так, чтобы живот не мешал им.— Ты просто не имеешь права говорить такие слова, пока я в таком состоянии. Я же залью весь наш дом слезами…       — Купим новый, — Эндрю мягко смеётся, когда Нил в ответ бьёт его кулачками по плечам.— Я тоже вас люблю.       — Мы тебя очень-очень любим, — Нил тычется носом в шею блондина и языком мягко слизывает терпкий древесный аромат.

***

/4/

      Нил на восьмом месяце и, на самом деле, наслаждается беременностью. Период гиперэмоциональности немного отпустил, а после того разговора, он без зазрения совести названивал Эндрю по десять раз на дню, просто чтобы услышать родное «Малыш» и «Я люблю вас». Да, он бессовестно пользуется своим положением, и что вы ему сделаете?       Но и Эндрю активизировался по полной. Теперь каким бы альфа ни был уставшим, после работы они каждый вечер выходили на часовую прогулку по парку недалеко от их дома, а в выходные обязательно выезжали на море. Нил всё чаще задумывался о том, что совсем скоро они так же будут выходить гулять каждый день, но уже вместе с малышом.       Маленький негодник, кстати, тоже активизировался, порой устраивая бои на выживание с внутренностями омеги и не желая успокаиваться, пока в комнате не появлялся Эндрю. Нил всё чаще думал, что у них будет альфа.       К сожалению, по запаху ни они, ни врач так и не поняли, кого-же всё-таки ждут. От малыша пахло свежо, чем-то цитрусовым, похожим на апельсин, но не чувствовалось ни терпкости, присущей альфам, ни лёгкости, присущей омегам. Запах просто… был?       Но, честно говоря, им было без разницы, кто родится. Когда ты столько времени пытаешься, уже не имеет значения кто именно, они уже до безумия любят этого малыша.       Бывший Джостен всё ещё удивляется тому факту, что ребёнок намного сильнее реагирует на запах отца, не успокаиваясь, даже когда Нил старается выпустить как можно больше феромонов, чтобы успокоить юного футболиста.       Вот и сейчас. Омега проснулся посреди ночи от сильного пинка куда-то в район его многострадальных почек. Он открывает слипшиеся ото сна глаза, пытаясь посмотреть сколько вообще времени, потому что теперь он не уснёт как минимум полчаса, а будить Эндрю и просить выпустить чуть больше феромонов для малыша не хочется. Альфе и так рано вставать на работу.              Часы на прикроватной тумбочке показывают два часа ночи, и Нилу хочется в голос застонать. Последние две недели малыш почти ежедневно будит папу в это время, совершенно отказываясь давать тому хотя бы небольшую возможность поспать в своё законное время. Что ж, он в любом случае сможет поспать пару часов днём.       Нил старается встать с кровати максимально аккуратно, не разбудив альфу, потому что тот спит чутко и просыпается от любого шороха. С его животом встать без звука становится проблематично, но он вполне успешно справляется и аккуратно закрывает дверь спальни.       Сперва идёт в туалет, потому что мочевой пузырь не резиновый, а потом шлёпает босыми ногами на кухню, жалея, что не надел носки. У них, конечно, полы с подогревом, но ночью они его убавляют, ведь не нужен. Стопы немного мёрзнут, но омега тешит себя надеждой, что сейчас нальёт стакан воды и какое-то время посидит на диване, пока малыш не успокоится.       Он чувствует очередной болезненный пинок, ненадолго останавливаясь, чтобы погладить место, где хорошо видно очертание маленькой пяточки. Как бы ему ни нравилась беременность, он не может отрицать, что это тяжело. Но, если им представится шанс завести ещё одного ребенка, он ни на секунду не станет раздумывать над своим ответом.       Включив свет на кухне, он понимает, что хочется чая. Желательно с ромашкой, так что парень щёлкает кнопкой электрического чайника и уже собирается встать на цыпочки, чтобы дотянутся до забытых всеми упаковок успокаивающего напитка, когда его осторожно подхватывают на руки и сажают на барный стул рядом. Нил ойкает от испуга, потому что совершенно не слышал, чтобы кто-то подходил сзади, а потом видит перед собой блондинистую макушку, которая уже опустилась на колени и теперь надевает ему на ноги мягкие носки.       — Я же столько раз говорил тебе носить носки, особенно, когда встаёшь ночью, — Эндрю выпрямляется, ставя ладони по бокам от бёдер омеги.— Почему не спишь?       — Наш сын опять решил поиграть в футбол. Зачем ты встал за мной? Тебе через пару часов на работу, — ладонь альфы нежно касается чужой щеки, и он бодает носом носик Нила, на что тот мило морщится.       — И чтобы ты сидел тут один? Почему не разбудил меня? Я бы мог выпустить немного феромонов для вас, — руки Эндрю медленно скользят по животу, успокаивая ребенка, а потом он опускается на колени и задирает пижамную кофту мужа, оказываясь на одном уровне с животом.— Ну и кто у нас тут такой проказник? М? Малыш, мы же с тобой договаривались, разве нет? Толкаться можно только утром, пока я ещё дома, и вечером, когда я уже вернулся.       Нил чувствует, как щёки печёт от такой картины. Его альфа стоит перед ними на коленях, воркует с их малышом, при этом сопровождая слова мягкими поцелуями.       — Думаю, он не согласен с твоими условиями, — омега вплетает пальчики в блондинистые волосы. В этот момент чайник выключается.       — Ладно. Сейчас я заварю вам чай, а потом мы все вместе пойдём спать, — Эндрю встаёт, перед этим ещё раз поцеловав живот, и начинает крутиться на кухне. Нил остаётся на своём месте, болтая ногами в воздухе, и мягко гладит живот.— Вот.       Они находятся на кухне ещё какое-то время, в полной тишине, пока Нил допивает чай, а Эндрю вслед за омегой мягко наглаживает животик. Малыш начинает успокаиваться, услышав голос отца и почувствовав мягкие прикосновения.       После того, как они ложатся, Эндрю притягивает Нила ближе к себе, выпуская успокаивающие феромоны и оставляя одну из рук на животе. Спустя пару минут малыш совсем успокаивается, а родители наконец-то засыпают спокойным крепким сном.