Recollection breakdown / Крах воспоминаний

      Скучала по мне? — будто говорила его ухмылка.       Майев была слишком далеко, чтобы слышать слова Кадгара, и если бы она могла, то ушла бы прочь, только чтобы ей вообще не пришлось видеть лицо воскрешённого ублюдка. Иллидан буквально устраивал демонстрацию из того, как вежливо здоровался со всеми и слушал их, но он не сводил взгляда с Майев, которая из упрямства стояла позади толпы, пришедшей на церемонию приветствия на площадь Краса. Она беспокойно ёрзала в громоздких доспехах, лицо горело под шлемом, но будь она проклята, если не будет носить его, пока не окажется в безопасности своих комнат.       Она не собиралась просто взять и простить Иллидана, даже если он вроде как отсидел свой срок, подумай она хорошенько. Кажется, я должна позволить ему жить. Пока что.       Кадгар выглядел так, будто наговорился, что было действительно редким явлением для тех, кто хоть немного знал этого парня. Он хотел было похлопать огромного рогатого ублюдка по спине, но в последний момент убрал свою руку. — Правильно, не нужно столько дружелюбия, — с горечью подумала Майев и покинула площадь.       Шагая по улицам Даларана с грацией разгневанного голема, она пыталась собраться с мыслями. Это не помогло, так как проблема, казалось, имела другую природу. Чувства? Ненависть, это очевидно. Разочарование и неудовлетворенность долгом всей её жизни, ставшим теперь бессмысленным и никому не нужным. Она охраняла его тысячи лет, охотилась за ним ценой жизней своих товарищей — а в некоторые особенно тяжёлые моменты и ценой своего рассудка — и всё это было напрасно, верно?       Она добралась до таверны, взбежала по лестнице, ворвалась в свою комнату и захлопнула дверь так, словно это был её злейший враг.       Если Кадгар допускает хотя бы мысль о моём сотрудничестве с Предателем, я познакомлю его с кулаком Стража, — мысленно закричала она, в реальности же издавая глубокий бессловесный стон. Её глефы полетели к противоположной стене, защищённой заклинанием, из-за которого просто упали в угол с тихим лязгом, не удовлетворившим её. Она сняла шлем и отбросила его. По крайней мере, это было достаточно громко, чтобы соответствовать её раздражению. Она избавилась от наплечников, и они последовали за головным убором. Путь в ванную вскоре был отмечен дорожкой из частей доспехов, оставивших после себя только ластичные штаны до колен и тунику.       — К демонам это. К демонам всё это в Круговерть Пустоты, — она смиренно вздохнула и открыла кран с горячей водой, чтобы наполнить ванну. Майев опустилась на колени и прислонилась к краю, её серебристо-белые волосы рассыпались по плечам.       — Я бы не отправил туда даже своих врагов.       Майев вздрогнула, тщетно пытаясь найти своё оружие и бегая глазами по комнате. Кроме неё никого не было.       Но в дверь постучали.       Я не собираюсь отвечать. Наверное, это дурак от мага, проверяющий меня и моё психическое благополучие. Пусть беспокоится. Она сдёрнула носки и начала развязывать шнуровку туники.       — Майев.       Голос Иллидана был таким тихим, что пронёсся сквозь её разум воспоминанием, которое было так тщательно разорвано на части, отвергнуто, перетёрто в труху и похоронено в сознании, что ей было больно, когда оно всплыло на поверхность цельным и свежим, будто это произошло вчера.       Она вспотела, её липкие ладони упирались в напряжённые мышцы пресса под ней. Жуткое зелёное свечение татуировок Скверны освещало камеру. Её бёдра вздымались и опускались, из горла вырывался мурлыкающий звук от ощущения полной наполненности. Голос Иллидана был мягок и полон удивления, когда он повторял её имя, словно заклинание.       Воздух покинул её легкие, и соски упёрлись в тунику, затвердев. Какого чёрта?! Мы никогда…       — Я просто хочу поговорить, обещаю.       — Я не… — Ей пришлось откашляться и начать снова, потому что голос был чересчур хриплым даже для её обычной выдержки: — Я не открою дверь. — Особенно после этой совершенно возмутительной вспышки — чего? Использовал ли он на ней какую-то тёмную магию, или что это, скажите на милость, было? Наступила тишина, затем послышался шаркающий звук, когда охотник на демонов опустился на колени или, вероятно, сел на пол с другой стороны. Она попыталась представить его сидящим со скрещенными ногами, как видела его в течение тысячелетий во мраке тюрьмы, но теперь — с этими чудовищными копытами.       — Как дела, Майев? — для демонического идиота, который без раздумий проглотил все силы, какие только мог, голос Иллидана звучал так невыносимо заботливо, что ей захотелось открыть дверь, только чтобы впечатать в его лицо.       — Что?       — …Я хочу знать. Жила ли ты свободно и счастливо, как должна была, после выполнения своей задачи в Чёрном Храме?       — Ты посмел… Выметайся отсюда. Вон! — Она дрожала, её ногти больно впивались в ладони. Может, пусти она кровь, то смогла бы успокоиться?       — Послушай… Наши десять тысяч лет вместе кажутся всего лишь годом или двумя после бесконечных эонов, которые я провёл, дрейфуя в Пустоте после своей смерти. У меня было достаточно времени для размышлений, несмотря на то, что первые тысячелетия я потратил на восстановление раздробленного самоосознания. Всё это… изменило мой взгляд на многие вещи. Я бы не стал шутить о чём-то столь серьёзном, как то, на что человек потратил свою жизнь. Я искренне спрашиваю, после всего, что ты сделала, удалось ли тебе достичь радости и… — его голос затих, как будто он наконец пришёл к очевидному и единственному выводу, что Майев и гармония — взаимоисключающие сущности.       — Я не куплюсь на это, Предатель, — рявкнула она, тем не менее, прислонившись спиной к двери, как будто не осознавая, что становится таким образом ближе к нему, и медленно опустилась на пол.       — Ты всё ещё используешь эту кличку, да? Даже после того, как освободила моих Иллидари.       — Немного глупо слышать от того, кто называет учеников в свою честь. Почему это что-то изменит? Нам нужны были их услуги, вот и всё.       Так же, как я нуждалась в тебе тогда. Дважды. Трижды. Сколько раз?       Что это была за мысль только что? В ответ она услышала ворчание Иллидана, и они замолчали, ощущая присутствие друг друга сквозь тонкий деревянный барьер. Майев чувствовала, что должна добавить к этому уравнению чуточку честности.       — Я не доверяю тебе, даже если сейчас ты, кажется, враг Легиона. Но раз уж Кадгар настаивает, я буду сотрудничать. — Она чувствовала гордость за то, что вела себя как мудрый эльф, пожимающий руку своему бывшему врагу.       Смех Иллидана прервал её самовосхваления.       — Ты такой противоречивый персонаж, Майев, ты знаешь это? Ты говорила то же самое все те годы, но мы оба знаем, как ты безудержно доверилась мне. — Она услышала, как он встал, и дверь за её спиной стала немного холоднее.       — Что это значит?       — Играй в свою маленькую игру, если хочешь, но не выделяй мне роль. Я рад видеть тебя живой.— С этими словами он ушёл. Майев встала и наклонилась к ванне, от которой уже шёл пар. Её мысли путались. Что-то неприятное тревожило разум, поэтому она закрыла его от мыслей, сорвала с себя оставшуюся одежду и погрузилась в горячую воду. Её мышцы начали расслабляться, но сомнения не отпускали.       Я была хорошим надзирателем. Я никогда не колебалась, я держала его в узде. Это Тиранда позволила ему сбежать. И в свете этого нового знания жрица была права, позволив новой детали прервать свой повторяющийся из года в год монолог: — Но моим долгом было держать его за решёткой, в клетке, на цепи…       Прикованным наручниками к полу, когда я седлала его первый раз.       — Что это, во имя Элуны? — пробормотала она, втирая ладонями травяное масло для купания в бёдра. Она оказалась мягкой и скользкой между ними. Ладно, ладно, я была одна все эти тысячелетия, я поняла. Он, конечно, красив и силён, но это просто нелепо. Несмотря на самоупрёки, она откинулась назад и позволила пальцам лениво вырисовать круги вокруг набухшего клитора. Лучше снять остроту, — рассуждала она, зная, что позже ей придётся столкнуться с ним лицом к лицу. Кадгар упомянул, что после званого ужина и других бесполезных ритуалов, которые Майев намеренно пропускала, состоится официальная встреча.       Она могла слышать его голос в своей голове, стонущий её имя, ругающийся сквозь стиснутые зубы — и она уже была на грани. Она делала это и раньше, временами, когда чувствовала, как разрывается от разочарования и нужды. Память об Иллидане всегда была с ней; как же иначе, после того невообразимо долгого срока, проведённого вместе? Естественно, она думала о нём, когда прикасалась к себе, но это было не так, как будто она собиралась вспоминать о нём нарочно… Ладно, хорошо, может быть, она думала о нём, но больше о том, как позже сможет выпороть его или каким-то образом унизить. Да.       На этот раз всё было по-другому, его присутствие в её сознании усилилось благодаря его реальному возвращению и этим странным эротическим вспышками, которые продолжались у Майев. Что заметно изменилось, так это отсутствие… скорби? Она отбросила это наблюдение на задворки сознания и сосредоточилась на том, чтобы кончить. Вероятно, это какая-то подавленная естественная потребность, никак не связанная с его личностью, — допустила она, думая, что в данный момент слишком открыта. Ну и чёрт с ним. Посмотрим, какие непристойные фантазии я храню.       Она чувствовала, как грубая, покрытая наростам поверхность его рогов царапает и обжигает кожу её ладоней и цепких пальцев. Откуда она знала, что они так хорошо служат в качестве опоры, было для неё загадкой. Мысль о его ненасытных губах, его шершавом языке на её сосках заставила её растаять от удовольствия под пальцами за секунды.       Майев позволила своему разуму витать в облаках, пока не вытерлась полотенцем и не оделась.       Пора переходить к серьёзным делам и забыть об этой ерунде.