Моя маленькая миледи

Открыть глаза оказалось сложнее, чем он ожидал. Темнота затягивала его назад, обратно, в свои тяжёлые, тёплые объятия. Казалось, он никогда в жизни не хотел так сильно заснуть и не вернуться обратно. Заснуть навсегда, не думая о том злом реальном мире, наблюдать только за своими снами, какими бы они не были. Но чем дольше он лежит здесь, на этом, ужасно холодном и неудобном полу, тем сильнее ему хочется встать, потянуться, а потом наверное, найти кровать. Ох, накрыться толстым и тёплым одеялом, улечься на мягкий матрас и положить голову, что почему-то начинает болеть всё больше и больше, на мягкую перьевую подушку. Эти лёгкие, но довольно приземлённые мечты прервал громкий и сильный шлепок по его щеке. — он тоже дышит — произнёс знакомый голос — не просыпается, облейте его водой. — стой, не нужно, я проснулся — эти слова дались ему невероятно сложно, кажется, что к таким тянущимся ощущениям он никогда не привыкнет. Вот бы это чувство больше никогда не испытывать. — ты как? — спросил уже другой, такой нежный женский голосок — выглядишь ужасно. — я и чувствую себя так же, или даже хуже — простонал Рома, пытаясь разлеписть свои глаза, но сразу же морщась от, кажется самого яркого света в его жизни. — всё прошло хорошо, она тоже дышит, с ней сейчас Андрей — так же спокойно сказала девушка. — кто? Что прошло… Богиня? — ой, он совсем не в себе, давай его на кровать перенесём, а то он, бедненький корчиться на полу — слух Лололошки резанул более грубый голос, чем остальные два — и её туда же, на одну кровать положить можно, она уж точно не скоро очнётся. А этот… да хрен его знает, что там с ним твориться. — мне кажется, он опять заснул — неуверенно произнесла девушка, присаживаясь на корточки рядом с другом — говори потише. — понесли давай, потише говорить ей нужно. *** Спустя довольно долгое время, Лололошка, наконец начал полноценно просыпаться, к счастью, на этот раз это было не то неприятное, липкое мутное подобие бодрствования, а то привычное чувство, после чересчур долгого сна. В его лицо светил яркий солнечный свет, что тоже помогало пробуждению. Вокруг него, витало такое необычайное спокойное, это удивительное спокойствие, его не было так давно, ему так спокойно. — Лора! — спокойствие, увы длилось не долго. Когда Лололошка проснулся достаточно для того, чтобы вспомнить прошлое, вспомнить свою важнейшую цель в его жизни, это спокойствие испарилось. Рома вскочил с кровати, откинув со своих ног одеяло и вскочил на ноги, не сразу заметив девочку, что лежала рядом с ним. Дышит. Она дышит. Она так же красива, как и всегда, она спит, как и всегда, но, только не так же, она спит по другому, теперь, она живая. Её грудная клетка то вздымается вверх, то плавно опускается обратно, её ресницы периодически дёргаются от солнца, попадающего на неё. Спящая, но живая. Он не может в это поверить, это просто невозможно. Как, как это получилось? Богиня, богиня… она позволила ему… позволила ему забрать её. Она жива, он смог. Она с ним. — Лора! Лора пожалуйста проснись! Лора, скажи мне что нибудь, пожалуйста! Лора, я умоляю. Многие называли Лололошку немногословным, отстранённым или даже холодным, но не сейчас. Сейчас, вместо тихого и загадочного гения, на колени упал громкий, жалкий и маленький ребёнок. Он прожил столько сотен лет, столько повидал и услышал, за свою долгую жизнь он столько сделал, что обычный человек и представить не сможет. Он, с четырнадцати лет делал всё для этого момента. Он сделал так много, для того, чтобы увидеть как она, она, его младшая сестра дышит, потратил столько времени, что сейчас не верит в это. — Лора! — я не думаю, что её нужно сейчас трогать, она такое пережила — раздался голос из-за спины Лололошки. Лора слабо пошевелилась, издав тихий сонный звук, но не проснулась. Девочка была совершенно обессилена. Рома с трудом сглотнул, заставив себя сделать глубокий вдох, и осторожно подползти к ней немного поближе. Хотя нет, не немного поближе. Через ещё одно мгновенье, он прижался к Лоре всем телом, придвинул девочку ближе к неспокойной груди и крепче обнял её. Он положил своё ухо ей на грудь и прислушался к слабому, ровному биению её сердца — напоминанию о том, что сейчас Лора здесь, жива, жива! В безопасности, рядом с ним, в его объятиях, он её не отпустит, больше никуда, она всегда будет рядом с ним. Сзади послышался шорох, нему приближалась Юни, так тихо, как только могла, только вот, это недостаточно для того, чтобы Лололошка её не услышал. — оставь меня с ней наедине, пожалуйста — пробормотал он, слова, произносимые им, приглушали волосы Лоры, в которые он зарылся, но девушка услышала его просьбу. Немного поколебавшись, она всё-таки развернулась и быстро ушла, закрыв за собой тяжёлые двери. Никогда больше — мысленно выкрикнул Лололошка, и эти слова обожгли его душу сильнее лавы. Он будет защищать это драгоценное сокровище — оберегать её, укрывать от любого насилия, которое уже отняло у них слишком много. Никто, больше никакой недоброжелатель не дотронется до неё. Рома будет её щитом, его доспехами, её мечом. — Я никогда больше этого не допущу, — прошептал Лололошка, и его голос не дрогнул — Клянусь, буду защищать тебя. Я обеспечу твою безопасность. Никто больше не причинит тебе боли. Пока я дышу, этого не случится. А я буду дышать вечно, как и ты, мы не умрём, больше нет. Лора пошевелиллась во сне и неосознанно прижался ближе к груди, вот вот, ещё чуть чуть, вот сейчас она придёт в себя, заговорит с ним. При виде этого маленького, хрупкого ребёнка, что уже пережил то, о чём многие даже подумать не могут, его горло сжимается, а сердце начинает болезненно колоть, это явно не про здоровье, но ему всё равно. На его руках сейчас нечто важное, что-то, что стоит дороже всего, у неё нет цены. Он нежно провёл пальцами по длинным коричневым волосам Лоры, успокаивая её, но девочка больше не шевелилась. — Теперь ты в безопасности — тихо пробормотал Саламандр. Его голос звучал тихо, но чётко — тебе больше не о чем беспокоиться, я всегда буду оберегать тебя. Он так устал. Он устал от страха, от мысли, что он больше никогда не услышит её, от обиды, обиды на мир, который допустил её смерть, на богов, которые так долго не отдавали её ему. Но теперь, теперь она наконец вернулась к нему, богиня смерти сжалилась и отдала её обратно. Он почувствовал, как тяжкое напряжение в его дрожащем теле немного спало, и это позволило ему начать мыслить чуть яснее. Он не отпустит Лору. Ни когда, нет, ни за что. Он никому её не отдаст. Лололошка закрыл свои покрасневшие глаза, по-прежнему прижимая своё лицо в ключицы Лоры, и наконец, спустя так много времени, он позволил себе насладиться этим моментом. — ты моя — прошептал он в пустоту — и никто больше не отнимет тебя у меня. Её сердце ныло от тупой, непрекращающейся боли, от которой она давно отвыкла. Это всё то, чем Лора не была. У неё больше не может быть боли. Она и боль, больше несовместимые вещи. Но всё же, вот, она лежит в чьих-то крепких руках, а её сердце не прекращает болеть. Это странно.