Где же ты?

      В тот день всё изменилось...       Катя – молодая девушка, которой досталась путёвка в лагерь «Буревестник», даже не представляла, что всë получится так.       Она надеялась провести это лето весело. Найти друзей. Собиралась гулять целыми днями и купаться в озере. Но пришлось разбираться со всякой нечестью. Знала ли она, что будет здесь? Нет. И свалить она не могла.       О вампирах она узнала сама.       Это был тихий вечер, яркое солнце уже заходило за тёмный, хвойный лес где-то далеко, из-за чего можно было наблюдать смешанное в розовый и фиолетовый цвета закат. В это время девушка стоял возле корпуса и любовалась таким прекрасным видом неба и солнца.       Она вдыхала прохладный летний воздух. Ветер трепал еë светлые локоны. Вечер постепенно превращался в ночь, и пионеры расходились по комнатам. Землю обволакивал негустой, почти незаметный, полупрозрачный, туман от озера. Небо теряло окрас, становясь чернильно-черным, даже не было ни одного облачка. Россыпь звёзд сияла, но не так, как появившаяся полная луна.       Катя любила такое: тишина, спокойствие. Прямо, как у бабушки в деревне. К ней она ездила каждое лето, но недавно любимая бабуля скончалась, и Кате было сложно пережить это. Горе. Боль. Бабушка была самым дорогим человеком.       В деревне Катя каждый день резвилась с ребятами, а вечером сидела на улице под тёплым пледом, около полен потрескивающих от глухого и ярко-красного огня. Слушала рассказы бабушки о молодости, редко прерываемых стрекотание сверчков.       «Буревестник» стал новым началом. Новым, не пройденным этапом в жизни. Ей хотелось понять жизнь лагеря. Но в первую очередь, ей хотелось забыться, уйти от проблем и суровой реальности.       Всë было хорошо. Она нашла друзей – Жанку и Лëльку(и как она нашла к ним подход?), Велерку и Лëвку, этих малолетних шкодников. А самое главное, она нашла его. Максима.       Этот молодой и тихий вожатый приглянулся ей ещë тогда, когда он помог донести сумки до корпуса. Потом встречи стали частыми, но случайными. Катя не заметила, как влюбилась в этого скромного на первый взгляд паренька. Он был заботлив, терпелив, всегда выручал и не сдавал другим вожатым. Он был хорошим. Но она, к сожалению, не знала его секрет.       А в тот день всë изменилось...       Солнце окончательно зашло. Лагерь погрузился во тьму. Девушка осталась на едине с собой и своими мыслями. По крайней мере она так думала.       За ней, словно хищник, наблюдал кто-то из леса. Смотрел на еë тонкий стан, худые руки и открытые ноги. Она ему нравилась, но его «секрет» мешал ему признаться. Он не хотел, чтобы она знала. Он не хотел вмешивать еë в это дерьмо.       Но видимо судьба или, может быть Бог, были другого мнения. Как говорится: всë тайное становится явным.       Треск. Девушка оборачивается, но никого не видит. Она не из пугливых, но сейчас почему-то ощутила опасность, исходящую от леса. Но что-то манило туда.       –«Ну же, смелей! »–Говорил голос. –«Иди вглубь. Кое-что увидишь».       Треск. Снова никого. По веном течёт горячая кровь, согревая плоть. А вслед за кровью пробежал табун мурашек. Но не от холода.       Девушка всё дальше углубляется в лес, отходя от лагеря. Дура, и зачем только пошла? Никто ведь не спасёт, если что случится.       –«Катя-я-я».       –Максимка? Макс!       Она стала кричать, оборачивается, но никого не было. Неужели это так играет воображение?       –Где же ты, Макс?

Где же ты? Где?

      –Не боишься гулять ночью по лесу. Да ещë и одна. Да ещë и в полнолуние. –Раздался насмешливый голос позади Екатерины.       Там стоял Сашка Беклемишев – главный хулиган и задира. А рядом его свита.       Сейчас, при свете Луны, они казались не теми. Они были другими. Жестокими, кровожадными.       –Почему ты не в постели, а?       Сейчас, когда от него исходил животный ужас, когда он скалился, словно волк, то байки и фантазии Валеры про вампиров не казались смешными.

Я вернулась уже ночью

      Катя невольно начала отступать назад, но напоролась на чью-то спину. Обернувшись, она увидела Альберта, рядом с которым стоял Лева со своими друзьямиподчиненными. Одного взгляда порой достаточно, чтобы стало не по себе. И эта фраза имеет место быть. Их взгляд...такой мрачный, холодный, пустой. Но тут, промелькнули смешинки и появилась какая-то пристальная надменность. У всех была чистая, белая, хорошо выглаженная рубашка и красный галстук, который они явно не снимают. Чую, что он не для красоты...       –Ты боишься нас? –Тихо спросил Альберт.       На глазах навернулись слезы.       Максим, где же ты, когда так нужен?

Я знаю, тебе на меня всё равно, но, поверь Ты мне важен очень-очень

      Беклемишев наступал, а Альбер резко вцепился в девушку, не давая вырваться. Паника накрывала. Катя не знала, что делать.       На землю падали девечьи слезы, глухо ударяясь. Она была окружена. Ей не выбраться. Отчаяние. А затем – смирение.       –Хорошая ты девка, искренняя. Жаль, конечно, что скоро перестанешь быть такой.       «Перестанешь быть собой».

Сердце кровоточит

      Хулиган провёл рукой по щеке, опускаясь к шее. Убрал волосы на другую сторону и приблизился.

Прямо как губы твои Ты кусаешь их в кровь, когда сосредоточен

      Макс, пожалуйста... Максимка, я же не смогу потом сказать тебе эти заветные слова. Я стану другой и, возможно, не полюблю тебя так, как люблю сейчас.

Разум тобой обесточен

      Дыхание участилось. Пульс усилился. Глаза расширились от понимания. Нет, видимо смирение не пришло. Девушка стала брыкаться, но Альберт держал нечеловеческой хваткой.       –Сопротивляться не стоит. Всё равно не сбежишь.       –Не трогай еë!       Подняв голову, Катя увидела его, Макса, он всё-таки пришёл! Пришёл еë спасти из лап этих чудовищ!       –Поздно.–Усмехнулся Саша.       Поздно? Тут же стало становиться нехорошо. Тошнота. Боль в висках. И, самое главное, пульсирующая боль на запястье. Ах, суки, укусили. Но когда успели?       –Гандоны! Мы же договаривались, что еë вы не трогаете, потому что она – моя! –Кричал Макс.       Он что, один из них?       –Нам нужна была новая кровь. Мы еë выбрали уже давно, да только ты помешал. Договор договором, но ты, Максимка, не захотел еë кусать.       –Макс... –На последнем вздохе сказала я.

Скажу: «Пока, прости» И утоплюсь в сети

      В ушах шум, в глазах – темнота, нос не чувствует запахов. Голова ужасно болит, запастье – садит, а горло – разрывается. Девушка чувствует жар своего тела. Температура? А может быть лихорадка?       –Макс..? –Тихо зовёт его.       Никто не откликается. Но девушка чувствует прохладу. И где-то отделено, сквозь шум, слышит голоса.       –Максим?       –...нька!       –Где же ты, Макс?       Она смотрит по сторонам, но везде темнота, хоть глаз выколи.       Вдруг становится так плохо. Словно органы сжимаются, а кости – ломаются. Девушка кричит во весь, и так севший, голос. Из глаз снова начинают течь слезы. И, кажется, что сердце остановилось.       –«Это конец?»       Нет, это – новое начало.

Останусь в заперти Мне места не найти.

***

      –Макс! Где ты? Где..? –Кричала она лихорадочно.       –Катя, Катенька!       Максу было плохо. Он винил себя в этом. Он не смог защитить, не смог сберечь. Теперь она такая же.       –Катенька, ты где? Пожалуйста, вернись ко мне.

Где же ты? Где?

      Конечно, было больно это осознать. Она и еë жизнь теперь не будут прежними. И в этом виноват он. Если бы он рассказал, то они бы нашли способ справиться. Вместе.       Слезы тихим градом катились по щекам.       –«Мальчики не плачут».–Твердил отец.       –«Слëзы – не слабость. Это появление эмоций, чувств».–Говорила мать.

Я домой прийду поздно

      –Катенька...       Он ведь не успел ей сказать тебе слова. Не успел... А сейчас она станет другой и вряд ли поймёт, что такое – чувства. Теперь даже нет надежды на то, что она его полюбит.       Дышать становилось тяжелее. Глаза застелила пелена слëз. Руки тряслись от осознания своей беспомощности. Тело сотрясалось от рыдания.       Он держал еë за руку, пока она мирнонеспокойно спала, бредила и бормотала что-то.       –Пожалуйста... Кать, останься собой. –Молился парень, хотя знал: этому не бывать.

Я знаю, тебе на меня всё равно, но, поверь, Ты важна мне будто воздух

      Полнолуние прошло и наступило утро. Максу остался месяц, он знал это. Поэтому он должен признаться ей. Но имеет ли это смысл сейчас? Она теперь кровопийца, как и он, как и Саша Беклемишев, как и многие другие. Пиявца, которая будет слушать и выполнять приказы. Без права на чувства и эмоции.

Ты так грациозна

      Юноша прижал к себе тело девушки, обнимая его. Прижимал так крепко, словно она вот-вот расстворится. Катя лежала в теплых объятиях парня, которые нежно еë поглаживали и постепенно открывала глаза. Тело ломило. Девушка простонала.       –Катя? –Посмотрел он на неë. –Катенька!       Он так обрадовался, что сев на кровать, усадил на коленки девушку, ещë сильнее прижимая к себе, уткнувшись носом в шею девушки и вдыхая запах, изредка опуская голову, чтобы поцеловать костяшки пальцев.       –Я боялся, что потеряю тебя. –Признался он.       Девушка посмотрела холодным взором. В еë глазах больше не было нежности, больше не было той доброты. От прежней Кати не осталось и следа.

Правда сейчас ни гроша я не стою

      В этот день всё изменилось... Ушла она, ушёл и он. Упали в бездну оба. Он не хотел причинять ей боль, она – причина его кислорода. Он был плохим, она – хорошей. Но всё поменялось, когда она стала «похожей».

Ты дай время – я всë построю Дай время – я буду с тобою...