it's enough to be young and in love

Полтора месяца летних каникул проходят молниеносно. Почти каждый день Сенку гуляет с Геном, Рюсуем и Юкио в полном составе их компании или с кем-то отдельно. Он побывал в стольких местах города, в скольких не был за всю жизнь в Токио. В последний день отдыха Сенку просматривает галерею, впервые наполненную не скринами, фотками конспектов и редкими селфи с Бьякуей, а огромным количеством фотографий с друзьями. Случайно пойманные кадры его самого, групповые фото, портреты Гена, Рюсуя и Юкио. Сенку никогда не придавал особого значения камере на телефоне. Делал фотографии лишь по необходимости, не был фанатом фотографироваться сам и не считал это важной частью жизни. Но сейчас улыбка на его лице во время просмотра галереи не могла более откровенно свидетельствовать об очевидном: Сенку рад этим изображениям. Кажется, он только сейчас смог осознать всю важность запечатленных воспоминаний. До следующего лета еще почти целый год, но эти фото будут согревать его сердце и мысли всегда, когда он только захочет. Помимо развлечений, Сенку вернулся к тому, о чем пока не рассказывал друзьям: редко, но как минимум раз в неделю или две он проводил время в лаборатории. Сначала он просто сидел там, затем начал проверять состояние разных приборов и настроил телескоп. Иногда вечерами он подолгу сидел, изучая небо и небесные объекты, а недавно даже нашел свой старый дневник и начал делать туда записи. Больше всего подобным изменениям был рад, конечно, Бьякуя. Сенку никогда не узнает об этом, но тот плакал, когда понял, что его сын наконец-то вернулся к столь любимому прежде занятию. Бьякуя почти не комментировал это, боясь спугнуть его, но однажды за завтраком предложил сыну возобновить занятия с Ксено. Сенку лишь презрительно фыркнул на это, закатив глаза, и отец больше не упоминал это. Поддерживая постоянную связь со своим университетским другом и его мужем, Бьякуя знал, как сильно Ксено сожалел о потере такого выдающегося ученика. Будучи строгим, рациональным человеком, старающимся не показывать чувств и уж тем более не выражать своей эмоциональной привязанности к кому бы то ни было (Стэнли, конечно, был исключением), Ксено первое время после инцидента указывал Бьякуе на необходимость возвращения Сенку к прежней научной деятельности. Убедившись в безрезультатности этой затеи, мистер Уингфилд обвинил Бьякую в излишней лояльности, а Сенку — в недостатке силы воли. Еще пару раз высказав свое мнение на этот счет, Ксено предпочел больше не упоминать бывшего ученика. Однако, согласно достоверным сведениям из уст Стэнли, его муж все еще хранил научные работы Сенку, написанные под его руководством, и довольно часто выражал то сожаление из-за потери ученика, то даже слабую надежду на его возвращение. Сенку же понимал, насколько оскорбил бывшего наставника внезапным уходом без предупреждения. Ишигами даже не смог объявить ему об этом, свалив все на отца. А сейчас, спустя столько лет без практики, он мог бы вернуться с Ксено только для того, чтобы выставить себя посмешищем. Больше всего он боялся и до сих пор боится внезапного визита этой парочки. Хотя за последние пять лет только Бьякуя ездил навещать их, Сенку знал, что рано или поздно эти двое приедут, и тогда ему несдобровать. Честно говоря, Ишигами скучал и по наставнику, и по Стэнли, и по их дружбе с Бьякуей, и по постоянным подтруниваниям над Сенку. Он отказывался признаваться себе в этом, подобно Ксено отрицая «сантименты». Бьякуя раньше часто шутил, что окажись мистер Уингфилд биологическим отцом Сенку, он бы с легкостью поверил в это. Оба, и Сенку, и Ксено, довольно холодно реагировали на эти заявления, давая Ишигами-старшему и Стэнли еще больше поводов для насмешек и говорящих взглядов друг на друга. События первого семестра старшей школы и летних каникул многое поменяли в жизни Сенку, но он все еще не спешил менять свое мировоззрение. Да, он рад появившимся в его жизни друзьям, но не настолько, чтобы признать свою привязанность к ним. Однако было бы глупо игнорировать факт того, что Ген в Сенку вызывает другие чувства по сравнению с теми, что он испытывает к Рюсую и Юкио. Не горя желанием копаться в собственных эмоциях, Ишигами рационально продолжает списывать это на большее количество общение с ним, нежели с кем-то другим. Почти прошедшее лето оставило в жизни Сенку еще один значительный отпечаток: ежедневные переписки с Геном и остальными. С Асагири — в личных сообщениях, а с Рюсуем и Юкио — в общем чате. Такое количество общения слегка утомляет Сенку, не привыкшего к этому, но распространяется эта усталость в основном только на групповой чат. Переписка с Геном не тяготит его, а даже наоборот. Асагири, конечно, пишет намного больше, а сообщения Сенку — по большей части ответы. Но такое распределение говорит лишь о неловкости Сенку в общении и отсутствии понимания, чем и как нужно делиться в переписке. Еще немного полистав галерею и ответив Гену на его сообщения, Сенку решает пойти спать. Удивительно, но за летние каникулы его режим немного наладился, а засыпать стало куда легче: частые прогулки, включающие в себя физическую активность, сделали свое дело. Получив пожелание спокойной ночи от Гена, Сенку отвечает ему тем же и засыпает.

***

Первый учебный день нового семестра, впрочем, как и весь сентябрь, проходит в спокойной школьной рутине. Сенку ходит в школу, неохотно посещает теннисный клуб, продолжает гулять и переписываться с друзьями, делает домашнюю работу и постепенно возобновляет различные химические опыты дома. Даже Ген все еще не знает об этом. Сенку упоминал о небольшой лаборатории дома, но лишь вскользь и в контексте того, к чему вряд ли когда-нибудь вернется. Ишигами с Асагири выходят из школы после очередного дня в школе. Ген жалуется на жару и на то, как он скучает по зиме. — Как думаешь, — обращается он непосредственно к Сенку, — в этом году выпадет снег? Ишигами пожимает плечами: — Не задумывался об этом. — Той зимой его не было, — разочарованно вздыхает Ген, — а я его очень люблю. — Ты никак не можешь повлиять на это, так есть ли смысл лишний раз волноваться о подобном? Ген фыркает: — Твоя рациональность меня когда-нибудь точно убьет. Это станет известно всем, и такое поведение станет вне закона! На этот раз наступает черед Сенку усмехаться над словами Гена: — Если рациональное поведение станет вне закона, боюсь представить, что случится с Японией буквально за пару дней. Они доходят до того места, где обычно прощаются, и оба испытывают нежелание расходиться. Сенку смотрит в серо-голубые глаза Гена, пытаясь вспомнить, замечал ли он когда-нибудь, насколько они красивы? Его взгляд случайно падает на губы Асагири и задерживается там ненадолго. Обнаружив это, Сенку резко смотрит в сторону и торопливо прощается с Геном. Стараясь не придавать этому значения, Ишигами уверяет себя, что это действительно было случайностью. Однако он снова смотрит на губы Гена на следующий день. И еще на следующий. Потом все становится хуже: Сенку не может оторвать взгляд от капель пота, стекающих по шее Асагири после физкультуры; ловит себя на том, что наблюдает за тем, как тот переодевается; смотрит на него в классе на уроках; ищет Гена глазами везде и восхищается его тонкими, длинными пальцами. Случайные касания вызывают у Сенку трепет в груди, а кончики ушей все чаще и чаще становятся красными рядом с лучшим другом. Если на непонятные эмоции можно было забить и закинуть их на задворки сознания, то подобные вещи, происходившие на протяжении нескольких недель, Ишигами просто никак не мог игнорировать. Многое из того, что давно вошло у него в привычку, теперь тоже показалось странным: когда Сенку стал так сильно ждать сообщения Гена, чуть ли не каждую минуту проверяя телефон? А давно ли он начал ходить в школу ради одного конкретного человека? Сенку не тупой и в целом давно догадался, что с ним происходит. Просто почти все его нутро противится самой концепции влюбленности: бушующие гормоны вытесняют из человека, а тем более из подростка, весь здравый смысл. Ишигами совсем не устраивает нынешнее положение дел. Эти появившиеся чувства усложняют абсолютно все. Успеваемость Сенку, пускай и совсем чуть-чуть, но упала, а про концентрацию внимания и говорить нечего: дома Ишигами отвлекается на проверку сообщений, а в школе непосредственно на разглядывание того, чьи сообщения он ждет. Сенку остается только надеяться, что это скоро пройдет.

***

— Я надеюсь, что в этом декабре хотя бы раз выпадет снег, — Ген радуется первому дню зимы, уже не первый раз заявляя о своем желании снега. Сенку что-то мычит в ответ. — У тебя все хорошо? — слегка обеспокоенно спрашивает Ген, заставляя Сенку вздрогнуть. — Да, — спокойно отвечает он. — Ты как будто отдалился в последнее время… — Разве? — поднимает бровь Сенку. — Да… Не знаю даже как объяснить, ведешь себя вроде так же, но… — Ген прикусывает губы, подбирая слова, — в эмоциональном плане хуйня какая-то, понимаешь? Сенку вздыхает. Его попытки справиться со своей влюбленностью не остались незамеченными. И, кстати говоря, оказались совершенно бесполезными. — Наверное, понимаю, — уклончиво отвечает он. — Что-то случилось? Может, снова панические атаки мучают? — допытывается Ген с искренним волнением за Ишигами. Сенку не может не улыбнуться такой внимательности и как можно мягче отвечает: — Нет, все правда хорошо. Прости, настроение просто странное в последние дни. Или сколько это уже длится? Ген готов растаять от этого тона Сенку. Он кладет руку Ишигами на плечо, слегка похлопывая его. Затем Ген задерживает свою ладонь в таком положении немного дольше, чем того требует этот дружеский жест. Сенку готов взвыть от такого. Может он и думал до этого, что его чувства, пусть чуть-чуть, но поутихли, однако сейчас не осталось никаких сомнений: если что-то в них и изменилось, то разве что только в противоположную от желаемого результата сторону. С другой стороны, в этом есть даже свои плюсы. Сравнивая последствия детской травмы и страдания от влюбленности, Сенку определенно выбирает второе. А именно это вытесняет из него мысли о прошлом последние несколько месяцев. Ишигами отчаянно нужно поговорить с кем-то об этом. Возможно, даже посоветоваться, но не держать все в себе. Мысли о необходимости обсудить с кем-то свои чувства непривычны для Сенку, находившегося в одиночестве (причем тотальном) долгое время. Но с кем, черт возьми, он может сделать это? С отцом говорить об этом было бы слишком неловко, да и выслушивать подшучивания Бьякуи и слова: «а я говорил!» Сенку вообще не хочется. Из трех друзей ближе всего к Ишигами, безусловно, Ген, но не с ним же ему обсуждать это? С Рюсуем Сенку общается больше, чем с Юкио из-за настойчивости первого. Он, как и Ген, заполняет те пробелы в дружбе, которые оставляет за собой Сенку. По идее, Нанами — оптимальный и единственный вариант. Уже предвкушая насмешки, Сенку пишет Рюсую: «Привет. Надо поговорить. Можем встретиться?». Нанами удивленно смотрит на полученное сообщений, пытаясь понять, не показалось ли ему. Они гуляли с Сенку вдвоем, но только по инициативе Рюсуя. Он смотрит на время: почти девять вечера. Видимо, что-то реально срочное. Уточнив место встречи, Нанами вызывает такси. Уже через двадцать минут в квартире Сенку раздается звонок. — Это кто? — удивленно выглядывает из своей спальни Бьякуя в очках для чтения. — Рюсуй, — отвечает Сенку, подходя к двери. — Ты не говорил, что кого-то ждешь. — Ты же не против, если он посидит у нас недолго? — уточняет Ишигами, хотя ответ вполне очевиден. — Пусть хоть на ночь остается. Только не шумите, — и Бьякуя закрывает дверь к себе. Рюсуй заходит в квартиру: — Это было неожиданно, — говорит он вместо приветствия, — что-то серьезное? — Не знаю. Возможно? — неуверенно отвечает Сенку. — Чай будешь? Тот качает головой, снимая пальто и разуваясь. Потом они заходят в комнату Сенку. Рюсуй выжидающе смотрит на Сенку, все еще изумленный такой странной просьбой. — Эм… знаешь, — Нанами удивляется еще больше этому смущению, — если я постоянно хочу поцеловать человека или как-то прикоснуться к нему, то я влюблен в него, да? Никакого другого объяснения быть не может? Сенку все еще не готов полностью принять, что он влюблен. Это как будто проиграть самому себе. Рюсуй молчит секунду, а потом все же не сдерживается и смеется. — Да, думаю с вероятностью девяносто девять целых и девяносто девять сотых процентов ты влюблен в него. Сенку поджимает губы после ожидаемого ответа. — А оставшаяся одна сотая процента? Рюсуй уже искренне хохочет: — Не знаю, может быть, ты псих и ко всем такое чувствуешь. Сенку закатывает глаза, пихая Рюсуя в бок. — Ты же про Гена, да? —спрашивает тот. Ишигами бросает на него невозмутимый взгляд: — Это имеет значение? — Это точно про Гена, — уже утверждает Нанами, игнорируя прожигающего его глазами Сенку, не пытающегося, однако, отрицать это предположение. — А в чем проблема? О чем конкретно ты хотел поговорить? Получить подтверждение своей влюбленности? Сенку пожимает плечами: — Это буквально первый раз, когда я чувствую подобное к другому человеку. — И это же прекрасно! — восклицает Рюсуй. — Ты издеваешься? — фыркает Сенку, — что тут хорошего? — Первая любовь навсегда остается в памяти, — Ишигами морщится на этих словах. — От этих чувств можно как-то избавиться? Рюсуй смотрит на него удивленно. Вообще-то, он почти на сто процентов уверен, что влюбленность Сенку взаимна. — Зачем? — Они меня бесят и мешают мне жить. — По такой логике, от всех чувств стоит избавиться, — утрирует Рюсуй, но, заметив серьезный взгляд Сенку, замолкает ненадолго. — Я не знаю. Если ты не признаешься человеку, продолжая близко общаться с ним как друг, это может никогда и не закончиться… Сенку слышит что-то личное в этом предложении. — То есть мне надо прекратить общаться с ним? — А о признании ты не задумывался? — Я не хочу, чтобы меня отшивали или чтобы человек знал об этом, — хмурится Сенку. Рюсуй смотрит на него со снисходительной улыбкой, как взрослый на ребенка, говорящего очередную наивную глупость. — Возможность взаимности вообще не рассматривается, я так понимаю? Ты об отношения не думал? Сенку не думал. Даже мысли признании, в общем-то, не посещали его голову. Отношения? Взаимность? Сенку тоже может нравиться Гену? — Взаимно? Я даже представить себе этого не могу. — А ты представь, — настаивает Рюсуй, — ты признаешься ему и в ответ получаешь «ты тоже нравишься мне». Внезапно это пугает Сенку еще больше. Он мотает головой под тихий смех Нанами. — Я не знаю… Ты сам-то своим советам следуешь? Рюсуй непонимающе смотрит в ожидании объяснений: — Ты о чем? Но Сенку лишь с едва заметной улыбкой качает головой.