Моя маленькая миледи

После несколько часового разговора (хотя скорее монолога, ведь Фиксплей молчал почти всё время, паралельно корча удивлённые рожи), когда Лололошка рассказал обо всех (ну или почти всех) приключениях. Конечно, после рассказа голубоглазого, его друг накричал на него, более того, чуть не убил! Хотя, даже смотря на безмолвное лицо Фиксплея и на его скорченную рожу... Но, после приятного времяпрепровождения с чашечкой горячего ромашкового чая (в случае Фиксплея, это была кружка светлого пива), в беседке, рядом с тихой рекой и домом Фикса, благодоря этому Рома смог почти забыться и перестать волноваться о своей сестре. Но, увы, ключевое слово почти. Однако, руки у него, трястись, к счастью перестали, а то расплескал бы чай по всей столешнице, да и не смог бы выпить ничего. Чуть позже, когда всё было выпито, съедено и рассказано, они попали в, нууу... на первый взгляд это был самый обычный мир, где из разумной жизни только редкие деревни с жителями, с удивительными рассветами и закатами, что постоянно сменяют друг друга, с прекрасными массивными ледниками и мамами медведицами с их крохотными детёнышами рядом с ними, но, увы, нет. Конечно же нет, конечно же это было совсем не так. Ведь нужно было им появиться в этом мире СОВЕРШЕННО СЛЕПЫМИ и без единой возможноси увидеть все прелести этого, далеко не маленького мира. Если вы скажете, что им повезло, то Лололошка скажет, что он скучает по своей кровной матери. Ну, и конечно же, большей лжи, вы в своей жизни, точно не услышите. Хотя, всё не так уж и плохо, по крайней, мере для Фикса, которому дали задачу отвлечь Лололошку любыми доступными и недоступными ему способом, так что беситься здесь только голубоглазый парень, что точно(точно!!!) не догадывается до плана его друзей. И он точно, не разыгрывал здесь сцену только для того, что бы посмеяться над другом, нет, вы что. Он просто предпочитал не упоминать об этом другу, не затрагивать эту тему, что бы не допустить новой дрожи в руках и ногах Ну... не то чтобы Рома специально избегал возвращения домой. Вовсе нет. Однако, он предпочитал не упоминать об этом другу, не затрагивать эту тему, что бы не допустить новой дрожи в руках и ногах. Прошло уже больше нескольких часов, с того момента, как Лололошка вновь вспоминал это беззащитное тельце, с больным привкусом рвоты во рту. Он просто… не упоминал идею об уходе из этого мира, хотя, они оба понимают, что парень в праве сделать это без задней мысли, даже не слушая Фиксплея, игнорируя Андрея и Юни, никто из них не сможет сдержать его, если Рома и вправду захочет сделать всё сам. Но, вопрос в том, не испортят ли его руки что то. Но, никто эту тему, тоже не поднимал. Он вёл себя как трус. Он это знал. Правильным решением в этой ситуации было бы взять себя в руки и пойти домой, чтобы всё быстрее доделать, сдержать дрожь и просто, мать его, сделать это! Тогда, может, он смог бы перестать быть таким нервным, так заботиться о других, заботиться о тех песонах, что, казалось бы, не должны волновать его. Заботиться о тех людях, что просто использовали его. И тогда, всё могло бы вернутся на круги своя, вместе с его сестрой, вместе с его опекуном и друзьями. Крылья печально затрепетали за спиной, к сожалению, в большинстве случаев, они были практически бесполезны. Почти никто из его друзей никогда не имел возможности летать, может, разве что, только в некоторых мирах, когда случайно нашли нужный для этого артефакт, то да, но, никто, кроме самого Лололошки, особо не стремился взмыть в небо. Это Лололошка всё время пытался найти способ полететь, почувствовать освежающий ветер у себя в волосах. Но, почему почти никто кроме Ромы? Он и сам не доконца понимает, почему у него в голове весит фразочка - почти. Он просто не помнит. Не помнит друга, не помнит того, того дорогого ему человека, у которого тоже есть крылья. Почему... Это ведь просто нечестно... Почему он помнит крылатую девчонку, из команды Эдуарда, когда с самим Эдисоном он виделся от силы раз пять? Та девчуля, имя которой, он как назло тоже помнит, с Ромой даже и не говорила никогда, если не считать фразу "как звать?". Однако, друга, который, Лололошка уверен, точно существует, который ждёт его и с которым, он точно, был гораздо ближе, чем с этой Наташей, с которым, Рома точно дрался спиной к спине, доверяя самое ценное, что у него когда либо было... имя этого человека, он не помнит... он не помнит практически ничего о нём... кроме больших, шелковистых крыльев, так аккуратно застелающие горизонт своими размерами... Его жалкие, кожаные крылья, по сравнению с тем великолепием, просто кажутся сжухлыми кусками кожи на спине. Этот, кто бы то ни был, был бы в восторге от того, что у Ромы появились крылья. Он впервые встретил этого человека в ночь, когда будучи поростком, убил свою семью. Менее чем через час, после мести, из-за потери той, кто был ему дороже жизни, Лололошка неожиданно встретил его. Скорее, он нашёл, его, но, тогда ещё... Саламанра... Да, тогда... Лололошка называл себя именно так. Именно этим, приевшимся со временем именем, что после, все забыли. Этот человек, он, наверное он почувствовал ярость его искры, он шёл... посмотреть? Он был потрясен, обнаружив мёртвые тела, рядом с подростком. Рома... Рома тогда, конечно же сбежал от него, подумал, что тот сдаст его, как будто, тому было дело до жизни каких то... совершенно обычных жалких людишек. Потом, спустя много-много лет, они вновь нашли друг друга. Стали родными друг другу, сустя ещё какое то время, вокруг них появилась группа людей.

Семаны, так решили назвать свою группу кучка подростков-безумцев. В этом названии совершенно не было никакого смысла, абсолютно. Им просто понравилось, как красиво звучит набор совершенно случайных букв на клавиатуре старенькой клавиатуре в каком то прогнившем игровом клубе умирающего мира. Вот, как назло, даже это идиотское название их шайки светится у него в голове, как старенькая, но безусловно яркая газовая лампа. Нет, Семаны не были семьёй. Это было совершенно ясно всем. Один присоединился к ним ради другого, а другой позже присоединился из-за третьего. Рома был крайне близок с этим нектой с крыльями, но эта связь родилась из темного места. Им обоим просто нужен был кто-то, кто относился бы к ним лучше, чем другие - отнюдь, не высокая планка, но определенно трудная в среде, в которой они тогда были. Тогда, Лололошка уже нашёл своего опекуна, но, по какой-то причине, он не мог с ним встретиться, это были сложные времена. Сложные, но болезненно счастливые. Их нельзя было вспомнить без слёз. А от тёплого счастья они, или от холодного горя, сложно сказать. В те времена, Лололошка нагружал себя большей работой чем когда либо, просто что бы попытаться забыть что то, что бы попытаться справиться с чем то. Он заставлял себя помогать всем: уборка вокруг домов, перетаскивание коробок, рубка дервьев, поиск ресурсов, создание артефактов, оружия и брони, он помогал в строительстве домов и строил дома сам. Он делал всё. Главной его задачей, было упасть без памятва, не давать себе думать об ЭТОМ, не вспоминать ЭТО, не давать ЭТИМ воспоминаниям застилать его глаза своей бордовой пеленой безумия, горечи и ужаса. Тренировки, он тоже ужесточил. Единственное, что могло бы ему тогда помочь, кроме усталости и сна – это разговор с ним. Один раз, Лололошка помнит, он лежал в кровати с... пепельно белыми простынями, пропитанными запахом лекарств и травяных чаёв, проводя пальцами по тонким линиям, по неровным складкам ткани от одной стороны к другой. Он с ним разговаривал... Потолка не было видно... взор его глаз застилали чёрны, густые крылья гиганских размеров. У него, тогда было намерение послушать его прелесную речь, но, похоже, Рома не смог найти в себе сил расшифровать искажённые звуки, которые он пытался донести. Парень просто позволял звукам захлёстывать его, как океанским волнам, каскадом набегающим на берег. Тогда, нему не нужно было ничего, кроме него. Но, может быть, если бы здесь был его опекун, всё было бы ещё лучше. Но тогда, был только Саламандр и гиганские черные крылья, не прокускающие и толику света сквозь себя