Игра в Жизнь

      Широкий лакированный шкаф, нежно-голубые обои, пушистый ковёр, овальное зеркало над небольшим столиком, насыщенная синяя ткань подаренного отцом платья и… пальцы Дейлы, щёлкающие перед глазами. Василиса вздрогнула от неожиданности и перевела на сестру вопросительный взгляд, с трудом пытаясь восстановить нить их разговора. А если быть точнее, тридцатиминутного монолога Дей (как мысленно называла её будущая ЧерноКлючница) о том, как несправедливо то, что отец не подарил ей синее платье и что её младшая сестричка уж точно опозорит всю семью на сегодняшнем мероприятии. Поэтому она, Дейла Огнева, благородная дочь рода Огневых, спустилась к Василисе, ниспосланная небесами, дабы помочь девочке хотя бы выглядеть презентабельно – всё равно её паршивые манеры уже не исправить. Где-то на моменте начала активного самовосхваления, гимнастка и переключила внимание на что-то другое, а сейчас девочка всеми силами пыталась понять, зачем её участие понадобилось в этом монологе?       — Прости, Дейла, я задумалась. — пролепетала Василиса, глупо улыбнувшись. На самом деле, она почти не солгала – всё это время Ангелина и правда старательно думала о чём угодно, только бы не заострять внимание на надоевшем до головной боли трёпе своей собеседницы.       — Она задумалась! — сестра возмущенно всплеснула руками, даже не догадываясь, какие мысленные насмешки получала сейчас от Василисы. — Для кого я тут битый час распинаюсь?       «Ну, не час. А слушать тебя вообще не полезно для мозга.» — подумала младшая Огнева, изображая полное внимание.       Дейла скривилась, но всё же повторила пропущенные ненавистной сестричкой слова:       — Я попросила тебя надеть платье и сесть на стул, чтобы я могла заняться твоим макияжем и причёской.       — О, правда, ты мне поможешь? — Василиса радостно вскочила, отыгрывая полнейший восторг. Между тем, девочка напряжённо раздумывала о том, не является ли предложение сестры какой-нибудь хитроумной насмешкой? Или она и правда беспокоится о репутации семьи? А может ей что-то надо? Но что? Никто ведь так и не узнал о записке Эрика, а в оригинале Дейла именно на информацию о ней предлагала обменять пару своих старых платьев. Или нет? Хм… Вроде бы, в книге почти дословно она сказала «Если хорошо попросишь, могу отдать тебе что-то из своего, но не новое.» Сейчас же сестра предлагала свою помощь без просьб, записок и уловок. Именно это и настораживало Василису больше всего. Неужели она так хорошо сыграла наивную дурочку, что Дейла её просто пожалела? Впрочем, если и так, это было только на руку девочке.       — Конечно, помогу. Как будто у меня есть выбор. — пробурчала старшая сестра, не сводя с младшей то ли презрительный, то ли просто недовольный взгляд.       — Большое спасибо, Дейла!       Переодеваться Василисе пришлось в одиночку: сестра не пожелала ей помогать. Вместо этого, она, якобы вспомнив, что не взяла с собой невидимки, отправилась в свою комнату. Девочка пока что принялась натягивать на себя подаренное отцом тёмно-синее платье и, закончив с этим неблагодарным делом, чуть не взвыла – оно оказалось просто кошмарным. Нет, может быть, по нынешним меркам 2013 года этот тихий ужас можно было бы назвать вполне приличным, но юная Огнева рассчитывала совсем на другое. После времени, проведённого в поисках джинс с завышенной талией, Василиса искренне надеялась, что хотя бы платье приятно её порадует. Впрочем, это было донельзя наивно.       Когда же оно было застёгнуто (а все вздохи разочарования припрятаны глубоко в себя), девочка приступила к «танцу с лентой», а если быть точнее, к непродолжительному акту борьбы со скользкими завязками, которые должны были, по задумке автора этой жути, формировать бант за её спиной. Дейла, заставшая её за этим, сначала тихо подхихикивала, но уже на пятой минуте она стала откровенно хохотать. Василиса на секунду застыла, мешая во взгляде беспомощность с недоумением. На самом деле, замереть её заставила отнюдь не невозможность завязать треклятый бант… Дело было в смехе сестры. Девочка никогда не слышала, чтобы смеялись так красиво, так ярко, так аккуратно. Смех Дейлы не был похож на весь этот фальшивый хохот на аристократических мероприятиях или в знатных кругах, но он был таким… Не заливистый, не ржач, не гогот, а настоящий перезвон, будто бы волшебные стекляшки бьются друг об друга. Василиса так смеяться не умела, особенно, если это было искренне.       Наконец, отхохотавшись, Дейла смиловалась и помогла сестре разобраться с завязками. Младшая Огнева негромко поблагодарила её, скромно потупившись, и, дождавшись, пока сестра отзакатывает глазки, быстренько влезла в ещё более уродские синие туфельки с серебряными пряжками на небольшом каблучке. Н-да, а ведь как это красиво звучало в книжке, будто бы героиню нарядили в прекрасное бальное платье и она тут же превратилась в писанную красавицу. Впрочем, Василиса придерживалась мнения, что не одежда красит девушку, а совсем наоборот. Да и, к тому же, она была очень красива и так – мамины гены постарались.       — Чёрт, ну почему такая внешность достаётся таким дурам, как ты? — подтвердила её мысли Дейла, усаживая сестру за столик с овальным зеркальцем. Судя по всему, старшая Огнева разглядывала её, прикидывая, какую бы причёску и макияж подобрать ненавистной девчонке.       — Но разве ты, Дейла, не крайне привлекательная? Я считаю тебя порядком красивее меня. — неловко «замялась» будущая ЧерноКлючница.       — Вот как? — сестра как-то нервно схватилась за расчёску, растеряв всю уверенность, и глаза её взволнованно забегали по комнате. Кажется, девочка придумывала, что бы ответить Василисе на комплимент, с учётом того, что эта рыжая ей совсем не нравится. По крайней мере, она так думала.       — Да, просто посмотри в зеркало, ты же и правда красавица.       Обе Огневы уставились на овальное (кстати, совершенно не тронутое Нортовой рукой) зеркальце. Перед ними были две невероятно привлекательные девочки. Одна была худощавой и низенькой, из-за чего выглядела младше своего настоящего возраста. На самом деле, и треугольное личико Василисы, и её большие синие глазки, и её внешность в целом делали девочку похожей на красивую фарфоровую куколку с длинными ярко-рыжими волосами, струящимися по спине и плечам, подобно огненному водопаду. Подтянутая, до ужаса привлекательная маленькая гимнастка, которая в будущем должна обратиться невероятно прекрасной девушкой. Вторая смотрящаяся в зеркало Огнева была совершенно другой, совсем не похожей на Василису. Разве что, если смотреть не на общую внешность, а на маленькие элементы. В остальном же девочки кардинально отличались. Дейла была высокой и чуть более широкой по сравнению с сестрой, но это шло ей только на пользу, да и говорило не об избыточном весе, а о характерных женских признаках, появляющихся при формировании более взрослой фигуры. Поэтому модный ярко-алый костюм из атласа с небольшим декольте смотрелся на старшей сестре просто великолепно, подчёркивая привлекательность Огневой. К тому же, у Дейлы была очень нежная овальная форма личика, при улыбке формирующая сладенькие щёчки, что делало девочку ещё и невероятно миловидной. У сестры тоже не было ни родинок на лице, ни веснушек, но это шло ей намного больше, ведь так внимание заострялось не на них, а на аккуратненьком круглом носике, пухленьких нежно-розовых губках (сейчас подкрашенных блеском) и на красивых серо-зелёных глазах. Плюсом шло то, что у девочки не было ни прыщей, ни чёрных точек, будто к ней каждый день забегал на чаёк какой-нибудь жутко крутой стилист. У Василисы вот проблемы с кожей были – она активно вымывала их умывашками и боролась с ними уходовыми средствами. Помогало не всегда, но в последнюю неделю эффект воздействия её мазательных баночек и скляночек резко возрос. Может, и Дейла пользовалась чем-то таким, только часодейным – этого Василиса не знала, но результат, так сказать, был на лицо. А ещё у сестры были невероятно густые и ровные светло-русые, почти белые, волосы, которые выглядели столь нежно и ухоженно, что создавалось впечатление, будто они ненастоящие, волшебные, созданные так специально, почти волосок к волоску. Опять же, у Василисы такого эффекта не было, какими бы шампунями, кондиционерами и масками для волос она не пользовалась. Прям чудо какое-то. И эта великолепная девочка, судя по всему, сомневается в своей внешности? Откуда вообще такие комплексы?       — Я – красавица? — Дейла почти саркастично хмыкнула спустя пять минут молчания, а потом, будто придя в себя, мотнула головой и добавила. — Ну да, я и правда невероятно прекрасна, покрасивее некоторых, рыжая.       — Да, ты намного привлекательнее меня. — Василиса еле сдержалась от открытой лести, вместо этого выбрав более наивный тон голоса. — На коже ни изъяна, волосы просто чудесные, личико такое милое, да ещё и сегодня образ у тебя такой… как у дочери Хозяйки Медной Горы.       Щёки Дейлы предательски порозовели, и девочка, стараясь скрыть смущение, спряталась за рыжей копной волос сестры, с остервенением впиваясь в неё расчёской.       — Не говори ерунды. — пробурчала она. — И вообще, сядь и не шевелись, а то получишь по лбу.       Василису искренне позабавил вид старшей Огневой. Она бы даже рассмеялась, если бы могла. Правда, скромную улыбочку девочка себе всё же позволила, неловко устраиваясь поудобнее. Будущая ЧерноКлючница и так собиралась двигаться только по указке сестры, прекрасно всё понимая, но, получив дополнительный аргумент в виде угрозы отхватить по лбу тяжёлой на вид расчёской, девочка и вовсе замерла. Конечно, она не боялась предупреждения Дейлы – сестра её им только позабавила, настолько по-детски это было, но всё-таки испытывать боль не желает почти никто, даже совсем небольшую.       Следующие несколько минут девочки провели в комфортном молчании – Дейла спокойно занималась внешним видом Василисы, а она, в свою очередь, украдкой кидала подозрительные взгляды в зеркало, контролируя действия (ага, типа она могла что-то изменить, если бы процесс пошёл как-то не так!) своего сегодняшнего «стилиста». Хах, сегодняшнего… Как будто до этого дня кто-то заботился об её внешности, кроме неё самой. А вот Дейла явно пользовалась услугами каких-то мастеров, иначе почему сестра выглядела каждый день настолько хорошо? Василиса никогда не видела её растрёпанной или с синяками под глазами, или ещё какой-нибудь не такой. Да и Норта тоже… Интересно, а у братца есть прислуга, которая занимается им в этом плане?       — Ну, вот, теперь засекаем десять минут. — Дейла быстро взяла влажную салфетку и стала что-то активно стирать со своих рук, а её младшая сестра удивлённо уставилась на своё отражение. Она настолько задумалась об разных «модных» процедурах (Высшие Силы, она что, успела растерять все остатки разума?), что пропустила момент, когда старшая дочь Нортона Огнева нанесла ей на волосы какую-то странную зелёную штуку! Впрочем, она приятно пахла и совершенно не капала на платье.       — Дейла, а что это? — чуть нервно поинтересовалась Василиса у сестры, борясь с желанием дотронуться до собственных волос.       — Лосьон. Ты хоть знаешь слово такое, деревня? — лицо собеседницы стало настолько недовольным, что младшая Огнева, открывшая было рот, чтобы задать второй вопрос, тут же искренне испуганно стушевалась и растерянно замерла, что для неё было совершенно несвойственно.       — А какой у этого средства эффект? — осторожно уточнила гимнастка немного погодя, сдерживая желание закатить глаза и спросить то же самое требовательным тоном. Дейла на её вопрос только презрительно хмыкнула и, отвернувшись, стала перебирать что-то в принесённых с собой вещах. Наконец, сестра, издав победный клич, достала гребешок с частыми острыми зубцами.       — Дейла, мне кажется, это не лучшая идея. — Василиса отшатнулась, хотя, не играй она спектакль, бросилась бы на собеседницу, всеми силами стараясь отобрать у неё это чёртово орудие пыток.       — Василиса, мне плевать, что тебе там кажется. — Дейла пренебрежительно фыркнула и, покрепче перехватив гребешок, двинулась к волосам сестры.       — Может, не надо?       — Хочешь пойти на мероприятие с зелёными волосами? — старшая Огнева удивлённо выгнула бровь, а следом на её лице появилась злорадная усмешка. — Если да, то так и оставим.       «Да срать я хотела с какими, хоть с серо-буро-малиновыми, только убери это!» — издала девочка внутренний визг. Ангелину бы совершенно не смутили зелёные волосы – в своё время она была счастливой обладательницей и синих, и красных, и розовых, и чёрных, и медных, и зелёных, и фиолетовых, и сине-фиолетовых. Если быть более кратким, легче перечислить, какого цвета волос у неё не было. Но мы говорим про неё, Лину, выросшую в совершенно других условиях, а не про ту, в чьём теле она сейчас находится и, соответственно, адаптируется под обстоятельства.       — Прости, я сделаю, как ты скажешь! — Василиса была вынуждена придерживаться определённого образа, посему она не могла вступить в открытый спор с сестрой. А скажи она нет, с Дейлы станется: наплюёт на репутацию рода и оставит младшую Огневу с зелёной головой, что может быть воспринято как бунтарство. Это явно навредит её амплуа…       — Вот и молодец. Я знала, что мы в силах договориться! — язвительно проворковала Дейла, резким движением всаживая гребешок в чужие волосы, а потом плавно оттягивая их с каким-то садистским воодушевлением.       Василиса до боли сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, и зажмурилась. Девочке не хотелось ничего – ни «айкать», ни говорить, ни вообще подавать каких-либо признаков жизни. Тем не менее, её голова двигалась из стороны в сторону, вслед за натяжением волос. Будь она собой, непременно бы истерично выкрикнула «А можно быть поаккуратнее?!», но сейчас этого делать было нельзя.       Иногда девочке казалось, будто всё семейство Огневых вместе со своей прислугой решили, сговорившись, провести нервам Ангелины испытание на прочность. Как много раз ей хотелось сжать шею старшего брата руками или указать Эрику (который местами ей симпатизировал) и Ноелю на их место в семейной иерархии. Одна только Дейла пока почти не проявляла свою книжную остроту языка, иногда будто бы даже избегая Василису, но за сегодня она, видимо, решила нагнать «тайм-план» по издевательствам над сестрой.       «Так, ладно, — недовольно думала девочка, в силу характера с трудом переживая неприятные ощущения, — нечего жаловаться на халявное обслуживание!»       Спустя десять минут то ли яростной, то ли садистской борьбы старшей Огневой с чужими рыжими волосами, Дейла отложила гребешок и облегчённо выдохнула, внимательно наблюдая за реакцией младшей сестры. В свою очередь, Василиса не могла поверить своим глазам. Девочка шокировано смотрела в это чёртово зеркало (пока её вычёсывали, она опять совершенно упустила его из вида) и думала только об одном – все эти муки были пережиты не зря! Её волосы стали такими же послушными, как у Дейлы, будто и правда были волшебными – сияющие, с лёгкими волнами, волосок к волоску, словно ненастоящие, созданные с помощью иллюзий.       — Ну, как? — старшая сестра, казалось, вовсе позабыла о своей неприязни, потому и задала этот вопрос со снисходительным дружелюбием.       — Удивительно. — выдохнула младшая Огнева, аккуратно дотрагиваясь до своих волос, будто боялась, что эффект исчезнет при одном неловком движении.       — То ещё будет. — хитро прищурилась Дейла и совсем вошла в раж. «То ещё» было.       Спустя каких-то жалких двадцать минут (хорошо, что Ангелина проснулась пораньше, иначе они бы не успели), Василиса Огнева пристально разглядывала себя в зеркало, всё больше и больше поражаясь способностям сестры. Да она была готова заплатить за это обслуживание! Если после этого Дей у неё хоть что-то попросит, хоть крылья, хоть степень, хоть ключ, девочка непременно это отдаст, потому что за такое не жалко ничего. Василиса была похожа на принцессу из сказки, и даже уродское платье не портило впечатление! Макияж у девочки был умеренный – подчёркнутые маленькими стрелочками большие глаза, да бледно-розовый блеск на губах. А вот волосы… Передние пряди заплетены в две косички, обвитые вокруг головы, а оставшиеся волосы сияющими волнами спускаются вниз, красиво дополненные вплетёнными блестящими нитями. Но самой чудесной казалась заколка с дивным прекрасным большим васильком. Она так хорошо подходила под образ и платье, что Василиса даже на секунду забыла, что это украшение создано с целью наблюдения за ней. Стоило только об этом вспомнить, как появилось нестерпимое желание яростно вырвать его из своих волос, но Лина сдержала этот глупый порыв.       — Спасибо, Дейла. Ты настоящая волшебница. — с искренним придыханием произнесла девочка.       — Не за что. — сестра простодушно ей подмигнула. Василисе, в который раз за этот чудесный вечер, показалось, будто в их отношениях всё прекрасно. Но, к сожалению, Дейла пришла в себя довольно быстро и, раздражённо скривившись, буркнула. — Сейчас ты идёшь со мной и не отходишь от меня ни на шаг, поняла? А то мало ли, что ты наделаешь, рыжая.       «Спасибо, что всей семьёй так часто напоминаете мне о моём же цвете волос.» — язвительно подумала младшая Огнева, между тем абсолютно искренне улыбаясь. Казалось, что если у неё и была какая-то неприязнь к Дейле, сегодня любое недовольство, направленное на сестру, исчезло без следа. Правда, девочку всё ещё слегка смущало её поведение и, конечно, хотелось бы разобраться в его причинах, если представится такая возможность.       Наконец, сёстры Огневы вышли из комнаты и направились в гостиную, в которой, собственно, и проводилось устроенное главой семейства мероприятие. Пока шли Василиса полностью погрузилась в свои мысли, двигаясь, скорее, на автомате. Думала девочка о разном – об очередной встрече с отцом, о загадочном поведении Дейлы, о предстоящем знакомстве с Марком и, конечно, о Елене Мортиновой. Как вести себя перед ней? И как себя поведёт сама часовщица, если обнаружит маленький объект своей лютой ненависти в компании старшей дочери Огневых? До нынешнего момента Василиса решила попытаться выцепить и узнать пассию родителя в толпе гостей, дабы избегать её на протяжении всего времени праздника. Но теперь, учитывая новые обстоятельства в лице сестры, девочка совершенно не знала, что делать и как себя вести. Ладно, есть возможность придерживаться единой тактики – своего образа наивной глупой дурочки. Но в изменившихся реалиях сюжет может пойти по абсолютно новому витку, и остаётся только уповать на судьбу, надеясь, что та не подкинет какую-нибудь крупную, невовремя появившуюся свинью.       Вдруг Василиса поняла, что они добрались до гостиной, потому как налетела лбом на спину более высокой Дейлы и услышала от неё, в ответ на это случайное действие, злобное шипение:       — Тебе бы стоило следить за дорогой, идиотка. Если я, не приведи Время, из-за тебя испортила хоть что-то в своём наряде…       «То мне конец, я так и поняла.» — мрачно подумала девочка, наблюдая за тем, как сестра торопливо подходит к большому зеркалу в кованной узорной раме, которое расположилось прямо у самых дверей в гостиную. Именно в него разглядывала себя книжная Василиса в этой сцене, прежде чем вокруг неё засияли циферки часового флёра, который Ангелина, к счастью, прекрасно контролировала. Было бы очень, мягко говоря, неловко, произойди нечто подобное при Дейле. Потом, вроде бы, из гостиной должен выйти Эрик…       «Точно! — тут же подумала девочка. — Значит, скоро появится этот мальчишка, написавший мне записку! Интересно-интересно…»       На лице Василисы на секунду мелькнуло хитренькое выражение, а сама Огнева обратилась в полное внимание. Она посчитала, что сцена с Эриком и Дейлой будет или крайне занимательной, или слишком обыденной. Последнее, кстати, её бы здорово разочаровало. Хотелось бы всё-таки понаблюдать за их взаимодействием, а то за всё время своего пребывания в особняке, девочка ни разу не видела, чтобы старшая сестра общалась с юным Эриком. Да и с Ноелем она, вроде бы, не была особо близка. Хотя… Как с ними сблизишься, если они всё время находятся рядом со своим старшим братом?       Вдруг, Дейла неожиданно резко к ней развернулась, заставляя Василису сфокусировать взгляд на девочке, и требовательно произнесла:       — Немедленно подойди ко мне, я поправлю твою заколку.       Василиса тут же оказалась рядом с сестрой, и в этот самый момент дверь гостиной слегка приоткрылась. Тонкая полоска света легла на пол коридора, находящегося в лёгком полумраке, а следом за ней показалось личико решительно настроенного Эрика. Младшая Огнева едва заметно скривилась, но не от появления брата, а от громкого гомона гостей отца, который, и без того слегка слышный, сейчас резко усилился в несколько раз. Мальчик тем временем удивлённо замер, видно, не ожидая увидеть своих сестёр вместе. Он ошарашенно открывал и закрывал рот, напоминая выброшенную на берег рыбу, и, судя по всему, пытался подобрать верные в такой ситуации слова.       — Эрик? — Дейла, казалось, была более удивлена его присутствием, чем он – её. — Что ты здесь делаешь? Разве вас с Ноелем не отправили спать?       — О-отправили. — скромно потупился мальчик, будто испугался свою старшую сестру. — Но я случайно слегка задержался на празднике. Вот, иду в комнату.       — Случайно? Видимо, сладостями лакомился? — Дей неожиданно мягко улыбнулась и почти сразу же махнула рукой. — Успокойся, в этом нет ничего зазорного. Я сама очень люблю пирожные, которые готовит наш кондитер, и, будь я в твоём возрасте, непременно осталась бы ненадолго, чтобы перехватить несколько. А ну, немедленно закрой рот и не шевелись! — последние слова были адресованы, очевидно, Василисе, переводящей шокированный взгляд с младшего брата на старшую сестру. Пока между ними происходил этот занимательный разговор, юная Огнева с удивлением поняла, что Дейла любит детей.       «И этот человек будет совсем скоро отрывать крылья бабочкам?! — неожиданно вспомнила часть оригинальной книги девочка. — Да не смешите меня! Хотя… Мало ли, что у неё в голове творится. Чужое сознание – потёмки!»       — Ну, я пойду? — тем временем несмело проблеял Эрик, не отрицая и не подтверждая теорию Дейлы о пирожных.       — Да-да, конечно. Спокойной ночи. — сестра, улыбаясь, мягко потрепала его по волосам, от чего мальчик моментально недовольно скривился, но отшатываться от руки не стал.       — Спокойной ночи. — нежно улыбнулась ему и Василиса. Ангелина тоже любила детей, хоть и не особо сильно, а конкретно этому ребёнку, несмотря на некоторые моментики, ещё и ощутимо симпатизировала.       — Спокойной. — буркнул Эрик в ответ девочкам и принялся быстренько от них удалятся в сторону своей комнаты.       Дейла проводила его любящим взглядом и неожиданно сказала:       — Эрик замечательный мальчик. Как жаль, что, скорее всего, бесталанный.       — Бесталанный? — Василиса «наивно» склонила голову набок, будто бы искренне интересуясь, хотя прекрасно знала и ответ, и то, что сестра её вопрос проигнорирует. Так оно и случилось – Дейла только презрительно фыркнула и повернулась к дверям в гостиную.       — Помни, от меня ни на шаг. И ещё, вместо тебя буду говорить я, когда тебе будет можно что-то сказать - я кивну. — обронила старшая Огнева перед тем, как девочки вошли.       Гостиная, как и было сказано в книге, сильно преобразилась, и даже слепой, тупой и безнадёжный легко бы понял, что дело совсем не в зеркалах, повешенных на стенах. На потолке один небольшой, но красивый канделябр сменился на две огромные хрустальные махины, которые, при падении, вполне могут и прибить ненароком человек пять-десять так точно. Стены сменили оттенок, потолок стал зеркальным, а сама комната словно увеличилась размером раз в восемь, а то и десять. По сторонам стояли столики с напитками и закусками, в том числе и сладким, поставленные так, чтобы не мешать вальсирующим парам. Кстати, музыка была живой – чуть в стороне обнаружился небольшой оркестр.       — Пойдём. — Дейла вдруг цепко схватила сестру за запястье и потащила в угол, к окнам. Туда, где на маленьких столиках высились горки всевозможных пирожных, конфет и прочего на золотых и серебряных блюдах, а ещё стояли кувшины с чем-то красного и жёлтого цвета. Читая книгу, Ангелина принимала их либо за вино с шампанским, либо за сок или лимонад.       — Я заметила, что тебя не было на завтраке и обеде. — вдруг сказала старшая Огнева, когда девочки остановились рядом со всякими эклерами, печеньем и прочим кошмаром фанатика ЗОЖ культуры. К счастью, Василиса им не была, потому она хотела поблагодарить сестру за такую внимательность, как тут Дейла дополнила. — К тому же, невежливо общаться или приглашать на танец трапезничающего человека. Будем надеяться, что какие-либо разговоры обойдут нас стороной.       «А-а-а, так вот зачем! — поняла девочка, несмело кивнув. — Хотя сестра жертвует сегодня и своей возможностью пообщаться с важными персонами часодейного мира! За такую щедрость отец должен ей цистерну молока.»       Неожиданно Василиса слабо дёрнулась, кое-что осознав – тут ведь столько персонажей, которые не просто не упоминались в книге, а ещё и могли бы быть весьма и весьма полезны в будущем! Ну, в теории, конечно. И если правильно сформулировать и эмоционально окрасить вопрос…       — Ой, а ты всех тут знаешь?! — восхищённо спросила Василиса громким шёпотом, поддаваясь ближе к сестре.       — Да тише ты! — шикнула на девочку Дейла, а потом снизошла до ответа. В тоне оскорблённой невинности, конечно. — Естественно, нет! Я ещё не представлена всем, да и вряд ли буду – герой сегодняшнего вечера Норт, а не я! Но с некоторыми я, как его сестра, заочно знакома.       — С кем же? — с живым любопытством поинтересовалась младшая Огнева.       Дейла посмотрела на неё с подозрением, но наткнулась только на по-детски любопытную, глупую и наивную мордашку. Сестра задумалась, а Василиса, в свою очередь, взмолилась своим Богам, желая только одного – чтобы Дей ответила. В самом деле, на помощь Высших Сил можно было не рассчитывать – уж слишком долго Ангелина не контактировала с ними по-настоящему, а такой малодушный импульс они вряд ли заметят. Так что надеяться приходилось только на свой актёрский талант и говорливость Дейлы.       — Ладно, ты всё равно мало что поймёшь, а так окружающие будут видеть, что мы заняты беседой и с большей вероятностью не захотят нас беспокоить. — всё-таки сдалась старшая Огнева. Девочка пробежалась по гостиной цепким взглядом и вдруг кивнула на пару старичков, мужчину и женщину, в сине-серебряных нарядах. — Вот эти двое – чета Фрейр. Очень уважаемые люди. Они уже давно отошли от дел и проводят много времени в своём зам… особняке в компании прислуги и невероятных богатств. Но при этом, Фрейры ещё имеют ощутимое влияние, и лучше заиметь с ними хорошие отношения. А вон там, — Дейла кивнула на столик недалеко от них, на котором высилась пирамидка из бокалов с шампанским (по крайней мере, этот напиток был похож на него). Рядом с ним общалась с каким-то мужчиной весьма обычная внешне женщина с очень красивыми каштаново-красными волосами, — Елиза Лобасская – самая загадочная из всех членов РадоСвета. О ней почти никто ничего не знает, но если она выказывает кому-то свою симпатию… — сестра посмотрела на Василису загадочным взглядом. — Норт говорил, что она ходит только на мероприятия тех, с кем готова сотрудничать. То, что она здесь – большая честь для нашей семьи.       — Вот как… — негромко буркнула младшая Огнева исключительно ради поддержания разговора. Мысленно же девочка сделала на этой Елизе пометочку, внутренне негодуя, почему же такой интересный персонаж не появился в каноне?!       — Кстати, недалеко от неё находится другая, не менее важная персона. Я уже была представлена ей на днях. — интонация голоса сестры приобрела восхищённые нотки.       Василиса, будто чувствуя неладное, проследила за её взглядом и чуть не ругнулась. В компании мужчин во фраках, рядом с Нортоном-старшим, стояла очень красивая, высокая, хрупкая на вид белокурая женщина в длинном бирюзовом платье, отделанном серебристыми кружевами по декольте и рукавам. В её руках покоился бокал с шампанским, видимо взятым с того самого столика, возле которого стояла заинтересовавшая девочку Елиза. Это была Елена Мортинова – юная Огнева в этом не сомневалась, уж слишком по канонному она выглядела.       — Эту великолепную красавицу зовут Елена Мортинова. — между тем продолжала сестра. — Она очень сильная и уважаемая часо… персона. Я надеюсь, что вскоре она станет нам мачехой. Правда, — тут девочка перевела на Василису насмешливый, чуть презрительный взгляд, — тебя это уже не будет касаться.       — Дейла? — послышался удивлённый голос Норта сбоку. Видимо, он заметил свою двойняшку и подошёл пообщаться, но совершенно неожиданно увидел рядом с ней их рыжую сестру. Юноша подтвердил это следующей фразой. — Что ты делаешь здесь в компании этой?!       Рядом с ним обнаружился ещё один неприятный элемент – привлекательный высокий парень (ростом с Норта, но старше, что легко понять по более широким плечам) с узким лицом, чёткими скулами, высокомерным взглядом казавшихся чёрными глаз и с длинными светло-пепельными, чуть вьющимися, волосами. Маркус Ляхтич, ЗлатоКлючник. Он заметил, что Василиса смотрит на него, и, как в каноне, одарил девочку наглым, насмешливым взглядом. Младшая Огнева ответила ему испуганным видом и спряталась за Дейлу, робко поглядывая из-за её плеча. Сама же старшая сестра при виде Марка ненадолго слегка порозовела и скромно потупилась, но тут она неожиданно взвилась и яростно уставилась на Норта.       — Дорогой Норт, скажи, кто из нас наследник – ты или я? — напустилась она на брата. — Почему я таскаюсь с этой… рыжей вместо того, чтобы развлекаться, волнуясь о репутации семьи, м?! Разве это не твои обязанности?       «Ей-богу, не знай я, в чьих телах оказались мои подруги – подумала бы, что Дейла попаданка.» — решила Василиса, глядя на сестру. На самом деле, она допускала возможность лёгкого отклонения от канона в этом мире. Не может же писатель знать всё? Ну, если предполагать, что каждая книга – новая реальность. Впрочем, думая в этом ключе, легко понять, почему в каноне не было Елизы.       — Чёрт, я совсем об этом забыл. — прошипел Норт, взглянув на Василису с ненавистью.       — Значит, юная Дейла оказалась более дальновидна в этом плане. Разве это так важно? Думаю, нам всем придётся приглядывать за вашей глупой сестричкой, чтобы она не натворила что-нибудь. — тягучий, ленивый тон Ляхтича, на ряду с его словами, почему-то взорвал в Василисе целый вулкан эмоций, но девочка, в очередной раз за своё время пребывания в этом теле, разумно сдержалась. Её манера поведения должна была упростить ей задачу, но пока только усложняла жизнь.       — Норт, милый, твой отец желает тебя видеть. — фальшиво-нежный (а уж в фальшивостях Ангелина разбиралась) тон голоса заставил юную Огневу вздрогнуть. За время их увлекательной беседы к ним приблизилась почти на расстояние вытянутой руки сама Елена, и теперь женщина смотрела на старшего брата своими холодными, жуткими леденисто-голубыми глазами.       Именно сейчас, несмотря на впечатление, которое производила часовщица, Василиса вдруг поняла, что совершенно не знает, как к ней относиться. Всё это время девочка, со стороны своего книжного героя, принимала Мортинову за врага, что ни раз навредит её близким. Она ненавидела её, даже презирала в какой-то мере. Но Ангелина никогда так не относилась к этой бедной женщине – девушка ей сочувствовала. Искренне, всей душой, как могла, сочувствовала. И, встретив её вживую, она неожиданно вспомнила о своём первоначальном мнении со стороны Лины, а не Василисы. Теперь Огнева совершенно не знала, как эмоционально воспринимать этого персонажа… нет, человека. Что о ней думать? Ведь она представляет для Василисы угрозу, но повод ли это не помочь ей, возможно, в будущем? Не посочувствовать?       — Ох, признаться честно, сегодня так много гостей, что я начала переживать, что потеряла вас из виду. — под «вас» Мортинова явно подразумевала и Норта, и Марка. — Но, Слава Эфларусу, среди танцующих пар смогла разглядеть ваши силуэты. Здесь собрался весь высший свет, Нортон как раз беседует кое с кем интересным, и он бы хотел, чтобы ты, Норт, находился сейчас подле него. Марк, дорогой, я считаю, что тебе тоже будет полезно послушать их разговор.       — Благодарю Вас, Госпожа Мортинова, с удовольствием воспользуюсь Вашим советом. — с лёгкой высокомерной ленцой протянул Марк в ответ, но нотки благоговения всё равно проскользнули в его голосе.       «М-м-м… "Марк, дорогой"… А-а-а… "Госпожа Мортинова"… У-у-у… такое обожествление. У вас там какие-то БДСМ игры в секрете?» — мысленно съязвила Василиса, а в её взгляде на секунду мелькнули унизительные смешинки. Благо, это никто не заметил.       Норт, в свою очередь, тоже проблеял слова благодарности, и юноши, спокойно переговариваясь наконец-то удалились. Василиса могла бы выдохнуть, если бы не Елена, которая, проводив своего воспитанника и будущего предполагаемого (ей же самой) пасынка взглядом, тут же перевела его на Дейлу и, соответственно, на прячущуюся за её спиной младшую Огневу.       — Здравствуйте, Госпожа Мортинова. — Дейла, казалось, была первой, кто поприветствовал женщину раньше, чем та заговорила с ней о чём-то. — Я так рада видеть Вас вновь! Надеюсь, что Вам нравится праздник, устроенный отцом, и Вы ощущаете себя комфортно.       — Здравствуй, Дейла. Я тоже очень рада тебя видеть, моя милая. — сладким голосом заговорила Елена, заставив Василису мысленно скривиться. И как сестра может верить этому насквозь фальшивому тону? — В свою очередь, хочу сказать, что праздник просто прекрасный. Твой отец всегда организовывал мероприятия, м-м-м, со вкусом, и я бы с удовольствием посещала ваш дом чаще. — тут Мортинова перевела заинтересованный и чуть обескураженный взгляд на младшую Огневу. — Дейла, дорогая, не познакомишь ли ты меня со своей спутницей? Я знаю тут почти всех, и очень необычно видеть новое лицо.       — О? Э-эм… — старшая сестра выглядела как-то совсем неловко, глазами обещая рыжей всевозможные кары непонятно за что. Наконец, Дейла собралась с силами и твёрдо, уверенно произнесла (хотя Ангелина была бы совсем не против, промолчи она). — Позвольте представить Вам мою младшую сестру, Госпожа Мортинова – Василису Огневу. — девочка сделала шаг в сторону, открывая мгновенно вспыхнувшему взору Елены юную, слегка «стушевавшуюся», гимнастку.       — Великое Время, ты же фейра… — выдохнула Елена, полностью следуя канону.       «Слава Богам, хоть подбородок не тронула.» — промелькнула в голове Василисы облегчённая мысль. Стоило девочке только подумать об этом, как Елена в два размашистый шага приблизилась к ней и цепко схватила её за подбородок, сильно, болезненно сжимая. В ноздри тут же ударил пьянящий аромат её духов («М-м-м, цитрусовые нотки? Неожиданно.») и, не находись Огнева в таком положении, она не преминула бы им насладиться.       — Неужели Нортон позволил тебе находиться здесь? — прошипела женщина ей прямо в лицо. Василиса чётко видела теперь не только её пронзительные голубые глаза, но и каждую черту красивого, женственного, гордого лица часовщицы.       «Ух ты, я понимаю змеиный язык!» — отозвалась девочка у себя в голове, с недовольством замечая, что в этот раз Боги не спешили помогать её страдающему подбородку. Впрочем, они в принципе не спешили ей помогать. Оставалось уповать только на появление папеньки.       — Г-госпожа Мортинова… — несмело проблеяла Дейла, отойдя назад на один маленький шажок. Сестра быстро, испуганно оглядывалась и явно почти впала в панику, совершенно не зная, что делать в такой ситуации. — Простите, что прерываю, н-но гости…       Василиса внутренне слегка поразилась – только недавно Дейла указывала ей, что делать командным тоном, а сейчас вся сжималась и тряслась. На самом деле, в этом не было ничего удивительного: всё же младшая Огнева казалась лёгкой жертвой, да и Елена была авторитетной взрослой. Просто контраст оказался настолько неожиданным и ярким, что смена характера сестры чудилась не просто резкой, а какой-то неправильной. Зато Василиса совсем не изменяла своему амплуа и всё это время, несмотря на мысленные комментарии, держала испуганную, полную ужаса и боли мордашку.       Елена не оглянулась, не дёрнулась в испуге, а просто отпустила девочку, чуть оттолкнув. По её гордой фигуре и не скажешь, что она обеспокоена, а именно таковой Мортинова и была – её выдавал взгляд. Но часовщица достаточно быстро пришла в себя, лишь взглянув на то, как перепугано выглядит её жертва и как она трясётся. В глазах женщины заискрилось довольство пополам с презрением. Она повела бокалом, описывая им в воздухе круг, и тихо пробормотала, будто бы говорила сама с собой:       — Всего лишь фейра. Жалкая фейра.       Не отрывая взгляда от девочки, Мортинова пригубила немного, и Василиса поняла, что с этой противницей будет намного сложнее, чем со злосчастной няней. От одного высокомерного стана Елены у нормального ребёнка подкосились бы ноги, а от её тона по телу пробежалась бы ужасная дрожь. Огнева мысленно похвалила книжную себя за какую-никакую выдержку и поспешила изобразить требуемую реакцию. Какой бы часовщица ни была, Ангелина уже не являлась ребёнком, из-за чего, вместо страха, ужаса или ненависти, она испытала живой интерес. Эта женщина была любопытной, необычной, непонятной и непонятой, потому, наверное, и вызывала у Василисы-Ангелины такие неопределённые ощущения. Её хотелось понять, ей хотелось помочь, и в то же время эту особу было за что уважать. И было за что ненавидеть…       — Елена, что здесь происходит? — как и в каноне раздался рядом ровный, спокойный голос. Женщина тут же обернулась, открывая Василисе обзор на Нортона-старшего в сопровождении заинтересованных Норта и Марка. Отец быстро оглядел свою пассию, прежде чем его взгляд метнулся к чрезмерно «испуганной» и «сжавшейся» младшей дочери. И тут случилось то, чего оригинальная Василиса, в силу характера, никогда бы не увидела – в глазах родителя вспыхнули недовольные огоньки. Он посмотрел на Елену, казалось бы, равнодушно, но те, кто хорошо понимают людей, или хорошо знают Огнева, легко прочитали бы в его глазах бегущей строкой «Что ты сделала?!». Правда, через пару мгновений отец взял себя в руки и вновь посмотрел на Василису холодно, одаривая довольным взглядом только заколку в её волосах. Кажется, к Мортиновой у него претензий больше не было. Вот и славно, подумалось синеглазке, им сейчас, возможно, не стоит ссориться, а то, кто знает, что сделает эта опасная особа?       — Это Василиса, моя вторая дочь. — наконец, произнёс он после непродолжительного молчания.       — Дейла уже представила мне её. — Елена вновь одарила девочку презрительным, чуть насмешливым взглядом. — Право слово, Нортон, ты был прав. В этой… девочке нет ничего особенного. К слову, когда произойдёт посвящение?       — Завтра в полночь. — ответил Нортон-старший.       Пока пара вела беседу, Дейла облегчённо выдохнула, чуть расслабляясь. Услышав фразу Мортиновой про «ничего особенного», старшая сестра посмотрела на Василису высокомерно и самодовольно, будто всё это время боялась, что девочка её затмит и, возможно, даже отберёт внимание отца. Взгляд Норта тоже тут же стал презрительным и удовлетворённым. Кажется, двойняшки только что полностью и целиком вычеркнули свою рыжую сестричку из игры. Ангелине было «жаль» их разочаровывать. Тем не менее, девочка не испытывала к брату и сестре никакой ненависти, хотя первый, возможно, и вызывал в ней лёгкое раздражение, заставляющее иногда взрываться и мечтать об его скорейшей кончине. Но это так, мелочи! А вот Марк не стал смотреть на неё ни презрительно, ни насмешливо, ни довольно – его взгляд стал таким, что Василиса по-настоящему вздрогнула. Ляхтич выглядел так, будто был злым псом, обнаружившим любимую игрушку, которую оказался не прочь растерзать. Будто бы тот факт, что в младшей Огневой не было ничего особенного, открывал парню карт-бланш на любые действия в сторону девчонки, чья мать так обидела его покровительницу.       «Блядь!»— искренне матюгнулась гимнастка про себя. Вывернутые пальцы и любые другие болезненные ощущения – последнее, что она мечтала бы почувствовать сегодня. А значит, нужно было убираться, да поскорее. Подпереть дверь в свою комнату стулом и просидеть там всю ночь до завтрашнего утра, в полной безопасности. Точнее, в относительной безопасности – этот пацан всё-таки был часовщиком. Но как уйти с мероприятия без дозволения отца? Василиса совсем не хотела своевольничать, ведь это могло навредить её образу кроткой маленькой девочки. Младшая Огнева покосилась на родителя, застав, как он мягко приобнимает Мортинову за талию.       — Елена, советник Родас спрашивал о тебе. Не желаешь ли ты присоединиться к беседе? — Нортон-старший лишь слегка приподнял уголки губ, а его тон просто чуть-чуть потеплел, но глаза часовщицы тут же зажглись, а на лице женщины расцвела какая-то глупая влюблённая улыбка. Василиса обеспокоенно всмотрелась в отца, позабыв и про Марка, и про двойняшек.       «Неужели он любит её? — думала девочка. — Тогда почему… почему он так мягко, так любяще разговаривал в библиотеке с воображаемой Лиссой?»       Волнующие мысли роились в голове. Нет, юная Огнева вовсе не хотела в будущем свести родителей, но она всё-таки придерживалась мнения, что Белая Королева была единственной настоящей любовью её отца. А Лина не привыкла ошибаться. Именно поэтому сейчас она так пристально, так отчаянно смотрела на мужчину, стараясь выцепить хоть что-то, что намекнёт ей о том, что её подозрения нереальны. Василиса быстро пробежалась глазами по фигуре Нортона-старшего, по рукам и, наконец, достигла лица. Всё те же приподнятые уголки губ, всё тот же взгляд. Взгляд… Погодите-ка… Разве так смотрят влюблённые люди? Девочка облегчённо выдохнула – отец явно был заинтересован в Елене, но точно не в романтическом плане. С одной стороны, это увеличивало уровень сочувствия к по-настоящему любящей его часовщице. С другой, успокаивало девичье фанатское эго.       — Дейла… — вдруг отец обернулся и посмотрел на стоящих близко друг к другу дочерей. Его глаза на секунду встретились с глазами Василисы. Она смотрела на отца со всем волнением и вниманием, он на неё – холодно и равнодушно. Наконец, Нортон-старший перевёл взгляд на свою первую дочь. — Отведи Василису в её комнату. Мне кажется, я переоценил её возможности.       — Хорошо, отец. — кивнула старшая сестра и тут же, спохватившись, спешно задала вопрос. — Мне же потом можно будет вернуться на праздник?       — Разумеется. Составишь компанию Норту и Марку.       — Я уверена, вы прекрасно проведёте время втроём. — тональность голоса Елены явственно намекала, что Василисе в этом зале нет места. — К тому же, у тебя будет больше возможностей познакомиться и пообщаться с кем-то уважаемым и влиятельным.       — Да, Дейла, я надеюсь, что ты, как и Нортон, обзаведёшься полезными знакомствами. — отец внимательно посмотрел на девочку, и та тут же кивнула, будто так соглашаясь со всем, что сказали взрослые.       — Господин Огнев, Госпожа Мортинова, мы могли бы помочь Дейле провести её сестру до комнаты. — Марк говорил всё так же, с высокомерной ленцой, будто бы это лишь вежливое предложение и оно его совсем не волнует. Зато глаза парня твердили об обратном – он явно что-то задумал.       «Скажи «нет». Пожалуйста, не позволяй ему!» — Василиса поняла, что совсем не знает, как противостоять Ляхтичу в её образе. Чтобы избежать боли, придётся раскрыть себя и никак иначе. Или за эти несколько считанных минуток разработать какой-нибудь план. От ответа старших сейчас могло пострадать её будущее, и это было так отвратительно – зависеть от кого-то.       — Марк, дорогой, я думала, что ты и Норт захотите поприсутствовать. — Елена мягко улыбнулась воспитаннику. — Всё-таки мы будем говорить не с последним часовщиком в РадоСвете.       — Само собой, Госпожа Мортинова. Я просто предложил. — ЗлатоКлючник пожал плечами, бросил на Василису последний дерзкий взгляд и удалился вслед за отцом, Еленой и Нортом.       Младшая Огнева возликовала. О, как она была благодарна директрисе Светлочасов в этот момент – словами не передать! Расслабленно выдохнув, гимнастка повернулась к тарелкам со сладостями и стоило ей только взять третье по счёту за этот вечер вкуснейшее шоколадное пирожное (Боги, она так отвлеклась во время разговора с Дейлой, что не почувствовала волшебный вкус предыдущих двух!), как сестра в эту же секунду крепко вцепилась в её локоть и потащила к выходу из зала.       — Вечно ты всё портишь, рыжая! С другой стороны, как хорошо, наконец, сбросить с себя груз ответственности за тебя. Разве что, мои старания с твоим образом жалко. — тихо, так, чтобы слышала только Василиса, шипела Дейла по пути к дверям. — Слава Великому Времени, ты хотя бы не опозорила меня перед Марком!       — А что, он кто-то важный? — «наивно» поинтересовалась девочка, поедая пирожное.       Дейла ненадолго недовольно покосилась на неё и пробурчала в ответ:       — Ты не представляешь насколько.       Сказав это, сестра Василисы замолчала и ничего не говорила до самой комнаты. Да что там говорила, старшая Огнева старалась на девочку даже не смотреть! Хотя юная гимнастка решила, что это к счастью, потому как ещё одного занимательного разговора с кем-то она не выдержит. Конечно, Василиса надеялась, что, добравшись до дверей её комнаты, Дейла молча позволит ей войти и уйдёт, но надежды не оправдались.       Сестра резко остановилась, повернулась к ней и грозно произнесла:       — И ещё кое-что… Только попробуй рассказать отцу, о чём мы вели беседы в гостиной, поняла?       — Поняла. — спешно закивала Василиса. Чего уж тут непонятного?       — Слава Эфларусу, ты тупая, как пробка, и мало что понимаешь, а то досталось бы мне… — нервно пробормотала Дейла скорее для себя, чем для своей младшей сестры. Она будто бы сказала сама себе: «Никогда больше не говорить с ней о том, о чём не стоит, даже если она это и не усвоит.»       «Усвоит. — довольно думала Василиса. — Ещё как усвоит.»       Наконец, Дейла, бросив на будущую ЧерноКлючницу последний презрительный взгляд, удалилась. Девочка дождалась, пока сестра исчезнет из поля видимости, облегчённо выдохнула, развернулась и зашла в свою комнату. Конечно, к ручке двери вновь был приставлен стул. Вдруг младшая Огнева замерла посреди помещения с непередаваемой гримасой на лице и, неожиданно для себя, злобно рыкнула. Внутри у неё в этот миг заклокотали эмоции, которые не пожелали сразу успокаиваться или собираться во что-нибудь ясное, понятное для человека. От такого количества чувств нервно закрутило в животе – организм явно был не готов такое переживать. Василиса сжала и разжала кулаки, а потом, кое-что вспомнив, спешно выдернула подаренную отцом заколку из волос и небрежно кинула её на столик с зеркальцем.       «Будем надеяться, что отец не узнает про мой эмоциональный порыв.» — обеспокоенно подумала Огнева, с лёгкой «блаженной» улыбкой усаживаясь на кровать и принимая позу для медитации. На этот раз, чтобы угомонить чувства. Девочка решила разобрать каждое ощущение, каждую эмоцию, кричащую в голове; сопоставить каждую из них с человеком, к которому они относятся.       «Отец. Красивый, приятный на вид, слегка странный, непривычный, холодный… или нет?.. Стоит, наконец-то, признать – бывает весьма пугающим. Не вызывает доверия… пока что.       Дейла. Нормальная девчонка для её ситуации, ведёт себя сносно, да и почему она такая тоже ясно. Возможно, удастся наладить контакт, несмотря на некоторую нынешнюю неприязнь. Кажется, любит детей. В поведении замечены странности.       Норт. Иногда раздражает. Не хочется налаживать контакт. Он – старший брат, а значит, член семьи, но с ним невозможно нормально общаться. Ненависти нет, одно презрение и недовольство. Временами крайне неприятный.       Эрик. Милый мальчуган. Но, как и сказала Дей, жаль, что бесталанный. Возможно, иногда легко поддаётся влиянию «авторитетов».       Марк и Елена…»       Василиса неожиданно вздрогнула и резко распахнула глаза. Директриса Светлочасов и её воспитанник оставили о себе неоднозначное впечатление, и большинство ощущаемых девочкой эмоций были направлены на них, но думать обо всём этом почему-то перехотелось. То ли они пугали её, то ли заставляли задуматься о том, что у монеты всегда есть две стороны и не всех нужно ненавидеть, даже если они, номинально, тебе враги.       Огнева мягко выдохнула и, закрыв глаза, вновь принялась медитировать, но на этот раз, чтобы просто немного успокоиться и нормально уснуть. Для этого она решила медленно переварить все ключевые события, произошедшие с ней в этом мире, и подвести итоги. Возможно, даже обмозговать некоторые детали. Сначала перед мысленным образом предстало загадочное существо, по вине которого она оказалась здесь. Потом думы Василисы обратились к её божественным покровителям, не пришедшим на помощь. Дальше в голове крутились мысли уже о подругах, отце, матери, братьях, сестре и… о загадочной Энес, о которой будущая ЧерноКлючница уже успела позабыть. Кто же она такая? И что ей нужно? Не может ли она быть связана с матерью Фэша, Селеной Драгоций? Ведь вся та поляна из Луночаса, поросшая ландышами, и внешность Энес так и кричали о том, что между ней и мамой Фэша есть какая-то связь. А может она и есть Селена?       «Нет уж, это совсем какой-то бред.» — покачала головой Василиса. О таком и правда не стоило даже задумываться, чтобы не тешить себя лишними надеждами. Всё-таки Ангелине очень бы хотелось вернуть Фэшиару семью!       Вдруг у Василисы смертельно сильно заболела голова, будто бы кто-то с силой надавил на виски. Тело девочки повело вниз, но не успела она в ужасе распахнуть глаза и сгруппироваться, как ощутила какую-то странную лёгкость. Создавалось впечатление, будто бы Огнева стала пёрышком, которое вот-вот должен был подхватить сильнейший ветер. Стоило только таким мыслям появиться в её голове, как Василиса всё-таки смогла открыть глаза…       И первым же делом захотела закрыть их снова. Густой, будто парное молоко, туман тут же окружил её, окутал, делая всё вокруг неразборчивым, жутким, искажённым до такой степени, что заболели глаза. Девочка махнула рукой, словно стараясь разогнать его, подобно дыму, но это действие, конечно же, не возымело никакого успеха.       — Да что за чёрт?! Почему вечно я попадаю в такие ситуации?! — рыкнула Ангелина возмущённо, неловко махнув руками в разные стороны. Она явно пыталась нащупать ими очертания хоть каких-то предметов, но, к сожалению или к счастью, девочка ощущала пока что только обычную пустоту.       «Наверное, всё же к счастью!» — решила Огнева, как тут раздался чей-то до боли знакомый голос. Он пронёсся над ней громким эхом, затерявшись где-то в тумане, и сказал лишь одно слово, а если быть точнее, имя:       — Василиса-а-а!       — Вы же не думаете, что я пойду на голос? — насмешливо фыркнула девочка в никуда, будто обращаясь к неизвестному собеседнику, позвавшему её.       — Васили-и-иса! — раздалось ещё раз, более протяжно и заунывно.       Названная замерла на месте в настоящей нерешительности и, вновь рыкнув, воскликнула, крепко сжимая кулаки:       — Блять, а ведь я пойду!       И тогда Василиса Огнева сделала шаг – она шла в никуда, в неизвестность, куда-то туда, где сгущался ещё более густой, въедливый и отвратительный туман. А под ногами её хрустели ветки и опавшие осенние листья, неожиданно появившиеся весной. Она прошла два шага, три, пять, десять и вдруг упала на колени, ноги её подкосились, уродское синее платье испачкалось в лесной грязи.       Тогда Ангелина закричала. И кричала она так, как никогда. В голове её проносились воспоминания, люди, мысли, чувства, притуплённые этим новым миром. Она помнила подруг, с трудом помнила, что их объединило, помнила их собственные мемы, часть шуток. Она помнила маму и папу, одноклассников, город, в котором жила и то, чему её научила жестокая сука-судьба. Но всё это было будто вот в этом молочном густом тумане до этого самого момента. Теперь в голове кружились, больно жаля, все мысли, эмоции, личности, все потери. Вспомнилась тёплая и очень нежная мама, погибший отец, вредная, но по-свойски хорошая свекровь и… он. Её муж. Сколько раз она сравнивала их с Фэшем и Василисой? Они родились приблизительно в те же даты, что и эти двое. Он – в ноябре, она – в июле. Такая же разница в возрасте, схожие характеры были в подростковый период. Сколько было пережито, сколько приобретено и сколько потеряно. Он… не переживёт эту утрату. А как она будет жить в мире без него? Зачем ей какой-то Фэш? Как она вообще могла забыть о том, кого любит по-настоящему? Как?! Неужели настолько велика сила этого Высшего Существа, что забросило её сюда?!       Ей хотелось плакать, смеяться, кричать, рвать волосы, царапать кожу, бить голыми руками по мокрой слякотной грязи, поднимая к лицу отвратительные коричневые брызги. Ей хотелось лечь и умереть, исчезнуть, раствориться в собственной кошмарной истерике. Ей много чего хотелось…       — Василиса!!!       Громкий голос раздался прямо в её голове, такой великолепный, певучий, красивый. Знакомый. Девушка крепко зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, грязный осенний туман сменился на цветущую ландышевую поляну. Девочка, почувствовав прикосновение к собственному локтю, резко вскинула голову вверх и наткнулась на обеспокоенный взгляд знакомых, пронзительных ангельски-голубых глаз.       — Энес… — выдохнула она почти счастливо. Всё-таки знакомая незнакомка лучше того жуткого тумана, в котором девочка вспомнила… А что она вспомнила? Василиса удивлённо вытерла мокрые дорожки с щёк кулачками, а потом раздражённо нахмурилась. Как бы она не думала, как бы не тормошила взволнованный разум, отыскать в своём сознании, что же она там такое вспомнила, не получилось.       — Да уж, великолепный часодейный мир. — пробурчала Огнева, резко подрываясь на ноги. Энес тут же оказалась рядом, обеспокоенная и готовая её поймать в случае чего.       — Ты… судя по всему, ты была в астрале. — неловко, тихо и ошарашенно пробормотала девушка.       — В астрале? — удивлённо обернулась к ней Василиса и тут же скривилась, когда тяжёлые рыжие локоны больно хлестанули её по лицу.       — Да… Я втащила в Луночас твою астральную проекцию. Видимо, — Энес на секунду затихла, кусая губу и будто бы решая, что стоит говорить рыжеволосой девчонке, а что – нет, — видимо, ты вспомнила там что-то глубокое, потаённое. То, что помнят только наши души.       — А разве Луночас это не астрал? Типа в мире снов. Энес на её слова сначала презрительно фыркнула, но потом всё же ответила:       — Конечно, нет! Луночас – это ещё одна параллель, которая просто находится в мире со слишком размытыми рамками. Она… держит наше сознание в теле. Астрал несколько иное. В нём подсознание более свободно, что помогает тебе, как открыться новому и познать себя, так и навсегда увязнуть в собственном прошлом, в позабытом или не случившемся. Или выйти с кем-то на связь. А может даже найти тех, кто остался там навсегда.       — Ты говоришь об умерших, верно? — Василиса взволнованно покачнулась с пятки на носок, не отрывая глаз от брюнетки перед ней.       «Нет, она уж точно не Селена Драгоций. Слишком молодая, слишком подростковая.» - между тем, думала девочка.       — Слишком близка к нам, детям. — случайно произнесла Ангелина вслух, не отрывая глаз от Энес.       В то же время, непонятная девушка из снов поглядела на неё задумчиво, сосредоточено. Она неожиданно распрямилась, взгляд её стал холоднее, черты лица – старше. Всё это происходило так медленно, так плавно и аккуратно, что Огнева вряд ли бы заметила, не смотри она прямо на неё так пристально.       — Я стараюсь подражать тебе, дитя. — голос Энес тоже изменился. Он стал немного ниже, глубже, загадочнее и спокойнее. Вся подростковая незрелость, будто бы вмиг улетучилась из него.       Василиса, сжавшись, вздрогнула, думая тем временем о том, на что ещё способна странная во всех смыслах Энес. Но девушка (женщина?) уже приняла свою предыдущую, более молодую форму.       Хлопнув в ладоши, она произнесла тем самым более певучим, ярким голоском:       — Ну, что? Как тебе? Теперь видишь, как я для тебя стараюсь?       — Ты – Селена Драгоций? — спокойно поинтересовалась Василиса, не желая отвечать на вопросы собеседницы. Ей хотелось подтвердить или опровергнуть ту свою сумасшедшую теорию.       Энес на секунду нахмурилась, но всё же вновь заулыбалась и сказала:       — Я не знаю. Честно, почти ничего не помню. Знаю, что со мной случилась беда и меня непременно надо освободить, чтобы кого-то спасти. А вот, что со мной случилось и кого я должна выручить – непонятно.       — И ты хочешь, чтобы я тебя спасла?! — возмутилась Огнева, блеснув в сторону девушки из Луночаса гневным взглядом. — Это что-то из разряда «пойди туда, не знаю куда»?!       — Спокойно! С тем, кто я такая, я разберусь почти сама. Возможно, с толикой твоей помощи. И… мне кажется, что… — Энес вновь закусила губу, а потом отрицательно замотала головой. — В общем, от тебя будет требоваться только освободить меня, когда я всё выясню.       — Откуда такая уверенность, что у тебя выйдет? — буркнула Василиса. Энес в ответ на её слова только расхохоталась, и смех её был таким странным… То ли гордым, то ли попросту высокомерным. Будто необразованная раба сморозила перед ней, великой госпожой, какую-то несусветную глупость. Это задевало… сильно. Василиса нахмурилась и посмотрела на девушку враждебно.       — Ох, не смотри на меня так, милая! — сдавленно хихикая через слово, произнесла Энес, утирая мизинцем с уголков глаз выступившие слёзы. — Я просто знаю, что получится. Тем более, каждое твоё появление вносит в моё существование всё новые и новые зацепки. Так что я справлюсь, Василиса Огнева. Просто доверься моему… кхм… чутью.       — Я не привыкла доверять подозрительным личностям. А ты, — девочка обвинительно тыкнула в улыбающуюся Энес пальцем, — самая подозрительная из всех. Пока что.       — Хм, вот как? А что если я тебе помогу? Безвозмездно, так сказать?       — Это будет ещё подозрительней. — прошипела юная Огнева, хотя червячок интереса всё же зашевелился в груди: как же хочет помочь ей эта загадочная Энес? Между тем, девочка продолжила.— Да и к тому же, вдруг от твоей помощи будет больше вреда, чем пользы?       Вдруг улыбка исчезла с лица девушки, уступая место самому серьёзному из всех возможных лиц. Василису аж передёрнуло, настолько новая знакомая из снов напомнила ей вредную учительницу из её школы в прошлой жизни. Как там звали эту грымзу? Кажется, Ириной, и преподавала она физику. Впрочем, уже в университете Ангелина выяснила, что почти у всех учителей физики вавка в голове, выражающаяся в зацикливании на своём предмете, мол, нет ничего важнее его, а всё гуманитарное – излишек, ложь и провокация для бедняг-технарей. Хотя Энес явно не собиралась учить её каким-нибудь законам Ньютона. Вместо этого девушка щёлкнула пальцами, и в воздухе появился и завис красивый кинжал. Его лезвие украшала какая-то незамысловатая, но вполне привлекательная гравировка, ничего особенного. Зато рукоять… Странная, невероятно красивая, пронзительного тёмного цвета, с двумя камнями (чёрным и белым), тянущаяся волной, то увеличиваясь, то уменьшаясь. Чем-то весь кинжал целиком напоминал малую часовую стрелку от больших старинных часов. Откуда же девушка его взяла? Впрочем, в мире снов возможно всё, так что Василиса решила не удивляться. Лучше уж она отступит на пару шагов – мало ли, что задумала загадочная Энес, раз призвала это небольшое холодное оружие.       — И? — Василиса мягко перетекла в более устойчивую позицию, сосредоточено глядя на чёртов кинжал взглядом кошки, смотрящей на пушистую кисточку, которой её всячески заманивали поиграть.       — Я хочу заверить тебя в том, что ни в коем разе не причиню тебе умышленного вреда. Клянусь. — и Энес с силой полоснула себя по ладони, расчертив вдоль неё глубокую длинную линию. Моментально выступила кровь, полилась из раны быстрыми багровыми ручейками, окропляя землю тяжёлыми каплями, окрашивая нежные бутоны ландышей в некрасивый красновато-розовый. Василиса смотрела то на Энес, то на её ладонь странным насмешливо-уважительным взглядом. Мысленно же она думала, что, возможно, оценила бы этот широкий жест, не будь они в Луночасе, по сути, в мире снов, где возможно и вероятно абсолютно всё и ничего. Девочка открыла было рот, чтобы гордо и презрительно напомнить об этом «Правительнице Луночаса», но та уже начала шептать что-то на непонятном, звучном и мелодичном языке. Рана вспыхнула, засияла и моментально затянулась, не оставив после себя и шрама. Вместо этого на ладони появилась странная татуировка: три фигуры, похожие на заострённые овалы, переплетённые вместе, которые, к тому же, были обведены серебристым кругом. Казалось, они создавали что-то на подобии треугольника, находящегося внутри окружности. Василисе данный необычный, но простенький символ, почему-то, показался знакомым, и девочка тут же задумалась о том, где она могла его видеть, хмуря лоб.       — Стоп… Это что, трикветр?! — наконец, вспомнила Огнева. Она немного читала о нём и об его значениях в разных мифологиях мира. К тому же, у неё самой в прошлой жизни был кулон с точно таким же символом.       — Знаешь о нём? — удивлённо приподняла бровь Энес, поглядывая на девочку с непередаваемым интересом. В ответ Василиса только кивнула, за что получила ещё более любопытствующий взгляд. — А что знаешь?       — А разве это важно? — с похожей интонацией произнесла Огнева. — Зато я не помню, чтобы трикветр скреплял какие-то клятвы. Правда, утверждать не могу…       Василиса знала об этом символе не то чтобы много. Как уже было сказано, у неё был кулон с трикветром, который ей подарила одна близкая подруга. Небольшой серебряный знак в круге на плотной чёрной нитке, ничего такого, но Ангелина так дорожила этим скромным украшением, что только из-за него и поняла, что же это за узор такой появился на ладони Энес. Конечно, она несколько раз натыкалась на него в книгах по мифологии и веровании разных народов. Данный знак был достаточно распространён, но каждый раз Лина просто пробегала по этой теме быстрым взглядом – в то время её волновало совершенно иное. В конечном итоге, сейчас, когда можно было бы блеснуть знаниями, девочка была вынуждена обходиться более-менее общими фразами. К примеру, она и правда не помнила, чтобы на нём заключались клятвы…       — Трикветр – очень сильный символ. Я могу не просто заключить на нём клятву, но и перенести её на своё физическое тело. Я знаю, что оно живое и существует где-то там, намного дальше моей зоны влияния. — Энес задумчиво уставилась на свою ладонь с татуировкой, будто размышляя о том, где же сейчас её физическая оболочка? Хотя, судя по расстроенным огонькам в чужих голубых глазах, девушка, скорее, пыталась понять, кто она такая, и местоположение собственного тела сейчас, наверное, было далеко не первостепенным вопросом.       — Слушай, Энес, — неловко начала Василиса, отведя взгляд в сторону. Кажется, вдалеке виднелись нечёткие границы леса, а значит, у этой поляны был конец. Впрочем, это сейчас было не настолько важно, так, наблюдение для самых любопытных,— к теме твоих сил… Ты ведь не богиня, верно?       Девушка поглядела на неё странным взглядом, но всё же ответила на вопрос сильно подавленным голосом:       — Нет, я совсем не богиня…       — Тогда почему называлась именами Богов?       — Понимаешь, Василиса, — Энес прикусила губу и как-то неуверенно махнула руками, — я могу передвигаться по чужим снам в Луночасе, иногда менять их по своему усмотрению, влиять, даже читать мысли спящих. Правительницей Луночаса меня, конечно, не назвать, но когда я вспомнила некоторые вещи, я решила, что так называть себя будет легче всего, чтобы иметь хоть какую-нибудь личность. А имена Богов проще для чужого понимания, чем объяснять всё, что со мной связано. Параллельно я искала людей со странной энергией в надежде, что они увидят меня в своём сне и помогут.       — И я первая, кто тебя увидел?       — Не просто увидел… Ты перенесла в свой сон мою поляну, созданную моим сознанием. — Энес добродушно усмехнулась и аккуратно потрепала моментально скривившуюся от чужого касания Василису по волосам. — Сначала я думала, что ты сделала это специально, но когда поговорила с тобой, почитала твои мысли, то поняла, что ты сама не знаешь, что сделала это, что всё произошло случайно.       — Кстати, ты ведь до сих пор читаешь мои мысли, верно? — Василиса решила отложить размышления о том, почему она такая особенная, что смогла перенести целый кусок чужого мира снов в свой собственный, на потом. Сейчас нужно было задать как можно больше актуальных вопросов, пока Энес вновь не отправила её в реальность. К тому же, примерный ответ на данный вопрос у девочки уже был – она попаданка, иначе быть не может. Тем более, мир Щербы изначально крутился вокруг Василисы Огневой и частично Фэшиара Драгоция, так почему бы и нет?       — Нет, юная Огнева, с тех пор, как я вытащила тебя из астрала, твоё сознание неподвластно мне. Зато моё перед тобой полностью открыто – главное, научиться этим пользоваться. — Энес одарила собеседницу внеочередным любопытным взглядом и совсем неожиданно села на белоснежное ландышевое покрывало. Девушка, устроившись поудобнее, побила по месту рядом рукой, как бы приглашая Василису присесть. Ангелина не стала отказываться от столь щедрого предложения и, уже не опасаясь новую знакомую, оказалась подле неё.       — Прости, мне просто надоело стоять. — Энес перекинула свои чёрные волосы и запустила в них красивые тонкие пальцы с длинными ухоженными ногтями. Немного подумав, девушка принялась быстрыми резкими движениями перебирать пряди и расчёсывать их руками, хотя Василиса не могла сказать, что её причёска хоть сколько-нибудь растрепалась.       — Я была совсем не против присесть. — кивнула девочка, внимательно наблюдая за чужими действиями, но теперь не ради осторожности, а исключительно из праздного интереса. — Зачем ты это делаешь? Твои волосы ведь совсем не растрепались…       — Привычка. — проворчала Энес, сильно натягивая одну из чёрных прядей. — Что важнее – моя помощь тебе. Кстати, ты почувствовала, что стала относиться ко мне с меньшей опаской?       После этой фразы Василиса взволновалась. Огонёк тревоги и недоверия, только совсем недавно потухший, снова разгорался в её груди, своим жаром заставляя сердце биться сильнее в удушливой панике. Огнева сразу захотела вскочить, принять боевую стойку, но вдруг в голове будто бы что-то щёлкнуло, и весь организм девочки стал возвращаться в спокойное состояние с невероятной скоростью. Она чувствовала, что словно бы обратилась в резко сдувшийся воздушный шарик.       — Что это такое? — воскликнула Василиса, прижимая ладонь к груди, будто бы пыталась ощутить недавнее бешеное биение сердца. Очевидно, его уже не было – она почувствовала лишь тихий размеренный стук.       — Люди говорят, что это – магия. Моя клятва отобразилась и на тебе: теперь твой организм подсознательно чувствует, что от меня не исходит опасность. — ответ от Энес не заставил себя ждать. Девушка говорила спокойно, даже как-то устало. Потом, стоило Василисе открыть рот, она вскинула руки и быстро протараторила. — Это не создано для того, чтобы притупить твою внимательность. Клятва включает в себя то, что я исчезну ещё до того, как нанесу тебе вред. Но ты, конечно, можешь мне не верить.       — Да у меня уже нет выбора. — проворчала Огнева, а через секунду вскинулась. — Я вообще не понимаю, как твоя клятва отобразилась на мне, если я её не принимала!       Энес весело прищурилась и проворковала:       — Да, тут схитрила чуть-чуть. Такова уж моя суть, хитрить.       — Вот как тебе верить после этого?       — С трудом?       — Только так и остаётся. — тяжело выдохнула Василиса, изображая, что вот-вот упадёт в обморок от переизбытка чувств. Энес захихикала и чуть пихнула её в плечо кулачком, вызывая от рыжеволосой ответный смех. Какое-то время они, хохоча, провели щиплясь и толкаясь, словно дети. Василисе на секунду показалась, будто она знает «Правительницу Луночаса» всю свою жизнь!       Неожиданно ландышевая поляна дёрнулась, пошла мелкой рябью, задрожала, будто стекло, которое вот-вот разлетится на тысячи осколков. Огнева тут же обхватила себя руками – видеть такое в мире снов было не жутко, но по плечам девочки всё равно пробежался нервный холодок. Энес нахмурилась, повела рукой, и дрожь прекратилась. Между тем, лицо девушки стало серьёзным, крайне задумчивым.       — Василиса, — Энес обернулась к своей собеседнице резко, быстро, решительно, глядя на Огневу таким строгим взглядом, что та слегка стушевалась, — кто-то пытается тебя разбудить. Причём, не самым обычным способом. Поэтому нам надо будет ускориться. Помнишь о безвозмездной помощи, что я предлагала? — Василиса несмело кивнула. — Так вот, сейчас я объясню в чём она будет заключаться. Если ты уже бывала в астрале, то знаешь, что выход в это пространство очень опасен. Иногда там встречаются не только астральные сущности или находятся не только потерянные предметы, но и можно оказаться пленником собственного подсознания.       — Я думала, что так бывает во сне. — неловко прервала девушку Василиса.       — Определённо бывает. — фыркнула Энес. — Астрал и сон очень похожи, но, как я уже говорила, всё-таки разные. Тем не менее, иногда из Луночаса можно попасть в астральное пространство, прецеденты бывали. Кому-то иногда даже удобнее выходить именно так. Бывали случаи и с медитацией.       — Как у меня! — воскликнула Огнева.       — Как у тебя. — согласно кивнула Энес. — Но астрал, всё-таки, имеет более широкий спектр возможностей, чем Луночас. А ещё туда можно провалиться с большей вероятностью. Хотя Луночас и Астрал иногда путают, а то и смешивают… Но при этом, Луночас, как я уже сказала ранее, ещё одна, менее контролируемая параллель. А Астрал уже находится в твоей параллели, так сказать. Проще говоря, в нём у твоего сознания есть шанс открыться полностью, особенно, если с тобой произошло что-то необычное.       «Да уж, необычнее некуда.» — вздрогнула Василиса, вспомнив про своё переселение в это тело. Видимо, воспоминания, о которых говорила Энес, были как-то связаны с Ангелиной, а не с рыжеволосой Огневой. Хотя девочка совсем не хотела этого узнавать – ей хватило одного раза. Если она вновь окажется в астральных пространствах и так всё и продолжится, она не сможет работать в своём темпе. Огромный чёртов минус…       — Как это побороть? — поинтересовалась Василиса, чуть поддавшись вперёд, ближе к своей новой союзнице, как уже можно полагать.       — Об этом и пойдёт разговор. — Энес задумчиво пошевелила пальцами, будто вырисовывая в воздухе незатейливые узоры. Огнева с лёгким удивлением (хотя чему тут уже удивляться?) обнаружила, что с её рук слетают небольшие синие искорки, которые растворяются и исчезают, не касаясь даже цветков. — Как я уже говорила, Астрал и Луночас можно смешивать, практики были. Я тоже предлагаю подобное, но совершенно другое. Я привяжу тебя к своей поляне и буду поддерживать твою астральную форму в равновесии с помощью моих чар. Таким образом, ты сможешь избежать глубокого погружения в собственные чертоги разума, а ещё тебя не смогут утащить астральные сущности. Кстати, возможно, со временем, ты привыкнешь и научишься делать это и без меня.       — То есть, ты предлагаешь сделать свою поляну перевалочным пунктом? — Василиса посмотрела на собеседницу заинтересованно и довольно. Идея была неплохая, хотя девочка ещё не совсем понимала, как это всё реализовать.       — Да, что-то подобное. — Энес нервно оглядела своё пространство, будто бы боялась, что оно лопнет словно стекло, не выдержав стороннего вмешательства. — Так что, ты согласна?       — А это на мне никак не скажется? — поинтересовалась Василиса. Её собеседница в ответ взглянула на неё странным взглядом, мол, ты что, всё ещё мне не веришь, поэтому девочка поспешила оправдаться. — Спокойно, я верю, что ты не причинишь мне зла. Но хотелось бы видеть другие сны, кроме этой поляны, а то за последние сутки она мне уже надоела. Без обид.       — Никаких обид. — захихикала Энес, вновь пихнув Василису в плечо. — Не переживай, я не заставлю тебя мучиться здесь постоянно. Просто иногда ты будешь попадать сюда. Сойдёт?       — Окей, подруга. — фыркнула девочка, сложив руки на груди. — Можешь ещё прерывать мои сны, если срочно. Только, пожалуйста, не трогай счастливые.       — Постараюсь. Ну, а теперь… — девушка встала и тут же нависла над Василисой. Та в ответ посмотрела на неё с насмешливым вызовом. Энес хмыкнула и положила руку девочке на грудь, чуть подтолкнув. — Падай.       Огнева хотела было сказать, что от такого лёгкого толчка она даже не пошатнётся, как тут её буквально прибило к земле. Или не к земле?... Василиса с ужасом увидела, как пространство вокруг неё, наполненное зелёными, коричневыми, белыми и голубыми красками, превращается в размытые разноцветные пятна, как будто она попала на очень быструю карусель. Всё вертелось, кружилось, сливалось в одну сплошную линию, доводя девочку до тошноты. Она крепко зажмурилась, желая избежать цветастого калейдоскопа, но лучше не стало – всем телом Огнева чувствовала, что её словно мотает из стороны в сторону, как подхваченный ветром полиэтиленовый пакет. При всей любви Ангелины к экстремальным развлечениям, такого она никогда никому не пожелала бы пережить, особенно себе.       «Карусель» закончилась минут через пять, может, десять и Василиса испугано замерла, не открывая глаз. Она лежала на мягких, приятно пахнущих цветах, тяжело вдыхая и выдыхая. Тут слабый, тёплый ветерок прошёлся по девичьей щеке, забил в нос парочку травяных стеблей и прядь её же волос, заставляя возмущённо чихнуть. Юная Огнева от такого совсем пришла в себя и, вскочив, начала раздражённо убирать рыжие волоски с лица, которые, под влиянием ветра, снова и снова оказывались то на правой щеке, то на левой, смотря как голову повернуть.       «Погодите-ка… — подумала Василиса. — Ветер? Запахи? Это откуда?! Такого же раньше не было!»       Огнева тут же принялась оглядываться, оставив в покое мешающие волосы. Если до этого девочка считала, что видит полянку с ландышами достаточно чётко, сейчас она понимала, что всё это время ошибалась. Мало того, что она не чувствовала запахов или других природных особенностей, таких как тёплые лучи солнца или лёгкий ветерок, так она ещё и не замечала, насколько тут красивые цветы, как близок и подробен в каждом своём листочке лес, насколько разные насекомые летают рядом или взбираются по ландышевым стеблям. Здесь обитали даже пчёлы! Возможно, она не видела всего этого, потому что это место было не её? Потому что оно не дышало вместе с ней? Потому что Василиса не была его частью? Оно было просто кусочком Энес в её сне, а сейчас… Огнева не знала, как назвать то, что она испытывала в данный момент!       — Нравится? — раздался знакомый певучий голосок. Девочка резко повернула голову в его сторону. Рядом, уперев руки в бока, стояла задорно ухмыляющаяся Энес, глядящая на неё насмешливым взглядом прекрасных голубых глаз. Она не изменилась, осталась такой, как и была – красивой и очень чёткой.       — Очень. — выдохнула Василиса почти счастливо. — Странно-приятное ощущение, хочу я тебе сказать.       — О, и не зря, потому чт…       Договорить Энес не успела – пространство вокруг вновь пошло неприятной рябью. На этот раз Василиса не вздрогнула, а скривилась, потому как почувствовала что-то странное, будто собственное сердце забилось где-то в горле, доставляя боль и дискомфорт. Девочка перевела взгляд на свою собеседницу и хихикнула, заметив её недовольную моську, забавную, чем-то похожую на около кошачье выражение лица.       — Эн? Что-то опять случилось? — спросила Огнева, склонив голову набок.       — Тебя всё пытаются добудиться, Василиса. Даже позвали этого… как его?... медиума! — девушка внимательно посмотрела на свою рыжеволосую союзницу. — Думаю, что тебе пора вставать.       — Не хочу. — проворчала девочка, вновь укладываясь в траву и перекатываясь на живот. — Тут так хорошо-о-о. А ландыши разве не ядовиты? Кстати, можешь звать меня Лиса или Лина, как удобно.       Энес, лишь только услышав «Лиса», странно вздрогнула, и глаза её на секунду остекленели. Тем не менее, девушка быстро пришла в себя и поспешно ответила:       — На моей поляне ландыши не ядовиты. А тебе и правда пора вставать. Наверное, за тебя очень волнуются…       — Ой, да кому я там нужна? — махнула рукой Василиса, всё-таки поднимаясь. Оказавшись окончательно на ногах, девочка подошла к Энес и протянула ей свою раскрытую ладонь для рукопожатия. — Ну, что? Помогаем друг другу?       — Конечно! — девушка просветлела лицом и крепко пожала чужую ладонь. — А теперь… Вставай.       Девочка резко распахнула глаза и тут же захотела (в который раз? Во второй?) закрыть их обратно. Потолок и два склонившихся над ней лица невероятно сильно расплывались в диапазоне её видимости, а голова гудела, как ведро, по которому хорошенько бахнули чем-то тяжёлым. Мысли в голове путались, и вычленить из них что-то внятное, даже своё имя, было проблематично. Кажется, её звали Василиса… или Ангелина? К тому же, одно нечёткое лицо, женское, было ей совсем не знакомо, что заставляло насторожиться выработанным рефлексом. А вот второе…       «Это мой отец… Кажется, отец… — подумалось девочке расплывчато. В груди на мгновение вспыхнуло какое-то странное, давно забытое счастье. — Как же я его ждала!»       Она оглядела его, всё так же плывущего перед глазами, и, в конце концов, наткнулась взглядом на крепкую мужскую руку родителя, судорожно сжимающего изголовье её кровати. Судя по всему отец и незнакомая женщина что-то говорили ей или друг другу – девочка не знала. Их голоса доносились до неё, будто сквозь толщу воды.       — Папа… — хрипло, с трудом, произнесла Василиса (Ангелина?), некрепко вцепившись в палец на замеченной ранее отцовской руке. — Папочка, не бросай меня больше…       В этот же момент лицо отца окончательно зафиксировалось, собралось воедино, и мысли в голове девочки тоже выстроились в стройный и правильный ряд. И тут Василиса чуть не взвыла. Конечно, эти её слова не выбивались из «образа», но говорить такое Нортону-старшему… Он совсем не тот тёплый, грозный и любящий отец, которого обожала и ждала Ангелина. Он равнодушный, хладнокровный притворщик, использующий свою дочь, Василису, в странных планах. Не то чтобы они ей особо вредили, если бы она его слушалась. Но отец бросил её (хоть и из благих побуждений), отобрал у матери и долгое время будет обращаться с ней не очень хорошо! Да, он любит её, но этот его спектакль «Я чёрствый и злой родитель, не пожалей, что убьёшь меня»…       Только вот глаза Огнева сейчас говорили совсем о другом. Они намекали, что в данный момент перед девочкой не отец, а папа, которого маленькая Василиса тоже очень ждала, которому писала письма, и этот папа взволнован, напуган и расстроен. Его лицо, словно треснувшая маска, одним взглядом рассказывало маленькой Огневой всё и даже больше.       — Мы достали её, всё получилось. — раздался голос той незнакомой женщины, что лишь мгновение назад склонилась над Василисой вместе с отцом. — Малышка даже пришла в себя. А ты молодец, юный Огнев, успел среагировать. Секунда промедления – и она навсегда застряла бы в мире снов или ещё где похуже.       «Не факт.»       — Видно, ты очень любящий отец, раз так хорошо знаешь дочь, чтобы понять, что это не просто кошмар или что-то несерьёзное.       «А вот тут вообще нет.»       — Вы мне льстите, леди Барбара. — к Нортону Огневу вернулся и равнодушный тон, и прямой холодный взгляд. Проще говоря, отец справился с минутным проявлением родительских чувств. — Я просто знаком с подобным состоянием, только и всего.       — Юлишь. — тон незнакомки был насмешливым и дерзким. Василиса перевела заинтересованный взгляд на женщину, чтобы разглядеть её получше, и ахнула. Она не была патриархально красивой, но наглые огоньки в чужих тёмных глазах, по-особенному изогнутые в ухмылке тонкие алые губы и курносый весело сморщенный носик делали её по-своему привлекательной. Ощущалось, что у этой незнакомки есть какая-то удивительная харизма.       — Нисколько. — отбрил отец, усмехнувшись. — В любом случае, я очень благодарен Вам за помощь. Не ожидал, что Вы прибудете сюда, в мой дом, помогать Огневым.       — Несмотря на некоторые разногласия с твоим дедом, я, в отличие от большинства других духов, не привыкла смотреть только на одного члена семьи. Хотя стоит сказать, что матушка у тебя тоже отвратительная. Зато, — названная леди Барбарой хитро прищурилась, — сестричка что надо! Точно такая же красавица, как вторая дочь.       Нортон Огнев скривился так, будто только что съел супер кислый лимон, но такое выражение лица задержалось у него не больше, чем на несколько недолгих секунд. Василиса же внутренне насмешливо хмыкнула – эта Барбара сумела задеть родителя за живое, явно ведь знает об его отношениях с младшей «сестрёнкой». Впрочем, Лисса Огнева – приёмный ребёнок, так что ничего осудительного в этой романтической линии она почти не видела.       — Младшая дочь. — неожиданно проворчал отец. — У меня их всего две.       — Да кто ж тебя знает, Огнев. — кажется, Барбара наслаждалась его реакцией на все свои колкие слова. Удивительно, что родитель ещё не послал её куда подальше. — Я вот не могу утверждать, что твой дед знает обо всех своих детях или что твоя матушка не скрывает какого-нибудь лишнего бастарда или бастардку. Может, маленькая Лисса одна из таких, ты никогда не задумывался?       — Леди Барбара, Вы позволяете себе лишнего. — прошипел Нортон Огнев. На его лице застыло нечитаемое выражение, заставившее Василису захихикать почти вслух.       — Ой, какие мы грозные. Ладно, молчу-молчу.       «Я её обожаю, пусть приходит к нам почаще.» — подумала девочка. Шоу ей, несомненно, понравилось, а женщина показалась приятной и интересной. Она поддевала родителя совсем не так, как Нерейва в книге, но какое-то такое впечатление оставила.       — Лучше бы купил дочери какую-нибудь мягкую игрушку. — насмешливо предложила Барбара, сложив руки на груди. — Говорят, с ними дети лучше спят. А она ещё совсем маленькая. Эй, девочка, — женщина резко посмотрела на всё это время молчавшую Василису прямым, любопытным взглядом, — сколько тебе лет, десять?       — Двенадцать. — скромно пролепетала она в ответ, всеми силами стараясь не выдать своего возмущения. — Почти тринадцать!       — Мелковата для двенадцати лет. Впрочем, Лисса тоже невысокая.       — А кто такая Лисса? — решила подлить масла в огонь единственная дочь этой самой Лиссы, то бишь, Василиса. Если бы она не скрывала свою настоящую сучность, то посмотрела бы на отца и его собеседницу хитрым, пронзительным взглядом. — Это папина сестра?       Барбара сначала тихо фыркнула, а потом громко расхохоталась, прикрывая рот ладонью, будто старалась удержать собственный звонкий смех. А вот на выражение лица родителя было жалко и смешно смотреть. Оно стало таким обескураженно-сдержанным, застывшим на перепутье между нормальным человеческим и типичным отцовским, что уже не совсем незнакомка, лишь взглянув на отца, расхохоталась ещё громче.       — Ну, ты даёшь, Огнев, не сказать девочке даже имя родной матери! Пожалуй, я не ошиблась, когда решила помочь тебе! — веселилась леди Барбара.       — Это дела моей семьи. Не лезьте, куда Вас не просят. — снова ощетинился Нортон.       — Ну, хорошо. Спасибо, что изрядно повеселил, ребёнок. А теперь, не откажешь провести меня до машины? А, кстати, — Барбара вновь взглянула на Василису своим наглым, насмешливым взглядом, — надеюсь, малышка, твоё любопытство удовлетворено? Не стесняйся потом расспросить отца подробнее.       — Да, спасибо. — Огнева вновь изобразила наивную скромницу и, распрощавшись с женщиной и дождавшись, пока она с отцом покинет её комнату, метнулась к шкафу и в ванную (к счастью, у неё была собственная). Всё-таки спать в праздничном платье было ужасно неудобно!       «Хоть голова после всего не кружится и из стороны в сторону не водит, и на том спасибо.» — подумала девочка, закрывая дверь.       Вернувшись из уборной, Василиса обнаружила на кровати огромного чёрного плюшевого медведя с большими синими глазками-пуговками. На шее у него был повязан внушительных размеров сине-голубой бант, а на нижней лапке оказался небольшой, но заметный на тёмном фоне, листок бумаги. Взяв его и развернув, девочка увидела записку, написанную красивым каллиграфическим почерком и пахнущую дорогим хорошим кофе:

Постарайся больше не устраивать в доме переполох. P.S. Если ты ещё раз закроешь дверь стулом, будешь серьёзно наказана!

Отец

      «Даже так, старик? — удовлетворённо хмыкнула Огнева, аккуратно складывая и пряча записку в карман любимых джинс. — Ну, хорошо, ты получил пару родительских баллов, но не обольщайся, до моего полного одобрения тебе ещё далеко!»       Тишина, духота, куча книг. Отцовская библиотека сегодня была наполнена солнечным светом, в ярких лучах которого весело плясали пылинки. Наверное, такой прекрасный день не проводят в кресле за чтением Достоевского с его Преступлениями, наказаниями и прочими прелестями. Тем не менее, именно этого писателя сейчас и читала Василиса Огнева, удобно свернувшись калачиком и попивая какао с маршмеллоу. Правда, победителями её сегодняшнего сурового сита отбора стали «Бесы», а не другая широко известная, особенно школьникам, книга Фёдора Михайловича.       Вдруг, в тишине библиотеки, послышался совсем тихий, едва слышный скрип двери, а за ним голос Эрика:       — Василиса?       — Я здесь! — воскликнула девочка, спешно поднимаясь и выходя из-за одного из книжных шкафов.       Весь день Василиса чувствовала себя не в своей тарелке, потому что всё шло совсем не по оригиналу. Впрочем, этого стоило ожидать. Зато Эрик первый, кого она увидела из родственников за этот день, это приятно. Завтракать в столовую её не пустили. Полноватая молчаливая (ни слова не вытянешь, не отвечала даже на «Здравствуйте» и «Спасибо») кухарка принесла ей еду прямо в комнату, а потом зорко проследила, чтобы девочка не просто съела всю тарелку с овсянкой и голубикой, а дочиста её вылизала. После явилась Госпожа Азалия и объявила, что Василисе запрещено покидать комнату до вечера. К счастью, Огнева сумела выбить у няни разрешение посидеть пару часиков в библиотеке, куда всё та же кухарка принесла ей какао, коим девочка сейчас и наслаждалась, пока не пришёл Эрик.       — Ты зачем-то хотел меня видеть? — спросила будущая ЧерноКлючница, подойдя к брату.       — Да, дело в том, что я… вернее, что ты… На вот, возьми для начала. — и в ладошку девочки, как в каноне, перекочевали крохотные золотые часики, за стеклом которых обнаружились песчинки из чистого золота.       — Ух ты, спасибо!       — Это не обычный подарок! — тут же затараторил Эрик. — Понимаешь, они волшебные! Они помогут тебе сбежать отсюда туда, где тебя спасут. В этом доме тебе грозит страшная опасность.       Плечи Василисы опустились, и девочка, взглянув в глаза брата совсем печальным взглядом, подавлено произнесла:       — Ну, зачем ты так…       — Я не вру! — обиженно воскликнул он. — Я слышал, что тебя обещали отдать Елене, если у тебя окажется хоть какая-нибудь часовая степень. А Госпожа Мортинова тебя жуть как ненавидит.       — Но за что? Я же ей совсем ничего не сделала! — испуганно пролепетала девочка. — И что за часовая степень?       — Это не так важно! — замотал головой Эрик. — Давай лучше о часах… Так… Тебе надо подуть на них и потереть ободок, когда тебе будет грозить опасность. Часы откроют временной коридор, на другом конце которого будет один человек… У него ты сможешь попросить помощи. Я советую тебе испытать часы до обряда часового посвящения, потому как после него может быть поздно.       — Обряд часового посвящения?       — Он будет сегодня. Так, ты сделаешь, как я попросил? Доверишься мне?       — Хорошо, Эрик. — Василиса кивнула, в глазах девочки затрепетала наивная радость. — Я верю тебе и обязательно испытаю волшебные часики, обещаю! Спасибо тебе большое за предупреждение!       — Да не за что… — скромно потупился мальчик, покраснев. — Ну, я пойду?       — Если хо… — но не успела Василиса закончить, как Эрика уже и след простыл.       Вскоре после этого явилась няня и отвела Огневу в её комнату, накрепко закрыв дверь на ключ. Не удивившись неожиданно появившимся замкам, Василиса достала из кармана джинс «подарок от Эрика», чуть не потеряв при этом отцовскую записку. Улыбнувшись медвежонку, которого она назвала Кришем за чёрную шёрстку и синие глаза, девочка воспользовалась нехитрой инструкцией от брата. Дальше всё было как в каноне: крохотные часики выпрыгнули из её руки, раскрутились, и уже через несколько секунд перед Василисой появился сияющий обруч, внутри которого застыл со смешно искривлёнными губами Ник Лазарев с маской-очками на пол лица. Правда, стрижки коротким ёжиком у него не было – так, просто недлинные волосы. Да и плечи у парня оказались весьма внушительные, широкие, так что «мальчиком» его было не назвать.       Юноша, видно, только что был чем-то занят, судя по рукам в перчатках, которые были в какой-то чёрной жиже, и очкам, поэтому обескураженно замер, не зная, что сказать. Василиса же не растерялась и решила всё взять в свои руки:       — Привет! Я Василиса.       — Привет. — наконец-то улыбнулся он сияющей привлекательной улыбкой. — Я Ник. Ты хочешь сделать заказ у моего отца?       — Нет… Вообще-то, нет… — Василиса глупо захлопала глазками и перепугано затараторила. — Мой младший брат сказал, что мне грозит опасность и что ты сможешь мне помочь. Или твой отец…       — Опасность? — Ник моментально напряжённо выпрямился, хотя смешные очки не давали ему произвести нужное впечатление. — А ты уверена, что брат тебя просто не разыграл?       — Не знаю. — «честно» выдохнула Огнева. — Они уже издевались надо мной… Но я склонна верить, что каждый может встать на путь исправления! Я потому и поверила Эрику и пришла просить тебя о помощи! — Василиса прикинулась малость блаженной, в связи с чем на лице у Ника появилось непередаваемое выражение, эффект которого увеличился его дурацкими рабочими очками. Девочка собрала в кулак всё своё самообладание, чтобы не засмеяться вслух.       — Ты сейчас шутишь, да? — как-то совсем печально спросил Лазарев.       — А должна? — с таким искренним удивлением воскликнула Огнева.       Ник тяжело вздохнул и, отвернувшись, раздумывал целую минуту, прежде чем сказать:       — Ладно, я тебе помогу. Но если твоя семья придёт за тобой с возмущениями – с меня и отца взятки гладки. Хорошо?       — Хорошо. Спасибо тебе большое. А то мне совсем не хотелось бы, чтобы меня отдавали сумасшедшей Елене из-за моей… как её?... часовой степени.       — Елене? — моментально вскинулся Ник. — Елене Мортиновой?       — Да. Ты её знаешь?       — Как не знать. — хмыкнул парень, а потом как-то насупился. — Если тебя решили зачем-то отдать Мортиновой, особенно, если она раскрыла перед тобой свою настоящую сущность, значит, дела и правда плохи. Я слышал, какой директриса Светлых часов бывает в гневе… А откуда ты её знаешь?       — Как я поняла, она подруга семьи. — просто пожала плечами Василиса.       — Вот как… А откуда ты? — Ник, судя по складке на лбу, нахмурился. — Если у тебя есть часовая степень, то ты из знаменитой, благородной семьи. Я должен был о тебе слышать.       — Думаешь? — девочка по-дурацки склонила голову набок и со всей наивностью уставилась на парня.       Ник тяжело и как-то совсем обречённо выдохнул лишь одно слово:       — Забудь.       На какое-то время между ними повисла тишина. Лазарев занимался чем-то своим, а Василиса принялась «нервно» накручивать локон волос на палец и вполголоса разговаривать со своим плюшевым медведем, из-за чего Ник посмотрел на неё ещё более печальным взглядом, чем раньше. Так они и сидели бы, если бы не…       — Так ты с Осталы! — резко и восторженно воскликнул парень, чуть ли не подскакивая. — У меня впервые связь с Осталой! Надо Фэшу рассказать… Он не поверит!       Девочка в ответ только неловко улыбнулась, но Нику, видимо, и не нужен был собеседник:       — Наверное, это из-за сокращения временного разрыва между планетами! Вот чудо-то, а! — но, не дождавшись ответной реакции, парень вдруг заметно сдулся. — Слушай, если тебе действительно угрожает опасность, я дам пароль. Только отцу это не понравится…       — Большое тебе спасибо! – воскликнула Василиса, всплеснув руками.       — Да пока не за что. — Ник неловко почесал затылок. — Так, запоминай: Тридцать три ступени в небо. Вверх смотри, где раньше не был. А потом мысленно считаешь от тридцати трёх до нуля, запомнила?       — Запомнила! — весело закивала Василиса. На её слова Ник лишь тяжело вздохнул, явно не поверив девочке, а перед тем, как распрощаться (он даже не стал спрашивать её о семье!) парень пробубнил что-то по типу: «Попрошу-ка я Фэша о помощи, а то таких клиенток придётся в тёмных лесах разыскивать, а нам с отцом отдувайся». Впрочем, Огнева на его слова не обиделась, только подумала:       «Вот тебе и милый мальчик Ник Лазарев!»       Дальше день тёк однообразно и уныло. Василиса только и делала, что читала, разминалась, растягивалась, играла с мишкой и периодически пританцовывала, прикладывая к себе своё вчерашнее праздничное платье. Нортон Огнев, наверное, будет доволен столь образцово-показательным поведением дочери. И она совсем не подпирала дверную ручку стулом!       Обед ей (противный куриный суп с рисом) принесли вовремя и даже соизволили покормить ужином в виде печенья с молоком. К тому же, Госпожа Азалия проверяла каждые два часа, чем же там воспитанница занимается? Причём, посещала её няня с крайне неприятным выражением лица, как будто видеть Василису было выше её сил, и она едва держалась, чтобы не придушить девчонку в один из визитов. Проще говоря, впечатления от необычного дня книжной Огневой были испорчены и разбиты новой суровой реальностью. Наверное, всё портится, когда это видим именно мы, а не кто-то другой. Хотя, стоит признать, где-то в глубине души Ангелина даже восхитилась магическими часиками! Где-то глубоко-глубоко в её чёрствой двадцатилетней душе… Впрочем, любой человек в любом возрасте мечтает увидеть настоящее чудо.       Уже где-то под вечер, когда на улице сгустились сумерки, дверь Василисиной комнаты распахнулась, явив пред её ясные очи Нортона-старшего в компании Елены и Азалии. Отец одарил девочку внеочередным холодным взглядом, к которым та уже успела попривыкнуть, и произнёс сухо и холодно:       — Пойдём, Василиса, нас ожидают.       — Хорошо. — пробормотала Огнева, «боязливо» втянув голову в плечи от ликующей и опасной улыбки Госпожи Мортиновой. Кстати, стоит заметить, что выглядела женщина так, как было описано в каноне: пышное бархатное зелёное платье и шляпа с пером.       «Как-то по-дурацки. Или мне просто не нравятся стили прошлого.» — мелькнула на грани девичьего сознания идиотская мысль, когда Василиса покидала комнату.       Их небольшая делегация спустилась вниз, где уже собрались Марк (сегодня не настолько жуткий), Норт, Дейла, Эрик и Ноель. Ребята все смотрели наверх в трепетном ожидании. Так на лицах двойняшек застыл восторг, Эрик смотрел как-то печально, Ноель выглядел незаинтересованным и, судя по всему, хотел спать, а вот взгляд Ляхтича варьировался от «как же вы все меня заебали» до какого-то слепого обожания. Впрочем, в последнем, скорее всего, была виновата Госпожа Мортинова, шествующая под ручку с Нортоном-старшим. И правда, стоило только Елене спуститься чуть ниже, как Марк кинулся к ней, протягивая раскрытую ладонь, желая помочь спуститься.       — Ох, спасибо, дорогой. — женщина подала воспитаннику руку, словно протянула нищему монетку, а потом гордо улыбнулась, мол, вот какой он у меня. Отец только одобрительно кивнул в ответ и подтолкнул Василису в сторону двойняшек. К счастью, он сделал это довольно аккуратно, и девочка просто чуть ускорилась, быстро оказавшись рядом с Нортом и Дейлой.       — Привет. — тихо поздоровалась она с сестрой, не ожидая ответа.       — Здравствуй. — неожиданно произнесла та, заставив глаза Василисы здорово округлиться. — Что? Банальная вежливость.       — С чего бы тебе, сестра, быть вежливой с ней? — пробубнил Норт, скривившись.       — С того, брат, что я прекрасно знаю правила хорошего тона.       — Только не подеритесь. – встала между ними Василиса, с наивной горечью глядя то на одну, то на второго. Марк, незаметно оказавшийся за её спиной, громко хмыкнул, заставляя двойняшек одновременно скривиться и прекратить спор.       «Ничего себе, какой у него большой, кхм, авторитет!» — тут же подумала девочка, покосившись на Ляхтича то ли уважительно, то ли благодарно.       — Дети, идите в гостиную. — прозвучал голос отца совсем рядом. Василиса тут же посмотрела на него и с удивлением обнаружила, что няня уже удалилась, а с Нортоном-старшим осталась только Госпожа Мортинова, сияющая своей обворожительной улыбкой.       Ребята тут же поспешили в гостиную, которая, как и в каноне, не оставила внутри себя ничего от прошедшего праздника. Комната приняла привычные размеры, вернулась старая мебель, и даже уютный камин вновь занял своё место. Василиса, не теряя времени зря, кинулась к дивану и плюхнулась в самом его центре. Впрочем, никакого счастья это ей не принесло – вскоре она уже была зажата между Дейлой и Ноелем, весьма крупным мальчиком для своего возраста. Рядом с двойняшкой, на край (что, конечно, раздражало его царскую персону), уместился Норт, а Эрик сел на последнее свободное место, рядом с самым младшим из Огневых. Марк занял трёхногую табуретку возле красивого дорогого кресла, в которое уселась Госпожа Мортинова. Кстати, прямо за её местом, в углу, возле камина, расположился тщедушный на вид мужчина в длинном плаще и со странной шляпой, кажущийся спящим. Василиса тут же догадалась, что это Мандигор – директор Тёмных часов. А ещё девочка прекрасно знала, что он совсем не спит, что, собственно, было правдой – стоило только отцу зайти в комнату и кивнуть ему, как Мандигор тут же уважительно поприветствовал его в ответ, чуть ли не вскочив со своего места.       — Наступил важный вечер. — спустя пару минут начал отец, после того, как облокотился на спинку кресла Елены и о чём-то пошептался с ней. — Вечер, который изменит вашу жизнь… Будем надеяться, что к лучшему.       «О, дальше можно не слушать.» — расслабленно подумала Василиса, откинувшись на спинку дивана и уставившись на родителя «заинтересованным» взглядом. Пока отец декламировал свою первую, вступительную речь, девочка размышляла о своём разговоре с Ником Лазаревым. Кто бы мог подумать, она и правда будет общаться с персонажами любимых в детстве (да и не только) Часодеев! Наверное, только сейчас Огнева осознала всю прелесть бытности попаданки.       — … согласно традиции, я должен спросить, — вдруг донесся до замечтавшейся Василисы голос отца, заставивший моментально напрячься, — не было ли у вас необычайных проявлений? При вспышке радости или гнева – неяркое свечение, россыпь искр, а может, нечто похожее не огненные цифры? — Нортон-старший медленно обвёл детей взглядом.       — У меня такое было! — отнюдь не внезапно выпалил Норт. — Сегодня. Я вспоминал вчерашний праздник. Из-за этого мне стало очень радостно, и тут мои ладони стали горячими и полыхнули фиолетовым. Честно сказать, я так испугался…       «Очевидно, что его слова будут отличаться от оригинала: они же с Эриком так и не встретились в библиотеке.» — мысленно хмыкнула Василиса, в реальности же будто неуверенно складывая руки на груди, словно желая защититься. Тем не менее, отец и Елена допускали мысль, что это может быть правдой, потому обменялись быстрыми взглядами. Лицо часовщицы тут же осветилось радостной улыбкой. Марк присвистнул, за что получил от Мортиновой строгий взгляд, а Мандигор одобрительно крякнул.       — Больше никто не испытал столь радостного знамения? — продолжил Нортон-старший, обводя детей взглядом и, как и в книге, останавливая его на Василисе.       — Возможно, я видела нечто подобное, но уверенной быть не могу. — неловко протараторила девочка в ответ.       О, какой фурор произвели её слова! Госпожа Мортинова ощетинилась, словно кошка, Марк резко выпрямился, а глаза его полыхнули недобрыми огоньками, Норт покосился на неё со всей мировой враждебностью, Эрик вздрогнул, Дейла тяжело вздохнула. Пожалуй, никакой реакции не было только у сонного Ноеля, спокойного отца и, почему-то, Мандигора, так и оставшегося тихо сидеть в кресле.       — Что ты видела, Василиса? — равнодушно поинтересовался отец.       — Не знаю. — девочка тут же притворилась «напуганной». — Просто какие-то сияющие искорки. Может, мне это просто привиделось.       — Скорее всего, это так, Нортон. — заметила Елена, облегчённо улыбнувшись мужчине. — У детей богатая фантазия. И не только.       — Да, Елена, тебе это известно, как никому другому. — усмехнулся родитель, поглядывая на свою пассию чуть насмешливо. Мортинова не оскорбилась, даже не утратила прежней улыбки, только глаза её на секунду обиженно полыхнули. — Ну что ж… — продолжил Нортон-старший, обошёл кресло Елены и приблизился к столику возле камина, на котором оказался объёмный чёрный сундучок на четырёх изогнутых ножках. — Тогда начнём испытание…       Дальше всё, как по сценарию: мужчина нажал на крышку, она открылась, внутри лежала на ярко-синем бархате большая пузатая бутылка и несколько серебряных кубков с причудливыми узорами из самоцветов. Все дети Огневых, кроме Василисы, обменялись недоумёнными взглядами. Они, возможно, могли предположить, как в оригинале, что сейчас будут пить вино, что, конечно, было совсем не так. Далее Нортон-старший вручил каждому своему ребёнку по кубку. На этот раз в очередности Василиса оказалась третьей, собственно, таковой она была и по возрасту. Девочка с благодарностью приняла тёплую, будто нагретую, реликвию, которая скоро будет наполнена Часовым зельем Огневых, и вновь постаралась абстрагироваться от реальности, полностью пропуская теперь сторонний разговор. Её не волновало, что и кто будет говорить. Василиса полностью погрузилась в размышления о том, что же будет делать дальше, ведь всё шло совсем не по плану, и иногда она оказывалась жертвой непредвиденных обстоятельств. Надо было подумать, как действовать в той или иной ситуации, а на слова родственничков ей было, честно сказать, плевать. Кажется, её вопрос из книги, про то, что будет с теми, у кого нет часодейной силы, задал отцу Эрик, так что все приличия соблюдены.       Тут Нортон-старший откупорил бутылку и даже Василиса не сумела сдержать изумлённого вздоха. Из её горлышка поднялось лёгкое золотистое облачко и тут же рассеялось по комнате бледно-жёлтыми мерцающими искорками. Конечно, всё это могло напоминать дешёвые спецэффекты, если бы не флёр Огневой, отозвавшийся на силу часового зелья. Казалось, кровь девочки закипела, температура во всём теле поднялась, а часовая сила стремилась наружу вместе с громко бьющимся сердцем. Василисе стоило неимоверных усилий сдерживать сейчас рвущиеся на всеобщее обозрение огненные циферки. Всё это продолжалось едва ли несколько секунд, пока отец не подул на искорки и те не закружились в хороводе, заставляя ощущать тошноту даже тех, у кого был неплохой вестибулярный аппарат. К счастью, вскоре прекратилось и это. Прямо в воздухе, в конце концов, зависли огромные золотые часы с прозрачным циферблатом и изогнутыми стрелками. Арабские циферки на них переливались чёрным и золотым, от чего и правда казалось, что они пульсируют. Василисе тут же захотелось, почему-то, протянуть к ним руку, дотронуться, почувствовать их биение, как собственное сердце. Она глядела на циферблат, как завороженная, не в силах оторвать взгляда.       — Подойди сюда! — разрезал тишину голос отца, смотрящего прямо на свою младшую дочь. Василиса тут же охотно вскочила – ей не терпелось оказаться перед этими часодейными часами, которые, казалось, дышали какой-то древней, потаённой магией. Магией, на которую откликалось её сердце.       — Норт! — резко выкрикнула Елена, заставляя девочку прийти в себя и недовольно тряхнуть головой. — Первым должен идти твой старший сын! Согласно традиции, по старшинству… — кажется, часовщица и правда задыхалась от возмущения. Впрочем, Василиса была ей благодарна – мало ли что она бы сделала под влиянием часового зелья.       — Всё правильно, Елена. — криво усмехнулся Нортон-старший. — Я стал забывать обычаи. Я и не сомневаюсь – Норт проявит себя более чем достойно. Норт! Подойди, пожалуйста, сюда.       Конечно, Норт тут же поспешил к отцу, а Василиса плюхнулась обратно на диван между Дейлой и Ноелем – благо, сестра уступила ей место. Следить за тем, как старший брат обретает часовую степень, девочка не стала. Вместо этого она погрузилась в невесёлые мысли о том, что собственный более развитый флёр только что чуть не втянул её в неприятности. Почему её энергия так отреагировала на эти причудливые часы? Почему именно Василису вечно тянет на всё необычное? Огнева горько вздохнула – не видать ей спокойной жизни. Было бы у неё хоть что-то, что может хотя бы отвести взгляды сторонних наблюдателей, что-то, с чем она будет чувствовать себя хоть сколько-нибудь безопаснее, чем сейчас. Только где ж такое нечто взять? Для себя Василиса решила побольше позаниматься с часовым флёром, потренировать свои потоки часодейной энергии, текущей по венам вместе с кровью.       Вдруг воздух разорвали громкие аплодисменты, заставившие девочку вздрогнуть и неохотно вынырнуть из своих мыслей. Это Елена и Марк захлопали в ладоши, увидев, что длинная стрелка часов у Норта оказалась на двенадцати, а короткая – на девяти.       «Тьфу ты, блять, напугали!»       — Первая степень! — победно воскликнула Елена. Лицо женщины просто лучилось счастьем. — Норт – наследник по праву!       «Да-да, заебали… Не мешайте думать.» — мысленно рыкнула Василиса, как она любит, и вновь провалилась в свои невесёлые мысли. Девочка настолько задумалась, что даже не заметила появившуюся Азалию, которая, по приказу отца, забрала Норта прочь. Вскоре, пришлось потесниться – на диване оказались спящие Эрик и Ноель. Василиса кинула на Эрика чуть сочувствующий взгляд и тут же повернулась к побледневшей Дейле, которую только что позвал к себе отец.       — Ни пуха. — шепнула ей девочка.       Дейла странно покосилась на сестру и вдруг, крепко сжав её плечо, ответила:       — К чёрту!       Они обменялись последними улыбками, и старшая Огнева подошла к отцу. На этот раз, она выпила свою порцию зелья залпом, не глядя ни на кого, и тут же скривилась. К своей чести, сестра не стала ронять кубок – вместо этого она бережно передала его Нортону-старшему и только после этого схватилась за живот, позеленев. Отец аккуратно поддержал дочь за плечи и подвёл к циферблату часов. Стрелки тут же принялись кружиться, вертеться, преодолевая круг за кругом, и, как и в книге, обозначили Дейле вторую степень.       — Вторая степень, а может, и больше… Воистину неожиданно и очень похвально. — Нортон-старший выпрямился. — Азалия! Позаботься о Дейле, кажется, её сейчас стошнит…       Няня обхватила сестру за плечи и осторожно вывела из комнаты. Только вот Василиса успела перехватить последний взгляд Дейлы, направленный на неё, и сестра неожиданно ей улыбнулась. Девочка тут же заулыбалась в ответ, решив, что всё налаживается и это… хорошо? Ну, дальше будет видно.       Наступила очередь самой Василисы. Следуя указаниям отца, она подала ему кубок, который тот наполнил жидкостью. К счастью, порция не была в два раза больше, чем у остальных, ведь Огнева не посетила собрание Ордена Непростых. Теперь надо было только немного поныть и повыёживаться, и дело будет в шоколаде.       — А мне обязательно это пить? — несмело поинтересовалась девочка.       — Да. Не бойся, часовым зельем нельзя отравиться. — тут же ответил отец.       — Но я не хочу! Мне страшно… Вдруг, мне будет ещё хуже, чем Норту и Дейле! — протестовала Василиса, сжавшись.       — Надеюсь, что не будет. — рыкнул на неё Нортон-старший. — А сейчас немедленно пей!       — Хорошо, отец.       И Василиса выпила. Залпом, быстро, не чувствуя ничего, даже послевкусия или запаха. В тот же миг в груди запылал огонь, разгорелся, запросился вверх, наружу. Девочка сосредоточилась, всеми силами сдерживая часовой флёр, что начал рваться вместе с этим внутренним огнём. К своей чести, она не упала, её не замутило, даже комната не поплыла перед глазами – Василиса как стояла ровно перед часами, так и продолжила стоять. Её не нужно было толкать в спину, чтобы она подошла к циферблату, ведь девочка прекрасно справилась и своими силами. Ей так хотелось провести по нему рукой…       — Стрелка не двигается! — возликовала Елена, поддавшись вперёд. Но Василиса только отрицательно замотала головой.       — Вот сейчас. — произнесла она не своим голосом, завороженная сиянием часодейных часов. Стоило девочке это сказать, как стрелки побежали по циферблату наперегонки. Василиса протянула к ним руку, дотронулась до прозрачной, будто несуществующей поверхности и почувствовала, как её спину пронзила сильная, ужасная боль. Но сила часов продолжала держать её на ногах. Вдруг, её волосы полыхнули, затанцевали в воздухе огненными язычками.       — Василиса! — воскликнул отец, бросившись к ней, но тут же удивлённо замер. Часы горели. Горели, как волосы его дочери, как самый сильный огонь. Извиваясь языками пламени, они пробежали последние несколько кругов из ожидаемых двенадцати и замерли.       — Что… — обескураженный голос Мортиновой зазвучал будто из-под воды. — Что это значит?! Как такое могло произойти?!       — Меня больше интересует, что это было? — пробурчал отец.       Василиса медленно повернулась к нему, напугав остекленевшим взглядом, и произнесла:       — Знаешь ли ты, Нортон Огнев, почему Часовое Зелье твоей семьи показывает степень так точно?       — Что? Как ты?.. — кажется, отец вздрогнул, но девочка этого уже не осознавала. Она будто бы была в своём мире, где-то далеко-далеко, не в этой комнате. Не в этом времени...       — Потому что нет ничего точнее Закона Истины. — ответила Василиса прежде чем пошатнуться, приходя в себя. Девочка взялась за голову, зашипела от боли, пульсирующей в висках. Нашарив рукой поверхность стола, она крепко за него схватилась. Кажется, в этот момент кто-то взял её за локоть.       «О, Древние Боги, что я наговорила?! И я ли это была?..» — эта мысль была последней, перед тем, как гостиная поплыла перед глазами.       Густой, будто парное молоко, туман, скрывающий за собой что-то неизведанное, что-то особенное. Голос, зовущий к себе, с каждый шагом по сухой осенней листве, становящийся всё ближе. Девочка, пробирающаяся сквозь туманное покрывало. Она так хочет узнать, что же там, в том месте, куда ведёт её загадочный голос. И она узнала…       — Ники?..       Вечер. Высокие тёмные ветви деревьев, скрывающие от глаз последние лучи закатного солнца. Две тени, две расплывчатые фигуры скользили между стволами в полной тишине – даже трава не издавала шорохов под их ногами. Первая фигура, идущая впереди, была женской и даже девчачьей. Она огибала деревья, кусты, камни и животных с ловкостью кошки, будто бы хорошо и чётко видела их в этой лесной полутьме. Вторая фигура явно принадлежала высокому мужчине или парню, в такой темноте разобраться было трудно. Со стороны могло показаться, что он плетётся за девушкой (девочкой?), но на самом деле этот человек преодолевал трудности на пути с не меньшей лёгкостью.       Наконец, когда солнечные лучи уже окончательно потухли, двое вышли на большую, просторную поляну, осветлённую лунным светом. Первая фигура оказалась серьёзной девочкой лет четырнадцати или пятнадцати с хитрым прищуром глаз. А вот второй силуэт был двадцатилетнем парнем, чем-то похожим на большущего ворона.       — Если ты так быстро будешь идти, Захарра, то ничего не найдёшь. — спокойным, хорошо поставленным голосом произнёс парень.       Вероника закатила глаза и, резко обернувшись в его сторону, сказала:       — Рок, ты бубнишь уже час. То тебе не нравится, это тебе не нравится. Может, лучше тогда развернёшься и вернёшься в замок?       — С превеликим бы удовольствием это сделал, но Господин Учитель попросил следить за тобой. — Рок Драгоций оглядел поляну неспешным, внимательным взглядом, явно стараясь быть готовым ко всему.       — Никого тут нет. Идём.       Вероника двинулась вперёд, не желая дожидаться брата. У неё в целом было не так много времени, чтобы кого-то ждать. Оказавшись в Змиулане в теле Захарры Драгоций, Ника отчаянно хотела стать сильнее. В её глазах девочка, не сумевшая превратиться даже в мышку, со всей её харизмой, была в часодейном плане намного слабее, чем те же Диана и Василиса. Впрочем, это было заметно. А Вероника совсем не привыкла быть последней даже из лучших. Плюс ко всему, ей очень хотелось быть той, кто сможет защитить подруг в случае чего, да и проигрывать братьям-идиотам, честно говоря, было ниже её достоинства. Хотя… она не то чтобы считала их братьями. Наверное, единственными её настоящими родственниками здесь были Рок и Фэш – те, кто поддерживал девочку с детства. Фэшиар, будущий Серебряный Ключник, всегда был тем, с кем приятно было втянуться в опасные авантюры и тем, кто возьмёт любую твою вину на себя, лишь бы уберечь. Зато Рок постоянно выступал эдакой нравоучительной отцовской фигурой и не единожды спасал их задницы от хорошей порки. Правда, нередко его высокопарные наставнические речи превращались в откровенный занудный бубнёж. Хотя, стоит признать, Веронике Рок нравился. Несмотря на ассоциации с вороном, парнем он был очень даже симпатичным, просто слишком серьёзным – профессия, так сказать, обязывала.       Теперь Рок был вынужден следить за Захаррой, которой, неожиданно, к вечеру приспичило посетить территории Драгоциев в Драголисе. На самом же деле, у этого события была причина – Вероника случайно подслушала разговор Астрагора с его сыном и выяснила, что сегодня будет проводиться посвящение у Огневых. Эта прекрасная новость помогла девочке понять, насколько же мало времени у неё осталось на то, чтобы стать сильнее. Совсем скоро закрутятся, завертятся события оригинала, и Захарра Драгоций, только-только начавшая прыгать выше головы, остановится на том уровне, что есть, недостаточном. В связи с чем нужно «сжульничать», то бишь, отыскать что-то, что сделает её сильнее – артефакт, эррантию, часодейную книгу с самыми опасными эферами или ещё что-то такое. Немного поразмышляв, где ж подобное найти, Вероника пришла к самому очевидному выводу и отправилась к Астрагору, просить разрешения выйти в Драголис. Вот так Рок и Захарра и оказались здесь, на поляне, залитой лунным светом.       — Леосциты скоро раскроются. — пробормотала Ника, пробираясь к лесу сквозь кучу закрытых фиолетовых бутонов приличного размера. В их сердцевинах что-то светилось приглушённым сиреневым светом, таким тусклым, что он не дотягивался даже до кистей рук Драгоций. Впрочем, их было много, из-за чего поляна казалась чуть светлее.       — Хочешь сорвать парочку из них?       — Ага, и подарить Учителю.       Рок усмехнулся хорошей шутке и, покачав головой, ответил:       — Не думаю, что он оценит.       — Думаешь, от меня это будет выглядеть некорректно? — хмыкнула Вероника, вновь оказываясь под ветками тёмных деревьев. — Может, уговорить Госпожу Столетт?       — Боюсь, если она это сделает, то отец посчитает это ещё более некорректным. — сдавленно фыркнул Рок. К счастью, у брата было чувство юмора и он не впадал в плохое настроение каждый раз, когда кто-то упоминал его глубокоуважаемую матушку. Хотя, будь у Ники такая мать, она бы, наверное, не смогла бы воспринимать такие шутки нормально, но тут у всех по-разному – всё-таки она была в теле Захарры, а не Рока.       — М-м-м, престарелый флирт. — мромурлыкала Вероника, слегка покосившись на брата.       — Пожалуйста, не продолжай.       Да уж, книжный серьёзный Рок, конечно, был похож на этого парня, только вот не при личных нормальных беседах. Впрочем, это Нику даже радовало – с ним хоть можно было хорошо пообщаться наедине в этом мрачном скучном месте. Боже, как же она иногда скучала по своему колледжу, а это уже был нонсенс! Она готова была выполнить тысячи и тысячи домашних заданий, лишь бы вернуться в нормальное общество, а не жить в компании этих… Драгоциев. Большинство из них людьми были весьма неприятными, что уж говорить. Хотя стоит признать, что и в Захарру, смешавшуюся характером с Вероникой, они заложили такой пуд агрессии, который девочка успешно хранила за маской шуточек и стёба. А вот у Ники такого терпения не было… Честно говоря, на пользу остальным Драгоциям это не пошло – из всех её не опасались только Рок и Войт, возможно, ещё Рэт. Ну, и Фэш, который, на его счастье, в замке отсутствовал.       — Всё ещё не понимаю, Захарра, зачем тебе это? Твой уровень вполне высок для часовщицы твоего возраста. — о, а вот и легендарное Роково занудство!       — Ты спрашиваешь это в третий раз. И я тебе в третий раз отвечу – ты не понимаешь, каково это быть самой слабой среди самых сильных. — хмыкнула Вероника, ловко огибая странный оранжевый куст, тут же потянувший веточки в её сторону.       — В Драголисе ты не найдешь лёгкой силы. Даже Господин Учитель накапливал её веками. Разве что, наживёшь проблем. — послышался голос старшего брата позади. Кажется, он слегка отстал, и девочка, в порядке исключения, чуть замедлилась, чтобы его дождаться.       — Это правда. Легендарный лес не даёт ничего просто так. Но я ведь и не прошу просто так. — Ника пожала плечами. — Я готова сделать ради этой силы, что угодно, Рок. Нет, конечно, я не собираюсь никого убивать. Ну, ты понимаешь, я бы могла, но… А смысл? Ого! — тут девочка слегка затормозила, с удивлением заметив заклубившийся вокруг туман. Он налетел неожиданно и казался очень плотным: уже через пару шагов Вероника не видела дальше своей вытянутой руки. А ещё она вдруг перестала что-либо слышать…        — Рок?! — Ника резко обернулась назад, но никого там не обнаружила.       «Так, без паники. Возможно, он тоже ищет меня в этом тумане. — подумалось ей. — Надо просто покричать чуть громче. Надеюсь, на мой крик не сбегутся дикие животные…»       — Рок!!! — девочка сложила ладони рупором и принялась дозываться брата, бродя по туману из стороны в сторону. Она шла назад, потом вперёд, потом влево, вправо и так несколько раз, пока не поняла две вещи. Во-первых, до Рока не дозваться. Во-вторых, она, кажется, окончательно потерялась. Что ж, это было не очень хорошо, точнее, очень-очень плохо.       Вдруг позади неё раздался лёгкий перезвон. Вероника резко обернулась и замерла: прямо из ниоткуда в воздухе вспыхивали разноцветные светящиеся цифры, одна за другой, создающие дорожку куда-то вглубь тумана. В ту же секунду девочка бросилась вслед за ними, но неожиданно замерла прямо у первой циферки, будто налетев на невидимую стену.       — Отлично. Просто прекрасно. — пробормотала Ника, отходя чуть назад. — Это что, часовой флёр? Очень похоже… Эх, не хватает Василисы! И… что мне делать? — девочка несмело осмотрелась вокруг и, не найдя ничего полезного, просто села прямо на листву. Погодите-ка…       — Сухие листья? Поздней весной? — Драгоций удивлённо приподняла один из коричневых, пахнущих дождём листьев. — Что-то тут явно не так. Хотя… в Драголисе возможно всё. Ладно, всё потом. А…меня вообще найдут? Нет, рассчитывать на помощь не стоит, надо выбираться самой.       Следующее время (часа три, не меньше) Вероника отчаянно искала выход из ситуации, в которой оказалась. Она звала на помощь, заходила за границы тумана с другой стороны, неизменно возвращаясь на всё то же место, пыталась вливать часовую силу в цифры или пространство вокруг, а ещё использовала самые разные эферы, начиная от остановки времени, заканчивая тёмным часодейством. Девочка даже пыталась вызвать крылья, что, впрочем, оказалось тщетно. В какой-то момент начало казаться, что она здесь навсегда, что её погоня за большими возможностями закончилась вместе с историей Захарры Драгоций, так и не начавшись. Но Вероника точно знала – сдаваться было рано, да и нельзя, иначе она сильно подведёт своих подруг и саму себя.       — Так! — воскликнула девочка, вновь повернувшись к цифрам. — Попробуем ещё раз! Итак…       — Ники?..       Голос позади, как и тот факт, что Вероника не заметила чужое присутствие (хотя интуиция и у неё, и у Захарры была весьма сильная), заставил девочку вздрогнуть. Она обернулась назад и, в который раз за день, застыла на месте, не веря собственным глазам. Позади неё стояла миловидная низенькая девочка с идеальными длинными ресницами на больших синих глазах, сладеньким курносым носиком и шикарными огненно-рыжими локонами. Впечатление она производила бомбическое – Ника сразу же захотела обнять её или потрепать по щеке, вручив конфетку. Только вот, зная, кто внутри…       — Ангелина?!       — Как я рада тебя видеть! — девочка сама подскочила к Драгоций и крепко-крепко её обняла, уткнувшись лбом чуть ниже груди подруги.       — Ничего себе, какая ты маленькая! Меньше, чем раньше! — удивлённо воскликнула Вероника, обнимая Лину в ответ. — Как ты… Как ты попала сюда, в Драголис?       — Я в Драголисе? — Ангелина неловко оглянулась и тут же зябко повела плечами. — Я совсем ничего не помню… Кажется, я сидела в своей комнате, а потом что-то произошло.       — Да уж…       — А ты что здесь делаешь?       — Я? Ну, вроде как, ходила с Роком по делам и потерялась. — Драгоций пожала плечами и вновь перевела взгляд на сияющие циферки. — Ох, точно, Лин!.. Я, кажется, знаю, как нам выбраться отсюда! Смотри!       — Ого! Это что, часовой флёр? — девочка сразу же подскочила ближе к цифрам и принялась внимательно их рассматривать, будто и не было никакой невидимой стены. Ангелина легонько ткнула первую циферку пальцем и она тут же услужливо вспыхнула ярче, а следом за ней – все остальные. Они всё загорались и загорались даже в плотном тумане, а спустя несколько секунд он расступился ровно в том месте, где пролегала дорога из чисел.       — Ой! — воскликнула Лина, судорожно оглядываясь. — Куда делись эти числа?       — Да вот же они, прямо перед тобой, там, где нет тумана! — ответила Ника, показывая пальцем в пустое пространство между туманными полосами.       Ангелина принялась крутить головой из стороны в сторону и, наконец, заключила:       — Но здесь везде туман. Значит, этот путь создан специально для тебя.       — А как же ты? Нет уж, цепляйся за меня, вместе пойдём! Или.. или я могу пойти и найти кого-нибудь, привести помощь. — предложила Вероника, судорожно разведя руками.       — Думаю, я смогу выбраться сама. — Лина улыбнулась ей и повернула голову в противоположную сторону, прислушиваясь. — Кто-то зовёт меня.       Драгоций ничего не слышала, но в этом странном месте, наверное, было возможно всё. И много чего здесь было опасного, потому девочка предложила:       — Лин, давай я пойду с тобой? Мало ли…       — Я знаю этот голос, не переживай. Я уверена, что выберусь. — неожиданно Ангелина неловко замолчала, задумавшись, а потом всё-таки произнесла. — И, Захарра, меня зовут Василиса, помнишь?       — Хорошо... эм... Василиса. Будь... осторожна?       — Конечно. Удачи тебе.       Подруги крепко обнялись на прощание и разошлись каждая в свою сторону. Василиса Огнева направилась за зовом загадочного голоса, а Вероника ступила на дорогу между туманом.       Драгоций шла, не разбирая пути, куда-то туда, вперёд, в темноту ночного леса, кишащего неизвестностью. Она уже тысячу раз пожалела, что пришла в это чёртово место, наполненное марами, загадочными существами, бродячими воспоминаниями, опасностями и прочим. А ведь Рок говорил, предупреждал, а она не послушалась, глупая. Впрочем, об этом было поздно размышлять. Сейчас оставалось только идти туда, куда её ведёт лес. К счастью, устать от долгой ходьбы Вероника не успела – впереди показалась пещера, по бокам от входа в которую клубился дурацкий туман, успевший изрядно истрепать ей нервы.       — О-о-о, ну, вы серьёзно? — пробормотала девочка и нырнула в проём. Внутри пещеры была такая темень, что хоть глаз выколи. Ника тут же зажгла на ладони небольшой синий огонёк – помнила, как Захарру этому трюку научил Фэш. Но стоило ей это сделать, как на одной из стен вспыхнула толстая золотая нить. Свет по ней потянулся, зажегся дальше, и уже через пару минут удивлённая Вероника стояла в пещере, каждый выступ, каждый камушек которой был обвит сияющей золотой нитью.       — Ничего себе… — снова пробормотала девочка, оглядываясь.       — Да, и правда занимательно. — незнакомый женский голос раздался прямо за спиной. Захарра резко обернулась, в который раз за сегодня, и обнаружила прекрасную черноволосую женщину с большими золотыми глазами и пряжей в руках.       — Вы кто?       — Я? Люди, в большинстве своём, зовут меня Лахесис. А ты, я так полагаю, одна из избранных Пустотой? – незнакомка встала, отложила пряжу и подошла к Веронике ближе. Девочка тут же решила отступить назад и защищаться, но не успела она достать часовую стрелу, как неожиданно замерла, на этот раз не по своей воле. Что-то, какая-то сила, не давало ей даже пальцем пошевелить.       — Наверное, ты даже не знаешь, кто я… — Лахесис отыграла печальный вздох, аккуратно погладив Нику по щеке своей мертвецки холодной рукой, за что получила в ответ злобный, ядовитый взгляд. — Я подскажу… Мой-ра.       — Богиня судьбы?! — удивлённо воскликнула Вероника, глядя на склонившуюся над ней женщину во все глаза.       — Бинго. Так вот… Я слышала, ты ищешь силу. — Лахесис склонила голову набок. — Мы с сёстрами могли бы поделиться.       — Но?       — Ты окажешь нам услугу, дитя. — мойра убрала ладонь с щеки девочки и стряхнула с её плеча несуществующую пыль.       — Мои подруги учили меня, что связываться с Богами чревато. — дерзко усмехнулась Ника, посмотрев богине прямо в глаза. — И что вы вообще делаете в Драголисе?       — О, Драголис является одним из немногочисленных мест скопления энергии в мире Осталы и Эфлары. Через него протекает множество божественных путей. — глаза Лахесис полыхнули жадными огнями. — Думаю, мы бы могли спокойно следовать по ним, если бы не эти жалкие фейр… Впрочем, неважно. Главное, что мы не преследуем цель причинения тебе зла – просто хотим помочь.       — Ага, охотно верю. — закатила глаза Захарра. — Так про какую услугу ты говорила?       — Она проста. Отдай нам свой глаз.       — Чего?! — от возмущения девочка даже смогла отшатнуться, да так и осталась с открытым от шока ртом. Какие только предложения она не слышала в своей жизни, что только Боги, карты, мёртвые души не требовали у неё через подругу за услуги, но чтобы так!..       «Вот тебе и настоящая Богиня воплоти…»       — Я думаю, ты меня неправильно поняла. Мне и моим сёстрам всего лишь нужен твой глаз для наблюдения. Видишь ли, — мойра заинтересованно улыбнулась, — ты и твои подруги нам интересны.       — Ну, можете так понаблюдать. Или вам нужно прям от первого лица? — Вероника сложила руки на груди и выгнула бровь, будто интересуясь, в чём подвох. А подвох, безусловно, был – в этом Драгоций не сомневалась.       Мойра скривилась, видимо, изрядно устав от глупых человеческих вопросов, но всё-таки ответила:       — Понимаешь, кое-кто сделал так, что конкретно за вашей судьбой мы наблюдать не можем. То, что я выцепила тебя сегодня - большое чудо, и мне пришлось пойти на огромные уступки. Не хотелось бы повторения такого опыта в будущем.       — А-а-а, то есть, тебе ограничили доступ к сообществу, и ты решила посидеть с моего аккаунта? — Захарра нагло усмехнулась, насмешливо взглянув на собеседницу. — Хорошо, я согласна, но у меня есть условие.       — И какое же?       — Ты и твои сёстры, да и кто угодно из вашей братии, не может влиять на нас, на нашу судьбу или на окружающих нас людей. Даже на события. Ну, как, всё ещё заинтересована? — девочка поддалась вперёд, смотря мойре прямо в глаза. Золото в них полыхнуло недовольством, но спустя пару секунд по радужке разлилось злое торжество.       «Что-то здесь не так. — подумала Ника. Конечно, она была не против халявных возможностей, но какой ценой, было ещё неизвестно. — Ладно, я обезопасила нас всеми возможными способами. Да и… Может, ей и её сёстрам правда просто любопытно. Только от чего-то мне в это не верится…»       — Хорошо, смертная, я согласна. — и в тот же миг за спиной Лахесис появилось два расплывчатых силуэта, будто бы созданных из серой дымки. Мойра усмехнулась, покосившись назад, и вдруг крепко схватила Никину руку. — Готова, дитя?       — На все сто. Золотые нити потухли, и Захарра Драгоций растворилась в сером тумане.