Пока не закончится воздух

      Вот я здесь.       В этой богом забытой деревне.       Если вкратце, дело было так… ***       Я Джисон и это моё последнее свободное лето. Почему? Я перешел в выпускной класс, и скоро мне предстоит поступать. Куда? Я не знаю. Я вообще ничего не знаю: кем я хочу стать, зачем и почему? Кто вообще заставляет принимать такое важное решение в жизни подростку 17 лет (скоро правда будет 18, но не суть)!? И именно из-за этого я оказался в этой чертовой деревне. Поссорившись, они решили меня таким образом наказать, сказали ещё таким грозным тоном:       - Пиздуй в деревню к бабушке, может хоть она тебе мозги вправит!       - Кто? – вовремя решил огрызнуться я. – Деревня или бабушка?       - ВОН!       Так я оказался на вокзале с почти пустой спортивной сумкой, без еды, питья и без денег, дали только на билет. Да, именно так, ведь до бабушки, как пешком до Китая, ехать на поезде 2 дня, ну я уж это как-нибудь переживу. Я надеюсь.       Я ждал не долго, примерно часа через 3 я уже сидел в плацкарте вместе с взрослой женщиной, лет 50. От неё прямо веяло добром, потому что она выглядела как фея крестная: седоватые волосы, морщинистое лицо с небольшой родинкой над губой; мудрые, повидавшие жизнь, серые глаза; она была больше похожа на бочонок, такая же низенькая и круглая. В общем, я влюбился в нее с первого взгляда.       Мне кажется, что я её уже где-то видел. Как только мы тронулись, я начал раскладывать свои вещи, ну как раскладывать, их особо то и не было, я достал телефон и поставил его заряжаться. Всё. Больше у меня вещей как таковых не было. Я выгляжу как бомж, если честно. Эта святая женщина сразу заметила, что я какой-то помятый и решила накормить меня: она достала ту самую легендарную запечённую курицу, которой пахло на весь поезд, но мне было так приятно её есть, что я даже не заметил, как плавно тётушка достала ещё множество разной еды: пироги, выбирай какие хочешь: с вареньем, яйцом и луком, капустой, даже с солёными огурцами; ещё вынула из своей маленькой сумки (как в неё только все поместилось?) картошечку, тоже запечённую. Господи, за что ты мне послал этого ангела?       За ужином, мы очень долго разговаривали, она была чудесным собеседником, нет, я серьёзно, я такой святой женщины никогда не встречал.       - Я вот домой еду. У меня там столько дел: и картошка на усаде не окучена, и огород поливать надо, и баню достроить.       - И это вот вы всё сами?       - Нет, мне внук будет помогать, он ведь всё сделать может – золотые руки у него.       Я слушал её и продолжал есть, иногда качая головой, как бы соглашаясь с ней и подавая вид, что я не для мебели тут с ней сижу, не ну а что? Я с утра не ел, а сейчас, между прочим, около 8 часов вечера! А она всё продолжала рассказывать мне о себе, но я был не против, она была очень приятной женщиной, как бабушка из самых добрых сказок.       - Потом ещё и внука своего захвачу, он примерно твоего возраста, на предпоследней станции встретимся и вместе в Верхние Ебеня.       - Ммм! – прервал её я, дожёвывая самую вкусную картошку на свете, – Так мне тоже туда! Я к бабушке еду, на сколько, правда, не знаю, но, скорее всего, на долго!       - А как её зовут-то? Ты случаем не из семьи Хан?       - Да-да из той самой! Я Хан Джисон. А как вы догадались?       - Да ты весь в бабушку! Она тоже поесть любит! Сколько мы с ней вместе праздников да поминок провели, а кушать она никогда не уставала. Уж сколько мы дружим я уж сама не помню. Всю жизнь будто бы.       - Подождите! Вы тётушка Ли?       - Да какая я тётушка, уж бабушка, но спасибо.       - Вооо…. Сколько про вас слышал, а ни разу не видел.       - Как это не видел? На лето приезжал, ты тогда уже не ребёнком был, лет 14 тебе было. Ты ещё с Минхо всё гулять ходил. Не припоминаешь?       - Оооо… я помню. – Блять! Вот и нахуя я вспомнил? Ааащ... – Хорошо тогда было, а я вас что-то не признал сразу.       - И я тебя! Как ты вырос-то! Жених просто.       Мы поговорили с ней ещё где-то около часа, всё-таки за полночь уже было, и легли спать, ну как спать, она то может и уснула, а вот я нет. Тётушка Ли хорошая женщина, я не спорю, и добрая, и хорошим словом вспомнит и сытно накормит, но вот внук её Минхо, не совсем такой.       Нет!        Он совсем не такой!       Как вспомню, так вздрогну.       Нет, вы не подумайте, он меня не бил и ничего в этом духе, но случилось кое-что гораздо более страшное, где виноват то собственно был я, но страшным это быть не перестаёт. *** 4 года назад       - Минхо, ты мне нравишься…       - Хани, ты мне тоже, - придерживая Джисона за плечи прошептал Минхо.       - Н-нет не так, - от волнения он начал заикаться, - ты мне нравишься не как друг, а как парень.       Минхо стоит с чуть приоткрытым от удивления ртом, он не ожидал такого от Джисона. Но он не ненавидит его за это, Ли и сам не знает, вернее, не определился, любит ли он его. Старший только недавно начал замечать за собой странную привязанность к младшему, но ещё не понял её суть, поэтому не спешил делать выводы. А тут ему признаётся Хан, и что теперь делать?       - Я, - Минхо волнуется даже больше чем Джисон, - я пока не знаю, что тебе ответить на это.  Ты очень хороший, Хани, правда, дай мне время подумать, что тебе ответить, хорошо?       - Х-хорошо.       Минхо отпустил его, и Джисон спокойно пошёл прочь от него по всем репьям, прямо через поле, в котором они оба стояли, к себе домой. А чего он вообще ждал? Что Минхо сразу же согласится, и они будут жить долго и счастливо как в сказке? Минхо? Да в него пол деревни влюбилось, на что он вообще надеялся? Это всё пубертат, эти совсем ненужные гормоны взыграли. Хорошо, что хоть вечером Хан пойдёт гулять, хоть там проветрится.       Вечер. Чан позвал Джисона гулять, и он, конечно же, согласился. Чан был его чуть ли не лучшим другом в деревне, если не единственным, так что он просто не в силах был отказать, особенно этой шикарной улыбке с ямочками.       Было около 8 вечера, когда Хан встретился с целой толпой людей, среди которой находился и Крис. Оказывается, намечалась общая гулянка, на которую Джисон, скорее бы всего, не пошёл, поэтому его друг (видимо, теперь уже бывший друг) об этом факте умолчал. Среди них всех был и Минхо, что было очень не к стати.       Ну и ладно! Хан будет вести себя так, будто ничего не произошло. Что он теперь грустить должен?       Все собрались в закрытом клубе, в нём никто не работал, но гуляли все в основном там, приносили свои колонки и веселились. Никто ничего не запрещал и все были счастливы, кроме Джисона, а с каждым выпитым стаканом получалось всё хуже сдерживать порывы боли от отказа. Но, благо, Хан знает меру и может вовремя остановится, в отличие от остальных: все напились очень быстро, это было видно по играм, в которые они играли. Бутылочка. Официально, с этого дня Хан Джисон ненавидит эту игру.       Все сели в круг из 9 человек. Правила игры были простые: на кого укажет горлышко бутылки, тот выполняет желание, которое придумает толпа. Джисону пока везло, он не очень рвался выполнять прихоти пьяных подростков 14-16 лет. Он был среди них самым младшим, в то время как большинству было около 16, в том числе и Минхо. Так не думай о нём, Джисон!       Пока желания были очень тупые: попрыгать на руках вверх ногами, поднять двух человек, но, сдавалось Хану, что все захотят поиздеваться над младшим, то бишь над ним.       Чан начал крутить бутылку, все были в предвкушении, кто же будет теперь. Горлышко остановилось на Минхо. Он так и знал, не надо было соглашаться на эту игру вообще. Чан был не пьян совсем, он не пил, и виновато качнул головой Ли, в знак извинения, но это уже никак не поменяет положение Минхо. Вся толпа сразу оживилась и начала придумывать испытания.       - Пусть выпьет бутылку водки залпом!       - Да он так сдохнет! Пусть лучше поцелует кого-нибудь!       Все решили, что Джисон лучший вариант для этого, ведь он самый младший, а значит ещё самый невинный. Но вот Джисона это вообще не устраивало. Во-первых, он влюблён в Минхо и целовать его при всех он не хотел, во-вторых, он буквально отшил Хана несколько часов назад, в-третьих, Минхо сейчас тоже не самый трезвый и не соображает, что делает, хотя таковым не выглядит, но легкий румянец выдает его.       Минхо же в свою очередь тоже считал это неправильным, но уважение пьяных подростков же пиздец как важнее чувств Джисона, поэтому он начал медленно подниматься и направляться к младшему. Рядом с Джисоном даже уже освободилось место для него, он медленно опустился на пол, касаясь его ног, но Хан не желал даже близко к нему приближаться, поэтому начал медленно отстраняться. Но Минхо пододвигался всё ближе.       - Минхо, - на судорожном выдохе прошептал Хан, - я не хочу, пожалуйста.       - Не бойся, –и быстро, почти невесомо, чмокнул Джисона в уголок губ.       Толпа начала гудеть, показывая своё недовольство. Все начали подначивать Ли – все-таки алкоголь ударил ему в голову. Он притянул Хана к себе, затягивая в глубокий поцелуй. Ли укусил нижнюю губу до крови и грубо проник языком в рот младшего. Он целовал долго, влажно, терзая пухлые губы младшего, пока Хан, всё это время пытался отбиться от него. Он толкал его в грудь, шею, куда придётся, только бы его отпустили, но Ли лишь становился настойчивее, поймав его за запястья и притягивая к себе ещё ближе.       Не так себе Хан представлял его первый поцелуй, ему до боли в груди обидно, что с ним так поступают, так ещё и не просто кто-то, а Ли Минхо, в которого он влюблён с их первой встречи. В доброго и милого, понимающего всю его боль и успокающего в тяжёлые моменты Минхо. Он не знает того, кто сейчас перед ним, никогда не знал.       Джисон не желал мириться с этим, он попытался отклониться назад, чтобы тот оторвался, но Минхо лишь повалил его на пол. Хан извивался под ним на столько, на сколько позволяло пространство между ними, которого почти не было: ноги зажаты сильными бёдрами, руки дрожат, и уже нет сил сопротивляться. Так больно. Так обидно. Его предали. Предала его первая любовь. Джисон не плакал из-за Минхо, он плакал из-за обиды на самого себя, за то, что влюбился в него.       - Не надо, - произнес Хан, глубоко вдыхая воздух, пока Минхо отстранился хоть ненадолго.       - А что? Ты же меня любишь? – Минхо совсем перестал соображать, что он творит. – Ты же сам признавался мне? Так что теперь?       Ли говорил довольно громко, но никто его не слышал, а если и услышал, то забудет всё на это же утро, но не Хан. Он не забудет это никогда.        Ли снова принялся исполнять желание своё зрителей. Он целовал его влажно, изучая младшего, грубо обрывая поцелуй, горячо выдыхая в губы, и так же резко начиная его снова. А Хан сдался, позволяя делать с собой всё, подрагивая по навесом старшего, всхлипывая, в то время как по его щеке текли слёзы горечи, а толпа ликовала. Всем нравилось представление, всем, кроме Чана, он попытался встать и оторвать Минхо от своего друга, но его удержали, не позволяя даже подняться. Но доводить его Хани до слёз, которые Крис заметил сразу же, он не позволит.       Чан резко подошёл и со всей силой проехался по лицу Минхо.       В то время пока Ли приходил в себя, валяясь на полу, Джисон быстро поднялся и вышел вон из клуба.       - Позже поговорим. – строгим тоном сказал Крис Ли, и ушел вслед за Ханом.       Чан нагнал Джисона, который быстро направлялся куда-то, но уж точно не домой, не в таком виде: раскрасневшееся лицо, опухшие губы, растрёпанные волосы, так ещё и заплаканные глаза. Чан сразу же заключил Хана в свои большие объятья. А Джисон, недолго думая, разрыдался, уткнувшись в черную толстовку друга. Крис не задавал вопросов, так как знал, что Хан расскажет все сам, просто, когда придет время, а сейчас он просто нуждался в поддержке.       Так они стояли около получаса. Чан крепко сжимал Джисона, поглаживая одной рукой по затылку, успокаивая его, а Хан цеплялся руками за сильную спину, пряча своё лицо в груди Криса.       Наконец, когда Джисона отпустило, они молча пошли дальше по дороге, сами не зная, куда направляются.       Скоро рассвет, выхода нет.       Они уже вышли из поселка и забрели на холм, где, усаживаясь поудобнее, Джисон уже готовился начать свою историю. Он рассказал Крису всё: и о недавнем признании, и о своих чувствах, как нынешних, так и теперь уже, наверное, прошлых. Чан слушал его внимательно, с полным пониманием, а когда, тот закончил, то у него самого покатилась слеза, ему было жаль Джисона, что он столько пережил один. Его не было рядом, когда ему надо было выговорится, поддержать, так ещё ведь именно Крис потащил его на эту «прогулку», это он виноват.       Джисон же сидел спокойный, он своё уже отплакал, и, увидев падающую слезу друга потянулся убрать её. Он коснулся щек Чана, смахивая большими пальцами влагу с лица. Как вдруг Чан приблизился к нему и поцеловал. Совсем не так как Минхо. Крис коснулся его губ трепетно, медленно переминая своими. Это был совсем невесомый, но такой нежный поцелуй, что Джисон покраснел. Он не отвечал на него, но и не отталкивал друга, он не знал, что ему делать. - Прости… - прошептал Чан, отпрянув от Хана. *** Дааааа… что я делать буду, если с ними встречусь, а что-то мне подсказывает, что это обязательно произойдёт.