Сгущаются тучи
9 июля 2023 г., 00:55
«Капитан полиции, член знаменитого клана Учиха — вор и насильник?» «На Итачи Учиху подан иск в суд за изнасилование…» «Неужели гений клана Учиха участвовал в финансовых махинациях с членом Акацуки?»
Такими заголовками пестрят все газеты, включая главный «Вестник» Конохи, утром понедельника в разгар жаркого лета. Сакура как раз пьет крепкий кофе, стараясь окончательно проснуться, когда видит одну из них и едва не давится. «Это же абсурд!» — первое, что приходит ей в голову, когда она уже откашлялась и теперь старается понять смысл статьи. Там пишется о том, что Итачи якобы изнасиловал одну из своих подчиненных, приехавшую на летнюю стажировку в полицию.…кем именно является пострадавшая — пока не известно, по каким-то причинам власть старается скрыть её личность, но мы точно уверены в том, что вскоре будет известен и этот факт…
Пишет Геширу Гён, главный редактор «Вестника». Как только Сакура видит это имя, глаза сами невольно закатываются, понимая, что это всего лишь очередной фарс от жёлтой прессы: за последние месяцы таких новостей становится всё больше. Все знают Геширу как Крысу — такое прозвище он получил из-за своей вытянутой фигуры и такого же лица с острым носом в паре с узенькими мерзкими глазами. Часто страдая, видимо, от аллергии, он странно сопит, и при общении создается впечатление, что он в прямом смысле что-то вынюхивает. Сакура считает, что именно последний факт окончательно сделал из него Крысу. Ну а ещё все прекрасно знают, что именно Крыса пишет всякие сплетни о так называемых «знаменитостях Конохи». В прошлом месяце под раздачу попал даже Какаши-сенсей: про него вышла довольно интимная статья, описывающая его пристрастия к садомазохизму. Сакуру передергивает от воспоминаний про то, как пошло Крыса называл Какаши-сенсея — нижним — и списывал это на травмы детства из-за смерти отца. Какой кошмар. Хуже, чем последняя статья о сенсее, только статья о самой Сакуре. Вышедшая почти семь лет назад, она до сих пор остается в памяти людей как клише о том, что Сакура Харуно — влюбленная идиотка. Сначала без памяти влюбившаяся в Саске, а потом, конечно же, и в Наруто. Оба факта были чистой ложью. Просто на тот момент из-за силы Биджу к Наруто и седьмой команде был повышенный интерес, который не угасает и до сих пор, в особенности из-за подвигов «знаменитой троицы Конохи» и их сенсея, Копирующего ниндзя. Этот дурацкий интерес, влечет за собой вечные домогательства со стороны прессы. Сакура обдумывает начало своего дня, предполагая, что уже вся Коноха стоит на ушах и даже в булочной к ней пристанут с вопросами о правдивости статей. Всё потому, что она уже два года работает с этим несносным засранцем Итачи, и черт возьми, как он мог вляпаться в это дерьмо? Она обязательно спросит его об этом сегодня на смене в полиции. И сделает это в очень грубой форме. Она делает последний глоток из своей чашки, ощущая тяжесть где-то в районе желудка.***
— Ты снова опоздала, Харуно? — пренебрежительно бросает он, видя, как запыхавшаяся Сакура после двенадцатичасовой смены в больнице забегает к нему в кабинет со стопкой папок. — Да. Учиха, я опоздала, потому что проводила шестичасовую операцию. А потом полчаса ждала от твоей помощницы дела о новичках, которые поступили на прошлой неделе, — она бросает папки прямо перед ним на стол. Ей ужас как чешется добавить «Козел». Сакура сдерживает этот порыв, делая глубокий вдох. Все прекрасно знают, что Сакура в полиции исключительно по просьбе Цунаде-сама. Но Учиха, видимо, считает, что он и вправду её начальник, а ей ну очень нужно это место. И это ужасно бесит. Он даже иногда использует её в качестве своей помощницы. Сакура считает это просто непостижимым хамством. — Тебе нужно наладить график. Ты задерживаешься в больнице каждый раз минимум на два часа, и это вредит твоей работе здесь, — пренебрежительно бросает он, указывая тонким пальцем на пол, и, не дожидаясь ответа, выходит из кабинета как всегда непроницаемый и спокойный. А Сакура едва сдерживается, чтобы не напасть на капитана полиции прямо в корпусе главного управления. За что он так с ней? Она ни разу не нашла ответ на этот вопрос. Из мыслей вырывает громкое приветствие Мими, медсестра встречает Сакуру у поворота, ведущего к улице, где располагался главный корпус медицинского центра. — Харуно-сан! Как хорошо, что я вас увидела, меня послала Цунаде-сама. В больницу нужно войти через чёрный ход, — встревоженно щебечет она и прихватывает Сакуру за локоть, чтобы потянуть в другую сторону. Сакура сначала совсем не разбирает смысл её слов, всё ещё пребывая где-то на перепутье собственных размышлений и реальности. Она небрежно потряхивает рукой и хмурится. — Это ещё зачем? — зло смотря на медсестру, произносит она и пятится в нужном ей направлении. Не успев получить ответ, её внимание привлекает шум около входа в больницу, отсюда как раз хорошо видно скопившуюся толпу журналистов. Они как рой муравьев буквально залазят друг на друга и что-то снимают. Кого они там ждут? — Харуно-сан, простите, нам нужно идти. — Она без объяснений тянет растерянную Сакуру в сторону чёрного входа.***
Заходить в больницу подобно скрывающемуся преступнику для неё в новинку. Сакура не стала мучить несчастную Мими вопросами, потому что и так прекрасно знает, что медсестра не из болтливых и очень ответственна к любым просьбам со стороны руководства, а это означает, что она скорее упадет в обморок от перенапряжения, чем скажет ей, что происходит. Не зря же Цунаде-шишо послала именно эту девочку. Уже внутри, дав чёткие указания всему персоналу и, конечно же, профессионально миновав их любопытство, Сакура направляется в свой кабинет. Попутно она отправляет Кацую с тремя письмами: одно Шишо, остальные Саске и Наруто. Какаши сейчас на разведывательной миссии — по этой причине она его упускает. Ей срочно нужно понять, что, чёрт возьми, происходит. Замок оказывается не заперт, а в её кресле, задрав ноги на стол, сидит Ино. Из-за газеты, под которой она скрывается, торчит один лишь конский хвост золотистых волос, но даже в таком положении Харуно знает, что за бумагой необъятное любопытство. И именно оно может дать ей ответы на все вопросы. — Клянусь, если ты ещё раз зайдешь ко мне в кабинет без спроса, я заберу у тебя доступ и поставлю тут новую защитную технику, — она раздражительным тоном проговаривает каждое слово, подходя ближе, и вырывает газету из рук напарницы. — Вот тебе и доброе утро! — разочаровано вскрикивает девушка, а потом с долей обиды добавляет: — Я ведь не дочитала. — Ино. Я ведь уже говорила… — Да-да. Не заходить к тебе. Но ты же знаешь, что там написано? — не дав Сакуре договорить, перебивает Ино, указывая тонким пальцем на прессу. — Убери ноги с моего стола, — чеканит Харуно и силой бросает газету на стол. Её голос настолько тихий и низкий, что Яманка, округлив глаза, тут же освобождает кресло предварительно протерев ладошками невидимую грязь с поверхности. Усевшись на освободившееся место, Сакура, не обращая внимания на подругу, вытаскивает документы из ящика. Ощутив на себе цепкий взгляд голубых глаз, она небрежно смотрит в ответ и выдыхает, осознавая, что ей нужен этот разговор. — Что это за толпа на улице? — кивает в сторону окна, которое как раз выходит на ступени со скопившимся народом. Ино удивленно хлопает длинными ресницами и скрещивает руки на груди, выдерживает паузу и тем самым заставляет Сакуру нервничать ещё сильнее. Она всегда так делает, это своеобразная месть за рабочую тиранию, от которой Ино страдает ежедневно. — Это по твою душу. Ты разве не читала, что там написано? — Ино ехидничает, указывая на газету с кричащим заголовком «ИТАЧИ УЧИХА — ВОР?». Наверное, впервые Сакура прикрывает глаза, чтобы набраться спокойствия и не закричать в голос от собственной глупости. Ну конечно же, эти коршуны прилетели сюда, чтобы выклевать информацию из её***
Сакура была полностью уверена, что, встретившись вечером с Итачи, она сразу поймет всю серьезность происходящего. Но около пяти к ней поступает оповещение: …Сегодня ваши услуги не требуются, вам оформлен официальный выходной.С уважением, Минами Сатоки
Подписано его помощницей. И вот тут сомнения закрадываются, как липкие щупальца осьминога, оставляя на месте присосок багрово-фиолетовые синяки, которые дико зудят. От этого зуда хочется содрать с себя кожу. Сакура старается сохранять спокойствие, несмотря на то, что она так и не получает ответа от Шишо. Наруто и Саске тоже молчат. Утром во вторник она пересекается с Шизуне, которая выглядит до жути загнанной и уставшей: она бормочет что-то про скандал и что Цунаде слишком занята разбирательствами, а потом почти сразу испаряется. Вечером того же дня поступает новое оповещение: …На определенный срок полиция прекращает с вами сотрудничество. Соответствующий указ с контрактом поступит к вам не позднее пятницы.С уважением, Минами Сатоки
И второй раз подписано его помощницей. Вот тут Сакура прикусывает губу. Ситуация принимает более серьезный оборот, чем ей казалось. За весь прошлый год Итачи Учиха не пропустил ни одного рабочего дня, и, по словам Минами, этот педант ни разу даже не опоздал. А это означает только то, что его скорее всего отстранили. Про это ещё нигде не писали — означает ли это, что пока отстранение неофициально? Сказать наверняка невозможно, потому что даже за два года Сакура не сумела понять логику Учих. В особенности логику Итачи. Ей должно быть всё равно, с высокой колокольни всё равно. Но почему тогда её бьет мелкая дрожь и концентрация внимания сфокусирована только на одном-единственном человеке. Блядство. Это как тайфун: он снесет тебя, и ты даже не заметишь. Нажав на кнопку телефона, Харуно растерянно бормочет: — Мия, вызови ко мне Яманака.***
— Всё ещё думаешь, что это всего лишь пресса балуется? — кидает в неё насмешку Ино. Сакура осуждающе качает головой — видимо, ей суждено быть окруженной язвами. Их отношения с Ино специфические, все окружающие знают о крепкой дружбе, что их связывает, но незнакомцы предпочли бы думать, что они являются злейшими врагами. — Думаю, что это кошмар, — она подвигает утреннюю газету ближе к краю стола, силясь выкинуть из головы то, что там написано.…Мигуми Сакуго, вот лицо нынешних дел в полиции. Тот случай, когда капитан не только наставник, но ещё и вынужденный любовник. Да-да, вам не послышалось, личность изнасилованной ранее девушки наконец-то раскрыта: ею стала молодая Ирьенин, приехавшая на летнюю стажировку из Камня…
— Я видела эту статью, все медсестры уже обглодали её до костей. Кто эта Мигуми? — Ино подходит ближе, вновь в своей манере плюхается на край стола и косится на сероватую бумагу. Сакура обдумывает вопрос. Сложно вспомнить какую-то конкретную личность, когда через тебя проходит такое большое количество людей: пациенты в первой половине дня, новички Ирьенины во второй. Она прикусывает губу и смотрит вниз, прямо на текст, который сейчас плывет, разборчив лишь жирный шрифт: Мигуми Сакуго. …— Сигареты, Учиха, ты серьёзно? — укоризненно кидает она, вырывая из тонких пальцев дымящийся сверток, бросает на пол и показательно давит его носком туфли, размазывая по полу. Последний час они отбирали кандидатов на летнюю стажировку в полиции, и, кажется, Итачи решил совершить грешный грех — закурить прямо в её присутствии. Менее пяти минут назад он потянулся к своему правому карману и вынул оттуда сверток из коричневого табака с чёрным фильтром, Сакура заметила эти движения боковым зрением и замерла, наблюдая, как он подкуривает, а потом делает первую затяжку. — А ты не отличаешься чувством такта, — Итачи всё также смотрит перед собой на очередную анкету и практически безразлично произносит эти слова, выуживая новую сигарету из чёрной пачки, снова щелкает бензиновой зажигалкой. Сакура морщится: дым, струйками попадая в нос, жжется и оседает на гортани, оставляя странный привкус горького шоколада. Харуно подмечает только сейчас, как чертовски сексуально он тянет в себя эту гадость с этим совершенным прищуром. Не все умеют красиво курить. Но не Учиха. Он умеет. Кто, чёрт возьми, учил его это делать? Так выдыхать дым через нос, сглатывать и затягиваться новой порцией. С видом такого дикого безразличия, так будто бы сигарета олицетворяет всю его долбанную власть в деревне и за её пределами. После работы она съест себя за эти мысли. Но чёрт бы побрал этого конкретного Учиху и то, как безупречно он совершает это злодеяние, заставляя её задыхаться в его присутствии, и дело тут даже не в дыме. — А ты, кажется, не заботишься об окружающих? — Харуно едва берет себя в руки, чтобы оторваться от наблюдения за ним, и выходит у неё как-то неуверенно рвано. Итачи поднимает на неё свой обыденный взгляд — такой, от которого сразу хочется пойти на попятную, — но Сакура никогда себе этого не позволит, не с ним. — Я капитан полиции, я делаю это ежедневно, разве ты недостаточно умна, чтобы понимать это? — он скалится, уголок губ ползет вверх и рядом появляется ямочка. Сакура его определенно ненавидит, но, наверное, больше всего из-за его совершенности в таких мелочах. Он просто не должен быть таким. Просто не имеет права. — Но не в данный момент. Ты сейчас убиваешь не только капитана полиции, а ещё и медика этой деревни, — пропуская мимо ушей издевку про её умственные способности, Сакура перегибается через весь стол, чтобы подхватить ещё несколько папок, которые какого-то чёрта лежат прямо у его локтя. Поворачивается и ловит на себе изучающий взгляд, их лица в паре сантиметров от друг друга. Хочется задохнуться, просто чтобы кто-то отнял у неё способность дышать, потому что с такого расстояния она чувствует запах горького цитруса его одеколона и терпкий запах табака. Сакура невольно делает глубокий вдох в тот момент, как он выдыхает дым ей прям в лицо. Из глубины его горла слышится утробное урчание. Это смех? — Возможно, я делаю это осознанно. Было бы очень романтично умереть в один день, Харуно, — своим обворожительно низким голосом он вбивает в неё каждое слово, втаптывает её фамилию три раза в неделю, самые ужасные два часа в понедельник, среду и воскресенье. Сакура застывает, она смотрит ему прямо в глаза с приоткрытым ртом. Что он только что сказал? Нет-нет. Что он только что сделал? Даже непонятно, злиться ли на это или сразу ударить его в солнечное сплетение и выбить весь воздух из легких. Но она думает только о том, как глупо сейчас выглядит, раз до сих пор не сделала ни одно ни другое. — Хочешь пообедать? — Итачи встает из-за своего места с таким равнодушным видом, будто бы ничего не случилось, тушит окурок о серебристую пепельницу и следует в сторону выхода, открывает дверь. Сакура выдыхает попавший в легкие дым и прикусывает губу настолько сильно, чтобы уж наверняка сдержать поток брани о том, насколько он её бесит. Ей обязаны поставить памятник, а ещё лучше — выбить на монументе Хокаге её лицо за тот подвиг, который она сейчас совершает. — Но мы не закончили! — поворачивается в его сторону. Это единственное, чем она может сейчас оперировать, её аж трусит от бестактности этого человека, но при всех его недостатках Сакура просто не может высказать всё как есть, и это перерастает в пассивную агрессию, в эмоции, которые поглощают с каждым днем всё сильнее. Заставляют думать про каждый такой их диалог вечерами и спрашивать себя: почему? Почему, черт возьми, ты не высказала этому мудаку всё? Потому что проиграешь, потому что это сильнее тебя, твои эмоции — это слабость, за которую он уцепится и будет дергать как за ниточки. Он — гребаный манипулятор. Ответ, который вбит у неё на подкорке, высечен катаной уже давно, там уже рубцы, они с ней навечно. — Мы — нет. Я — да. — Он взглядом указывает на папку у края стола. Сакура косится на документ и открывает. Пять групп по шесть человек, учтены все страны и способности, его безупречным подчерком прописан каждый. Бесит. 1 группа: Харуки Гато (Песок) Сота Дейго (Песок) Хонока Имада (Песок) Мэй Кагава (Камень) Юито Масуда (Камень) Мигуми Сакуго (Камень)… — Ты шутишь? Я не дам подтверждение, потому что обучать их мне, а не тебе. По каким критериям ты их отобрал? — она упрямо смотрит на него, ожидая ответа. — Если найдешь хоть одно несоответствие — меняй кого угодно. Ты сегодня вообще ела? — облокачивается о дверной косяк, не уводит взгляд, так хищно разглядывает. Так только блядский Учиха умеет: высокомерно, спокойно, безэмоционально. Бесит. — Ладно. За обед платишь ты, — плюет в него этой фразой, проходя мимо тяжелыми шагами. — Я не против, — Итачи как всегда ухмыляется, победно так, с этой своей чёртовой ямочкой. — Сакура? — Ино дергает её за розовый локон. Харуно морщится от легкого покалывания в месте натяжения волос и пятится назад. Видимо, она слишком сильно задумалась, раз Ино рискнула притронуться к её чёлке. — Я думаю, что Мигуми Сакуго обычный Ирьенин начального уровня. Итачи отобрал их, я просмотрела каждого отобранного и подтвердила, потому что придраться было не к чему, — сухо проговаривает эту фразу Сакура, делая вид, что на самом деле не думала про мужчину, способного довести её до белого каления одной фразой. — Но ты же искала, к чему придраться, не так ли? — Ино скалится и откидывает голову назад, чтобы пригладить густой хвост. — Ты сомневаешься? — Сакура, наверное, впервые за последние два дня смеется. Ино давно раскусила суть их с Итачи отношений. Для зорких голубых глаз даже подтверждение не требовалось, Ино делала свои собственные и, к раздражению Сакуры, верные выводы. — Ну, тогда смею предположить, что это действительно обычная девчонка. А ты их вместе хоть раз видела? — она в своей манере перекидывает ногу на ногу, покачивая одной из них. Стук в дверь прерывает их разговор. Внутрь влетела Мими, медсестра, захлебываясь собственным дыханием говорит, что Сакура срочно нужна в операционной.***
В среду, так и не получив ответа от Саске и не сумев попасть в резиденцию к Шишо, Сакура, стуча каблучками и шерстя бумажным пакетом, из которого плотным паром исходил потрясающий аромат, поднимается по лестнице, ведущей к квартире её лучшего друга. Сакура уже третий день не может найти себе места из-за человека, которого тихо ненавидит. Она просыпается с мыслью о том, что сегодня написали в утреннем «Вестнике»? Засыпает, обдумывая и перечитывая строчки из старого. В её голове масса вопросов. Она чувствует себя одержимой. Она убеждает себя, что переживает из-за Саске и потому что она хороший человек — ей просто не чуждо сострадание даже к такому несносному человеку, как Итачи. И это, блин, чешется хуже ветрянки или экземы. Просто не дает спокойно спать уже две ночи подряд. Именно поэтому Сакура, полная решительности, стучит в деревянную дверь под номером 81. Проходит не менее двух минут, пока перед ней в дверном проеме не появляется светлая макушка и заспанный вид Наруто. — Сакура, — мягко улыбается он. — Я так рад тебя видеть, — смешивает эту фразу с зевком Наруто шарахается от того, как Харуно без приглашения врывается в квартиру, попутно вручая ему пакет с раменом. — Я тоже рада. Но было бы лучше, если бы ты отвечал на мои письма, — укоризненно произнося эту фразу, Сакура по-свойски проходитв квартиру друга, минуя коридор с разбросанными вещами, и ступает на порог кухни, совмещенной с гостиной. Наруто плетется за ней следом, что-то бормоча о головной боли. — А ты вообще почему спишь в пять вечера? — разгребая заваленный грязными тарелками стол, спрашивает она. — Да я вообще-то лёг только утром. Мы с Саске-куном вчера немного перебрали и… — чеша затылок, Наруто смущается, как будто бы его сейчас будут отчитывать за неприемлемое поведение. И он прав. — Утром? Вы пили с Саске? В начале недели? — каждый вопрос становился звонче предыдущего. — Боже, Сакура, это ты тут так орёшь, — из соседней комнаты выходит Учиха в одних боксерах и подходит к крану, чтобы набрать себе холодной воды. Харуно в тихом шоке даже слегка приоткрывает рот. Ей нужно приложить усилия, чтобы не начать задавать миллион вопросов подряд. Прикусив нижнюю губу, она выдыхает, но это не помогает сдержаться. — Что, мать вашу, тут происходит? — смотрит то на одного, то на другого. — Саске, ради Ками, оденься, — морщится, считая, что видеть «утреннюю» эрекцию, пускай даже лучшего друга, это уже совсем перебор. — Ладно, — с тем же безразличием, которое он принес со своим приходом, он исчезает за дверьми спальни. — Наруто? — косит на него весь свой гнев, потому что это уже ни в какие рамки. Узумаки мнется, но под строгим напором яблочных глаз всё же начинает бубнить, переминаясь с ноги на ногу. — Ну, у Саске небольшие проблемы, и он как бы живет у меня с выходных. А вчера мы решили выпить пива и поужинать, но потом оно всё как-то закрутилось, — хмельным голосом начинает свою проповедь Наруто и попутно открывает запакованную миску с супом. — Нет-нет-нет, — Харуно перекрывает ему доступ к пище. — Какие это у Саске «небольшие проблемы», и почему я об этом ничего не знаю? — О, Сакура, ну пожалуйста. Дай поесть, прошу. Иначе я сейчас умру, — ноет Наруто, но Сакура твердо стоит на своём, и он с безнадегой выдыхает. — Тебе лучше спросить у него. Мы ничего тебе не говорили, чтобы ты не беспокоилась. — А я сейчас не обеспокоена? Балбесы. — Тыкет его локтем в бок и уверенным шагом заходит без стука в соседнюю комнату.***
Саске, зарывшись с головой в подушку, кажется, старается поспать. Но Сакуру сейчас это мало волнует, поэтому она залазит с ногами на ужасно смятую кровать и с помощью собственной чакры оказывать ему первую медицинскую помощь от похмелья. Проходит менее пяти минут молчания, пока Учиха не выдавливает из себя: — Спасибо, — сухо. Ещё минута молчания как ритуал, в которую им обоим комфортно, просто нужно немного времени, чтобы начать откровенный разговор. — Ты как? — первая начинает Сакура. — Да так, — Саске не тот, кто слишком много разговаривает, но его близким друзьям и одной фразы хватает, чтобы понять — всё ужасно. — Я читала газеты. — Я тоже. — И что думаешь? — Чушь собачья. — Саске переворачивается на бок лицом к Харуно. Она смотрит ему прямо в глаза сверху вниз. — Ты из-за этого живешь у Наруто? Саске застывает, как всегда принимая решение: говорить откровенно или нет. Сакура это знает, как и то, что их отношения особенные, и поэтому он скажет ей всё как на духу. Сделает это даже несмотря на то, что может выдать тайны клана. Таков их уровень доверия. — Итачи отказался от права наследника, и его лишили финансовой поддержки, выгнали из клана. Я поссорился из-за этого с отцом. Так что да, я тут частично из-за этого. Харуно понимающе смотрит на него. Внутри буря ломает все деревья, а в голове метается столько вопросов, что её вот-вот разорвет. Но ради Саске она не должна показывать эти чувства. Сакуре понадобилось несколько минут, чтобы обдумать вышесказанное и спросить самое важное в данной ситуации. — Ты говорил с ним? — слишком много интереса она вкладывает в эти слова. — С Итачи? — Саске, казалось, удивлен и вопросу и, возможно, чересчур спокойному поведению Сакуры. — Угу-м. — Нет, я не знаю, где он. Никто не знает, — голос выдает пассивную агрессию в паре с тем, что он смотрит пустым взглядом вперед, — можно сделать вывод, что Саске в бешенстве. — Почему он отказался от права наследника? — непринужденно спрашивает Сакура, рассматривая узор на постельном белье. На самом же деле если она сейчас не получит ответ, то её ждет ещё одна бессонная ночь в обмусоливании этой ситуации. — Он мне не сказал, — с диким раздражением морщится и чеканит каждое слово. — Но ты догадываешься? — Сакура клонит голову, силясь понять, что же его так сильно задело. Ещё одна попытка докопаться до сути, Харуно старается проглотить ком в горле, пока Саске обдумывает свой ответ. — Отец против его воли назначил дату свадьбы с девушкой из клана. Они все знали, что Итачи не хочет жениться, и, наверное, это и стало последней каплей. Но я не знаю, — Саске зарывается в подушку, и по виду хочет прекратить этот разговор. — Почему ты злишься на него? — проводит кончиками пальцев по жесткому ёжику волос в успокаивающем жесте. Молчание как ритуал. Ещё минута. — Он мой брат, а я узнаю про всё, что в его жизни происходит, из газет или от других людей, — грозно бубнит он в подушку. Харуно едва сдерживает смех от того, как это забавно выглядит, а ведь он так бережет свою мужественность и даже не замечает, как она тает прямо на глазах у сокомандницы. — Ясно. Но мне ты тоже не сказал, что у тебя проблемы. А вы случайно не родственники? — Сакура улыбается одними губами. Саске поднимает голову и отвечает ей такой же полуулыбкой, а это значит, что ей удалось одной фразой разрядить обстановку и сделать её более сносной, чем пару минут назад. Возможно, он любит её в частности из-за такой суперспособности. — А с чего вдруг тебя интересует мой брат? Мне казалось, что ты его не перевариваешь, — с долей хитрого ехидства произносит Учиха. Сакура очень надеется на то, что у него сейчас попросту не то состояние, чтобы анализировать реальную природу её вопросов и поступков в отношении Итачи. Просто потому, что она и сама не до конца понимает почему. — Не перевариваю. Но это мне не мешает беспокоиться за тебя и за него. Тем более кто ещё меня сможет доводить до бешенства одной фразой? — она с легкостью лжет ему прямо в глаза и мягко смеется. — Ты снова опоздала, Харуно? — тоном брата дразнит он её. А Сакура кидает в него подушку и направляется к двери. — Обиделась? — с беспокойством бросает ей вслед. — Нет. У меня есть дела, — Харуно в полуобороте останавливается у двери. Увидев интерес в глазах Саске, она добавляет: — Родители утром уехали отдыхать, я поживу у них, и нужно захватить вещи на неделю. — Помощь нужна? — Не-а. А тебе? — кинув смешок, она замечает его полуулыбку. — Прости за то, что сразу не рассказал. — Как будто бы ты мог иначе. Он честно качает головой в отрицательном жесте. — Завтра зайду к вам, занесу нормальной еды, и поговорим о том, что дальше со всем этим, — она обводит помещение указательными пальцам, имея в виду ситуацию, — делать. Саске кивает. Они оба несносные, неуправляемые, частичные эгоисты. Но они её несносные, неуправляемые, частичные эгоисты. Сакура улыбается этой мысли.
Примечания:
Буду безумно благодарна за ваши оценки и комментарии! Всех обнимаю и целую, ваша ЖиШи.
