Священный лес

Огромный след на белом снегу Оставил белый призрак леса. Он, уходящий в темноту И воющий похлеще беса. Его глаза, как небесная гладь И шерсть белее мела. Не человек он и не пес, Он оставляет след не смело. Его оскал и белизна клыков, И несравненный слух Отличает ото всех остальных. Он лишь создание богов, Мерцающий и снежный дух. [Lord Of The Dance – Suil A Ruin] ~*~ Он родился глубокой зимой, когда мягкий снежный покров укутал плодородную землю. Бледная кожа, белесый пушок на голове и невероятно пронзительные голубые глаза. Казалось, что они смотрят человеку прямо в душу и читают тебя насквозь. Роды были тяжелыми, и многие считали, что женщина не отойдет и умрет в тот вечер. Но ей было суждено выжить, чтобы спасти своего сына, которому она дала имя Лаур. Жители города начали роптать, видя годовалого малыша. Неестественные глаза, мудрый взгляд и белые волосы. Шелковые пряди словно вобрали в себя белизну снега, который выпал в день его рождения. Он казался прекрасным, и столь же пугающим. Женщину стали избегать, с ненавистью смотреть ей в след. Им казалось, что она родила от самого дьявола, который вселился в это дитя, и теперь, используя невинное лицо, он будет искушать всех. Наконец, жители не выдержали внутреннего напряжения и намерились убить ребенка и женщину. Боялись они проблем, которые могут возникнуть из-за годовалого ребенка. Они видели в нем демона, монстра. В ночь последних зимних дней они подошли к ветхому домику с зажженными факелами. Но не суждено им было погибнуть. Неожиданный северный ветер принес с собой сильную снежную пургу, а с гор начали сходить лавины снега, которые замуровали город в снежную крепость. К тому времени, когда там не осталось ни одного живого человека, женщина с малышом на руках бежала вдоль леса на юг. И только темное небо было свидетелем того, что произошло с северным городом людей. Много недель несчастная женщина, не жалея себя, шла по лесу, пока не наткнулась на другой людской город. Но и там не собирались приютить бездомную нищенку с голодным и изнеможенным ребенком. Бредя из последних сил на восток, он вышла из города. Через милю ее окликнула старушка – знахарка, которая жила в покосившемся, но крепком домике вблизи леса. Она-то и приютила молодую мать и ребенка. Так и жили втроем. Лаур рос милым добрым мальчиком, стараясь помогать матушке всеми силами. Сама женщина практически не выходила из дому, готовила, убирала и ухаживала за домашним скотом и огородом. Знахарка была часто в городе или же к ней сами приходили, когда кто-то заболевал. Она единственная знала все обо всех болезнях и как их вылечить. Старушка брала каждый день Лаура в лес, показывала ему лечебные травы, норки мелких животных и следы крупных хищников. Вместе они изучили все хитрости леса, знали каждый ручеек и болотистые места. Старенькая маменька – как называл старушку Лаур – научила мальчика варить снадобья, лечить раны и болезни людей и животных. А после показала невидимую границу, через которую нельзя проходить. Утром Лаур помогал матушке, после шел со старенькой маменькой в лес, возвращаясь поздно вечером. А после сытного, хоть и скромного, ужина старенькая маменька помогала мальчику вымыться, сажала завернутого в теплый плед на кроватку рядом с печью, и матушка рассказывала о «святом народце», который живет глубоко в лесу, о северных духах, приносившие зимы в их края. С затаенным дыханием мальчик слушал прекрасные и чудесные рассказы о больших зверях, о невероятном лесе, находящимся за невидимой границей, но человеку туда нельзя заходить. Лаур слушал песни на странном языке, смотря в темное окошко на такой близкий лес, и казалось ему, что «святой народец» смотрит на их маленький домик, охраняя его. Обе женщины каждый день втолковывали Лауру, что все жизни священны, даже жизнь пойманного в собственную паутину паучка, и, если нужно забрать жизнь животного, чтобы питаться его мясом, нужно помнить о душе животного, о его боли. Но они не уходят в никуда, они остаются с человеком и находят продолжение в нем. Мы все едины, одно целое. А лес – это наш большой дом, из которого мы вышли, которое дает нам пищу, тепло и защиту. Нельзя уничтожать священный лес. Человек не имеет на это право. Он и так взял слишком многое и ничего не отдает взамен. Лаур старательно впитывал в себя все знания и рассказы, которые ему давали две женщины. Каждый день он старался чем-то помочь лесу: то оставлял на пеньке кусок хлеба с солью для лосей, подкладывал под деревья яблоки для ежей. И каждый раз, уходя из лесу, тихо шептал на странном языке: «Дара натина» (спасибо тебе) Первой из жизни Лаура ушла его матушка. Она не смогла долго нести свое тяжкое бремя и не собиралась его перекладывать на чьи-то чужие плечи. Мальчику исполнилось двенадцать лет, когда он сидел рядом с умирающей женщиной, крепко держа ее за руку. А его мать пристально смотрела на сына, думая, что он – самый прекрасный человек на свете. Нежное бледное личико, большие невероятно голубые глаза, длинные до пояса белые волосы, шелковистым покровом закрывая прямую спину. Тонкий стан, плавные изгибы тела. Совсем один. Ни друзей, ни родных. Как он справится в этом мире? Тихо ушла из жизни, во сне. Впервые Лаур плакал. А через месяц после смерти матушки, старенькая маменька взяла его впервые в город. Мальчику было очень страшно вступать на каменную дорогу. Привычнее ходить по мягким тропкам леса. Он сразу привлек внимание людей. Лаур отличался всем: внешностью, мягкой походкой, даже одеждой. На нем были льняные выбеленные штаны, заправленные в кожаные невысокие сапожки, белая сорочка, поверх которой плотно облегающий тело выбеленный кафтан с длинными рукавами и незамысловатой вышивкой. А сверху накидка с длинными широкими рукавами по колено. Стоило Лауру поднять руку, как ткань рукава мягко падала назад, освобождая тонкое запястье, маленькие ладошки и тонкие пальчики. Многие смотрели на него с отвращением, кто-то с желанием и похотью, кто-то с завистью, а кто-то с сожалением. Были и такие. В основном старушки, украдкой наблюдающие за плавными движениями мальчика. Уж кому как не им знать, что может случиться, когда у тебя такая необычная внешность. Тяжело далась первая прогулка по городу для мальчика. Он старался не замечать противоречивых взглядов и непонятных смешком и шушуканья. И все же трудно было сдержать непонятную тоску в груди, которая сдавливала сердце, выталкивая не прошеные слезы. Однако через несколько месяцев посещения города мальчик привык. Теперь он помогает старенькой маменьке лечить других людей. Они приходили в разные дома: бедные и богатые, странно пахнущие и холодные из-за камня. Однажды Лаур увидел маленького щенка, который заливисто тявкал на всех прохожих, никому не даваясь на руки. Худенький малыш с забавно торчащими в разные стороны ушки. Темно-коричневая шерсть с детским пушком, он казался таким растерянным и брошенным. Проходящий мимо толстый хозяин пекарной не собирался выслушивать тявканье щенка и уже замахнулся на него ногой, когда Лаур заступился за малыша, забрав его к себе. Теперь Кейко – как назвал щенка Лаур – жил в покосившемся домике, стараясь охранять и оберегать свой дом и маленького хозяина. Через шесть лет ушла из жизни старенькая маменька, и юноша остался совсем один. Тяжело на сердце было Лауру, когда находился он в пустом домике. Он часто на весь день уходил в лес с Кейко, приходя очень поздно. А через полгода к домику подошли жители разросшегося города с просьбами вылечить родных и скот. С опаской они смотрели на прекрасного юношу, бесстрастно смотревшего на людей. Так Лаур стал лекарем, нежеланным, но нужным всем. Снова разноцветная осень накрыла собой земли. Лаур не спеша шел из города, где лечил лошадей у одного фермера, к своему маленькому домику, где его на крыльце ждал Кейко. Оглянувшись назад, юноша увидел, как из леса выехал всадник на черном вороном коне. За ним тянулись другие всадники и обозы. Скоро наступит осенняя ярмарка. ~*~ Демиан грузно свалился на постель в комнате постоялого двора. Хозяин этого дома – толстый скупердяй – с фальшивой улыбкой отдал весь второй этаж для гостей города, обдумывая, как бы взять с этих проходимцев побольше. От постельного белья пахло подвалом и чем-то горелым, как пахли все люди. Поморщив нос, оборотень сел на кровати, заранее догадываясь, кто сейчас зайдет к нему в гости. - Привет, - весело и громко сказал Вениамин, без стука заходя в комнату и закрывая за собой дверь. Темноволосый вождь с недовольством посмотрел на своего друга. Высокий мускулистый альфа с широкими плечами, темные волосы волнами падали на плечи, карие глаза под густыми бровями с задором смотрели на Демиана, у которого возникли смутные подозрения, когда он увидел, что у друга в руках большой поднос с разными яствами и бутылей вина. - Чего такой радостный? – хмуро спросил Демиан. - Как «чего»? Мы доехали, никто нам не мешал, даже люди не очень нам надоедали. И, - загадочно протянул Вениамин, ставя поднос на стол и ставя рядом с ним два стула, - я пришел тебя уговаривать. - Нет, я не пойду в город. Много раз там был, меня не вдохновляет встречаться там с … хммм … женщинами, - проворчал оборотень. - Брось, там весело будет. Они каждый год чего-нибудь на ярмарке устраивают. И повеселиться можно, - весело отозвался Вениамин, беря бутыль в руки. - Я пить эту гадость не собираюсь. Из-за этого пойла у меня желудок болит несколько дней подряд. - Да что ж ты такой привередливый, - ворчал мужчина. – И я не собираюсь тебя поить вином, взял только потому, что могли быть вопросы. А так я привез с собой медовуху. Откуда взялась глиняная бутыль на столе, Демиан не понял, но он с радостью сел рядом с другом, протягивая кружку. - Все равно не уговоришь. Я собираюсь просидеть здесь всю неделю, никуда не вылезая. - Хм, посмотрим. Медовуха была добротной и быстро выбила весь контроль у вождя оборотней. Просидев несколько часов вдвоем, мужчины начали потихоньку склоняться к мысли, что пора заканчивать и ложится спать, но Вениамин еще не выполнил свое задание: заставить друга пойти в город вместе с ним. - Вот смотрю я на тебя и думаю, - подпер рукой голову Вениамин, пьяно смотря на друга. - Чего твоя дума думает, - хмыкнул Демиан. - Ты такой разный. Со всеми строгий, а когда вдвоем, ты другой, прежний. - То есть ты мне предлагаешь снова прыгать и бегать от радости и смеяться как последний идиот? - В детстве было весело. - То время ушло. Я теперь вожак. Мне … этот … статус поддерживать надо. - Пойдешь завтра со мной в город? - прямо спросил Вениамин. - Я еще не на столько пьян, чтобы согласиться. Кстати, я не думал, что наши омеги дадут нам в путь такую добротную и крепкую медовуху. Они же всегда слабую готовят. Чего это с ними случилось? - Так … ик … мы медовуху варили. Втайне. - То-то меня пробрало, - тяжело вздохнул Демиан, неуклюже вставая со стула и еле-еле дойдя до кровати, куда и свалился не раздеваясь. - Демиан, - позвал Вениамин. - Пятьдесят лет уже, - пробурчал в подушку вожак. - Вот именно, - как-то грустно выдохнул темноволосый альфа. – Скоро пятьдесят, а у тебя еще омеги нет. И если ты не поспешишь, то через два месяца … - Если я пойду с тобой в город, ты заткнешься? – грозно рыкнул Демиан, с гневом смотря на друга. – Прости, - через минуту сказал он, понимая, что накричал на друга. - Я тебя всегда прощу, - тихо сказал оборотень, подходя к двери. – Простишь ли ты себя. В комнате сразу стало неуютно после ухода незваного, но столь нужного гостя. Демиан тихонько застонал в подушку, понимая, что друг имел в виду. По законам волчьих стай, вожак должен был найти свою пару до пятидесяти лет. Поначалу Демиан не собирался становиться главой стаи. У него был атта, который мудро правил, и ома, который оберегал всех омег стаи. Но одиннадцать лет назад они погибли на охоте. Кто их убил, не знал никто, но это не помешало одному оборотню, жадному до власти, стать новым вожаком стаи. Четыре года тяжело давались волчьей стаи. Они жили под постоянным гнетом лидера, который завел ужасную традицию: юных омег, достигших семнадцати лет должен лишить девственности именно вожак. Все были в ужасе, но пойти против сильного, хитрого и умного альфы никто не мог. Многие поначалу бросали вызов, но тот выигрывал бои, не щадя противника, убивая прямо на месте, перед глазами омег и детей. Вениамин тоже хотел бросить вызов, но его отговорил Демиан, когда напомнил что может случиться с его омегой и щенятами, если он проиграет. От рождения Демиан был актером. Ему нравилась беззаботная жизнь, мог неделями не появляться в стае, а после появления от него еще несколько дней несло омегами, особенно по весне в гон. Его атта пытался как-то вразумить единственного сына, но все было тщетно. Но после смерти родителей и появления тирана, Демиану пришлось переступить через себя и измениться. Четыре года у него ушло на бесконечные тренировки. Собрав вокруг себя верных друзей и сильных альф, он отправился к вожаку и вызвал его на бой. Бой был жестоким и долгим. Час они кружили в причудливом и жестоком танце, из которого победителем вышел Демиан. Он с непонятным для себя удовольствием убил тирана и деспота. Никто не бросил вызов, все признали силу молодого волка. Но теперь он жалел, что никто не отвоевал у него звание вожака. А все из-за омег, которые хотели всяких традиций и правил, как у людей. По идеи никакой церемонии бракосочетания им не нужно, так как истинная пара – это нечто большее, чем глупая роспись в больших книгах. Но омегам надоело, что после слияния с истинным, альфа выходит и просто воет, что омега его и чтобы не подходили слишком близко. Им хотелось праздника, нечто такого, что отличало бы этот день. И к ужасу альф, совет старейшин всех стай оборотней поддержали это желание. Теперь по закону стай вожак должен до пятидесятилетия жениться на омеге. И без разницы: истинная пара или же совершенно неизвестный посторонний омега, которого выбрал совет старейшин. Только отошедшая от прежнего шока стая, вновь была взволнована. Омеги с тревогой смотрели на Демина, ведь им придется подчиняться неизвестной омеги, который может быть жестоким или же слишком мягкотелым. К тому же, от таких браков волчат не будет. - Глупый закон, глупый Вениамин, - ворчал в подушку Демиан. – Хорошая медовуха. И через минуту вожак оборотней крепко заснул без снов, как и желал. ~*~ Утро наступило неожиданно и мучительно для Демиана. Со стоном он сед на кровати, хватаясь руками за голову. От природы у оборотней хорошая регенерация, но она не распространялась на похмелье. - Воды? – послышался голос Вениамина. - Угу. С тихим смехом Вениамин подал кувшин с прохладной водой своему вожаку, который с заядлым энтузиазмом выпил всю спасительную жидкость. - Стало легче? - Чего ржешь, как Сохра после пробежки? - На себя посмотри и сам заржешь. Ты мне вчера обещал, что пойдешь в город в моей приятной компании. - Зачем тебе туда идти? – простонал Демиан, прикладывая пустой кувшин к правому виску. - Я хочу купить что-нибудь Таузеру, - слегка покраснел Вениамин. - Но я-то тут причем? Таузер твой омега, а не мой. Вот сам и покупай. - У меня дурной вкус. - Ладно. Только не зуди. Приведу себя в порядок и пойдем. - Буду ждать. Простонав нечто невразумительное, Демиан вытолкнул друга из комнаты и подозвал расторопного служка, который через полчаса приготовил горячую ванную в купальне. А через час на улицу вышел прекрасный и высокий молодой мужчина. И только Вениамин знал, сколько сил тратит его друг, чтобы сохранить величественную осанку, невозмутимое выражение лица. - Мог бы одеться и поскромнее, - тихо протянул Вениамин. – А то сейчас соберешь всех местных дам вокруг себя. - Это по твоей вине я вышел на улицу. Вот и мучайся вместе со мной. - Интересно, что ты скажешь, когда мы придем на открытие ярмарки? Там, между прочим, уже бродячие актеры выступают и песни поют, а еще … - Я тебя ненавижу, - прискорбно взвыл Демиан. - Я тебя тоже, - весело отозвался Вениамин, схватив за руку друга и потянув его в сторону главной площади.