Нежные солнечные лучи

      С того самого вечера, если Сирил улыбался или просто смотрел в его сторону, волоски на теле Ральфа вставали дыбом, в животе становилось щекотно. Просыпаясь по утрам, Ральф ощущал необъяснимую радость и прилив сил, потом находил глазами сонного Сирила, плетущегося умываться, и понимал, что всё это из-за него. Из-за того, что он рядом, и сегодня они проведут ещё один день вместе. Счастливый день, полный приключений, шуток и прикосновений, смущения и трепета.       День за днём Ральф наслаждался новым открытием. Сердце сладостно замирало, когда Сирил подкидывал Ральфу конфеты на полднике, делился лимонадом на жарком берегу озера и укрывал его плечи своей курткой вечером. Когда Сирил касался его просто так, мимоходом, обнимал или целовал украдкой, Ральф таял, уплывал, смущённо думая, как же немного ему нужно. Наверняка Сирил даже не подозревал насколько глубоко проник в его сердце. Ральф стыдился силы своих чувств, потому что для простого летнего увлечения они были просто неуместны, но ничего не мог с собой поделать.       В конце очередного замечательного дня Ральф пошёл вместе с Сирилом, Джейме и Питом на костёр. Всем отрядом они жарили зефир, рассказывали страшилки и пели песни под гитару. Жарко трещали поленья, не подпуская прохладный ночной воздух. Ральф всегда был мерзляком, но в тяжёлой кожаной куртке Сирила ему никакие морозы не страшны.       Он не заметил, как уплыл в свои размышления, отвлёкшись от происходящего, поэтому вздрогнул, когда рука Сирила скользнула по его спине и приобняла за бок. Из-за объёмной куртки и пляшущих теней этого наверняка никто не заметил, поэтому Ральф попытался сохранить на лице спокойное выражение. Щёки могли побагроветь и от огня.       — О чём задумался? — шепнул Сирил, склонившись к его уху.       Ральф повёл взглядом в сторону, убедился, что никто не обращал на них внимания, и повернулся к Сирилу. Их колени случайно соприкоснулись, но прежде чем Ральф успел бы отодвинуться, Сирил зацепил его ногу своей, переплетая щиколотки.       — А… Да… Я… — беспомощно промямлил Ральф, отчаянно стараясь удержать разбегающиеся мысли. — Я хотел сказать тебе спасибо.       Сирил передал ему палочку с поджаренным зефиром и очаровательно улыбнулся.       — Пожалуйста.       — Не дразнись! Я серьёзно, — буркнул Ральф, хотя губы сами собой дрогнули в ответной улыбке. Палочку он принял, начал беспокойно вертеть в руках. — Спасибо за всё, что ты для меня делаешь.       — Не нужно благодарить. Просто прими, если есть желание, ответь тем же.       Ральф вздохнул. Не стоило надеяться, что Сирил сможет понять. Он слишком добрый и беспечный. Для него ничего не стоило поделиться своей любовью и заботой. Ральфу становилось смешно, когда он вспоминал своё первое впечатление об этом человеке. Держаться подальше? Смешно. Сейчас даже пара сантиметров казалась невыносимым расстоянием.       — Сколько бы я ни принял, мне будет мало, — тихо произнёс Ральф, сверля взглядом свои пальцы, ковырявшие веточку. — Спасибо за то, что не боишься. За то, что прикасаешься ко мне. Я думал, что проживу без этого, но из-за тебя теперь мне кажется, что я не смогу. Я, оказывается, могу быть настолько жадным и эгоистичным. Я понимаю, что не заслуживаю…       Сирил взял его за руку и потянул за собой. Ральф удивлённо вскинулся, но послушно поднялся и перешагнул бревно, на котором они до этого сидели. Никто так и не обратил на них внимания, друзья оказались слишком увлечены разговорами и бренчанием гитары.       — Куда мы? — спросил Ральф, хотя это не имело никакого значения. Он был готов следовать за Сирилом куда угодно.       — В домик.       — А зачем?       — Там сейчас никого нет.       Нет, пожалуй, «куда» всё же имело значение. Ральф язык проглотил от волнения. Каким-то образом он сразу понял, зачем они туда идут, но неопределённость и сомнения всё равно атаковали мозг. Чего именно хотел Сирил? Сможет ли Ральф ему это дать? По ногам распространялась пугающая слабость, с каждым шагом колени грозили подогнуться.       В какой-то момент Ральф испугался, что правда может остановиться, вырвать руку. Сирил не стал бы его принуждать. Ральф судорожно пытался разобраться в собственных желаниях, потому что фантазировать — это одно, а позволить случиться в реальности — совсем другое. Благодаря Сирилу он сумел преодолеть многие комплексы, но не был уверен, что готов к такому шагу.       Они уже поднимались по ступенькам домика, а Ральф всё ещё не пришёл к определённому мнению, из-за этого паника вышла на какой-то астрономический уровень. Надо шевелить языком, иначе ничем хорошим это дело не закончится.       — Э-м, Сирил… Я не совсем… — попытался начать он, но звонкий щелчок замка за спиной моментально очистил память, так что Ральф даже забыл, как дышать.       Сирил прошёл мимо него к окну и предусмотрительно задёрнул шторы. В комнате воцарился подходящий полумрак. Ральф закрыл лицо руками и постарался успокоиться. Но это всё равно что успокаивать вулкан, когда бурлящая лава уже поднялась к самому краю кратера.       — Ты только лишнего не подумай, — вдруг произнёс Сирил. Ральф поднял голову и посмотрел на него огромным глазами. — Я просто предлагаю провести время наедине, это не обязательно должно быть что-то большее.       Ральф немного подвис, потом усмехнулся и заключил:       — Хочу застрелиться.       — Что? — усмехнулся Сирил. Он подошёл ближе, обнял Ральфа одной рукой за пояс и заглянул в глаза. — Божечки, детка. Давай признавайся, какие пошлости мы успели натворить в твоей голове?       — Нет-нет-нет, — Ральф закрыл ему рот руками. Такого позора он не вынесет. — Конечно, я подумал… Ты ведь так внезапно… Мне очень стыдно, прости…       Сирил лизнул его ладонь. Ральф смутился и прижал руки к груди, тогда Сирил наклонился и поцеловал его, крепко прижимая к себе. Ральф сразу растаял, скользнул ладонями на его плечи и прикрыл глаза, наслаждаясь пьянящим чувством. Он уже не так стеснялся соприкосновения языков, наоборот, легко поддавался и отвечал, углубляя поцелуй и сладостно вздыхая, когда к нему добавлялись приятные поглаживания по спине.       — Ты заслуживаешь всей нежности этого мира, — прошептал Сирил, чуть отстранившись. Его тёплая ладонь приласкала шёку, затем шею Ральфа, вызвав волну мурашек. — Просто позволь мне дать тебе хотя бы маленький кусочек.       — Разве это можно назвать «маленьким кусочком»?       — Я же вижу, как тебе нравятся прикосновения. Меня злит, что никто не давал их тебе.       Ральф посмотрел в глаза Сирила и понял то, от чего сердцебиение волнительно разогналось. Здравый смысл взмолился: «Нет-нет-нет!», но желание было не остановить. Ральф помотал головой. Его руки робко обвили шею Сирила, пальцы скользнули в волосы. Ральф прижался своим лбом к его и сладостно вздрогнул, когда Сирил в ответ сжал его крепче в своих объятиях. Ральф никак не мог оформить свои ощущения словами. Он счастлив и взволнован, до ужаса напуган, но притяжение к Сирилу было сильнее гравитации.       — Никто мне и не нужен, — робко отозвался Ральф. — Только ты. Хочу… с тобой.       Сирил пристал к нему с напористым поцелуем, в котором отчётливо чувствовалась улыбка. Руки отправились в смелое путешествие по чужому телу. Это были крепкие жадные прикосновения, от которых сознание Ральфа взрывалось хаотичными фейерверками. Он даже не понял, в какой момент они наткнулись на кровать.       — Скажи мне, — произнёс Сирил ему в губы, ласково поглаживая щёку, — я должен знать, что всё понял правильно.       — Я очень хочу, — Ральф попытался сглотнул, но в горле пересохло, — но не знаю, как… в смысле, насколько вообще можно… Чего бы ты хотел?..       Сирил запечатал его губы мягким поцелуем, а потом ответил:       — Для начала хочу полностью раздеть тебя и показать, как приятно бывает, когда тела касаются губами.       Ральфа бросило в жар, но здравый смысл сумел пробиться на поверхность со словами:       — Т-только не там. Ты же понимаешь, что нельзя? Я не смогу сдерживаться. Это опасно…       Сирил хитро выгнул бровь.       — Значит, против всего остального возражений нет?       — Ох… — Ральф раскраснелся ещё больше, — я вовсе не имел в виду…       Сирил надавил ему на грудь, мягко вынуждая улечься на спину. Подчинившись, Ральф в полной мере осознал, что происходит. Прямо здесь и сейчас он был готов слепо довериться другому человеку. Нет, это всё точно происходило не с ним. Разве мог он оказаться в ситуации, когда такой потрясающий парень смотрит на него горящими глазами, когда руки пробираются под футболку, а потом стягивают её через голову, когда дыхание перехватывает от того, что штаны вместе с нижним бельем тоже отправляются в сторону, и вот уже Ральф лежал полностью обнажённый, дрожащий в предвкушении сам не зная чего.       Сирил отстранился, чтобы стянуть с себя футболку через голову. Это вывело волнение Ральфа на новый уровень стратосферы. Плавно опустившись обратно, Сирил полностью накрыл его собой. Ощутив на себе горячую тяжесть чужого тела, Ральф испустил судорожный вздох. Ощущения были фантастические. Тесный контакт кожа к коже, интимное давление, чужой аромат и дыхание окутывали, словно кокон, размывая мир за границами. И всё это помешательство венчалось поцелуем, от которого пробуждалась каждая клеточка тела.       — Не думай ни о чём, — прошептал Сирил на ухо Ральфу, слегка задевая его губами, а потом его рот припал к судорожно пульсирующей жилке на шее. С этого началось его умопомрачительное путешествие.       Сирил трогал его везде, словно стремился восполнить годы одиночества и тоски. Обласкал шею и худые ключицы, нежно покусал один сосок, пока массировал большим пальцем второй, затем проложил дорожку поцелуев по животу. Влажные следы от поцелуев приятно холодил вечерний воздух. В это же время руки Сирила поглаживали бока, поднимались вверх к плечам, а потом неторопливо скользили вниз к бёдрам.       Ральф не знал, куда деться от переизбытка ощущений. Никто никогда не трогал его вот так. Тело само по себе очень чувствительно, непривычно к прикосновениям, каждый сантиметр кожи — сплошная эрогенная зона. Слишком много всего. В животе образовалось щекотное томное напряжение, оно нарастало-нарастало-нарастало, пока у Ральфа не перехватило дыхание.       — П-подожди, пожалуйста, — взмолился он, беспомощно цепляясь за Сирила ослабевшими руками. Они тоже попали под раздачу: Сирил зацеловал ладони и предплечья, изгибы локтей и плечи, с которых плавно перешел обратно к шее.       — От тебя вкусно пахнет, — поделился он.       Ральф сильно в этом сомневался, но связанно думать всё равно не получалось, особенно когда Сирил облизал свою ладонь и приласкал там, где Ральф больше всего нуждался. Тело прошила тёплая судорога. Ральф весь сжался, издав тихий, стыдливый стон. Мозг был готов взорваться. Так приятно. Ральф даже не пытался противиться накрывающей волне удовольствия. Ему понадобилось совсем немного.       Сирил целовал его влажную шею, продолжал ласкать рукой, продлевая наслаждение, заставляя Ральфа выгибаться и хныкать, выплёскивая последние капли. Только когда наваждение прошло, и Ральф смог выдохнуть, он осознал, что всё это время цеплялся за Сирила так яростно, что на загорелой коже остались борозды от ногтей и красные царапины.       — И-извини, пожалуйста, — пролепетал он, с трепетом поглаживая тёплые плечи.       Сирил поцеловал его в переносицу и тихо спросил:       — Как ты, детка? Всё хорошо?       «Хорошо» неподходящее слово для описания того, что чувствовал Ральф. Испытывать удовольствие в чужих руках ему раньше не доводилось. Всё было по-другому. Ярко, насыщенно, очень-очень неловко. Ральф не мог заставить себя посмотреть Сирилу в глаза.       — Там… — выдавил он, голос сел и не слушался, — там… в ящике салфетки… дай, пожалуйста…       — Не думай об этом, — начал было Сирил, но Ральф резко прервал его:       — Пожалуйста!       Его тон прозвучал слишком грубо для такого момента. Сирил напрягся. Ральф почувствовал это и разнервничался до слёз. Ему совсем не хотелось рушить то, что происходило. К невероятному облегчению, Сирил передал ему специальные дезинфицирующие салфетки и снова обнял, легонько поцеловав в лоб. Дрожащими руками, Ральф тщательно вытер следы своей страсти, после чего нашёл силы спросить:       — Мы… мы можем продолжить? Я бы хотел сделать то же самое для тебя…       Сирил лениво улыбнулся, его дыхание щекотало Ральфу ухо и щёку. Они лежали рядом так тесно, что отстраняться было некуда. Ральф почувствовал, что снова возбуждается, и смущённо опустил взгляд. Сирил погладил его по груди, кончиком пальца очертил ключицы и положил ладонь на уязвимое горло. Ральф прикрыл глаза и запрокинул голову, подставляясь. Практически сразу почувствовал прикосновение губ к кадыку, наверх по мягкой коже к подбородку, а от него — к приоткрытым губам. Ральф весь горел от стыда и наслаждения.       — Какой же ты чувствительный, — подразнил Сирил.       — Могу я?..       — Делай, что хочется, детка. Я полностью в твоём распоряжении.       Ральф выпустил сдавленный воздух и сглотнул. В целом он понял, что нужно делать, но решиться действовать было не так уж просто. Вдруг Сирилу не понравится? Вдруг после этого он больше не захочет проводить время вместе? Насколько Ральф плох в сравнении с его предыдущими партнёрами? Ужасно стыдно. И всё же.       Ральф с трудом справился с молнией на джинсовых шортах. Пальцы немели и не слушались. Внутренности сжались, сердце бухало, как в пустой бочке. Собственное возбуждение схлынуло под натиском страха. Так странно. Ральф ведь тоже парень, но держать в руке кого-то другого оказалось шокирующе. Особенно с учётом того, что вроде как именно он — причина чужого возбуждения. Просто с ума сойти.       Ласка выходила неловкой и суетливой, пожалуй, излишне аккуратной. Ральф чувствовал взгляд Сирила на своей макушке и нервничал ещё больше. Он был уверен, что облажается, но постепенно возбуждение Сирила крепло, ладонь Ральфа становилась всё более влажной. Его щёки покраснели от волнения. Он так сосредоточился, что даже не сразу обратил внимания на поцелуи и лёгкие покусывания, которыми Сирил дразнил шею и кончик уха. От его горячего судорожного дыхания Ральф покрывался мурашками.       — Я всё правильно делаю? Тебе нравится? — прошептал он, крепче обнимая Сирила свободной рукой, прижимаясь ближе.       — Да, продолжай.       Глухой, напряжённый голос придал Ральфу уверенности. Страх прошёл, снова уступив место возбуждению и какому-то иррациональному счастью. Оказывается, дарить удовольствие не менее приятно, чем получать. Ральфу очень нравилось. Особенно когда Сирил вдруг напрягся и выдохнул с низким сексуальным стоном, от которого у Ральфа поджались пальцы на ногах. Он во все глаза наблюдал за чужой кульминацией, потом перевёл взгляд на свою запачканную ладонь. От стыда и возбуждения стало так жарко, что воздух в лёгких превратился в сироп: ни вдохнуть, ни выдохнуть.       — Спасибо, детка, — Сирил расплылся в довольной улыбке, а заметив ступор Ральфа, потянулся к салфеткам, добавив: — Всё-таки незаменимая вещь для полевых условий.       Повернувшись обратно он застал, пожалуй, самую провокационную картину в своей жизни. Ральф поднёс руку к губам и слизнул с пальцев белёсую субстанцию. Сирил прикусил губы, чтобы сдержать улыбку. Прошла пара мгновений прежде чем Ральф осознал, что за ним наблюдают. Он определённо был готов провалиться сквозь землю. Закрыл горящее лицо чистой рукой и пробормотал, едва слышно:       — Нет, пожалуйста, забудь, что видел, прошу…       — Боюсь, эта картина останется со мной до конца жизни, — вздохнул Сирил.       — О, боже… Я не знаю, о чём думал… Прости…       Сирил потянул его за запястье, вынудив открыть лицо.       — Это было чертовски эротично. Каков я на вкус?       — Прекрати, — выдохнул Ральф. Какой позор. На глаза навернулись слёзы.       — Всё в порядке, детка. Не смущайся. Мне тоже хотелось так сделать.       — Даже не думай! — испугался Ральф.       — Не буду, не волнуйся, — Сирил устроился на боку и подпёр голову рукой. — Не расскажешь, как узнал о своём статусе? Ты таким родился или что-то произошло?       Ральф поёжился.       — Это важно?       — Если не хочешь об этом, давай не будем. Я зря спросил.       Ральф помолчал немного, сомневаясь, стоит ли делиться мыслями. Все они выглядели, как жалкое нытьё, способное испортить волшебный вечер. Но сердце Ральфа томилось в потребности поделиться переживаниями. Прежде у него не было никого, кому он мог бы довериться. Конечно, он мог говорить с мамой и дедушкой, но не хотел их расстраивать. Сирила тоже не хотел, но почему-то слова просились наружу.       — Обычно люди не стремятся разобраться. Для них не важны стадии, типы, группы… Они просто шарахаются прочь, как будто это чума и даже дышать одним воздухом опасно. Может, это мне просто не повезло, но ты первый, кто… в общем, первый со мной… во всём… — Ральф замялся, смутившись собственных слов. — Прости.       — Прощаю, — сдался Сирил, — прощаю за всё, что ты уже просил прощения и за что ещё собираешься попросить в будущем. Так что больше не извиняйся, хорошо?       Губы Ральфа тронула улыбка. Он поднял глаза на Сирила и прошептал:       — Хорошо.       Сирил не отводил взгляда. Повисло молчание, но оно не угнетало. Напротив, тишина наполнила момент особенным волшебством. Ральф вымотался, готов был заснуть сном младенца. Удивительно, он лежал абсолютно голый, но не чувствовал холода. Вероятно, потому что Сирил источал тепло, словно печка. Хотелось прижаться к нему теснее. Ральф уже был готов попросить, чтобы Сирил его погладил, но тот вдруг произнёс:       — Я бы провалялся так до утра, но, думаю, парни этого не оценят.       Ральф тут же встрепенулся.       — Ох, боже, правда! Они же скоро придут!       — Не кипишуй, всё в норме, — лениво протянул Сирил, но Ральф уже засуетился.       Торопливо слез с кровати, подобрал свою одежду и быстро натянул на себя. Его руки слегка подрагивали, движения выходили неловкими. Он бросал в сторону Сирила робкие взгляды, боясь снова увязнуть в его обаянии. Наблюдать за тем, как он одевается, было сущей пыткой. Ральф чувствовал какое-то неуместное отчаяние, словно одежда разверзла непреодолимую пропасть между ними.       Стараясь справиться с наплывом собственнической злости, он забрался обратно под одеяло и натянул его до самого носа, не зная, как вообще дальше жить на этом свете, после всего, что они тут натворили. Сирил босиком подошёл к двери и отпер замок, чтобы друзьям не пришлось лезть в окно. Ральф думал, что после этого Сирил ляжет на свою кровать, но он вернулся к нему и велел:       — Двигайся.       — Ты уверен?       Нелепый вопрос, учитывая, что Ральф тут же откинул одеяло и сдвинулся к стенке, освободив место. Сирил завалился на спину, заставив матрас жалобно скрипнуть, и поднял руку, взглядом указав себе на грудь. Обмирая от любви и смущения, Ральф пристроил на ней свою голову. Сквозь тонкую ткань футболки слышалось мирное сердцебиение. Они похожи на настоящую парочку. Это открытие так растрогало Ральфа, что в животе стало щекотно, в носу защипало.       Рука Сирила забралась в его волосы, принялась нежно массировать и поглаживать, вызывая мурашки по шее и плечам. Ральф улыбался, не в силах это контролировать. Ему хотелось остановить время. Навсегда остаться в этой блаженной неге, в коконе тепла, нежности и заботы. Впервые ему было абсолютно плевать на то, что скажут другие. Пусть хоть изойдутся ядом, если захотят, но ничто не заставит его отказаться от возможности поспать в объятиях Сирила.       Утро встретило их нежными солнечными лучами, проникающими сквозь распахнутое окно. Джейме как раз вернулся из душа. На нём были шорты, на шее висело полотенце и с волос капала вода. Заметив, что друзья проснулись, он с порога заявил:       — У вас что, медовый месяц?       Сирил рассмеялся, а Ральф издал жалобный нечленораздельный звук. Он так пригрелся под боком Сирила, что совсем не хотелось шевелиться. Тепло, уютно, приятная нега разливалась по телу, напоминая о вчерашнем удовлетворении и наливая щёки румянцем. Это и есть счастье.       Ральф пребывал в полнейшей эйфории весь день. Глуповато улыбался в ответ на поддразнивания друзей и не сводил глаз с Сирила. Можно было представить, что это был за взгляд. Ральф окончательно пропал. Сирил позволил ему почувствовать себя любимым. Оторвал от плинтуса его самооценку. Показал, что негативный опыт — это ещё не всё, и может быть по-другому. Благодаря ему Ральф загорелся целью найти друзей, от которых не придётся ничего скрывать, а Сирил… Добрый, весёлый, ласковый Сирил. Его первая любовь.       Ох, Ральф даже не думал, что дыхание будет перехватывать от одной только мысли. Но насладиться ею сполна мешала отрезвляющая реальность. Ведь за пределами лагеря Сирила ждал огромный мир, классные люди, определенно более достойные его внимания. Ральф всего лишь драматичный эпизодический персонаж в его истории. Всё хорошо. Ральф тоже больше не станет замыкаться в себе. Он будет следовать всем наставлениям Сирила. Будет верить в себя, любить себя и позволять другим делать это. Начнёт взаимодействовать с людьми, спокойно объяснять, что они не умрут, если поздороваются с ним за руку. Позволит себе жить полноценно и таким образом отдаст дань своей первой любви.       — Если продолжишь и дальше так пристально смотреть, я тебя поцелую, — пригрозил Сирил, когда они вечерком сидели на трибуне футбольного поля. Друзья собрались погонять мяч, к ним присоединились другие ребята из отряда, которым было скучно торчать в секциях.       Ральф отвёл взгляд, сделав вид, что увлечён игрой, хотя не следил за ней с самого начала. Он пришёл сюда только потому, что Сирил изъявил желание сыграть. Однако так и не вышел на поле, оставшись сидеть с Ральфом.       — Ты закрываешься от меня, — резюмировал Сирил. — Почему? Что тебя тревожит?       Что скрывать? Ральф не хотел выглядеть трусом и нытиком, не хотел всё усложнять, но ведь Сирил спрашивал не просто так. Ему, наверно, было неприятно. Он не мог прочесть чужие мысли, а значит Ральф должен донести их словами.       — Я боюсь конца лета, — в конце концов признался он, не отрывая взгляда от бегающих игроков на поле. — Таких, как ты, я прежде не встречал и больше не встречу. За пределами этого лагеря у тебя есть жизнь, частью которой я никогда не стану. Ты уже так много значишь для меня. Если подпущу ещё ближе, то просто не выдержу, поэтому, пожалуйста, пусть всё останется как есть.       — Мы не потеряемся, — Сирил ободряюще толкнул его локтем в бок. — Есть же мессенджеры, видеозвонки, и для меня не проблема смотаться в другой город на выходные, так что не всё так плохо.       Ральф посмотрел на него с подозрением. Нужно ли Сирилу столько заморочек? Как его друзья и близкие отнесутся к отношениям с кем-то, вроде Ральфа? Снова эти самоуничижительные мысли, но ведь правда же. Ральф определённо не стоил того, чтобы такой яркий парень, как Сирил, изводил себя отношениями на расстоянии.       — Я надеюсь продолжить наше общение, но понимаю, как сложно это будет, — Ральф скрестил руки и впился ногтями в свои плечи. — У тебя ведь есть близкие друзья, свои планы… Я не хочу создавать тебе сложности, не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным, и очень боюсь, что рано или поздно надоем тебе.       Сирил ничего не ответил, и это едва не разбило Ральфу сердце. Прежде чем он успел испугаться, Сирил вдруг схватил его и потянул на себя, вынуждая улечься к себе на колени. Ральф запаниковал начал сопротивляться, из-за чего они чуть не рухнули со скамьи, но в итоге Сирил, конечно же, оказался сильнее. Крепко сжал руки Ральфа и прижал его спиной к своим коленям, нависнув с ехидной улыбочкой.       — Твоё умение нагнать драмы заслуживает признания. Может попробуешь написать книгу про несчастных влюблённых?       — Перестань, — Ральф ещё немного порыпался для виду. — Что ты делаешь?       С поля раздался весёлый свист и улюлюканье. У Ральфа загорелось лицо. Он крепко зажмурился, чтобы скрыть накатившие слёзы. Но тело против воли расслабилось, и хватка на руках тут же ослабла, превратившись в объятия.       — Послушай меня, — Сирил наклонился ещё чуть-чуть ниже, и когда Ральф открыл глаза, у него тут же перехватило дыхание. И от близости, и от сказанных слов: — Я серьёзен в намерении узнать тебя получше. В том числе за пределами лагеря. И сейчас я не хочу тратить время вдали от тебя.       На лице Сирила не было ни капли сомнений. И Ральф любил его больше всех прямо здесь и сейчас. Скорее всего потом ему будет очень больно из-за этого, но это проблема будущего Ральфа. Сейчас он сдался: закивал и потянулся навстречу желанному поцелую, наплевав на зрителей и собственный страх. У него осталось двадцать шесть дней до конца лета. О том, что будет дальше, Ральф постарался не думать.