Место встречи изменить нельзя

             Джисон снуёт по комнате, пытаясь понять, с чего ему начать собираться. Хватается то за джинсы, то за рубашку, берёт в руки телефон, разблокирует, втыкает мгновенье, а после откидывает в сторону. Открывает шкаф уже в десятый раз, смотрит в зеркало, что закреплено на дверце, и закрывает её.       Сердце стучит, как бешеное, а дыхание то и дело сбито. Джисон делает глубокий вдох и хватается за голову.       — Ты чего ещё не собрался? — удивляется показавшийся в проёме двери Минхо. — Никуда не идём?       Джисон подвисает, залипая на старшего, приодетого в костюм-тройку, который ему чертовски идёт.       — Джисони, ты в порядке? — Ли подходит к нему и аккуратно касается его рук своими.       — Я просто.... Я не знаю...       — Волнуешься, да? — и Джисон кивает, вмиг крепко обнимая Ли. — Но почему, милый? Сегодня твой день. Ты должен быть рад. Разве нет?       — Я переживаю из-за...       — Отца, который всё-таки придёт? Брось, Джисони, если кто и должен волноваться, то это я. Мне ведь с ним знакомиться.       — Вот именно! Почему ты так спокоен? Я же рассказывал тебе...       — Джисони, — ласково обращается Минхо, аккуратно поглаживая Джисона по спине, — помнишь, что я тебе говорил об этом?       — Зачем нервничать, если можно не нервничать, — вздыхает он.       — Именно, — усмехается Ли.       Хану явно становится спокойнее от прикосновений старшего, и он даже немного расслабляется.       — Ну а вдруг...       — Джисони, все твои "вдруг" сбудутся, если ты не наденешь штаны на себя, — уверяет Минхо, шлёпая того по оголённому бедру.       Джисон ойкает, отлипает от Ли и, метнувшись к шкафу, начинает перебирать вещи. Минхо стоит ещё какое-то время, умиляясь, и всё же уходит, когда его зовёт Амая.       Хан-таки приводит себя в порядок — находит классические брюки в глубинах шкафа, белую рубашку, а вот пиджака-то нет. Однако оно и неважно. Его день всё-таки — может и без пойти. Едва ли успевает образумить хаос на голове, как слышится дверной звонок.       Джисон выходит на шум тотчас, успевая заметить, как Минхо аккуратно дурачится с нарядной Амаей, чтобы не испортить ей прическу. Джисон томно вздыхает, умиляясь, ведь налюбоваться этими двумя, когда они находятся в своём собственном мире, невозможно.       Хан открывает дверь и приветливо улыбается маме, пришедшей подвезти их до кафе. На пороге сию секунду появляется Минхо с Амаей, которая радостно влетает в распростёртые объятия бабушки. Та быстро поздравляет Джисона, оставляя всё на торжественную часть, а после хвалит рисунок, что висит на холодильнике, и Амая объясняет, который подарила его папе на день рождения.       А на рисунке три человека.       На это точно обращается внимание, но...       — Вы что, собираетесь идти в этом? — недовольно спрашивает женщина.       И не то чтобы что-то не так с внешним видом, просто эту даму хлебом не корми — дай понедовольствовать. И не то чтобы она злая, скорее вредная.       Кажется, Минхо нашёл способ борьбы с её вредностью.       — Нет, что Вы, госпожа Хан, — говорит Минхо быстрее, чем Джисон успевает открыть рот. — Это мы только проснулись, сейчас быстро-быстро переоденемся в треники и растянутые майки.       Амая, привыкшая к дурному юмору Минхо, начинает заливисто смеяться.       — И этого нахала ты собираешься знакомить с отцом? — обращается она к сыну. — Они же будут грызться, как кошка с собакой!       — Чур я кошка, ведь собаки не умеют лазить по деревьям, — смеётся Минхо, за что получает слабый подзатыльник от Джисона. — Да ладно Вам, госпожа Хан, я уверен, что Ваш муж будет слишком увлечён Вашим восхитительным нарядом, а на нас и не посмотрит, — Ли хлопает ресницами, расплываясь в хитрющей улыбке.       — Подхалим, — констатирует женщина, зыркая на него исподлобья, а после машет головой, тяжело вздыхая, и всё же улыбается. — Ладно, пойдёмте, опозданцев никто не любит, — она треплет Минхо по волосам, а после берёт Амаю за руку, чтобы вывести из квартиры.       Всю дорогу Джисон сидит как на иголках, пока его маменька перекидывается колкостями с Минхо. До сих пор удивительно, как они столь быстро нашли общий язык, но Джисон искренне рад, что так сложилось.       На самом деле он и не понял, как эти двое уговорили его на ужин с отцом, где Минхо должен будет с ним познакомиться. Тем более, что в день рождения Джисона, ведь такой накал страстей в свой праздник едва ли можно считать хорошим подарком.       Шаг на территорию ресторана Джисону даётся сложнее, нежели если бы это был шаг в пропасть. Нервно сглатывая, он всё же заходит, конечно, не без помощи Минхо, подталкивающего в спину.       Джисон натыкается взглядом на отца, прослеживая его собственный, что направлен на Минхо, и чувствует зверское напряжение, которое повисает в воздухе дымкой.       Единственное, что ему удаётся из себя выдавить, подойдя к нужному столику, — это едва слышное: "Здравствуй, папа". И собственный голос слышится как из-под толщи воды. Уши закладывает, а паника нарастает.       Да зачем же только согласился он на всё это?!       Минхо кланяется, приветствуя господина Хана, тот в ответ лишь кивает, подхватывая на руки Амаю, которая, в отличии от остальных, искренне рада быть здесь.       — Дедушка, это так вкусно выглядит! — она тянет руки к столу, но её одёргивают.       — Где твои манеры, милая? — ругает госпожа Хан. — Сначала мыть руки! — она уводит Амаю в сторону уборной, оставляя Джисона одного на случай, если что-то да случится.       А случиться может многое, учитывая грязный рот Минхо и отцовскую нетерпимость.       — Джисон, я думаю, что тебе тоже стоит пойти помыть руки, — уверяет господин Хан.       — Д-да, — соглашается младший, — пойдём, Хо, мы...       — Нет, Джисон, тебе стоит самому прогуляться, — нечитаемым тоном говорит отец.       — Но...       И одного взгляда с укоризной хватает, чтобы Джисон закрыл рот и ушёл. Он хочет наспех сделать то, о чём его просили, но маменька останавливает, уверяя, что стоит им дать немного времени. Джисон так не считает, потому что ну а вдруг драка, однако его переубеждают или, как минимум, тянут время.       По возвращении в зал Джисон наблюдает удивительную картину, где Минхо с его отцом о чём-то светски беседуют, а второй даже улыбается. Поверить в реальность слишком тяжело, поэтому приходится себя ущипнуть.       Тем не менее страх того, что отец может блефовать, рассказывая не очень хорошие вещи с упоением, не исчезает. Не исчезает вплоть до момента, пока в глаза не бросается улыбающийся Минхо.       Улыбающийся, чёрт возьми, а не запуганный.       Джисон подходит к столу последний, всё ещё переживая, что Минхо сейчас встанет и просто уйдёт в закат, потому что с бывшим было именно так. Однако Минхо не уходит. Встаёт, чтобы услужливо отодвинуть стул госпоже Хан, а после — и самому Джисону.       Искренне улыбаться не получается, даже когда отец говорит поздравление, даже когда вручает подарок, а благодарности слетают с губ только из желания скрыть всю ту нервозность, что съедает изнутри.       Натянутая улыбка, подрагивающие кисти рук и сердце, что так и норовит сломить грудную клетку, — то, что сейчас в полной мере обосабливает состояние Джисона. Он смотрит на тарелку перед собой и понимает, что и кусок в горло не лезет. Выкинуть из головы мысли о том, что же сказал отец Минхо, никак не удаётся.       Джисон нервно почёсывает собственное бедро под столом, ковыряясь вилкой в каком-то изысканном блюде, как поверх его ладони ложится чужая. Он тут же оборачивается, но Минхо и виду не подаёт, что что-то произошло, внимательно слушая Амаю, пока та рассказывает какие-то небылицы, и даже качает головой, вешая на лицо серьёзность.       Джисона катастрофически удивляет, что Минхо ведёт себя честно. Так же, как и когда они наедине. Он не пытается строить из себя того, кем не является. Хохмит, шутит и много улыбается.       Джисон завидует его искренности, поскольку будь он на месте Ли в этот момент, то точно бы старался показаться лучше, чем есть на самом деле.       Минхо честный.       Честный с собой, честный с другими.       Джисон так не может. Пока что точно нет. И стоило бы поучиться у старшего, но будет ли такая возможность позже? Он не уверен. Просто не может поверить, что всё и впрямь хорошо, хотя ни один из членов семьи пока не позволил усомниться в этом.       Под конец трапезы Джисон наконец оживляется. Возможно, тревожные мысли кончились, а возможно, причиной является то, что Амая увела дедушку на улицу, чтобы показать самый красивый цветок в мире, который растёт у входа, а госпожа Хан мгновением раньше отошла поговорить по телефону.       — Джисони, что происходит? На тебе лица нет, — обеспокоенно произносит Минхо, как только они остаются наедине. — Это же твой день рождения. Что не так? Я как-то расстроил тебя?       — Нет, я... просто волнуюсь, знаешь, — Хан до боли прикусывает нижнюю губу, рвано вздыхая.       — Насчёт чего? — Ли вскидывает бровь.       — Ну, — подбирать слова оказывается сложнее, чем думалось, хотя мысли были только об этом.       — Джисони, просто пару слов выдави из себя, пожалуйста, даже бессвязных, я пойму. Хотя бы намёк. Хорошо?       А ведь он и правда поймёт. Все три года понимал, даже если слово было только одно, а порой даже если их и вовсе не было.       — О чём ты говорил с отцом? — выпаливает Джисон.       — А, — Минхо секундно удивляется, а в следующее мгновение начинает смеяться. — Ты из-за этого, что ли?       — Это не смешно, — обижается Хан.       — Да, прости, но... почему ты думаешь, что это что-то плохое, если я всё ещё тут и не выкинут в окно?       — Минхо, — шипит младший. — Просто скажи.       — Ну, — Ли усмехается, — знаешь, он сказал всё то, что скажешь ты парню, которого приведёт к тебе Амая знакомиться.       Джисон хмурится.       — Что ты имеешь в виду? — недоумевает.       Минхо вмиг становится серьёзным.       — Господин Хан просил присмотреть за тобой и ни в коем случае не обижать, — а улыбка так и рвётся из него.       — А конкретнее?       Минхо хмыкает.       — Присаживайся, — говорит Господин Хан как только троица удаляется.       Минхо кивает и исполняет то, что от него требуется.       — Я наслышан о тебе, Ли Минхо, — начинает мужчина. — И хочу поблагодарить тебя за то, что ты заботишься о моём сыне. Ему действительно было тяжело одному справляться со всем происходящим, потому что дети — это тяжело. Я искренне рад, что теперь Джисон не один, и всегда может на тебя положиться. Вернее, я надеюсь. Пусть это будет так.       — Это безусловно так, но... Вы рады? — переспрашивает Минхо.       — Конечно, — он кивает. — Как может быть иначе, когда я вижу, что мой единственный ребёнок счастлив. И более того внучка — тоже.       — Я думал... — Минхо запинается, судорожно сглатывая, потому что представлял, как будет переубеждать отца Джисона, учитывая познания, посему сейчас и находится в замешательстве.       — Думал, что выгоню тебя из страны? — усмехается Хан, так и не дождавшись слов от Ли.       — Типа того, — он пожимает плечами.       — Я могу лишь предположить, каким монстром рисует меня Джисон в своей голове, однако, уверяю тебя, это не так. То есть его правда немного отличается от моей, — мужчина призадумывается.       — Что Вы имеете в виду? — спустя паузу подаёт голос Минхо.       — Джисон считает меня несправедливым и нетолерантным, поскольку когда-то давно именно я стал причиной разрыва его отношений. Однако Джисон умалчивает о том, с каким человеком он был в тех самых отношениях. Я понимаю, любовь ослепляет, но тот парень был ужасен. Грубый, невоспитанный и очень жестокий. Уверен, если бы всё то продолжилось, в какой-то момент Джисон пострадал бы физически, поскольку я сам не раз наблюдал, как этот живодёр издевался над бездомными котами, щенками и прочими животными. А так же был замечен во многих потасовках, что, бьюсь об заклад, Джисон готов доселе оправдывать или попросту, упорствуя, опровергать.       Господин Хан говорит медленно и очень серьёзно, а у Минхо кровь в венах стынет от предпоследней фразы и глаза стекленеют, стоит подумать о Суни, Дуни и Дори. Его передёргивает даже от мысли о подобном, в то время как сам мужчина говорит без единой эмоции, словно по бумажке читает.       — Я даю себе отчёт, что в последнюю встречу сорвался на обоих и сказал то, чего говорить не должен был, однако в тот момент эмоции взяли верх. Джисон — мой единственный сын. Я люблю его и хочу, чтобы он был счастлив. Возможно, решать не мне, однако с тем человеком несчастны были бы все.       Минхо кивает соглашаясь, а мир в его глазах теперь показывается под другим углом, словно его повернули.       — Получается, Вы были против того парня, потому что он был плохим человеком, не потому что...       — Знаешь, Минхо, почти десять лет я пытаюсь заставить себя считать, что это нормально. Стоит признаться, что даётся с трудом. Однако это не моя жизнь и не мне выбирать. Я хочу лишь быть уверенным в том, что мой сын действительно счастлив, а не смотрит на мир сквозь розовые очки влюблённости. Я не знаю наверняка, ведь сегодня увидел тебя впервые, но думаю, что ты хороший человек, — мужчина замолкает на мгновение, всматриваясь в глаза Минхо, словно отражение своё ищет в них, а после продолжает. — Амая в восторге от тебя, и даже моя жена говорит лишь хорошее, хотя порой она весьма сварлива.       — Ну, Госпожа Хан, несмотря на некоторые недовольства, замечательный человек, а замечательные люди едва ли станут врать, — Минхо держится, чтобы не расплыться в улыбке.       — Да, но они умеют льстить, — спорит Хан.       — Не с теми, от кого нечего получить.       — И то верно, — кивает мужчина. — И раз она не врёт, значит ли это, что тебе нравится боулинг?       Минхо смотрит на него глазами-щёлками, собираясь, кажется, бросить вызов.       — Двести девяносто очков.       Господин Хан усмехается.       — Тогда мне бы хотелось узнать тебя получше самостоятельно, вдруг моя жена всё-таки привирает.       — С удовольствием приму приглашение сходить в боулинг, — Минхо улыбается и встаёт со своего места, замечая Амаю, что уже летит на всех парах за стол с вымытыми руками.       — Почему ты думаешь, что я говорю недостаточно конкретно? — возмущается Ли. — Твой отец правда просил позаботиться о тебе, ну и в боулинг меня позвал.       — Что? — переспрашивает Джисон.       — Что?       Амая появляется из-за угла, и её высокие нотки голоса не услышать невозможно. Джисон мысленно переносит этот разговор на попозже, наконец расслабляясь. Нервозность не исчезает по взмаху волшебной палочки, но спокойнее становится точно.       Остаток дня проходит хорошо, а концовка — даже отлично, когда Джисон забывается, поддавшись уговорам дочери сходить на аттракционы.       Ведь...       — Что может быть лучше аттракционов в день рождения, папа?! — щебетала она.       Изрядно вымотавшись, по возвращении домой Амая засыпает мертвецким сном, с трудом осилив душ, в который её загнал Джисон.       Джисон и сам устал, но вот его уже в ванную отправляет Минхо и даже идёт вместе с ним, чтобы тому не было скучно.       Или за чем-то другим?       Минхо расстёгивает рубашку Джисона, стягивает белоснежную вещицу с его плеч и даже помогает избавиться от чёрных, как квадрат Малевича, штанов, после чего подталкивает к душевой кабинке, уверяя, что отправится следом, как только разденется.       Минхо не обманывает и присоединяется через пару минут. Сразу берёт в руки мочалку, выливает на нее мыло и заботливо намыливает ею Джисона от кончика носа и до самых пят. Он забавно морщится из-за щекочащей кожу пены, и Ли не сдерживает смешок.       — Ты такой милый, Джисони, — шепчет он в самые губы и чмокает Хана в щеку, также начиная кривиться, но уже от вкуса.       Джисон улыбается, но мысленно он точно не с Минхо. Смотрит словно сквозь и думает совсем о другом.       Ли смывает с него всё мыло и, кажется, решает отвлечь. Запечатляет короткий поцелуй на чужих губах, словно на удачу, и опускается ниже к шее. Выцеловывает светлую нежную кожу, вынуждая Джисона запрокинуть голову, давая больше доступа.       Минхо опускается на колени, выкладывая влажную дорожку до низа живота, и ловит губами головку полустоящего органа, насаживаясь глубже.       Однако.       — Минхо, — шёпотом зовёт Хан.       — Мм, — сдавленное из-за члена за щекой — всё, чем отвечает Ли.       — Так о чем ты говорил с отцом?       Минхо тут же отстраняется с громким чмоком и уставляется максимально удивленным взглядом.       — Правда об этом хочешь поговорить сейчас? Именно в тот момент, когда я тебе отсасываю? — Минхо устало вздыхает.       — Для меня это важно...       Очередной томный вздох, и Минхо сдаётся. Отстраняется немного и садится так, чтобы упереться пятой точкой в пятки, а руки кладёт на колени.       — Джисони, он действительно просил о тебе позаботиться. Не единожды уверил меня, что любит и ценит тебя очень сильно. И несмотря на то, что не в восторге от твоего решения, он всё равно считается с тобой, поэтому уважает твоё решение. Твой отец хочет, чтобы ты был счастлив, а какими способами — уже неважно.       — Ты серьёзно? — Джисон кривится.       — Абсолютно, — кивает Минхо.       — Но ведь однажды....       — Я думаю, то, что было в прошлом, пора забыть. Не стоит вспоминать старые обиды. Ты был молод и импульсивен, а он повёл себя не совсем корректно. Однако. Так или иначе это уже позади, верно?       Джисон кивает и опускается на колени, чтобы быть на одном уровне с Ли. Обвивает ладонями его лицо и чмокает в нос.       — Ты прав, — они соприкасаются лбами.       — Но знаешь, что важно? — шепчет Ли.       — Что?       Минхо немного отстраняется, чтобы заглянуть в его глаза.       — Твой отец очень сильно любит тебя. Я думаю, ты должен дать ему знать, что и ты тоже. Сегодня мне показалось, что ему этого чертовски не хватает.       Джисон кивает несколько раз, поджимая губы, и Минхо чмокает аккурат в них, расплываясь в трогательной улыбке.