История о том, как Тенма Цукаса оказался в новом мире и влюбил в себя весь свет

Прошло несколько дней с тех пор, как Цукаса оказался в этом мире, но и этого было достаточно для того, чтобы ознакомиться с его составляющими. Итак, что мы имеем? Во-первых, это мирное государство, залогом существования которого является конституционная монархия; следуя воле народа и почитая волю предков, правители никогда не выходили за границы своих прав, ревностно соблюдая свои обязанности. Никто не мог вспомнить, бывали ли здесь когда-нибудь восстания, ибо между народом и властью давно сложилась прочная нить доверия, не позволявшая стране внутреннего раскола. Во-вторых, хотя внутри дела и обстояли так, существовали иные опасности: враги в виде недружественных государств, захватнические кочевые племена, монстры, проклятия, насылаемые тёмными магами и тому подобное. На данный момент Аполлония старалась добиться заключения союза с морской державой Мариной (действительно говорящее название!), дабы в будущем имелась возможность заручиться её поддержкой в случае вражеских атак. В-третьих, здесь процветал монотеизм; иноверие было запрещено на законодательном уровне, тех, кого в этом уличали, запросто могли закидать насмерть камнями или изгнать за территории королевства. Это было ужасное открытие. В какой-то степени данное явление можно было объяснить страхом за повторение событий прошлого, так как народ считал, что произошедшие некогда несчастья появились вследствие того, что жители Аполлонии отреклись от своего бога, поклонившись чужому, а также из-за того, что примкнули к учениям темной магии. Язычество или двоеверие были не таким страшным грехом в сравнении с использованием человеком черного колдовства, в случае первого тебя могли пощадить, отправить либо в монастырь, либо на освоение новых территорий, а в случае второго… Только смерть, только казнь. В-четвертых, это и правда была выдуманная реальность… Что было подтверждено следующим образом: лица, запоминающуюся внешность имели лишь те, кто как-то участвовал в жизни главного героя (роль которого теперь принадлежит Цукасе, как мы помним); к ним можно было отнести королевскую чету: матушку, отца, сестру (Тенма до сих пор не мог понять, почему первые были совершенно незнакомыми людьми, в то время как принцессой оказалась его родная Саки), служанок Флору и Брижит, королевского врача… Внешность остальных, кого после встретил Цукаса, будто пропустили через фильтр и эффект размытия, ибо стоило лишь ненадолго отойти от них, как принц сразу забывал, как те выглядят (это точно не лицевая слепота, ведь раньше блондин её у себя не наблюдал). Если верить словам Брижит, раньше принц посещал занятия по владению мечом, но из-за собственной лени отказался от этого. А ведь навык полезный! Ропща на предыдущего владельца тела, Цукаса осознав, что ему запрещено выходить куда-либо самостоятельно именно из-за неумения защитить себя, пришёл к выводу, что надо поскорее найти себе нового учителя фехтования. И, если честно, столько дней провести безвылазно в одном помещении было черт знает как тягостно! Поначалу любопытство юноши было занимаемо комнатами, расположенными в замке, постройками во дворе, предметами обихода, наполнявшими собой всё то пространство, куда позволялось пройти принцу; однако, чем больше дней проходило в таком праздном ожидании чего-то неизвестного, тем тяжелее становилось удержать себя на одном месте, ибо можно сказать, что бездействие — мы изменим это на бездеятельность, — худшее из наказаний: во-первых, оно не даёт расправить крыльев возможности молодым и, во-вторых, оно вредно для души, ведь лишает её работы над собой. Так, не зная, куда направить всплески своей энергии, наш герой, в который раз осматривая внутренности длинного коридора, вдруг обнаружил, что дверь в помещение, обычно закрытая ключом на несколько засовов, в этот раз была отворена. Войдя в комнату, он не мог понять, было ли это оружейной залой или же хранилищем сокровищ, ибо то, что он увидел, нельзя было назвать не иначе как сокровища. Стены были увешаны острыми мечами, которые в прошлом наверняка не раз протыкали собой грудь врага, крепкими щитами, когда-то надёжно защищавшими храбрых воинов, потёртыми луками и стрелами с посеребренными наконечниками, обструганными копьями, на древке которых был проведен талантливой резьбой изящный орнамент; в углах комнаты лежали древние баллисты — предмет старины, который однако одним своим видом говорил, что, если понадобится, он не распадется в пыль и сможет послужить ещё много и много раз в битве. В общем, это было поразительное место. Погладив рукой древко одного из копьев, Тенма вдруг уловил звуки движения и, сам себя спрашивая, почему он не заметил этого сразу, увидел подле себя отца. Правитель, чуть улыбнувшись, обратился к сыну, положив тяжёлую руку на плечо второго. — Вижу, тебе, как и в детстве, нравится здесь? Конечно, никакого детства, проведённого в королевской оружейной, мальчик вспомнить не мог, но, даря ответную улыбку, он утвердительно кивнул. — И при этом, ты всё ещё противишься своему учителю? — Отец! Я как раз хотел об этом поговорить. Всякому юноше хочется однажды совершить подвиг и было бы нечестно, заковав его в кандалы собственного родительского видения, лишить его этой возможности. Стремление добиться героической славы, поучаствовать в великом бое, спасти как можно больше несчастных сеется в душе будущего мужчины. Дабы это семя проросло, дабы невинный мальчик вскоре стал решительным юношей, а затем храбрым мужем, надо возделывать для этого подходящую почву. Таковы были мысли и планы родителя, и его расстраивало пренебрежительное отношение сына к воинскому делу, предпочитавшего тому чтение глупых, как считал глава семейства, и бессмысленных пьес, развлечения с девицами и прочие проявления ребяческого поведения. Поэтому он и не ожидал встретить здесь Цукасу, да и тем более услышать от того о желании возобновить уроки фехтования. Надежда на будущие свершения своего ребёнка тихо воспарила в душе родителя, и он дал свое на то согласие, предложив наследнику трона в учителя именитого мечника страны, Шинея. Довольный собой, юноша поблагодарил отца и направился в комнату сестры, чтобы поделиться с той этой новостью. Блондин часто оставался с сестрой и старался сопровождать её куда-либо, по нескольким причинам: 1) У девушки было с рождения слабое тело, и сама она давно болела иссушающим организм недугом, которому даже врачи не могли дать названия (иногда казалось, что лёгкого дуновения ветерка достаточно для её сломления); 2) Видя её перед своими глазами, Цукаса убеждался в том, что, несмотря на неизведанный новый мир, по крайней мере рядом с ним всегда есть близкий человек. 3) Не хотелось оставлять её в спальне в одиночестве и тоскливой скуке. Саки восприняла известие о начале учёбы радостно (ну, или в той мере, насколько она могла позволить себе показать эту радость). — Брат, это и правда замечательно! Ведь если вы освоите мастерство меча, никто никогда не сможет остановить вас, и вместе с этим у вас появится возможность изучить другие земли! Вы, конечно же, поделитесь со мной всеми своими впечатлениями о путешествиях! Фу-фу... — Небольшая одышка отяготила и замедлила поток поздравлений принцессы. Общение на "вы" порядком смущало Цукасу, из-за чего он чувствовал себя не в своей тарелке при общении с Саки. Поэтому, не выдержав далее такого обращения, он решил предложить иное: — Саки, ответь мне на один вопрос: мы ведь с тобой самые близкие на свете друг другу люди, верно? — Конечно, Цукаса! — Отчасти недоуменно, но всё же уверенно ответила та. — Тогда давай мы перестанем "выкать", хорошо? Меня порой дрожь берёт, когда я слышу, как моя младшая сестрёнка обращается ко мне лишь со словами: вы, вас, вам и так далее. Пора это прекращать! — Ох?.. Но ведь мы всегда так разговаривали... Боюсь, иначе мне будет непривычно... — И всё-таки попробуй! Скажи: "Братик..." Ну, пожалуйста-препожалуйста! — Тенма сложил руки в умоляющий жест и с блестящими глазами взглянул на сестру. — Хорошо...Братик... — Как же это мило звучит с твоих уст, сестричка! Спасибо! Девичьи щёки покрылись лёгким румянцем и Саки немного смущённо, но больше весело рассмеялась (это переливание нежных звуков, подобных соловьиной трели, донеслось до ушей отца, проходившего мимо дверей опочивальни дочери; постояв недолго там, он удовлетворительно хмыкнул и пошёл дальше, к себе). Будущий наставник должен был прибыть в замок уже на следующий день, чтобы просмотреть и выявить имеющиеся в арсенале принца навыки и умения, решить, брать того в ученики или нет. Предстоящая встреча будоражила кровь в жилах, это было пугающе-приятное волнение. С одной стороны, не хотелось предстать перед учителем в жалком виде, бездарем, а с другой, понимание нереальности всего происходящего, осознание выдуманности этой вселенной вселяло в героя уверенность в том, что всё пройдет без сучка без задоринки, ведь герои исекайных произведений чаще всего стоят с позициями "имба", "умный главный герой" и тому подобное. Следовательно, это обязательно положительно повлияет на судьбу Цукасы! Но всё равно стоило немного потренироваться хотя бы для самого себя, взять в руки меч и оценить свои способности самостоятельно. Покопавшись в старом сундуке, пылившемся в комнате принца, парень наконец обнаружил подобие меча... Под подобием имелась ввиду деревянная модель оружия, которая, видимо, действительно предназначалась лишь для тренировок. Глупо уставившись на обтёсанный кусок древесины, чуть вымученно вздохнув, Цукаса решил повиноваться судьбе и, смирившись, отправился во двор. Он уже давно заприметил тренировочное поле, расположенное сзади дворца, которое, очевидно, служило местом для учений новобранцев и местом упражнений для бывалых вояк. На данный момент оно пустовало. — Итак... Я беру в руки меч...И взмахиваю им? — На самом-то деле молодой человек совершенно не представлял, что ему нужно делать в такой ситуации, он был всего-навсего глупым новичком, невесть откуда понабравшимся мнимой веры в себя. Ведь по канонам "перерождений" сила, принадлежавшая бывшему носителю тела, сама должна была перетечь в его жилы, подобно притоку, впадающему в озеро. — Ладно.. Будем действовать импровизационно..! Взмахи в разные стороны, неловкие выпады, граничащие с падениями, беспорядочные атаки по тренировочным чучелам... Прошёл час, прошло два часа, а теория о памяти тела никак не обзаводилась доказательствами...Стоило радоваться тому, что меч оказался деревянным, ведь иначе бедный мог ненароком и поранить себя или кого-то другого в округе... Может, предыдущий Цукаса не просто так отказался от занятий мечом... Нет, предаваться таким мыслям неправильно и пагубно, отставить! Приобретённое умение — венец старания и доказательство трудолюбия, работы над собой. Ещё был только полдень. Солнце заволокло тёмными громоздкими тучами, но дождь, слава богу, ещё не шёл. В какой-то момент, когда Цукаса поднёс руку ко лбу, чтобы вытереть капли пота с него, произошло что-то странное: лишь на мгновение, но ему показалось, будто время остановилось. Травинки на поле перестали колыхаться, прекратился шум набираемой из колодцы воды, умолкли поющие птицы. А затем всё пошло, как раньше. Но что-то не давало вернуться Цукасе к предыдущему делу, что продолжало виться в воздухе неразрешенным, неразгаданным. Вдруг он заметил, что к воротам замка направлялась женщина крестьянского вида. Может, она всего лишь принесла поварам овощей, птицы, а может, постиранного белья, неясно, но что-то в ней было подозрительное, это чувствовалось нутром. Та, словно почувствовав на себе чужой взгляд, оглянулась, но, так и не поняв, кто на неё смотрел, продолжила ход. И тогда юноша, вложив "детское" оружие за пояс, отправился вслед за незнакомкой. Совсем скоро та точно почуяла приближение преследователя и стремглав побежала. Как ни странно, никто из окружающих не обращал на неё внимания и стражники, дежурившие тогда на охранных башнях, никак не отреагировав, вяло наблюдали за дальним горизонтом, ожидая конца своей службы на сегодня. Ворота в тот момент были настежь открыты, пропуская вперёд возницу с товарами, привезёнными с ярмарки. Этим и воспользовалась беглянка. Но ничего — если меч герою пока ещё не давался, бегать он всегда умел! И весьма быстро, чтобы суметь догнать пытавшуюся скрыться женщину. Выйдя за пределы крепости, эти двое вскоре оказались в рощице, поросшей колючими шипами. Оба очень устали, и, сдавшись, обессиленно пытались отдышаться, затем чтобы вновь продолжить погоню. Женщина, наконец взглянув в лицо преследователя, довольно захохотала, словно этого она и добивалась. В этот момент Цукаса вспомнил, что будучи отпрыском королевской семьи не стоило так бездумно покидать стены родного замка... — Ха-ха-ха-ха... Кого я вижу? Это же Тенма Цукаса, наш будущий король, наша нынешняя надежда и вера... Цукаса, сам того не желая, неосознанно глотнул, выдавая тем самым своё напряжение, испуг. — Да ладно вам... Фух-фух...В этот раз с вами ничего не будет...Фух.. Ведь цель — пока не вы... — Что значит цель?! Кто ты и почему ты так убегала? — Фу-фу, зачем же мне такое раскрывать? Однако что интересно... Почему вы смогли заметить меня среди толпы...Если только... В этот момент она, словно испарившись с прежнего места, неожиданно появилась сзади блондина и, быстро схватив того за запястье, удивлённо ойкнула. И затем хитро улыбнулась, словно разгадала тайну, о которой не стоило никому знать. — Фу-фу, а ведь вы тоже непростой орешек, принц... Признаюсь, хоть это и не вяжется с приказом, данным мне господином, то, что я сейчас наблюдаю, вещь чересчур занимательная, — "крестьянка" хитро прищурилась, и аккуратно проведя пальцем по руке Тенмы, с притворно умным видом начала кивать, словно отвечая самой себе мысленно. — К-кто твой господин? Он велел тебе что-то украсть из нашего дворца?! — Беспокойство накатывало, непонимание всей ситуации так и вовсе злило и страшило. — Разве что информацию, фу-фу. За свои сокровища можете не волноваться... Ладно, в конце-концов, господин всегда позволял мне быть свободным* в собственных действиях, значит, не ему меня винить... Я не буду раскрывать своей личности, личности господина, ведь это было бы глупо, согласись? Но вместо этого я могу помочь тебе, раскрыть тебе то, что никогда не расскажут тебе твои родители, учителя. — В с-смысле...Говори немедленно, о чём ты! — Разумеется, не за просто так, глупыш! В свою очередь ты никому не расскажешь о том, что ты видел сегодня, понятно? Услуга за услугу. — ... — Ты должен поклясться сердцем. — ... Только при условии, что твоя миссия никак не повредит моей стране. — ...Конечно не повредит! Мой господин не такой человек! — И ты тоже должна клясться сердцем. Что-то подсказывало, что данная клятва не была обычной на словах, ведь она несла в себе какое-то опасное, угрожающее жизни чувство. И действительно, стоило им двоим произнести обещание, как невидимая сила будто проткнула собой сердце, прошлась через грудину, наполняя голову мыслями о том, что если теперь человек поступит иначе, против сказанных им слов, жизнь тотчас покинет тело, возвратясь к праотцам. — Ч-что это только что было? Это твоё проклятие? Боже, на что я подписался?!.. — Спокойно-спокойно... Разве ты не знал, что клясться сердцем — значит, клясться жизнью? Хотя, учитывая, что ты до сих пор не знаешь того, кем ты являешься, оно и не удивительно... Нервно взглянув на расходящиеся ранее тёмные тучи, будто отведённое для задания время уже было на подходе и облака были условным сигналом, женщина продолжила: — Я знаю, что в вашем государстве быть магом — значит, отречься от всего святого. Знаю, что сам закон против этого. Но, ничего не поделаешь, ведь ваш так называемый Бог сам даровал тебе эту способность. От этого нельзя отказаться, это нельзя никак удалить. Оно просто есть. И тебе остаётся либо, смирившись, вести себя так, будто этого нет, либо, взяв судьбу в свои руки, обуздать силу. Решать тебе. — О чём ты говоришь, какая магия?!.. — Обыкновенная, дарованная нам Природой... — Громко щёлкнув пальцами, тело и лицо чужестранки заволокло волшебным туманом, после исчезновения которого перед Цукасой стоял человек уже совсем другой наружности, мужчина с усталым взглядом (в глазах которого продолжал гореть хитрый блеск) и с щетиной. — У каждого она разная, зависит, конечно, также от того, как ты её в себе разовьёшь... Хм, учитывая, что в вашей Аполлонии магией пользоваться нельзя, учителей-чаровников здесь точно нет... Что ж, я постараюсь что-нибудь придумать, но всё вновь зависит от решения господина... Ладно! Пока и, возможно, до новых встреч, глупыш! Невесомый щелчок по лбу, и Цукаса закрыл глаза. Когда он очнулся, рядом уже никого не было.