Место встречи изменить нельзя

             Джисон молча попивает заботливо приготовленный Минхо кофе, пытаясь проснуться. И вдруг говорит:       — Слушай, Минхо, я хотел сказать, — Хан замолкает ненадолго, подбирая слова. — В общем, то, что было вчера, ничего не значит.       И повисает противная тишина, которую Джисону хочется затмить собственным криком.       — Ничего не значит, — эхом повторяет Минхо.       — Я имею в виду тот разговор — это лишь попытка выговориться и я...       — Я понял, не утруждайся, — Ли ставит на стол свою чашку с недопитым кофе и смотрит стекленеющими от влаги глазами в стену напротив.       И ведь секунду назад всё было хорошо.       Почему Джисон всё портит? Он не хочет. Просто... запутался? И сам не понимает.       Смотрит на Минхо виноватыми глазами, то открывая, то закрывая рот в попытке что-то сказать, но так и не находит слов.       Зачем он вообще выпалил эту фразу?       "Господи, почему я не могу думать, прежде чем говорить?" — ругает себя мысленно.       Хотя сейчас он вроде думает и молчит, что не делает лучше.       Минхо сидит ещё какое-то время, словно ожидая хоть чего-нибудь от Джисона, а после встаёт и уходит.       Уходит навсегда.       Джисон ощущает это. Всем нутром, всяким органом чувств, каждой клеточкой тела.       Ощущает.       И побежать бы за Ли вслед, да ноги словно ватные; и извинения бы выкрикнуть, оправдания, да язык онемел. И только одинокая слеза катится по щеке.       Джисон чувствует, что задыхается, понимая, что паническая атака подбирается широкими шагами. Пытается взбодрить себя несильными хлопками по щекам, но не ощущает прикладов ладоней.       Что за...       Страх сковывает тело и ощущение падения выводит из прострации. Джисон резко поднимается на кровати и часто-часто дышит, пытаясь осознать.       — Это был всего лишь сон, — шепчет он под нос, в пазухи которого попадает сладкий запах выпечки.       Чуть придя в себя, Хан встаёт с кровати и идёт по направлению к чему-то вкусному. Останавливается у входа на кухню и, прислоняясь к косяку плечом, невольно улыбается, замечая Амаю, у которой на всём лице красуется мука, словно её окунули в неё, а язык немного высунут, пока она отчаянно сминает в маленьких ладошках огромный кусок теста.       — Вот так, верно? — спрашивает она, придавливая мягкий клубок теста к столу.       — Да, но тоньше, чтобы можно было насладиться вкусом начинки, а не хлеб жевать, — ласково объясняет Минхо и показывает на другом кусочке, как надо, уже, кажется, не в первый раз.       Джисон любуется ещё какое-то время и, всё ещё будучи незамеченным, делает шаг внутрь комнаты.       — Доброе утро, мои кулинары, — говорит он, привлекая внимание.       Две пары глаз резко уставляются на него, а через секунду и не понять, кто улыбается счастливее, Амая или Минхо.       — Па-а-ап, — тянет девчонка, — Минхо-оппа учит меня готовить булочки, он говорит, что еда — это искусство!       Минхо округляет глаза ещё больше, приподнимая уголки губ в смущенной улыбке, пока Амая радостно докладывает о всех событиях дня, которые произошли пока Джисон спал.       Настроение удивительно быстро улучшается и Хан присоединяется к ним, помогая долепить оставшееся тесто. Ставят последний противень в духовку и дружно идут приводить себя в порядок. Джисон уступает очередь Минхо, после чего умывает Амаю и закрывается в ванной для утренних процедур, а когда выползает, на столе уже всё накрыто.       Завтрак проходит под впечатленные рассказы Амаи, хотя Хан и просит её не разговаривать с набитым ртом, ведь это опасно.       Под конец трапезы, когда тарелки уже летят в раковину, раздаётся дверной звонок. Хан спешит проверить, кого принесло, а открывая, понимает, что забыл, какой сегодня день.       — Джисон, ты снова всё проспал? — с укоризной произносит женщина вместо приветствия.       — Здравствуй, мама, я тоже рад тебя видеть, — Джисон целует её в щеку.       — Я пришла за Амаей, через час мы уже должны быть с ней в кино, — объясняет она.       Джисон кивает и быстро идёт собирать дочь, и именно в этот момент Минхо угораздило выползти из кухни. Он приветливо здоровается с госпожой Хан, но та не в особо хорошем расположении духа, кажется.       То напряжение, что повисает в воздухе, можно даже не пытаться резать ножницами, потому что они не выдержат — сломаются.       Джисон как можно быстрее одевает Амаю, но та по иронии судьбы противится, слишком долго выбирая колготки и кофту, в которой пойдёт.       С горем пополам Джисон с Амаей оказываются в коридоре, где передаёт дочь маме, а она в свою очередь тут же расплывается в ласковой улыбке, заприметив внучку, и внимательно слушает всё, что она говорит, пока надевает на неё курточку.       — Минхо-оппа, папа, вы пойдёте с нами в кино? — щебечет девчушка, обувая кроссовки.       — Прости, милая, но в другой раз, — вздыхает Джисон.       — Ну, пап! — возмущается Амая. — Минхо-оппа!       — Действительно, в другой раз и в другое место, Ами, у меня просто жуткая аллергия на современный кинематограф, — Ли вешает на лицо театральную гримасу грусти.       Джисон усмехается с его ответа, а госпожа Хан злобно зыркает, но быстро смягчается, бросая добрый взгляд на внучку.       — Тогда обязательно выпей таблетку, — кричит Амая, когда бабушка выводит её из квартиры, захлопывая дверь.       — Опасная у тебя мама. Она практически съела меня глазами, — Минхо поджимает губы.       — Она злится, что я сам не привёл Амаю, а ещё с настороженностью относится к моим друзьям, знаешь, — пожимает плечами Хан.       — Представляю, — хмыкает Ли.       Джисон резко замирает и закусывает губу — в глазах испуг.       — А ты давно проснулся? — резко спрашивает он.       — Ну, да, достаточно, — неуверенно отвечает он. — Почему?       — Я имею в виду, раньше встал ты или Амая?       — Я, но не намного. А что такое?       — Немного переживаю о том, что она будет рассказывать родителям, — Джисон нервно сглатывает. — И бог с ним, если маме, но а если отцу? Типа я даже планов их не знаю на день. Будут они гулять или придут домой, чтобы поужинать. Или...       — Джисони, — Минхо перебивает его, хватая за плечи. — Прекрати себя накручивать. Всё будет в порядке.       — А если...       — Без если. Ты уже ничего не исправишь, даже если рванешь вслед и будешь контролировать каждое слово Амаи, то не заткнешь же ты ей рот, если она вдруг станет говорить о том, что не следовало бы слышать родителям, — Минхо вздыхает. — Я имею в виду, что нет смысла переживать, если можно не переживать. Понимаешь?       — Я удивлён, но да, — кивает Хан, касаясь чужих рук своими. — Слу...       — Давай посмотрим какой-нибудь фильм? Что тебе нравится? — быстро меняет тему Минхо, вешая на уста нежную улыбку.       — Ну... не знаю. Может, ужастики? Триллеры? Хм... Но ты вроде сказал, тебе не нравятся фильмы.       — Наглая ложь, — смеётся Ли, подталкивая младшего ко входу в гостиную.       — Я всё равно думаю...       — А почему у Амаи не корейское имя? — спрашивает Минхо, нагло перебивая. — Оно вроде японское, нет?       — Ну, её мама была японкой, которая родилась уже здесь, а имя как раз выбирала её семья, — Джисон садится на диван рядом с уже усевшимся Минхо и нервно начинает почёсывать колено.       — Это интересно, — отзывается старший, кладя свою ладонь поверх чужой.       — Слушай, я...       — А как её звали?       — М? — Джисон сводит брови к переносице. — Сакура.       Джисон точно замечает, как Ли пытается отвлечь его, и честно благодарен ему за то, потому что и правда отвлекается в какой-то момент, ведь вопросы сыпятся один за другим, мешая тягостным мыслям об отце занять хоть немного пространства в голове.       В какой-то момент они всё же смотрят фильм, выбранный рандомно, когда Джисон чуточку успокаивается. Минхо аккуратно приобнимает его за плечи, внимательно смотря за сменяющимися кадрами фильма на экране, и машинально поглаживает ладонью чужое бедро.       Джисон немного растворяется в моменте и ластится к Ли ближе, практически не обращая внимания на картинку в телевизоре. Кладёт щеку на чужое плечо и смотрит на Минхо снизу вверх.       Так уютно, что Джисон чуть ли не тает от приятного чувства внутри, что разливается по всем органам.       Хан изучает глазами острые черты лица Ли, заостряя внимание на губах, и рефлекторно облизывается. Минхо отвлекается от фильма, опуская взгляд и встречаясь с глазами младшего, который делает несколько коротких вздохов от волнения, взявшегося из неоткуда.       Джисон, может, и хочет разорвать зрительный контакт, но не делает того. Смотрит завороженно и даже не моргает.       — Хочешь что-то мне сказать? — тихонько спрашивает Ли.       — Поцеловать тебя хочу, — признается Джисон, и Минхо по-доброму усмехается.       Он наклоняется, тут же впечатываясь в губы Хана, но тот не успевает проникнуться, потому что Минхо отстраняется так же быстро, как прильнул.       — Достаточно? — Ли едва сдерживает смешок, так и желающий соскочить с его уст.       — Нет, — шепчет Хан и сам подаётся вперед, чуть привставая.       Не обижается на подразнивания, не хочет ответить колко. Прилипает к чужим губам своими и вовлекает в поцелуй.       Нежный и чувственный поцелуй.       Минхо запускает руку в его волосы и отвечает с тем же трепетом, с которым Хан сминает чужие губы своими.       Джисон отрывается первым.       — Пойдём, — он встаёт с дивана и тянет Ли за руку.       — М? Куда? — не понял тот.       — В спальню. Хочу наслаждаться твоими поцелуями и нежными касаниями в горизонтальной плоскости, — высказывает предпочтения Джисон, ведя Минхо к себе в комнату.       — Мм, так нежность тебе всё-таки нравится.       — Почему всё-таки? — удивляется Хан и даже останавливается на полпути. — Всем это нравится!       — В первую нашу встречу мне так не показалось, — Минхо усмехается, предаваясь воспоминаниям.       — На тот момент я ни с кем не спал три года, знаешь, я был голоден и всё такое, а сейчас хочу чего-то ласкового. И почему-то кажется, что ты можешь мне это дать, возможно, даже с желанием, ведь в тебе нежности больше определённо, — Джисон заканчивает и, заходя в спальню, садится на кровать, отпуская чужую руку.       Минхо садится рядом и подаётся вперед, чтобы оказаться в паре сантиметров от лица Хана.       — Чего именно ты хочешь, Сони? — ласково спрашивает Ли, выдыхая в самые губы Джисона.       — Хочу чего-то, что проберёт до костей. Без резкости и грубости. Мне так хорошо с тобой. Хочу продлить ощущение, понимаешь? — шёпотом спрашивает он. — Хочу перестать чувствовать себя одиноким.       — Понимаю, — на грани слышимости.       У Хана всё внутри скручивает от действительно понимающего тона, как будто он в кои-то веки был услышан.       — Можешь лечь и закрыть глаза? — вопрос без ответа.       Джисон ложится, укладывая руки по швам, а Минхо умиляется покорности. Хан не видит выражение его лица, но чувствует.       В последнюю ночь Минхо спал прямо под боком, находясь в его квартире, в его комнате, что вовсе не многим позволено — даже Амая не всегда заходит туда. Минхо обнимал его так нежно, что становилось тепло на душе.       Джисон давно не ощущал подобного. Даже дочь, которая раньше спала с ним, боясь всего вокруг, не давала столько нежности, сколько Ли обычными касаниями, хотя Амаю Джисон любит так, как никого больше в жизни не сможет полюбить.       Мысли рассеиваются, когда он ощущает невесомое касание чужой руки на лодыжке и лёгкое скольжение вверх. Это даже не щекотно. Это на грани исступления.       Невинное касание и так влияет... Наверное, Джисон слишком одинок.       Слишком давно одинок.       Он, честно, никогда не думал об этом. Ему хватает Амаи для компании, которая является практически точной копией его самого. Но это не то же самое.       Джисон ощущает аккуратное прикосновение чужих губ к коленной чашечке и его грудь вздымается; скольжение ладоней по бёдрам, которые задирают домашние шорты выше, и Хан пропускает несколько вздохов.       Почему это так остро ощущается?       Это даже не пошло. Это слишком... невинно? Точно да, даже не смотря на то, где лицо Минхо в этот момент находится.       Да, Хан сам того хотел — чтобы до мурашек на коже, но не умирать же от желания прогнуться в спине от невинных касаний.       Джисон нервно сглатывает.       Минхо же как-то резко поднимается выше, нависая над ним, и касается губами виска.       Хан вздрагивает.       Ли оставляет новый поцелуй на скуле, а после на кончике носа и даже на губах. По-детски трогательные чмоки в лицо заставляют Джисона расплыться в улыбке и приподнять плечи.       — Ты чего? — он размыкает веки, уставляясь глазами-копейками на старшего.       Он смотрит слишком влюблённым взглядом, чтобы остаться равнодушным.       — Ты же хотел нежности, вот это она и есть, — Ли снова чмокает Хана в губы.       — А как же поцелуи в колени? — игриво возмущается Хан. — Мне нравилось.       — Ты слишком напряжён, — Минхо чуть смурнеет, закусывая нижнюю губу.       — Мне нравится, — выдыхает Хан.       Ли оставляет ещё один чмок на щеке младшего.       А после ещё немного чересчур ласковых касаний и руки Минхо начинают свободно блуждать по раскрепощенному телу. Он задирает футболку Джисона и оставляет мягкие поцелуи на впалом животе, поднимаясь выше и, слегка пуская в ход кончики зубов, обводит языком выпирающие рёбра.       Джисон едва ли держится, чтобы не стонать. Позволяет стянуть мешающую вещицу, а после вновь ощущает чужие губы на себе, которые покрывают нежными поцелуями каждый миллиметр кожи.       Минхо бессловно спрашивает разрешение стянуть с Хана и всю мешающую одежду, и тот привстаёт, позволяя снять с себя шорты вместе с бельём.       Джисон не то чтобы стеснительный, да и не смущён он, однако жаром обдаёт щёки, когда понимает, что его разглядывают, причём тщательно.       Хан борется с не пойми откуда взявшейся тревожностью, отстраняя от себя мысли, что Минхо что-то может не понравиться и он просто уйдёт.       Минхо в любом случае не уходит. Выцеловывает тонкую шею до покраснений, спускаясь ниже и припадая губами к твердым горошинам сосков, вылизывая их.       Джисон стонет так, словно это самое приятное, что он когда-либо ощущал.       Даже если напрячься, то такого не вспомнить. Его единственные отношения не были обогащены ласками, однако то понятно, поскольку подростки едва ли сентиментальны.       Джисон никогда и не требовал. Ему было хорошо и от меньшего, но сейчас... Сейчас не получается отречься, потому что сам хотел, сам желал ласк, которые столь приятны.       Джисон немного топит себя в обречении, ведь если Минхо испарится, то не найдет себе места. Да, не сейчас. Да, позже. Однако то может случится. И как жить Джисону без этих прикосновений? Как жить, когда ты уже вкусил что-то запретное, что хочется всегда иметь под боком?       Минхо особенный. Понятное дело, что незаменимых нет, но.... Минхо правда особенный. Джисон впервые сталкивается с тем, что влечёт его, и при этом не отталкивает другого.       Его последние отношения были первыми и единственными, в которых он со многим мирился, а ведь здесь и сейчас слишком хорошо.       Джисон ещё пару часов назад корил себя, ведь так довериться рандомному человеку просто нерационально. Так нельзя. Так неправильно. Любовь с первого взгляда не венчается успехом. Но быть может... это исключение?       Ещё недавно казалось, что происходит всё чересчур быстро, но уже сейчас Хану не хочется лишать себя этого тепла ни на секунду этой чёртовой жизни.       Джисон не хочет проникаться, не хочет болезненных ощущений после. Списывает всё на запал, наваждение, возбуждение, в конце концов, но приятное тепло внутри вместо болезненно стоящего члена от чужих касаний заставляют сомневаться.       Недолго.       Минхо выцеловывает чужие бёдра, слегка проходясь кончикам зубов по нежной коже на внутренней стороне, а после выпускает клыки, оставляя темнеющий засос, вынуждая Хана тихо проскулить. Ли зализывает фиолетовое пятнышко и невесомо прикладывается губами.       Джисон смотрит на Минхо глазами-сердечками в этот момент, невольно запуская руку в его волосы. Тот ласково улыбается в ответ и тянется вперёд, чтобы нежно поцеловать поблескивающую от естественной смазки головку чужого члена, чем заставляет Хана смутиться.       Минхо лишь шире улыбается и уже собирается провести высунутым языком вдоль органа, как раздаётся громкая мелодия из динамиков телефона.       Джисон вздрагивает.       — Блять, — шипит разочарованно, откидываясь на подушки и пряча на мгновение глаза в изгибе локтя.       Минхо смеётся и, всё-таки облизнув напоследок выпирающую на члене венку, поднимается, чтобы позволить Джисону сесть на кровати и взять трубку.       — Да, мам? — говорит он, прислоняя телефон к уху.       — Сына, ты сегодня совсем потеряшка. Уже восьмой час, где тебя носит? Неужели спишь весь день? — недовольствует она, однако, очевидно, пребывает в хорошем расположении духа.       — Я буду через полчаса, хорошо? — устало вздыхает Хан.       — Джисони, если ты занят, я могу сама привести Амаю, — уверяет она.       — Не надо, мам, я же сказал, что сам заберу, не переживай, — отнекивается Джисон.       — Хорошо, — соглашается женщина, и следом слышится из трубки заливистый смех Амаи, чему Хан не может не улыбнуться.       Он сбрасывает вызов и, ещё немного посмотрев на телефон, поворачивает голову в сторону Минхо.       — Прости? — с вопросительной интонацией произносит Хан, неловко поджимая губы.       — Я? — Ли смеётся. — Тебя так-то обломали.       — А тебя типа нет? — обиженно спрашивает Хан, сводя брови вместе.       Минхо хмыкает и вешает на лицо серьёзность.       — Целовать тебя, конечно, в радость, но, знаешь, эти два дня были, пожалуй, лучшими за последние несколько лет, — нежно произносит он, двигаясь к Джисону и касаясь его руки своей. — И даже то, что концовка так бестактно оборвана, всё равно не испортит впечатление.       Джисон опускает глаза и грустно вздыхает, словно вот-вот расплачется от таких нужных слов. А ведь он даже и не думал о том. Не мечтал.       — Ты что-то совсем растрогался, Джисони, — Ли проводит ладонью по его щеке, и Хан неосознанно льнёт к теплой руке самостоятельно, прислоняясь теснее.       — Я не знаю, — он закусывает губу. — Это всё так... Так...       Джисон вертит головой и закрывает лицо ладонями.       — Сложно, да? — предполагает Минхо, аккуратно поглаживая Хана по волосам.       — Нет, — резко выпаливает он, заставляя Ли вздрогнуть и одёрнуть руку. — Это несложно, поэтому так странно.       — Ищешь подвох? — любопытствует старший, роняя голову набок.       Джисон несмело кивает.       — Ты какой-то слишком... хороший, с тобой так просто и комфортно, и я... — говорит он прежде, чем Ли откроет рот, и закусывает губу, — ты такой идеальный. Разве так бывает? — Хан кривится. — Что-то же в тебе должно быть, чёрт возьми, не так. А вдруг это что-то меня опустит на дно? — и взгляд такой потерянный, как у котёнка.       Минхо молчит недолго, призадумываясь, а после с абсолютно серьёзным выражением лица негромко произносит:       — Есть на самом деле одна вещь, — и поджимает губы, выдерживая паузу, за которую Хан накаляется до предела. — Наверное, тебе действительно стоит узнать сейчас. Я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть.       Джисон нервно сглатывает, а Ли смотрит на него извиняющимся глазами.       — В общем... Мне правда трудно об этом говорить и я даже ненавижу себя за это...       — Просто скажи, — даже не просит, а умоляет Джисон.       — В общем, — Ли делает глубокий вдох, прикрывая глаза, и быстро-быстро произносит: — я никогда не закрываю тюбик зубной пасты, а иногда даже специально выбрасываю крышечку.       Джисону нужно время, чтобы осознать, а Минхо уже расплывается в насмешливой улыбке. И как только до Хана доходит, он стукает его по плечу, не жалея сил.       — Кто так шутит?! У меня чуть сердце не выпрыгнуло, — ругает Джисон. — Нельзя создавать такое напряжение ради пустяка!       Минхо смеётся в голос, внимательно наблюдая за нахмурившимся младшим.       — Какие же это шутки? Это серьезно! — со смешком произносит Ли. — Уже представляю, как ты будешь ругаться на меня за это, ведь паста застынет.       Джисон набирает лёгкие полные воздуха, делая глубокий вдох, и собирается что-то сказать, но резко начинает заливисто смеяться на пару с Минхо.       — Ты такой... — Джисон качает головой, не переставая улыбаться.       — Я знаю, — кивает Минхо, несмотря на то, что Хан не озвучил. — И это не все могут стерпеть, а ты улыбаешься. Может, это что-то значит всё-таки?       — Определённо, — соглашается Джисон и тянется за поцелуем.       Минхо с радостью отвечает, но лишь чмокая того в губы.       — Амая заждалась, — напоминает он. — Пора надевать штаны и бежать уже.       Джисон цокает языком, вспоминая, что он вообще-то раздетый, и подскакивает, быстро натягивая на себя первую попавшуюся одежду. Буквально пары минут хватает ему, чтобы уже стоять в коридоре, обуваясь.       Минхо выходит с ним, но у подъезда останавливается, чтобы попрощаться.       — До завтра, Джисони, — он ласково улыбается, аккуратно цепляя чужие пальцы своими.       Хан мнется немного, а после обнимает Ли за плечи, тихонько шепча в самое ухо:       — Спасибо тебе.       — За что? — удивляется Ли.       — За то, что просто появился в моей жизни, — Джисон быстро отстраняется и добавляет: — До завтра, Минхо-я.       Джисон машинально кланяется и, не медля, уходит в другую сторону, не дожидаясь, пока тот скажет что-то ещё.       — Ну а вдруг, — бубнит себе под нос Джисон и расплывается в трогательной улыбке.       Действительно, ну а вдруг?