Чай

А в офисе царит мир и покой. Гудит, мерно щёлкает и подвывает ксерокс, который Алик гоняет уже полчаса, шелестят бумаги. Под чутким Сашиным руководством Вика прихлёбывает чай из большой круглой чашки. Мимо быстро продефилировал Игорь и скрылся за дверью своего кабинета. Поднятый им ветер побеспокоил бумаги на столе. — А у Игоря Семёновича есть дети? — внезапно спрашивает Вика. — Дети? — переспрашивает Саша рассеянно. — Угу. — Дети... есть. Целых шестеро. — Ого! — Вика даже оторвалась от ромашково-зверобойного элексира. — Так он отец-герой. — Ага, отец-героин, — кивает Саша в пространство. — Причём шестой ребёнок недавно появился. — Тяжело ему, наверное, — вздыхает девушка, обводя большим пальцем золотую каёмку на кружке. — С маленьким ещё справляться нужно. — Да он им почти не занимается сейчас. Весь в работе. Благо, есть на кого оставить. К тому же это девочка. Игорь Семёнович, видимо, надеется, что она скоро вырастет, и её можно будет замуж отдать. — Ого. Такие далеко идущие планы. Пораженная количеством Рогозинских отпрысков, Вика смотрит прямо перед собой и не замечает Сашу, что очень кстати, потому что надевать какую-то ещё маску поверх усталости Саша не готов. — Просто он человек старой закалки и настоящий офицер. Мальчиков — в армию, девочки забеременели... — Что?!! — тут Вика уже поперхнулась чаем. — Он уже дедушка, что ли? Саша хмыкает. Дедушка Игорь, который на день победы надевает парадный китель, сажает внука на плечи и идёт к мемориалу — а то и не к одному — чтобы после, за чаем с мягким печеньем, рассказывать, как воевал; а уже после, под водочку, сокрушаться, как развалили страну и армию, — такой нереальный, склёпанный по всем законам жанра дедушка веселил. — Нет, конечно. В дедушки он ещё не готов. Баловать не научился. Это была неточная цитата. — А я уж подумала... Вика проворно поднимается, чтобы налить ещё чаю. — Будете?.. Саша отказывается. Где-то на краю сознания говоря себе, что зверобоем всегда должен поить учитель ученика, а не наоборот. — Крутая, наверно, должна быть тётка, его жена. — А-а, ну да. Наверное. Я её не видел. Вроде, молодая какая-то. Дверь в кабинет шефа распахивается, дежурно будоража бумаги на ближайшем столе. Игорь дефилирует обратно. — Александр, вы лучше меня знаете, что я провалился под землю примерно до вечера. Так и говорите телефону. Игорь предельно собран и излучает уверенность и очарование, годное для произведения впечатления на начальство. И никому, кроме Саши, не очевидно, как ему это всё осточертело. Но диалог с властью — это диалог с властью. Кто, если не он. — Неудивительно, — тянет Вика, едва за Рогозиным закрывается дверь, — что молодая. Ты посмотри на него, он сам молодой, фигура вон какая, и попа... Последние слова тонут в кружке, но Саша всё слышит. — ...и мышцы, я говорю. Тут любая бы клюнула, — сообщает Вика и мечтательно прикрывает глаза. Саша мысленно пишет на табло 1:0, понимая, что Рогозин уже очаровал его подопечную. И пытается представить Игоря с удочкой и в жилете, который полагается рыбаку. Ещё рыбаку полагаются резиновые сапоги до колена, а лучше — до середины бедра. Но они в Сашиных фантазиях перестают быть резиновыми, меняют материал на кожу или латекс, а удочка уменьшается до стандартного размера плётки. — Клюнула бы, ага. Только он рыбачит из спортивного интереса. Поймал, повертел, отпустил. Ну, жене, может быть, похвастал.