культура братства

Йокогама 1980-е годы

Весной воздух в Японии пахнет свободой и перерождением. Это видно по тому, как люди выбираются из домов на улицу, берут с собой музыкальные плееры с перетянутыми наушниками, что приходится дергать в разные стороны, лишь бы звук работал, и подолгу гуляют вдоль вишневых бульваров. Аллергики страдают и чешут носы, а наивно влюбленные выводят тех из себя похлеще раздражителей. — Ми? Я думала, тебя сегодня не будет, — воскликнула подруга с яркой косметикой на лице и химической завивкой на волосах. Макияж не подчеркивает красоту, а делает взрослее, но благодаря этому несовершеннолетней девушке могут продать сигареты в некоторых ларьках. Упомянутая Ми Ямада с разбегу садится на крышку мусорного бака, притащенного специально, и расправляет подолы кожаной куртки. Юбка задралась, обнажив резинку чулка в зоне бедер и прикрепленного к нему складного ножа. К сожалению или счастью, это никого не удивляет. Старшеклассница протянула начатую банку фруктового пива и боднула подружку в плечо. — Не могла пропустить заезд, — скромнее улыбнулась Ми, принимая алкоголь. Она закусила губы и выслеживающим взглядом уставилась в толпу молодых людей, собравшихся в районе Чайнатауна ради гонки. Ямаду интересует один конкретный человек. Обычно тихая улица сегодня искрится всплесками голосов, смехом и шумной музыкой. Ночь прохладная, поэтому молодежь и представители преступных группировок накинули сверху байкерские косухи и популярные за рубежом олимпийки: кто-то в классическом черно-белом «Adidas», а кто-то в кислотных цветах. Вторых намного меньше. Неоновые вывески пестрят в лужах, из колонок хрипит рок на английском языке, девушки вместе с юношами сидят на капотах машин отечественного производства или же на пассажирских сиденьях мотоциклов. Именно из-за последних в обычный вечер вторника произошел ажиотаж среди старшеклассников и студентов институтов — гонка мотоциклистов и байкеров. Само ведро не так важно, как то, что оно должно быть двухколесным и рычащим. — Даичи своего ищешь? — догадалась подруга, не скрывая ехидства, — как бы не увели из-под носа. Здесь столько красоток. — Но любит он только меня, — хмыкнула Ми и накрутила темную прядь волос на палец. После Второй мировой войны Япония прошла демилитаризацию и приняла новую конституцию, встав на путь пацифизма. Появление свободы в мирное время предоставило некоторую власть для мафии и маргинальной силы, из-за чего старинные кланы якудза укрепили свое положение в политике и заимели новые охваты связей по всей стране. Более того, изменения пришлись не только на высших представителей общества, но и на простые слои населения. Вследствие послевоенного беспорядка и анархии образовалось множество субкультур, вскоре перетекших в бандитские объединения. Столкновение полярных интересов столкнуло маргиналов лбами. Когда потенциальный член кружка по увлечениям уходит к конкурентам неприятно, но когда так делают десятки — наружу вырисовывается жгучее чувство зависти. Субкультуры начали мериться силами, и всё свелось к тому, что каждая из них вышла за проведенную линию, подобно одновременно двум сумоистам. В Японии началась совершенно новая эпоха, ведь мало кто хотел присоединяться к криминальным группировкам и следовать за чужой волей. Каждому хочется вести, а не быть ведомым. Молодежь с девиантным поведением и примерно общими жизненными принципами встретилась в одном месте и получила самое главное — почет, страх, уважение и подчинение более слабых сверстников. Заметив сидящих на мусорном баке девушек, один из юношей подошел к ним и доброжелательно потянул уголки губ. Это оказался Накамура Рико — лучший друг Киноситы Даичи. Раньше они просто ходили в один класс наделавшей шума школы Мурасаки, а с недавнего времени числятся в одном клане. Отныне у каждого на груди чернилами выгравировано имя оябуна — главаря мафии, некого покровителя. — Дамы, — юноша слегка поклонился, — всем привет. — Откуда галантности набрался? — усмехается Ми. — Помогал матери в библиотеке. Все в городе знают эту женщину, потому что она находится на должности библиотекаря больше десяти лет и, пожалуй, знает каждого читателя в Йокогаме. — А где Даичи ходит? — недоумевает Ямада, — разве гонка не должна начаться совсем скоро? — А мне откуда знать? — Накамура изогнул бровь. На лице прорезывается первое проявление щетины, — я, что ли, его девушка? Ми несколько смущенно отвела взгляд, а подруга сбоку глотнула пива и подмигнула Рико. Дядя Даичи стал правой рукой босса якудза, и это довольно удивительно, потому что в Японии действует система, схожая с итальянской мафией — связь кровного родства и фамилии. Каждый клан — это закрытое общество, в которое не так сложно попасть, но гораздо труднее подняться по карьерной лестнице. Рики и Даичи проникли в группировку благодаря влиянию дяди, им не нужно выгрызать себе дорогу с самых низов, как остальным шестеркам. Чем больше вес славы, тем больше ответственности и риска на голову. Парни, что толком не успели окончить школу, не понимают, во что ввязались. Вступить в ряды мафии просто, но мало кто из них выходит, особенно те, кто посвящен в тайны клана. Оставлять в живых ненадежно, а мертвый точно не сможет сболтнуть лишнего. Спустя пару минут приходит высокий юноша с завлекающей внешностью. Несмотря на множество участий в драках его лицо остается таким же фотогеничным, как прежде. Ми рядом с ним кажется маленькой, при том, что ее рост выше, чем у остальных девушек, и даже обгоняет некоторых парней. Вместе они смотрятся потрясающе, как пара капитана команды по регби и черлидерши из американских фильмов. В Японии есть определенная мода на несовершеннолетних, а потому взрослые деды лезут в трусы ко вчерашним детям, а юноши ищут себе миниатюрную девочку не больше пятидесяти килограмм. Таковы суровые реальности Японии восьмидесятых годов. Если хочешь вписываться в стандарты — худей, делай походку более неуклюжей и косолапой, ведь это мило по меркам общества, и выдавливай голос. — Ты долго, — якобы обидчиво прощебетала девушка и склонила голову вбок, ожидая, когда парень направится к ней поближе. — Заправлялся, — прохрипел он. Даичи неспешно подошел к Ми и остановился лишь тогда, когда женские колени оказались по разные стороны от его талии. Задранная юбка выглядит вульгарно, однако старшеклассник смотрит на возлюбленную самыми зачарованными глазами. Прохладные руки ведут вверх по ноге, перебирают ткань чулок и пролазят дальше. — Не устраивайте здесь порнографию, — закатывает глаза подруга. Ямада обхватывает парня за шею и притягивает к себе для чувственного поцелуя со вкусом вишневого пива. — Желаю победы, — а голос тянется сильнее химозной жвачки. — А что мне будет в случае победы? — игриво шепчет он в ответ. — А ты выиграй и узнаешь. Киносита с ухмылкой отстраняется и покидает девушек. Ему нужно готовиться к заезду. Ми и подруга спрыгивают с мусорных баков, а после подходят к дороге, на которой уже стоят мотоциклы. Гонка нелегальная, как и все остальные. Обычно за день приходит оповещение, где будет происходить заезд. В этот раз маршрут начинается с пешеходной улицы, заранее перекрытой металлическими турникетами. Начинать нужно сейчас, ведь совсем скоро жители района доложат полиции о беззаконии. Шестеро юношей, включая Рико и Даичи, надевают шлемы, что не обклеены ничем, потому что это не солидно. Сейчас в моде благородная кожа на одежде, строгие стрижки, горькие сигары и стервозные стрелки на глазах девушек. Почти у каждого участника заезда имеются татуировки, относящие их к какому-либо клану. Моторы устрашающе рычат, фары слепят на деревья с нежно-розовыми кронами, расположенные по бокам от двухполосой дороги. Рок из бумбоксов переключился на клубную попсу, а к толпе молодых ближе подошли старшеклассницы, перетянувшие все внимание на себя. На каждой надета юбка и блузка с рваными рукавами, которая скрыта за грубой кожанкой. Эпатажный внешний вид — один из ключевых признаков, по которым определяют принадлежность девушек к многочисленным группировкам «Сукэбан». Поначалу запуганные японки носили при себе оружие, чтобы защититься от жутких мужчин, а впоследствии страх школьниц перетек в незаконную деятельность. Есть еще предположение, что женские бандитские группировки зародились в шестидесятые, а именно после отказа якудза принимать в свои ряды «хрупких, ни на что не годных» женщин. Японки ожидаемо взбунтовались и начали прокладывать собственный путь. К середине семидесятых годов банды сукэбан уже занимали доминирующее положение в криминальном мире и составляли серьезную конкуренцию мужчинам. Говорят, если драки не избежать, бить нужно первым. Девушки в Японии семидесятых годов шли на опережение и даже не спрашивали перед тем, как нанести удар. Они смело бросили вызов образу стереотипно правильной школьницы, когда начали заниматься воровством, избиением парней из мужских банд и мародерством. Не слишком привычно для скромных японок того времени. И это подкупало тех, кто когда-то стал жертвой насилия со стороны «храброго пола с хрупким эго». Школьницы носили бесформенные, развязанные галстуки и блузки с рваными краями. Эти элементы одежды стали символом девичьего протеста. Так выглядело рождение современного феминизма в Японии, юные женщины начали борьбу с твердолобым консервативным обществом, еще не зная о том, что оно останется непобедимым даже в нулевые годы. Нельзя не отметить, что скандальный образ хулиганок нашел вдохновение в кинематографе и литературе, его начали активно сексуализировать, несмотря на то, что девушки выступали против этого. Никому не хотелось быть просто объектом мужских желаний. Женщины боролись именно за то, чтобы их перестали считать мясом и слабой половиной населения. Капитализм нашел для себя выгоду даже здесь, используя бунтарок в качестве главных героинь комиксов, сериалов и порнофильмов. Однако вскоре популярность подобных объединений затихла. И тем не менее по сей день существует множество вдохновенных предшественницами банд, из-за которых хлипкие парни не гуляют по ночам в одиночку. В одну из таких входит Ми, являясь лидером более безобидной группировки в сравнении с пятнадцатью годами ранее. — Ми, — оживленно приветствует девушка, расступаясь перед условным главарем их компании, — юбка улетная. — Ой, спасибо, — Ямада искривляет голос до более звонкого и слащавого. Насколько радость искренняя — хороший вопрос, ведь ответы точно такие же, что и сами комплименты. В азиатских странах развита культура напускной вежливости ради поддержания репутации. Проще говоря, самое обыкновенное лицемерие, с которым предпочитают мириться в обществе, чтобы не выделяться. В Японии выскочек не любят. Молодежь уже задала вектор моды, и там нет идеально выглаженных рубашек с галстуками. Ми никак не выделяется на фоне остальных. Более того, она презирает тех школьниц, кто носит традиционно длинные юбки ниже колена и заплетает волосы. Молодежь Йокогамы злая, жестокая и мстительная. Куча несовершеннолетних сигают с крыш из-за травли и давления, которое не могут выдержать. Ямада Ми одна из тех, кто издевается над зашуганными замухрышками, очкариками со странными интересами и иностранцами с отличительной внешностью. В стае черных ворон не любят одну белую, ведь так может показаться, что главной является именно она, потому что та перенимает на себя все внимание друзей, объектов симпатии и учителей. При виде Ми завистливые подружки из банды расступаются в сторону. Она та, кто смелостью и нахальностью возродила сукэбан. Миловидная внешность, тонкий голосок и умение включать дурочку никогда не скажут о ней то, что она подожгла косы однокласснице, когда та флиртовала с ее уже бывшим парнем. Уровень жестокости в этой группировке меньше, чем у предшественниц, однако не стоит забывать, что это все еще преступное объединение. Девушки бросили вызов обществу и мужчинам, тем не менее нахождение в патриархальном мире учат женщин враждовать друг с другом и бороться за внимание мужского пола. — Даичи, удачи, — чуть повышает голос Ми и поднимает ладонь, чтобы парень на мотоцикле словил ее сияющий взгляд. Шесть байков выстроилось в два ряда на узкой дороге, по бокам окруженной людьми и нежно-розовыми сакурами. Лепестки сыпятся снегом, заметая тротуары и американские кроссовки. Всюду стоит гул, раскатистый смех, а из бумбоксов доносится популярная среди молодежи музыка. Йокогама погрузилась во тьму, а значит, непонятые отбросы общества вылезли из своих нор. Молодежь никогда не выиграет в игре, где нужно понравиться предыдущему поколению. В какой-то момент к середине дороги выходит девушка и встает на сплошную линию. В ладони она держит цветочную ветку вишневого дерева, что поднимается вверх, тем самым привлекая внимание участников заездка. Сразу после того, как рука опускается вниз, мотоциклы устремляются вперед, оставляя позади себя следы шин и вихрь нежных лепестков. Они падают наземь от малейшего ветра. Гонка началась. Ми не переживает за своего парня. Она знает, что Даичи придет к ней с победой, потому что по-другому быть не может. В конце концов, у Киноситы появился хороший стимул взять финиш первым.                     

❀ユース❀

                     Небо заслонило тучами, поэтому звезды больше не видны. Трое молодых людей плетутся вдоль дороги, и девушка среди них идет спиной, потому что дразнит своего парня. Неон время от времени мажет по лицам, лепестки сакур путаются в черных жестких волосах, а в воздухе застыла духота, как перед проливным дождем. — Ты справился, а я не верила, — смеется Ми. Руки лежат в карманах, меж губ зажат химозный чупачупс. — Ты упадешь, если будешь так идти, — несколько ворчливо обронил Даичи. — А ты поймай меня. Рядом неспешно шагает Рико. Он молчаливо курит дешевую сигарету больше со вкусом гари, чем с табаком, разглядывает витрины в магазинах и старается на мешать наивно влюбленным друзьям. Его еще в клане научили становиться тенью и не привлекать к себе внимание, когда двое высокопоставленных людей беседуют между собой. — Ты помнишь, что обещала мне после гонки, если я выиграю? — насмешливо приподнял бровь Киносита и потянул палочку от чупачупса Ми к себе, девушка протестующе замычала. — Я разве что-то тебе обещала? — глупо захлопала глазами Ямада, отпустив леденец. — Я на счетчик тебя поставлю. — Вот так и верь женщинам после такого, — не удерживается от комментария Рико и тушит бычок о фонарь перед тем, как бросить его на асфальт. Если бы мать увидела, то заставила бы собрать вообще все валяющиеся окурки на этой улице. У Накамуры Рико есть интересная черта: становиться джентельменом, когда он идет куда-то по одиночке. В компании друзей, одноклассников или людей из группировки он беспринципный невежда. Те не оценят в нем галантность, поскольку она считается чертой неудачников, над которыми можно глумиться. Троица огибает здания китайского района. Ми вприпрыжку идет чуть впереди, напевая себя под нос. После победы бойфренда в ней воспевает энергия. Рико и Даичи негромко беседуют позади, находясь на одном уровне. Ветер усилился, вероятно, совсем скоро ударит ливень и придавит цветочные лепестки к земле. Косухи из натуральной кожи поскрипывают от трения, их внешний вид одновременно привлекает и вынуждает беспокоиться. Пришли ли люди в таком одеянии с благими намерениями или нет, известно лишь после разговора тет-а-тет. — Мне понравилось, как Аой приехал к финишу с разъебанным мотоциклом. Что у вас там произошло? — хрипит Накамура, засунув руки в карманы, — и что с твоим ведром случилось? — Аой в поворот не вписался из-за того, что его Сора подрезал, — ответил Даичи, — он так просто это не оставит. — Думаешь, поговорить с ним хочет? — Ага, поговорить… — хмыкнул тот. В том мире, в котором они живут, разговаривают с кастетами в руках. — А с твоим ведром-то что? — сдержанно повторил юноша. — Таро попросил на ночь. Сказал, девчонку покатать хочет. Его же мотоцикл сейчас в ремонте. Рико иронически выгнул бровь и перевел взгляд на небо, затянутое густыми облаками. — У меня какое-то странное предчувствие. — Да что тут странного? — отмахнулся парень, — это же братан наш. Как будто в первый раз такое происходит, он мне тоже как-то на своем погонять давал. Неожиданно начался холодный дождь, что с каждый секундой лишь стал усиливаться. Компания с визгами добежала до навеса жилого дома и встала под прозрачный козырек. По пластмассе забарабанили тяжелые капли, смешавшись с вишневыми лепестками. Волосы слегка намокли, освещения у дома совсем нет, из-за чего три человека примостились во мраке улицы. Ни у кого из них нет зонтика. — Надеюсь, быстро закончится, — вздохнул Даичи и переплел с девушкой пальцы, — а еще надеюсь, что Таро не расхерачит мой мотоцикл, а то обидно будет. — По телеку говорили же, что он всю ночь должен лить, — проигнорировал последнюю фразу Рико, — рановато начался. Юноша достал новую сигарету из пачки и, чуть отвернувшись от Ми, вновь закурил. Пламя слабо обрамило юные лица, тени вытянули густые ресницы по щекам и нарисовали витиеватые узоры на стенах дома. Парень грустно заметил, что у него осталась всего одна сигарета. Можно было бы дотерпеть до утра, но сегодня настроение такое, когда хочется травить организм и рефлексировать наедине с самим собой. Видимо, придется по дождю заскочить в какой-нибудь круглосуточный ларек за куревом. — Тут будем стоять? — спросил Накамура и высунул голову за козырек. Рука с сигаретой в это время опустилась вниз, чтобы не намочить никотиновую труху, пепел с искрами осыпался на землю. — Не под дождь же идти, — сказала Ми. — Есть еще варианты? — Даичи повернул голову к другу и безмолвно попросил сделать затяжку. Им не привыкать делить сигареты на двоих, стоять спина к спине, получая удары по ребрам, и уродовать лица другим. — В целом тут можно разойтись, я еще за сигаретами сбегать хочу. Тут как раз недалеко круглосуточный. — Базару ноль, — кивнул Киносита, — давай тогда, братан, — он протягивает руку, и Рико пожимает её со звучным хлопком. — Ми, — обращается школьник уже к девушке, — и тебе пока, — он салютует на прощание и подмигивает после того, как говорит заключительную фразу, — хорошего вам вечера, голубки. Рико уходит из-под навеса в ливень, незаметно сливаясь с темнотой весенней ночи. Скорее всего, он промокнет насквозь через считанные секунды, но терять время больше не хотелось. На самом деле Накамура ушел не столько ради сигарет, сколько для того, чтобы пораньше вернуться домой. Наверняка мама не спит. Она всегда вечерами сидит за столом перед телевизором и прислушивается к входной двери. Когда Рико приходит, женщина делает вид, что увлеченно смотрит рекламу или листает журнал с рецептами из французской кухни. Раньше мать пыталась разговаривать с сыном, ссорилась с ним из-за того, что тот поздно возвращается или приходит домой со свежими ссадинами на лице. К большему сожалению, это лишь сподвигло тому, что Рико вообще перестал на какое-то время ночевать в своей комнате. После того, как юноша спустя неделю вернулся, женщина ни слова не сказала ему, боясь, что Рико снова куда-нибудь сбежит. Пускай с того времени их взаимоотношения наладились, но теперь пожилая японка боится лишний раз бросаться в сына нравоучениями. Ей только и остается, что сидеть допоздна и ждать возвращения подростка, надеясь на то, что тот придет не избитым. Пусть лучше будут содраны костяшки, чем сломан нос. Каждая вторая мать Йокогамы ссорится с собственной совестью, когда замечает, что ребенок растет хулиганом. Наверное, лучше так, чем переходить из одной школы в другую, постоянно отстирывать дорогую школьную форму от еды и молиться, чтобы сын не решил свести счеты с жизнью. Школа «Мурасаки» далеко не для всех. Каждый стремится её подчинить, но ломается под давлением тех, кто желает того же. Сколько муравейник не вороши, его всегда отстроят заново, а «Мурасаки» — это скорее Вавилон. — А мы куда? — интересуется девушка, заправив влажную прядь волос за ухо. Даичи вдруг снимает с себя куртку и накидывает её на голову девушки, не боясь повредить растрепавшуюся прическу. — Нет, так не пойдёт, — мотает Ямада головой, — давай вместе. Один край тебе, второй мне. — Если болеть, то вместе? — улыбнулся юноша и взял кожанку за рукав. Весной люди и сами болеют, и друг за друга. Лучше вместе наблюдать за цветением с окна больничной палаты, чем расцветать по одиночке с всего одной половинкой сердца. Пара влюбленных на счет три побежала по лужам, укрывая головы кожанкой большого размера. Ноги хлюпают из-за промокшей обуви, лепестки прилипают к подошве. Сложилось впечатление, будто бы они сейчас во всем мире одни. Людей нет, все готовятся ко сну. Даичи смеется и тянет куртку на девушку, пусть лучше дождь обольет его с головы до ног, чем заденет Ми. Кажется, он впервые влюблен настолько сильно. Это не описать ни одними красноречивыми фразами или порывистыми стихами, в которых он совсем плох. Киносита как-то пытался зарифмовать чувственные строчки, даже ходил в городскую библиотеку к матери Рико, чтобы вдохновиться отечественной лирикой, но все бестолку. Юноша любит не словами, а сердцем. Весна ценит честность и смелость признаться самому себе в том, что любишь: нежно и бескорыстно. — Я сейчас кони откину, — гогочет запыхавшаяся Ми, однако продолжает бежать по сырым дорогам. Уже плевать, куда наступать, ведь ноги промокли насквозь. Придется завтра надеть другие кроссовки, потому что эта пара не успеет высохнуть к утру. — Еще немного, почти добежали до твоего дома. Они останавливаются у одинокого подъезда под ржавым козырьком. Квартира Ми находится на соседней улице. Девушка тяжело дышит, опершись ладонями на колени, пока Даичи в это время отряхивает косуху от дождевых капель. — Вот ты где, — вдруг послышался низкий прокуренный голос, — а мы тебя у её дома уже около часа ждём, — парни из банды байкеров столпились вокруг навеса, не обращая внимания на то, что льет ливень. В руке у каждого кусок ржавой трубы или бита. Поза Киноситы мгновенно изменилась. Тело напрягалось и приготовилось в случае чего обороняться. Ми испугалась подоспевшим юношам и мужчинам, но постаралась не показывать страха. Внутри всё готово разорваться на части от ужасного, липкого чувства тревоги. Она украдкой посмотрела на Даичи, однако не получила от него ни взгляда самоуверенных глаз, ни словесного ответа. — Чего хотели? — голос старшеклассника погрубел. Парень невольно спрятал девушку у себя за спиной, отодвинув ту рукой, — босодзоку? — Верно, — усмехнулся самый главный из них, — группировка «Монсута», — парни окружили козырек, чтобы Даичи не смог сбежать, главарь вновь сказал, — ты кого жизни учить вздумал? Наш брат из-за тебя в коме лежит, — протянул он незатейливо, будто бы в сердце ничего не кольнуло от чужих слов, но это не так, — нехорошо. Банды босодзоку — преступные группировки, в которых числятся байкеры-лихачи. Они наравне с сукэбан грабят людей, устраивают разбои и делят территории между собой. Менее серьезные сошки в сравнении с кланами якудза, однако точно так же кошмарят простых людей. Если мафиози в основном ссорятся друг с другом и более масштабными дядями в костюмах, то босодзуку и сукэбан почти плевать кого обворовывать и избивать. Понятное дело, что без причины никто не станет бить морду, но порой причины максимально абсурдные. Даичи нарвался на одного из них, когда проезжал на мотоцикле там, где, по мнению людей из «Монсуты», не стоило этого делать. А у него смелости или же самоуверенности после вступления в клан якудза немерено. Так завязалась драка, исходом которой стала кома для соперника и ушиб ноги для Киноситы. Стоило ожидать, что члены группировки захотят поквитаться. — О чем они говорят? — встревоженно спрашивает Ми, схватившись за рукав кофты парня. — Не сейчас, — отмахнулся Даичи. — Подойди, чего ты за девушкой прячешься, — глумится маргинал из «Монсуты», — как вопросик решать будем? — Наедине, — цедит старшеклассник и послушно выходит за пределы навеса. Капли мгновенно впитываются в волосы и одежду, — она тут не при чем. Ямада прижала ладонь ко рту и затаила дыхание, не зная, что делать. Бритый парень же закатывает глаза. — Слишком долго, — скучающе отвечает он и с размаху бьет трубой по голове старшеклассника. Всё произошло настолько быстро, что через жалкие месяцы Ми даже не сможет вспомнить никаких подробностей о случившемся. Шоковое состояние заслонит любые воспоминания о весеннем инциденте, который раз и навсегда перечеркнет ее прежнюю жизнь. Даичи, словно в замедленной съемке, валится на сырой асфальт, не подавая признаков нахождения в сознании. Возле пробитой головы образовалась лужа крови, которая тут же смешалась с дождем. Девушка, не обращая внимание на собственный страх перед вооруженными незнакомцами, ринулась к обмякшему Киносите и нервно похлопала его по щекам в надежде, что тот встанет с земли и даст отпор. Ничего из того не произошло. Ни драки, ни ругани, ни сломанных ребер у врагов. Лишь один продырявленный череп в кругу парней из босодзоку. Дождь как назло усилился, пеленой накрыв видимость неосвещенной ночной улицы. У Даичи даже глаза рефлекторно не закрылись от того, что капли безжалостно ударяют по лицу. Парень никак не реагирует на громкий плач и физическую силу со стороны Ямады, что пытается привести его в чувства. — Будет знать, сука, с кем дело иметь, — главарь группы сплевывает на землю рядом с теплым трупом и насмешливо бросает своим, — если выживет. — По-моему он сдох, — вторит другой из банды. — Тем более тогда, пошли отсюда. Ми отчаянно пытается дозваться до возлюбленного, однако ничего не выходит. Крови становится ещё больше, она пятнает девичьи ладони и одежду, смешивается с дождем и вместе с белыми лепестками уходит в дождевой слив. Старшеклассница не без усталости оттаскивает тяжелое тело к свету фонаря, чтобы забинтовать покалеченную голову тканью юбки или туники, и не может понять, что уже поздно. Смерть наступила моментально. В ту апрельскую ночь умерла первая настоящая любовь Ямады Ми. Ливень смыл следы убийства и косметику, но не слезы. Они беспрерывно текли каждый месяц день за днем, пока отец Даичи прикладывал все усилия и связи, чтобы найти причастных к смерти его ребенка. Именно в ту апрельскую ночь девушка по-настоящему испугалась той жизни, которой живет. Сердце на долгий период обросло трауром и пылью. Дворовая любовь не романтично, как может показаться в фильмах, а страшно, ведь никакого будущего у нее нет. Финал бандитов таков, нож в спину воткнут враги или свои. Ямада Ми думала, что в будущем сможет создать семью и красиво жить с своим крутым парнем-мотоциклистом, но его убили у нее же глазах за то, что тот имеет татуировку принадлежности к клану. Всего лишь чернила, забитые под кожу. Они стали причиной конфликта на дороге, драки и последующей мести. Преступный мир не щадит тех, кто уже измазался в грязи и крови для того, чтобы в него попасть. Он вообще никого не щадит.                     

❀ユース❀

                     С той гонки среди сакур и проливного дождя Ми не жила, а существовала. К ней приходили следователи, Рико, люди из клана и родители Даичи, выпытывая подробности смерти. В преступном мире прошел слушок, что правая рука одного из кланов якудза держит траур и скорбит, а позже будет мстить каждому виновному к смерти его сына. В мафии наказывают за предательства жестоко: мучительными пытками и долгими истязаниями. Ми перестала ходить в школу, забывала поесть и принять душ. Она целыми днями лежала на кровати и смотрела в полоток: изредка моргая и почти ни с кем не разговаривая. Родители были обеспокоены поведением дочери и пытались помочь, однако из раза в раз натыкались на лицо, лишенное каких-либо эмоций и реакций. Младшая Ямада ничем не уступала камню. Совсем скоро уязвимым положением воспользовались девушки из банды. Заметив, что их лидер дала слабину, одна из них начала активно втираться в доверие остальным. Усугубляло положение бездействие Ми, ведь ей стало глубоко плевать на дела группировки и мнимых подруг. Если вначале те приходили к ней домой со сплетнями из школы и новостями по теме того, как они в очередной раз показали неудачнику его истинное место, то позже школьницы прекратили навешать старшеклассницу, не получив от нее той отдачи, которой желали. Завистливые рты пустили слухи про то, что Ми сама ударила Даичи трубой по голове или его убили из-за того, что она закрутила роман с парнем из другой банды. Ямада никак не реагировала на грязную ложь. В конце концов, у нее не было ни сил, ни желания противостоять тем, кто ее попросту подсиживал. Вскоре девушка стала тем самым изгоем, который в столовой и на уроках сидит в полном одиночестве, хотя раньше вокруг нее были толпы девочек, желавших получить крупицу её внимания. Ну а позже японка и вовсе стала центром насмешек со стороны бывших членов банды, которую она же и сформировала. И такое случается в жизни. Кто бы мог подумать, что бумеранг может повернуться и на звезду школы, в одночасье ставшей той, кого она травила. Обидчица неожиданно стала жертвой буллинга. Такое происходит в обществе, где грязь выше высоко духовных ценностей. К Ми не сразу пришло осознание, что она стала той, кого сама унижала. Это оказалось неприятным и обидным. Процесс начался с двусмысленных шуток, которые позже переросли в полноценные оскорбления и провокационные фразы. Дальше к травле подключились и другие люди, догадавшись, что Ямада больше не представляет угрозы. Так, на нее опрокинули тарелку с едой, покромсали ножницами косу, пока она что-то писала в тетради на уроке, и периодически стали выбрасывать рюкзак в окно, со смехом наблюдая, как тетради и листы разлетаются по всей территории школы. Даичи бы не позволил такому произойти. Да и прошлая Ми не терпела бы подобное к себе отношение. Но Киноситы больше нет. И той девушки, которые все когда-то знали, тоже. В ту дождливую ночь в ней навсегда умерла какая-то часть души. Однажды Ми приходит к Рико — кажется, единственному человеку, которому, как она думала, сможет выговориться и высказать все то, что скопилось на душе. Ошибкой было искать поддержки в том, кто и сам на грани от раскола на части. — Ты сменила прическу, — ровно сказал он, пряча глаза в землю. В последний раз они виделись на похоронах Даичи. Тогда был теплый апрельский день, а на душе сквозил морозный февраль. Ми не стала говорить, что ей пришлось отстричь волосы из-за того, что в школе кто-то прилепил ей на голову жвачку, которая запуталась в прядях. Ей очень нравились её блестящие длинные волосы, и Киносита любил заботливо перебирать их. Рядом стоит поцарапанный байк, на котором Накамура планировал куда-нибудь уехать до вечера, чтобы не оставаться наедине с семьей. На их лица тошно смотреть, они напоминают о гибели близкого для него человека. Рико вздрогнул, стоило ему услышать лишенный жизни голос Ми, ей тоже тяжко переживать весну. — Поговори со мной, — с долей отчаянности просит Ямада, — пожалуйста. а Накамуре стыдно. Он смотреть на Ми не может, потому что тошно становится. В голове то ли вина перед ней за то, что он ушел тогда за сигаретами, то ли обида на девушку за то, что она находилась рядом с Киноситой в момент удара, но никак не помогла. Не смогла бы. — Давай потом, — пресекает парень с тяжелым вздохом. Он уже собирается сесть на байк и уехать, но замирает, когда слышит тихие слова школьницы. — Не только ты страдаешь, всем сейчас плохо. — Каждый привык справляться с горем по-своему, — горько хмыкнул Рико, — я привык проживать его в одиночестве. Юноша надел шлем на голову, собираясь опустить стекло на глаза, чтобы окончательно укрыться от блестящих глаз. В них застыли слезы, которые не смогут сорваться вниз, потому что больше нечем плакать. Веки пощипывают из-за усталости, пересохшие губы вновь разлепились. — Я хочу перевестись в другую школу. Мама предложила отправить меня в район Яматэ. — У тебя в старой какие-то проблемы? — Нет, — врет Ми, — хочу поменять что-то в жизни. Уйти из банды, сменить обстановку, начать жизнь с чистого листа. — Может, оно и к лучшему, — кивнул Накамура, — тогда увидимся?.. — неуверенно спросил он, прилагая усилия, чтобы не отворачиваться и не обрывать столкновение взглядов первым, — сходим в закусочную как раньше… — тише продолжит он, — поедим кальмаров. И каждый из них понимал, что как раньше уже не будет. Не хватает ключевого, связующего звена — Киноситы Даичи. Никто из них тогда не знал наверняка, но всячески догадывался, что в тот закатный вечер была их последняя встреча. Это стало очевидно по тоскливым, вороватым переглядкам, заломанным пальцам и прикушенным губам. Пути неотвратимо разошлись, подобно двум рядом идущим поездам, и каждый пошел по своему тернистому пути. Так бывает. Если Ми решила раз и навсегда завязать с криминалом, начав жить по-новому, потому что это её единственная возможность не сойти с ума и не покончить жизнь самоубийством, то Рико ослепила жажда мести. Он не отступится, пока не найдет причастного и не заставит заплатить за жизнь друга собственной кровью. А позже Накамура не почувствует должного удовлетворения от совершенного преступления и перестанет быть тем, за кого держался долгие годы — слабым школьником, что потерял друга и хочет справедливости. Душа уже взрослого мужчины очернится, когда клан начнет доверять более серьезные заказы, а сердце с каждым разом перестанет дрогнуть от прямого выстрела в цель. Глядя друг на друга той весной восьмидесятых годов, Ямада Ми и Накамура Рико не могли знать ни о том, что перестанут общаться, ни о том, что по воле судьбы вновь сойдутся лицом к лицу в 2006. Двадцать с лишним лет они по отдельности будут проживать травму школьных лет, пытаться заводить новые знакомства, постоянно сравнивая людей с теми, кого больше нет, и вспоминать былые годы, когда мгновения казались радостнее, а чувства искренними. Одна случайная встреча спустя десятки лет перечеркнет весь путь, который прошли незнакомцы, знающие друг о друге всё. Она вскроет старые шрамы и оставит двоих с зияющими дырами в груди от ностальгии по детству.                     

❀ユース❀

                     Будущее Ми сложилось не лучшим образом. Точнее сказать, не так, как она себе когда-то представляла. По мнению консервативных родителей, привыкших слушать общество, судьба Ямады сложилась как надо. Девушка перевелась в новую школу и нашла себе единственную подругу, с которой завязались непривычно доверительные отношения. Когда-то все знакомства Ми заканчивались тем, что вокруг нее собирались фанатки, мечтающие найти полезные связи с помощью нее и ее тесного общения с одной из банд босодзоку, в которых числились Киносита и Накамура. Раньше хулиганка даже не начала бы разговор с кето, однако многое в ее мировоззрении поменялось. Над иностранкой зло подшучивали и смеялись с того, что она не всегда может понять контекста из-за разницы менталитетов. Ямада первая подошла к девушке, когда та обедала в столовой в гордом одиночестве. Так у них завязался диалог, незаметно перешедший в прогулки от школы до дома и совместные походы в залы с игровыми автоматами. Ми получила аттестат в новой школе и вскоре после выпуска встретила достойного мужчину, за которого в итоге вышла замуж. Молодая женщина взяла чужую фамилию, несмотря на то, что не сильно хотела этого. Ей симпатизировала и её собственная, но двух разных фамилий быть не может, ведь в Японии с конца девятнадцатого века действует закон, в котором четко сказано, что семья должна носить единую. Ми посвятила всю себя семье. В детстве ей отчего-то казалось, что она будет много путешествовать и спускать зарплату на модную одежду. Кризисы, проблемы со здоровьем у пожилых родителей и политические проблемы не позволили распорядиться молодостью так, как хочется. Из телевизоров активно текла пропаганда счастливых семей, чтобы восстановить численность населения после войн, а на работе многие дорабатывались до смерти, чтобы не потерять уважение начальника. Прошлое о счастливом будущем невозвратимо стерлось в действительности, но иногда оно могло прорываться в мыслях, будто бы время на миг обернулось вспять. Годы спустя новоиспеченная госпожа Хан родила ребенка — здорового и крепкого сына. Новость о беременности она приняла с ужасом, особенно, после того, как узнала пол плода. С сыновьями множество проблем, забот и хлопот, ведь они могут влезть в драку, лишившись передних зубов, попасть в дурную компанию и ступить на темную дорожку разбойного пути. Ми боялась взрослеть, потому что никто из взрослых не говорит, как правильно это делать. Каждый второй наступает на свои грабли, каждый третий разводится или вешается в ванной. У супруга хорошая стабильная работа, поэтому они не бедствуют, но между ними нет той искры, какая была у Ямады с первой школьной любовью. Сухо прекрасный любящий и заботливый муж, который почти не пьет, приносит деньги в дом и старается помогать по хозяйству. Ми же не понимает, любит ли она его на самом деле или находится с ним из-за совместного ребенка Тадаши, который должен вырасти в полной семье. Головой женщина понимает, что так будет лучше, но сердце рядом с этим мужчиной не ёкает. Больше всего на свете Ми боится, что её сын станет хулиганом или еще хуже — бандитом, для которого законом будет не государственный, а слово босса. Женщина не может допустить подобного. Жизнь однажды наглядно показала, что от криминала не стоит ждать благополучия. Грязные деньги только кажутся легкими, рано или поздно наступает час оплаты. Хан приложит всевозможные усилия для того, чтобы воспитать Тадаши достойным человеком.                     

❀ユース❀

                     В темном помещении, украшенном неоновыми иероглифами и китайскими фонариками, душно. Мальчишка, у которого только начался переходный возраст, сидит по-турецки в кругу ребят постарше. Он испытывает неловкость, потому что на него еще никогда не смотрело столько красивых старшеклассниц. Девушки не воспринимают ребенка всерьез, но глядят на него с интересом, потому что нечасто на боях роботов можно увидеть юношу из средней школы. Обычно здесь бывают только старшеклассники и совершеннолетние. Хан Джисон поставил самодельного робота Мамору на круговую арену и взял перевязанный изолентой пульт управления — самый обычный джойстик. У мальчика за спиной столпились зрители, а перед глазами сидят соперники: кто-то на коленях, кто-то подогнув их под себя. — А у тебя деньги-то есть? — скептически спрашивает один из старшеклассников, что выставил своего робота на ринг. — Есть. Джисон вытаскивает сверток купюр и аккуратно кладет их на металлическую тарелку к остальным. Люди вокруг умилились чужой робости. Девушка с пучками, заколотыми китайскими палочками, накрывает деньги клошем и бесшумно отходит в темный угол. Рефери отсчитывает несколько секунд, и бой начинается. Соперница думает напасть на робота парня постарше, оставив Мамору напоследок, но натыкается на отражение атаки. Две механические машины вцепились друг в друга, пока Хан предпочел тактику выжидания. Мальчик быстро поправил очки для зрения и вернул сосредоточенный взгляд в центр сформировавшегося побоища. Секунды спустя на арену полетели искры. Робот более старшего парня оторвал металлическую ногу другого железного человека своей клешней, и девушка недовольно цокнула, когда её творение вышло из строя. Хан хитро улыбнулся оттого, что у него остался всего один соперник. На Мамору ни царапинки. У него голова сделана так, что при движении она крутится и меняет стороны. На одной половине изображен желтый улыбающийся смайлик, а на второй — злая гримаса красного цвета. Робот движется, параллельно с этим он чередует эмоции, и люди в округе перешептываются, подмечая отличительную особенность маленького киборга. Выжидая нужный момент, Джисон пользуется медлительностью чужого механизма и атакует. Робот врага мгновенно выходит из строя вследствие удара в грудь — видимо, там у него располагается аккумулятор. Зрители в изумлении переглядываются, пока кто-то один не начинает хлопать и ликовать. Остальные по инерции подключились, заваливая Джисона аплодисментами. Нечасто удается получить столько уважения от старших, а в случае Хана вообще никогда такого не было. Это положительно бьет по самооценке. — Молодец, малыш, — искренне похвалил юношу поверженный противник, — признаю, не ожидал. Я недооценил тебя. Ты сам его сделал? — Да, — с радостью в сверкающих глазах поделился школьник и начал без умолку трещать о всех секретах по созданию Мамору. Парень неловко улыбается и хлопает младшего по плечу, намекая остановиться. — Я понял тебя, но больше никому об этом не говори. И в одиночку сюда не ходи, — посоветовал незнакомый старшеклассник, — это я рад твоей победе, а другие могут начать угрожать, видя, что ты маленький. — Я не маленький, — надулся Джисон. Джисону дают его заслуженный выигрыш. Вообще каждый участник вносит посильную сумму, которая в случае победы умножается в зависимости от количества участников в бою. Чем больше игроков, тем сложнее выстоять, но больше куш. Деньги застилают любые риски остаться ни с чем. Само собой, небольшая комиссия уходит организаторам. Юноша расфасовывает свертки купюр по карманам и на радостях возвращается домой, где никто не знает, чем он сейчас занимался. Хан огибает аллеи цветочных деревьев и реку, с завороженностью наблюдая за тем, как ту засыпало опавшими лепестками. И только подходя к дому, Джисон чувствует, как настроение стремительно падает вниз, когда школьник замечает на своей улице проходящих мимо одноклассников — задир, донимающих его с начала учебного года. Он нервно поправляет очки пальцем и опускает голову вниз, надеясь, что его не заметят. Знакомый голос поблизости заставил вздрогнуть. — О, очкастый, — бодро воскликнул хулиган и бодро зашагал в его сторону, — и ты тут. Думал, я забуду про твою сегодняшнюю выходку и никак на нее не отреагирую? — он тут же бьет Джисона в живот, отчего парень моментально сгибается пополам. Одноклассник склоняется к пострадавшему, чтобы промолвить тише и надавить полученной над ситуацией властью, — что ты мне там сегодня сказал? Ну-ка повтори. Хан не растерялся. — Что не стану покупать тебе обед. Снова удар в живот, мальчишка застонал от неприятной боли. В глазах на мгновенье потемнело, а еда, которой он перекусывал недавно, едва ли не полезла наружу. — Повтори еще раз, — подстрекает обидчик. Настоятельно рекомендует выбрать другой вариант ответа. Джисон то ли не понимает этого, то ли его смелость сильнее страха быть избитым. Мама всегда учила, что главное уметь постоять за себя, потому что травля продолжается оттого, что дети не видят страха перед законами или родителями жертв буллинга. Они чувствуют в ребенке намерение терпеть и пользуются этим. — Я не стану по… — упрямо цедит сквозь зубы Хан, однако очередной удар затыкает его. В этот раз кулак пришелся в лицо. Оправы очков треснули из-за трения, а одна из линз разбилась, полоснув острым краем по нежной коже возле глаз. — Какой же ты тупой, — хулиган заметно стушевался, когда заметил образовавшуюся рану, из которой сочится кровь, и бросил, — всё, короче, давай, — махнул он рукой, — до завтра. У них еще не тот возраст, когда увечья, страшные гематомы и открытые переломы не останавливают от непоправимого. Мальчик испугался, не увидев нужной паники, оцепенения или злости. Они еще дети, не окунувшиеся в мир подросткового максимализма, достигаторства и жестокости. Школьные хулиганы еще не превратились в потенциальных убийц, что на спор готовы заколотить неудачника, лишь бы получить уважение сверстников. Джисон ждёт, пока компания уйдет, и осторожно трогает раненое лицо грязными ладонями. Горячие слезы едва ли не текут из глаз, а может, это кровь. Губа мелко дрожит, живот тянет болью, и дышать будто бы тяжелее обычного. Хан боится моргать, ведь не понимает, как именно разбились очки. Одно неверное движение, и стекло может попасть глаз, если уже не попало. Сакуры закрывают вечернее небо, пушистые розовые ветки тянутся к соседним деревьям, создавая из аллеи цветочную арку. Мелкими шажками школьник возвращается домой. Он старается моргать как можно реже, пока мама не посмотрит на его лицо. Скорее всего, женщина будет кричать, рвать волосы от нервов в больнице, а после накажет Хана за то, что тот сорвался в другой район незнамо куда и где-то достал денег. Их явно больше, чем тех, которые дали ему родители. Дорогие очки сломаны, однако в рюкзаке лежит робот: не защитивший, однако принесший плату на новую оправу и линзы. Даже жаль, что с того дня у Хан Джисона развился панический страх. В голове настолько ярко засядут ощущения тревоги и полнейшей потерянности из-за глаз, что парень больше никогда не наденет очки для зрения на людях, по крайней мере, до выпуска из школы. В классе, на улице, полной подростков, или любом другом общественном месте, в котором Джисон чувствует себя небезопасно, он предпочтет постоянно щуриться и записывать информацию с доски наугад, чем вновь надеть очки, получить тонну оскорблений и риск получить травму. Ирония в том, что из-за подобных махинаций его зрение все равно начнет падать. Плевать. Лучше быть временно слепым, что навсегда и полностью незрячим.                     

❀ユース❀

                     Настенные часы действуют на нервы — тикают. Женщина стучит ногтем по столу и делает вид, что слушает новости, где вещают про токийские землятресения. Джисон виновато раздвигает занавески из бусин и проходит на кухню. Не успевает парень сесть на стул, как в него тут же летит сдержанный вопрос, но глаза матери по-прежнему устремлены в ящик телевизора. — Откуда деньги? Ты всё-таки пошел туда? — раздраженно вырывается следом, — тебя там избили? — Нет, это одноклассник был. Встретил меня у дома, решил проучить за то, что отказался подчиняться ему. Над столом висит пластиковый плафон, собирающий пыль. В данный момент он чем-то похож на лампу, которую направляют следователи на преступника при допросе. Джисон себя чувствует так же. Мама пропускает слова сына мимо ушей и стукает по столу, отчего мальчишка вздрагивает и с долей вины втягивает голову в плечи. Иногда у женщины проскальзывают диктаторские замашки, словно в далеком прошлом она занимала высокую должность где-нибудь в правительстве. — Ты мне не ответил, где ты был? Неужели ты не понимаешь, что вот эти все твои роботы нелегальны! — повышает голос мама, своей речью показывая, что уже знает ответ на поставленный вопрос, но ждёт, когда Хан произнесет его вслух самостоятельно, — учавствовать в таких турнирах за деньги — подсудное дело. А если бы ты проиграл? Ты хоть понимаешь, что тебя могли до нитки обобрать или за руку отвести в полицию? — Да ничего не было бы, — слабо возразил Джисон, не понимая причины столь бурной реакции, — там все ребята хорошие, меня молодцом назвали. Слова сына не оказывают на женщину ожидаемого воздействия. Она стоит на своем и продолжает читать нотации. — Сначала ставки, потом разбитый нос, потом настоящее казино, убийство по неосторожности и тюрьма, — мать поднимается с места и суетливо проходит от одного конца кухни к другому, — скажи, ты этого хочешь? — поворачивает она голову и по-новой начинает слоняться от угла к углу. — Мам, ты драматизируешь, — пробухтел младший Хан, — там не какие-то бандиты, а обычные школьники, дети. — Обычные дети тебе очки сломали и лицо порезали, — ядовито съязвила родительница, — я даже слушать больше ничего не хочу, — женщина замотала головой и открыла кран, чтобы помыть овощи к ужину. Негласно заявила, что разговор окончен, — забудь про своих роботов и эти турниры, иначе это будет последний раз, когда ты выйдешь из дома погулять. Будешь ходить только в школу и домой. За руку начну водить туда и обратно, если надо будет. Ты понял меня? — Понял… В Джисоне пока еще не хватает подросткового бунтарства для того, чтобы набраться смелости и дать настоящий отпор абсурдным правилам, направленным сберечь. Хан понимает, что мама хочет как лучше, однако она совершенно не осознает, почему сын так поступает. Он хочет добиться чего-то, это его шанс отыскать для себя занятие мечты, от которого глаза будут гореть, как у ночного зверя. Следует сказать, что Ми справляется с материнством второго ребенка лучше, чем с первым. Она воспитывала Тадаши в строгости, боясь, что сын вступит в ряды якудза. Старшая Хан перегнула палку с заботой о первенце, ведь по итогу их отношения холодны и безлики. Тадаши почти не появляется дома, предпочитая растрачивать юность на зависание в компьютерных клубах и дешевых закусочных. Юноша мечтает поскорее сдать экзамены и поступить в Токио или в любой другой город, куда не дотянется гиперопека и контроль. Боязнь того, что мальчик пойдёт по пути криминала, оказалась выше, а потому старшему ребенку многое неосновательно и беспочвенно запрещали. Младшего сына Ми воспитывает чуть мягче: у него меньше надзора и больше свободы в вопросах увлечений и самовыражения. Если Тадаши отправляли на плавание, профессиональный спорт, рисование, к различным репетиторам и даже на балет, чтобы старший Хан ни в коем случае не имел свободного времени на безделье, то у Джисона есть возможность самостоятельно выбирать, чем ему заниматься. Мальчишке с детства нравится собирать конструктор, сочинять стихи обо всем на свете или просто сидеть дома, не занимаясь ничем полезным. Какая ирония в том, что Тадаши, которому всю жизнь запрещали пробовать что-то новое, боясь вырастить из него уличного хулигана, назло сбегает из дома во время скандалов, рвется во все сомнительные авантюры и нарушает очередной родительский запрет из принципа, а не потому, что по правде этого хочет. Джисон же растет более пассивным и бесконфликтным человеком, его попросту не тянет общаться с «крутыми» парнями. Юношу могут отпустить на ночевку или разрешить погулять ночью, если недолго, но его совсем не тянет. Когда-то старший обижался на младшего брата за то, что с ним обращаются гораздо деликатнее. Джисону многое спускается с рук, из-за чего Тадаши могло показаться, что тот растет более избалованным и тепличным ребенком. С возрастом зависть куда-то пропала, ведь пришло понимание, что уж точно не брат виноват в разных методиках воспитания. Джисон умывается в ванной и с печалью разглядывает порез, который в будущем станет шрамом. Он бесшумно возвращается в общую с братом комнату и ложится на кровать, не обращая внимания на молчаливый взгляд Тадаши. Юноша слышал ругань с матерью на кухне и уже хотел вмешаться, чтобы защитить младшего, однако ссора прекратилась, как только старшеклассник осмелился дернуть ручку двери. На стенах комнаты развешены общие постеры, фотографии, вырезки из журналов и рисунки. Два письменных стола завалены дисками — братья часто переворачивают все полки в поисках фильма, который вместе посмотрят на DVD. Проще сложить стопку на столе или полу, чем постоянно складывать и вытаскивать коробки. Старший брат часто играет в «Mortal Kombat» с младшим и даже иногда проигрывает. Это их любимый досуг по вечерам или когда скучно. Тадаши близкий для Джисона человек и пример для подражания. Он многому его научил: играть в приставку и комбинациям из игры, работать паяльником и делать бумажных журавликов, решать судоку и делить числа столбиком. Парень болтает ногой, лежащей на колене, и произносит: — Забей, — простецки тянет Тадаши, — мне мама тоже дышать запрещала, и что толку? Я все так же гуляю с пацанами, играю с ними в компы и пью пиво за гаражами. Разница только в том, что делаю это в тайне от нее и не доверяю какие-то личные загоны. У мамы был шанс сблизиться, когда я еще пытался рассказывать, что у меня творится в жизни, но на каждую сплетню или мысли получал нравоучения или вопрос об учебе. Пусть теперь родители не обижаются, что я мало делюсь с ними чем-то, — пожал плечами брат, — а тебе я скажу так, — вдруг откашлялся он и свесил ногу с кровати, — если нравятся роботы, делай их. Только представь, если ты однажды станешь инженером или разработчиком, начнешь создавать крутецкие игры или вообще роботов, которые потом захватят наш мир? — с улыбкой поддержал младшего Тадаши, — мама сама ничего толком не добилась, а сейчас и нас пытается остановить. Их поколение боялось выходить за рамки общественных норм и пытается запугать нас, но мы не должны их во всем слушать, понимаешь? Слова воздействовали на Джисона отрезвляюще, ему стало легче. К сожалению, родители не всегда поддерживают начинания своих детей, обуславливая это отсутствием престижа в увлечении, сомнительной компанией, с которой общается несовершеннолетний, или несерьезностью. Они смотрят на страсть сына или дочери взрослым взглядом, навскидку прикидывая, какую выгоду она может принести в будущем. Может ли вообще. Ми не против того, чтобы её сын собирал различный конструктор и игрушки в виде роботов на пульте управления. Ей лишь не нравится, на что направлены его силы, помимо непосредственного хобби. Там, где начинается нелегальная деятельность, появляются и недоброжелательные люди, выжидающие возможности запихнуть несчастного в список должников. Джисон и без того страдает в школе из-за задир. Не хватало еще подцепить врагов где-то вне. Ми сильно жалеет о том, что когда-то она была в рядах тех, кто травит детей. Но признание ошибок не снимает с нее ответственности и количество искалеченных судеб. Кому-то она испортила детские годы, вдавила самооценку в пол и сломала психику, хоть ей это прилетело бумерангом обратно. Когда-то над одноклассниками издевалась Ми, а теперь обижают её сына, и женщина ничего не может сделать, ведь сколько школу не меняй, дух и внутренний стержень так просто не исправить. Хулиганы чувствуют чужой страх и колеблемость, они пользуются этим. И Ми пользовалась когда-то. После ужина братья включили «Mortal Kombat» на приставке и проиграли полночи, стараясь ругаться друг на друга в подушку, чтобы родители ничего услышали и не выдернули игру из розетки. Из семи боев Джисон лишь единожды одержал победу, потому что не научился применять комбинации нажатий на джойстик по назначению. Во время первого захода Хан сказал, что проиграл, ведь случайно выбрал девчонку с непонятной для него механикой. Тогда он еще не подозревал, что в будущем будет играть исключительно за Китану, потому что влюбится в её лор и стиль ведения боя. Ну и то, что её фанатов сильно недооценивают. Это однажды даст ему преимущество.