Сказка о далёком пригороде

      Начало отношений - это всегда сплошная эйфория. Нескончаемое желание быть всегда рядом, а когда не получается, звонить и писать друг другу при любой возможности. Касаться, целовать, сжимать в объятиях, слышать и говорить что-то особенное... Всё в таком роде.       У Джесси это были первые настоящие отношения, потому всего этого было максимально много. Уэйду уже далеко не в первый раз приходилось дарить кому-то поцелуй, делить постель, но с Томом всё это было совсем другим, он ни на мгновение не сомневался в искренности мужчины, Томасу не нужно было даже говорить или делать что-то, ведь взгляд его был отдельным высказыванием. То, как он смотрел на Джесси - так никто никогда не смотрел. Они могли просто сидеть рядом в тишине, и она будет красноречивее всех слов, совсем не станет напрягать.       Джесси упивался обретённой любовью, как мог. Не в том было дело, что он постоянно чего-нибудь требовал, а просто, впитывал впечатления и делился ими, словно ребёнок. Он в отношениях стал таким заботливым, каким не был прежде, так часто улыбался и звонко смеялся, глаза его светились каким-то внутренним светом. Он и не подозревал, насколько сильно чужая любовь могла его преобразить. Он всегда знал, что хочет любви, знал, что нуждается в ней, но и не догадывался, как сильно, и на что она способна.       Том, глядя на Джесси, тоже будто бы испытывал глубокие чувства впервые, ведь парень был удивительно нежен и искренен в своей любви к нему. Такой неподдельной радости невозможно было не проникнуться, не влюбиться ещё и в неё.       Отношений до этого у Тома было много, отчего он невольно сравнивал их между собой. Ему не приходилось думать, какой Джесси неопытный в этом, это он сам боялся совершить ошибку и очень старался быть хорошим парнем - надёжным партнёром, заботливым и внимательным, нежным любовником, в меру страстным. В каком-то смысле Том был в постоянном напряжении, ведь ему было важно держать планку и не разочаровать Джесси. Не то, чтобы он притворялся и заставлял себя делать то, чего ему не хотелось, но Том сделал их отношения работой, к которой отнёсся со свойственным ему перфекционизмом. Вот только он совсем не учёл, что жить так ежедневно неделю за неделей будет непросто, к тому же остальная жизнь и не собиралась стоять на месте, ждать, поддерживая их с Джесси любовную идиллию. Потому в один из дней, когда всё пошло наперекосяк, Том больше не нашёл в себе сил продолжать стараться, как всегда это делал.       Он написал парню в последний момент, что не приедет к нему, и отправился к себе домой, хоть у них и были совместные планы на вечер. Уставший и потный после невероятно тяжёлого рабочего дня он свалился на диван в гостиной и одним глазом стал сверлить холодильник, в котором у него по-прежнему стояли бутылки с алкоголем. Через силу он заставил себя отвернуться и закрыл оба глаза, пытаясь держать свои слабости под контролем.       Сон никак не шёл к нему, от вороха мыслей в голове было никак не избавиться. Он просто лежал в тёмной комнате в тишине, которую нарушали лишь звуки с улицы, и пытался прийти к каким-то умозаключениям, разложить по полочкам все вопросы и сделать выводы. В те моменты, когда работа становилась особенно тяжела и расстраивала лейтенанта, он невольно задумывался о том, зачем вообще ей занимается, и стоит ли она порой тех усилий, которые Том так старательно прилагает уже столько лет подряд... В такие моменты ему хотелось быть похожим на Пайпера, который умеет не принимать близко к сердцу поражения и неудачи, не зацикливается, если у него что-то не получилось, но Том так не мог. Он всю жизнь старался быть во всём идеальным, и когда вложенные усилия хорошего результата не приносили, а тем более приводили к плохим результатам, он не мог просто примириться с этим, забить и двигаться дальше, будто ничего не было.       Когда Джесси появился у него дома, Том сразу понял, что парень волнуется и приехал его проведать, но Том не стал вставать, чтобы встретить парня, только поменял положение, повернувшись к Джесси.       - Ты не болен? - спросил Уэйд, присев на диван и приложив ладонь к тёплому лбу лейтенанта.       Замотав головой, Том только взглянул на парня уставшими глазами.       - Трудности на работе? - предположил Уэйд. Томас молча кивнул и прикрыл покрасневшие глаза. - Можно мне лечь рядом?       - Я сегодня такой вонючий коп, лучше не стоит, - сморщился Том.       - Давай двигайся, вонючий коп.       Том устало усмехнулся и подвинулся ближе к спинке, не поворачиваясь к парню лицом. Джесси прилёг сзади и обнял Тома за талию, прижимаясь своим телом к мужчине.       - Я могу чем-то помочь? - спросил он.       - Разве что не жаловаться, как я воняю.       Джесси поцеловал Тома в шею и посмеялся тихонько.       - Приготовить тебе ужин? - спросил он, и Том отрицательно промычал. - Тогда могу просто остаться, ты не против?       Положив руку на руку Джесси, переплетая их пальцы, Том тихонько ответил:       - Спасибо... Прости, что я так делаю.       - Как делаешь? - не понял Уэйд.       - Так веду себя. Отменяю все планы, ничего не объясняя, и тебе приходится возиться со мной...       - Считаешь, мне это в тягость? Или что я затаил обиду за то, что ты не сходил со мной сегодня в кино?       - Последний день ведь показывают фильм, ты сам говорил мне.       - Ну и пусть, посмотрим потом дома. А если у меня будет плохой день, и я отменю все планы, ты станешь обижаться?       - Нет, но… - Том запнулся и вздохнул, - мы только начали, а я уже веду себя так.       - Не понимаю, о чём ты, Том. Ты важнее всех фильмов и ужинов.       - Не уверен, что заслужил такого отношения.       - Да? И почему же?       - Не знаю.       - Как это глупо, только ты ведь и заслужил, - Джесси вновь поцеловал полицейского в шею, и Том сжал его руку сильнее, понимая, как ему повезло познакомиться с этим парнем и суметь удержать его.       - Джесси, а ты не хочешь... жить со мной? – нерешительно спросил Том, не раздумывая над вопросом слишком много, скорее поддался порыву и озвучил мысли вслух.       Парень за его спиной вздохнул взволновано и не ответил.       - Прости, глупость сморозил, - замялся Том, чувствуя стыд за то, что так неуместно и неправильно спрашивал об этом прямо сейчас.       - Я хочу, - тихонько отозвался Джесси. – Очень хочу…       Том развернулся к парню, продолжая держать его за руку и спросил прямо:       - Говоришь так, потому что боишься меня расстроить?       - Когда ты успел стать таким неуверенным, я никак не пойму, - замотал головой Уэйд. – Перенимаешь мои повадки? Берешь от меня худшее?       - Я серьёзно, Джесси. Если ты ещё не готов, то ничего страшного. Я не хочу перекраивать уклад, к которому ты привык. Если тебе неудобно отказать, и ты боишься что-то испортить, то лучше так и скажи.       - Я не ответил сразу только потому, что не поверил своим ушам. Честно тебе говорю. Я правда очень хочу, Том, просто это… несколько страшно.       - Страшно?       - Я слишком долго был один. Не уверен, что у меня хорошо получится, - мямлил Джесси, не зная, как правильно обличить мысли в слова.       - Я научу тебя, - улыбнулся Том и щёлкнул Джесси по носу пальцем. - Так насупился, вы гляньте.       - Я правда переживаю за это! Очень хочу, чтобы у нас всё получилось.       Поцеловав Джесси, Томас сжал его в своих объятиях и держал так, пока парень не заворчал, что Тому правда очень нужно сходить в душ.

***

      Иногда, хоть и довольно редко, по ночам и Джесси мучали кошмары. Он просыпался взбудораженный образами, что являло ему сознание, такими порой натуральными, что даже понимая их нереальность, не можешь избавиться от мерзкого чувства, будто по правде всё пережил. Даже когда Том теперь спал с ним в одной постели каждый свой день, Джесси иногда видел эти сны, да и Том сам хоть и спал, как он сам признавался, значительно лучше рядом с Джесси, а всё же не мог найти с ним рядом полного покоя.       Через несколько месяцев после начала их с Томом отношений, проснувшись из-за одного такого сна, Джесси отправился на работу, но не мог сконцентрироваться и возвращался мыслями к увиденному во сне. Ему приснился отец, который играл в шахматы с Адамом Кормаком, и, когда Ричард Уэйд проиграл, он смиренно кивнул, принимая поражение, и произнёс: "Ну что, забирай его, ты выиграл честно". Тогда он обратил взор на Джесси, и прямо во сне парень ощутил холод на своей коже, тревогу, сковывающую всё тело, а потом Адам и вовсе подошёл к нему и собственнически сжал шею парня с лицом, что выражало полное безразличие. То, что Адам Кормак продолжал сниться Уэйду через восемь лет после всех событий, оставшихся давно в прошлом, было проблемой, которую явно стоило решать со специалистами, но Джесси по-прежнему не решался делать этого, боясь обнажать душу незнакомцу. Он знал, что ему нужна помощь, но постоянно находил отговорки. Из них излюбленной была мысль, что сильно ему его травмы жить не мешают. Сильно. То есть пока не сильно, это не то чтобы проблема – так он себе это объяснял. В то же время Джесси догадывался, что расскажи он кому-нибудь о том, что случалось с ним в прошлом, и какие последствия он сам видит теперь у этого, каждый начнёт убеждать его в обратном.       Так в тот день после сна об Адаме, что давно не снился ему, Джесси окунулся в меланхолию, стал много думать и копаться в себе.       Он размышлял, сколько же мрака и боли сидит в нём. У Джесси была далеко не самая типичная история взросления, не было нормального счастливого детства, а в подростковом возрасте его жизнь совсем пошла под откос из-за Адама Кормака и всего, что он принёс за собой. То, что он не был самым несчастным человеком в мире - факт, но это не означало, что в таком случае можно игнорировать свои травмы, не считая их проблемой. В то же время эта мысль помогала сместить фокус и вспомнить, например, о Саре, которая стала инвалидом из-за травмы, и её жизнь точно так же, как жизнь Джесси, перевернулась с ног на голову из-за ряда событий, все перспективы карьерного роста рухнули, идеальная картинка в голове стала недосягаемой. Мистер Сандерс потерял любимую жену и нерождённого ребёнка из-за несчастного случая и после так и не смог построить свою жизнь с кем-то ещё. Жизнь Тома из-за его бед тоже не сложилась, как он того ожидал, и вместо того, чтобы строить семью и помогать людям в церкви в роли пастора, он потерял веру, работал теперь в полиции и боролся с ПТСР и чувством вины. Наверное, редко можно встретить человека, что не хлебнул горя уже к 25-30 годам. К этому возрасту оно у каждого будет своё - хоть бы и "маленькое", и каждому будет с чем бороться внутри себя, о чём размышлять с тревогой в темноте ночи. В этом Джесси не был особенным. И всё-таки он понимал, что он в чём-то по-настоящему сломанный человек, боли в нём было много, он научился жить с ней, игнорировать её, прятать от всех, а своей работой он выбрал помогать людям если и не убрать её из их жизни полностью, то хоть отчасти. Его же боль была уже будто от него неотделима.       Время от времени Джесси приходил к мысли, что вся его личность построена на теме боли. Он знал, что у него плохо получалось по полной радоваться жизни и быть в моменте, мысли его всё время блуждали то в прошлом, то в будущем, в тревогах о них или из-за них. Его никто не называл «лёгким на подъём», «парнем за любой движ», весёлым и жизнерадостным. Джесси всегда наиболее сильно симпатизировали грустные истории, нежели весёлые, полные света и радости. Он часто слушал грустную музыку, хотя далеко не всегда предавался той же грусти. А в своих текстах, через своих героев он рефлексировал о чём-то, что с ним случалось, потому и истории его хоть и были непременно со счастливым концом, были пропитаны болью.       Порой во время близости с Томом Джесси вдруг начинал плакать: беззвучно, просто из глаз бесконтрольно начинали течь слёзы. Это было невольным выходом тех эмоций, что он постоянно глушил в себе, прятал или даже отрицал их существование. Том в такие моменты был деликатен: он никак не комментировал происходящее, лишь с заботой утирал слезинки, нежно целовал Джесси в разных местах или обнимал, позволяя парню выпустить всё это без какого-либо осуждения.       Томас в парне при этом находил много радости, и это не было чем-то удивительным, ведь при всей своей израненности, Джесси не утратил возможность радовать других. Даже наоборот, у него очень хорошо получалось. Джесси пугала мысль, что кто-то из его близких может страдать так, как страдал он, поэтому он уделял много внимания чувствам любимых. Он несколько раз бросал все дела и работу и мчался в родной город, когда Сара или Саймон нуждались в его помощи, он регулярно успокаивал Вайолет в трудных ситуациях, теперь поддерживал Тома, на работе всегда был сострадателен. Он знал, что в нём много эмпатии, он сопереживал и сочувствовал людям искренне, любил помогать настолько, что когда-то, пожалуй, даже "болел" синдромом спасателя, от которого избавлялся довольно болезненно.       С Томасом в этом плане, однако, требовалось соблюдать баланс.       Помимо обычной заботы, которая выражалась в самых разных вещах - от утреннего кофе, который Джесси научился варить в турке специально для Тома, до покупки сигарет, которые полицейский пока так и не бросил, хотя совершал попытки, - Джесси требовалось быть рядом, и когда Том возвращался домой пьяным почти до полной неадекватности. Такое случалось пока только трижды за несколько месяцев с начала их отношений. Дважды причиной тому была работа, а один раз что-то произошло с его друзьями, о чём он не стал подробно рассказывать. Джесси стоило больших усилий даже просто не начать злиться на Тома, ведь он ненавидел пьяных людей. Он старался держать себя в руках и не читать Тому нотаций, не учить жизни. В то же время хотелось приложить все усилия, чтобы Томас бросил пить вовсе, потому что полицейский редко пил мало и не умел остановиться в нужный момент.       Джесси знал, на что идёт, когда выбрал стать с Томом ближе, но он не мог знать, что состояния алкогольного опьянения полицейского порой будут так триггерить Джесси. Сложно было не видеть в Томасе отца, не думать о том, чтобы убежать от него, спрятаться и переждать, когда оно само пройдет. Сразу вспоминался Эван, который тайком приводил Джесси к себе, давая переночевать, или таскающийся с Джесси на улице до самой темноты, пока его мама не начинала звонить и ругаться. Но, отказываясь убегать, снова и снова Джесси собирал волю в кулак и, скрепя сердце, ступал навстречу Тому. Приходилось слушать его пьяные бредни, ругательства и многочисленные самоуничижительные комментарии, сидеть рядом на полу в ванной, поглаживая по спине, пока лейтенанта выворачивает над унитазом, не спать до утра, пытаясь заставить спать пьяного Тома, ухаживать за ним потом весь следующий день и так далее.       Возможно, был бы это кто угодно другой, Джесси бы и правда сбежал, но ради Тома он старался, зная, как это важно. Но стоило соблюдать баланс. Баланс, который показал бы Тому, что Джесси не будет терпеть это вечно, не будет мириться с этим и позволять Тому, во-первых, так небрежно относиться к себе, а, во-вторых, так относиться и к Джесси.       Морроу в свою очередь всегда после был очень благодарен и "одаривал" Джесси многочисленными извинениями, однако не клятвами, что больше такого не повторится. Том знал, что слишком слаб, чтобы остановиться так просто, но он на самом деле старался. Видеть, как Джесси холоден с ним после, не было чем-то приятным, это по-настоящему пугало полицейского - эта резкая перемена в Джесси, то, как просто он может измениться в своём отношении к нему. Хоть парень и был к нему добр, Том знал, что однажды его проблемы с самоконтролем могут стать тем, что навсегда оттолкнёт Уэйда от него, поэтому он старался держаться.       Сегодня, когда Джесси проснулся, увидев во сне Адама Кормака, он был так же холоден, как в те дни, когда Том напивался. Лейтенант всё утро пытался спрашивать, что случилось, но Джесси отмахивался и говорил, что всё в порядке. Когда же он вернулся домой, то вообще никак не изменился, был всё также холоден и мрачен.       - Ты точно не хочешь поговорить? - спросил Том.       - Не хочу, - выдохнул Джесси и залез в постель, не собираясь ужинать, хоть Том и накрыл на стол.       - Ты сегодня сам не свой, - сказал полицейский, присаживаясь рядом и беря Джесси за руку, переплетая пальцы. Джесси молчал, нервно покусывая внутреннюю часть щеки прямо до крови. - Я тебя чем-то обидел?       - Нет, ты не при чём, - замотал головой парень.       Тогда Том наклонился и поцеловал Джесси в лоб, не собираясь делать что-то большее, но Джесси развернулся к нему и потянул к себе. Томас навис над парнем, ощущая волнение от одного только взгляда Джесси.       - Поцелуешь меня? - спросил Уэйд.       Томас медленно наклонился, глядя, как Джесси зажмуривается, и поцеловал того в нос, заставляя распахнуть глаза.       - Ты как будто не хочешь этого, - отметил Томас, тепло улыбнувшись.       - У меня весь день в голове крутятся разные неприятные мысли, отвлеки меня от них.       - Сексом? Уверен, что тебе нужно это?       - Не знаю, - Джесси снова зажмурился и смолк.       Том нежно погладил лицо парня пальцами, вновь улыбнулся и произнёс:       - Я уже говорил, что влюблён в твои глаза?       Джесси открыл их нерешительно, вопросительно взглянув на Томаса.       - Да, они мне всегда нравились. Эти большие голубые глаза, такие красивые...       Положив голову на грудь Джесси, Томас обнял его и вздохнул:       - Не люблю видеть в них грусть.       Джесси поцеловал Тома в макушку и чуть улыбнулся.       - Спасибо, что ты со мной, - сказал парень и, помолчав немного, спросил. - На следующей неделе день благодарения, я собираюсь съездить к Саймону и Саре на несколько дней, не хочешь со мной?       - Я уточню на работе, отпустят ли.

***

      Четвёртый четверг ноября, День благодарения, этот праздник в этом году обещал быть очень хорошим и особенно сильно запомниться, но прямо перед поездкой Джесси и Том так разругались, что Джесси всерьёз задумывался, не остаться ли в Сент-Поле и не уйти ли на пару дней пожить к Вайолет.       Темой их ссоры стала фраза, бездумно брошенная Томом: «Думаю сходить к врачу и попросить его заменить мои успокоительные на антидепрессанты». Для Джесси не было новостью, что ПТСР лечат антидепрессантами, и то, что Тому не очень успешно помогают его таблетки, он знал тоже, но уже множество раз до этого они обсуждали, что таблетки – не единственный выход.       - Том, я понимаю твою мотивацию, но это правда не лучший из вариантов. Ты же в курсе, что у антидепрессантов много побочных эффектов? Самых разных и реально тяжёлых тоже. Антидепрессанты правда могут кардинально менять жизнь, но они помогают только подавлять проблемы, не разбираться с первопричиной. Таблетки всегда должны рассматриваться как вспомогательное средство в комплексной терапии, не перекладывай всю ответственность за решение проблемы на препараты.       Джесси говорил эти слова с мольбой в голосе, он знал, о чём говорит. У него не было никаких предрассудков или страхов, он верил и в помощь врачей, и в помощь лекарств, а про комплексность он говорил, потому что тесно соприкасался с этим на работе, общался со многими специалистами в области помощи людям, в том числе с психотерапевтами, которые в своей практике вели и тяжёлых пациентов, думающих свести счёты с жизнью.       Но Том не считал Джесси правым, он злился, говоря, что это он сам должен принимать решение о том, что ему следует делать со своим здоровьем, и Джесси лезет дальше, чем Том готов ему позволить.       Джесси много раз упоминал про группы поддержки, которые могут помочь, если Том не решается обнажать душу перед незнакомцем-врачом, про знакомых психотерапевтов, которых может порекомендовать Тому. Он говорил о них, потому что хотел помочь, а не от того, что считал себя умнее, но Том в ответ парировал тем, что Джесси вообще ничего не делает со своими проблемами, а ему при этом пытается указывать.       В итоге они наговорили друг другу так много лишнего, что сильно рассорились и ехали к Саймону, не говоря друг другу ни слова. Будучи разозлённым за рулём, Том всю дорогу лихачил, а Джесси не решался и слова против сказать, не желая злить Томаса ещё больше. Это вообще была их первая подобная ссора в отношениях, и, как вести себя друг с другом, они пока плохо представляли. Оба не были готовы извиняться, считая каждый правым себя, и оба понимали, что нужно остыть и подумать прежде, чем снова затевать разговор о произошедшем.       Доехав до города, Том остановился у одного из местных магазинов и собрался сходить за сигаретами. Пытаясь отстегнуть ремень безопасности, который заел и не поддавался ему, Том дёргался и психовал, вслух ругаясь, и Джесси, глядя на это, мягко сказал:       - Я схожу сам, мне тоже нужно кое-что купить. Посиди пока здесь.       Достав из бардачка почти пустую пачку сигарет и зажигалку, Джесси подал их Томасу и напоследок погладил его колено, ничего не сказав. Он хоть и считал до сих пор, что поступил правильно, обозначив Томасу своё мнение о таблетках, не думал, что их ссора теперь делает их врагами. Джесси чувствовал, что где-то перегнул и пытался показать заботу, чтобы Томасу не казалось, будто между ними теперь воздвигнута очередная стена.       Зайдя в местный магазин, куда, будучи подростком, много раз приходил за продуктами и даже пытался несколько раз устроиться на работу (хозяин явно относился к нему с пренебрежением, потому что вечно придумывал отговорки, почему он не может взять Джесси), Уэйд взял на кассе несколько батончиков с орехами, излюбленных Томом, сигареты, которые он пока так и не бросил, хотя обещал, а для себя попросил бутылку холодной колы. Пока продавец ушёл за напитком, Джесси просто ожидал на кассе, осматриваясь вокруг и думая, как тут не изменилось вообще ничего за целое десятилетие. Будто это место было вне времени, а менялись только люди на кассе.       Звонок, который висел над дверью, прозвенел, оповещая, что в магазин вошёл посетитель. Он встал за спиной Джесси в очередь, и парень не оборачивался, пока человек не заговорил, заприметив продавца, разгуливающего между витрин.       - Снова на работе, Норман?       - О, привет, Адам. Как дела?       Человек за спиной говорил голосом, который то ли Джесси успел забыть, то ли он изменился до неузнаваемости:       - Я в порядке, а как Кейтлин? Получше? Еще не поправилась?       Продавец продолжал разговор, выкрикивая ответы:       - Да, ещё не ходит на работу, кашель всё ещё сильный.       - Пусть позвонит моей маме, она подскажет, что делать.       - Да, миссис Кормак знает все ответы.       Вздохнув, Джесси обернулся и, взглянув в глаза человеку за спиной, убедился, что он тот самый. Человек перевёл взгляд на Уйэда, и безмятежность на его лице тут же омрачилась тем, что и он узнал парня перед собой.       - Джесси? - выдохнул Адам, не веря своим глазам.       Продавец по имени Норман принёс колу как раз вовремя. Поставив бутылку на прилавок, он взял купюру, которую Джесси ему оставил и стал отсчитывать сдачу.       - Оставьте себе, спасибо, - сказал парень и, прихватив бутылку, спокойно вышел из магазина. Услышав, как после него колокольчик перед дверью вновь издал звон, он понял, что Адам просто так эту встречу с ним не оставит.       - Джесси, это же ты? - спрашивал Адам, который как будто отказывался верить в существование парня, словно он мог быть только призраком прошлого, нереальным, давным-давно позабытым.       Уэйд молча обернулся, оглядев обескураженного Кормака. В тридцать Джесси представлял его располневшим, начавшим лысеть, пьющим наркоманом, который если и жив, то одной ногой уже в могиле, но он почти не изменился, просто черты лица стали выглядеть старше, и причёска чуть поменялась. Когда они виделись в последний раз 8 лет назад, Адам был вечно мрачным, тогда он и правда много пил, мало спал и постоянно ходил с кругами под глазами, переживая за благополучие брата, но теперь смотрелся он ещё лучше тогдашнего себя.       Это даже ранило Джесси, ведь Адам того не заслуживал. Адам Кормак избежал наказания и его приличный вид иллюстрировал то, что никакого отпечатка на нём те события не оставили. Это было нечестно и неправильно. Думая об этом, Джесси хмурил брови и злился, а Адам стоял перед ним с каким-то будто виноватым лицом и не решался что-нибудь сказать. Джесси говорить было нечего, поэтому он обернулся и зашагал дальше, но Адам громко произнёс ему вслед:       - В твоём доме давно живут другие люди, я не думал, что ты когда-нибудь вернёшься сюда.       - Здесь всегда были и есть люди, которые по мне скучают. Меня здесь ждут, мне для этого собственный дом не нужен, - с агрессией в голосе выпалил Джесси, помня, как Адам выдворял его из города, говоря, что ждать его возвращения никто не станет.       - Я рад это слышать, - ответил Кормак без малейшего намёка на усмешку.       Джесси презренно нахмурился, усмехнулся сам и, замотав головой, спросил:       - Что-то ещё, или я могу идти?       Адам лишь потупил взгляд и Джесси, кивнув, зашагал прочь.       Сев в машину к Тому, он молча отдал ему сигареты и батончики, отложил бутылку холодной колы подальше и отвернулся к окну. Том припарковался за углом, потому Адама не видел и понятия не имел о том, что Джесси на него наткнулся.       - Ты же позвонил Саймону, да? - спросил Том, поджигая сигарету, хотя пока Джесси не было, он уже успел скурить одну.       - Нет, забыл. Сейчас наберу, - рассеянно проговорил парень.       - Да не звони уже, всё равно через пару минут будем, - вздохнул Том, и Джесси не смог не заметить раздражения в его голосе.       Поджав губы, парень прикрыл глаза и потёр переносицу, благодаря высшие силы за то, что дома у Саймона есть диван, на котором он сможет спать отдельно от Тома.