культура братства

              Вернись к первому закону братства.                     

❀ユース❀

                    

Около года спустя

       В последние дни на Йокогаму обрушилось весеннее тепло, это произошло спустя несколько недель почти нескончаемых дождей и мокрых снегопадов. Теперь же наконец-то можно снять удушающие пуховики и достать летние кроссовки из шкафа. Люди радуются, ведь лезть начинает новая трава, сакура потихоньку зацветает, а птицы вновь завывают баллады посреди улицы для мимо проходящих жителей города. Для многих школьников сегодняшний день считается особенным, потому что многие ученики навсегда попрощаются со школой. Жизнь предоставляет им новое, невспаханное поле для амбиций, идей и новых встреч. Куда приведут обстоятельства, трудно сказать, но каждый из учителей и родителей надеется, что они будут благоприятными для выпускающихся. Впереди множество неизведанных дорог, которые, возможно, разведут старых друзей и сведут бывших врагов. Солнце улеглось на крыши машин, постучалось в окна домов, ослепило горожан без солнцезащитных очков, ласково улыбнулось лужам на дорогах и погладило детей по цветастым головам, что сильно выделяются на фоне остальных. Минхо и Джисон в эту секунду заметно опаздывают на собственную церемонию вручения аттестатов из-за того, что долго не могли купить достойные корзины фруктов. Оказывается, если человек часто посещает рынок, чтобы объесться копчеными креветками, это не значит, что он разбирается в хороших фруктах. Всем известно, что они довольно дорогие в Японии и не всегда вкусные. Отец Таракана наказал взять лучшие из лучших и запихнул в карман Джисона приличную стопку наличных, проигнорировав его ужас в глазах. С какого-то времени Накамура Рико начал подобные ответственные вещи доверять парню сына больше, чем самому Минхо. А Слепень, чувствуя возложенное на него бремя, ни за что в жизни не подвел бы кого-то из родителей: неважно своих или чужих. В конце концов, за прошедший год все стали считаться членами большой семьи, сотканной из детей и их родителей. Очень хорошо, когда те между собой дружат или хотя бы просто взаимодействуют на позитивной ноте. Так, например, Рико решил сделать в ближайшее время предложение маме Феликса и рассказал об этом Минхо, а тот, в свою очередь, разболтал обо всём Комару. Шутки перестали быть шутками, теперь парни готовятся к тому, что скоро станут родственниками, если отец все-таки решится. Интересно, а мама Ликса догадывается об этом? Однажды Накамура заявил, что не хочет иметь ничего общего с Ли Боми, ведь по его убеждениям она предала его тем, что обманула. Впоследствии мужчина разрушил кореянке жизнь, когда внушил, что её единственный удел — торговля собственным телом. Он повлиял на увольнение девушки, выкрал сына и даже злился на то, что Ли скрывала от него свою беременность. По злой иронии Рико снова влюбился в корейскую женщину, имеющую ту же фамилию, что и Боми. Грех будет преследовать его до конца предначертанных дней. — Неваляшка, не тормози, — торопливо щебечет Минхо и оборачивается на юношу, что волочит в двух руках корзины, наполненные хорошими персиками, клубникой, манго и черешней, — опоздаем же. — Я иду медленнее, потому что у меня четыре корзины, а у тебя всего лишь две, — вяло брякнул Хан. — Тебе так даже полезнее, норму физической нагрузки выполняешь даже в выходной от тренировки день. Около года назад Слепень записался в спортивную школу боевых искусств, в которой начал заниматься боксом для поддержания формы и увеличения мышечной массы. Из-за этого он теперь выглядит намного крупнее Таракана или, правильнее сказать, внушительнее. За год тренировок Джисон серьезно окреп в ногах и руках, его подкаченное тело и знания о том, куда нужно бить, чтобы сразить противника, положительно повлияли на драки в стенах Шестеренки и дружественные бои один на один с Минхо. Если в школе Хан дорос до того уровня, когда к нему мало кто стал лезть, то Таракана он стал опрокидывать на лопатки гораздо чаще, чем падать на них сам. Бумеранг стал возвращаться. Минхо искренне гордится Неваляшкой. Теперь уже непонятно, кто кого должен защищать от опасностей. — Не тряси корзины, — бубнит Джисон, — фрукты все вывалятся. Они проходят на территорию школы, у которой стоит толпа из семей и выпускающихся мальчишек. — Так, а где все наши? — Минхо поставил корзины на землю и почесал лоб. — Где-то в этом рое… — Может, ну их всех, а? Предлагаю не искать никого и пойти домой. — А аттестаты кто забирать будет? — Джисон выгнул бровь и направился прямиком в толпу нарядных людей, — фрукты учителей не растеряй, когда догонять меня будешь. Таракан вздохнул и смиренно поплелся вслед за своим возлюбленным. — Я ему их съесть втихаря предлегаю, а он… Спустя некоторое время юношам удалось отыскать родителей и друзей с неизменно пестрыми головами. Людей собралось довольно много: родители Слепня в полном составе и его старший брат Тадаши, что совсем недавно вернулся из морского рейса. Каждый раз, когда его глаза встречаются с Ли Минхо, можно невооруженным взглядом заметить то, как он крайне недоверчиво относится к Таракану. Дело в том, что мама Джисона и Тадаши никому не освещала отношения ее младшего сына с Минхо. И если с отцом никаких проблем не возникало, ведь он в целом не шибко наблюдательный — сосредоточенный на работе и на новостных газетах человек, то вот старший брат почуял что-то подозрительное в поведении двух «лучших друзей». Возможно, когда-нибудь для него сюрпризом преподнесут правду, ну а пока брата оставляют барахтаться на корабле мнительности. Распускающиеся сакуры окружили Мурасаки на разном расстоянии, где-то они цветут ближе к дверям главного входа, где-то — вплотную к кривым прутьям забора, который никогда на полном серьезе не противостоял побегу школьников. Ограждение слишком хлипкое, словно ручонки десятиклассников, поступивших в школу гаечной формы, совсем недавно. Ми пробирается сквозь толпу взрослых людей, пытаясь найти глазами сына. Незнакомые лица снуют туда-сюда, по ушам бьет торжественная музыка, что развлекает гостей школы до начала официальной части мероприятия. Женщина пытается пройти между мужчинами, но внезапно один из них делает шаг назад и сталкивается с Хан. Он сразу же спешит извиниться, однако, стоит ему поднять глаза, как тело застывает на месте. — Ми?.. Рико в неверии смотрит на женщину, которая за годы разлуки успела заметно измениться, постареть. Взгляд у нее стал более серьезный и потускневший. В годы юности Ямада запомнилась Накамуре отважной девчонкой, что за словом в карман не полезет, если почувствует к себе неуважение. — Спустя столько лет… — безрадостно хмыкнула Ми, не зная, как реагировать на нежданную встречу с человеком из забытого прошлого, — Рико, это правда ты? — Не похож? — Ты изменился, — задумчиво произнесла женщина, совсем позабыв о мероприятии, потерянном сыне и выпускном. Время словно ушло вспять, наружу вылезли фрагменты воспоминаний, что долгое время являлись центров жизни подростков. Общие гулянки до рассвета, воровство из продуктовых палаток в соседнем районе и смерть юноши, которому не суждено было вырасти и состариться. Бывшие друзья отошли в сторону и остановились под небольшим вишневым деревцем, укрываясь от внешнего мира махровыми ветвями. На языке столько всего крутится, но никто не может сказать ни единого слова. Не знает, с чего начать и нужно ли это вообще… Рико или Ми не рассматривали возможности однажды увидеться вновь, поэтому встреча действительно застала их врасплох. На душе образовалась тоска вперемешку с ностальгией и упущенными годами жизни в разлуке. Каждый пошел своей тропой, набивал индивидуальные ошибки, набирался опыта и горел, опускаясь на самое дно. Это оставило отпечатки в лице травм в разочарований. — Что ты здесь делаешь? — робко поинтересовался Рико, поправив рукав пиджака. — К сыну на выпускной пришла. — Никогда бы не подумал, что после всего случившегося ты отдашь ребенка в Мурасаки. — Я тоже не думала, — с очевидной горечью в голосе ответила женщина и убрала мешающую прядь волос за ухо, — но так сложилась судьба. И я рада, что она сложилась именно так, сейчас времена совсем другие. Не те, что были у нас с тобой… — Да уж, перемены неизбежны, — Накамура спрятал руки в карманы выглаженных брюк и взглянул на лепестки сакуры, под которой они вдвоем стоят, — у меня ведь тоже сегодня сын здесь выпускается, — слабо улыбнулся Накамура, на лице тут же проявились возрастные морщины, — кто бы мог подумать, что такие совпадения бывают. Ми не смогла сдержать изумления. — Сын? — Вон он как раз идет, несет корзины в руках, — махнул ладонью мужчина в сторону нарядных парней, — голова цветная. Одна половина черная, вторая фиолетовая. Женщина переводит взгляд в сторону и замечает своего сына, идущего под руку с Ли Минхо — мальчишкой, которому она когда-то отвесила комплимент по поводу необычного цвета волос. Одна половина головы черная, вторая фиолетовая. Ми ахает от осознания, прикрыв рот ладонью, и медленно поворачивается к Рико. Старается держать лицо непроницаемым до тех, пока не придумает, как ей поступить. Стоит ли ему сказать, что их дети знакомы между собой? Знает ли Накамура о Джисоне? О том, что он возлюбленный Минхо. В прошлом Ми и все те, кого она считала своими друзьями, глумились над девочками и мальчиками, что слишком тесно между собой общались. Они обзывали их геями и лесбиянками, плохо соображая, что это вообще значит. Общество повсеместно трубило, что подобное плохо, неправильно, грязно. Ямада и Накамура перенимали на себя родительское мировоззрение и дразнили тех, кто хоть как-то попадает под описание гомосексуалов. Позже взгляды Ми изменились, но что насчет Рико? Пожалуй, Накамуре пока не стоит знать о взаимоотношениях их сыновей. Для начала матери Джисона самой необходимо осознать, что отцом Минхо оказался тот, с кем она делила пачку лапши на двоих и встревала в кровопролитные драки. Судьба бывает жесткой. Она зачем-то сводит друг с другом забытых людей спустя десятки лет, как бы говоря, что невозможно убежать от своего прошлого. Ми не могла предположить, что сегодня она взъерошит воспоминания молодости, в которых издевалась над одноклассниками, руководила женской бандитской группировкой, встречалась с мальчиком, которого убили в подворотне у нее на глазах, и стала центром травли в новой школе. Сейчас Ми давно взрослая женщина, воспитавшая двух сыновей. С одним почти не общается, со вторым же пытается держать контакт и принимает все его изъяны, лишь бы не потерять нить доверия. Какова была вероятность, что парнем Джисона окажется сын Рико? И почему у него фамилия матери, а не отца? Быть может, судьба не желала, чтобы связь друзей из прошлого обрывалась и подарила им шанс закрыть недостающие пробелы в настоящем или даже будущем. Возможно, дала шанс на то, чтобы начать всё с чистого листа? Время покажет. — Я пойду, — растеряно обмолвилась мама Джисона, — меня муж, наверно, уже заждался. Еще увидимся? — то ли с надеждой, то ли с настойчивой просьбой отказаться уточнила она. — Конечно, я тоже хочу посмотреть на твоего сына. Ми поджала губы в плотную линию. На этом и закончили. Тем временем дети стоят в шеренге перед вратами школы и разговаривают между собой. Спереди выстроились мальчики в черных гакуранах, чуть позади них — сестры, подруги и девушки. Огромным удивлением для Паразитов стала Мин Ынволь — это девочка, с которой сейчас тесно общается Клоп. Чанбин не говорит напрямую, кем она ему приходится, тем не менее друзья понимают, что дело пахнет серьезностью. Во-первых, она терпит Со, а это тянет на подвиг. Во-вторых, она занимается музыкой и пишет рэп-песни. Здесь уже для Паразитов непонятно, почему Чанбин терпит всё это. Быть может, Клопа окутала настоящая первая любовь? Парень не переваривает рэп, однако лирику Ынволь он любит и всячески поддерживает девушку, когда та расстраивается из-за общественного осуждения. Дело в том, что женский рэп не признают в консервативном мире. Женщинам гораздо тяжелее пробиться в эту индустрию, ведь они являются теми, за счет кого унижают других мужских музыкальных исполнителей. Любимые три темы: деньги, женщины, наркотики. Мин сама по себе остра на язык и харизматична. Вероятно, по этой причине она сошлась характерами с не менее взрывным Клопом. Паразиты между собой зовут девушку «Моль» из-за её созвучного имени и надеются, что у них с Чанбином всё удачно сложится. — Ты чего? — в той же толпе Томоко обнимает Комара и тихо поздравляет его с окончанием занятий по химии. Вот только Феликс не то чтобы рад этому, — не будет химии, значит, будет больше времени на совместные репетиции или фильмы. Зря киснешь. — Я не кисну, я ностальгирую по былому. — Ох, dios mío, — тихо рассмеялась девушка, откинув волосы за спину, — ты еще не успел школу забыть, а уже ностальгируешь. Мне-то еще целый год осталось учиться, будешь мне с математикой помогать. Глаза Комара вмиг загорелись. — Точно, математика. Тогда че я ностальгирую? — А я о чем? Подул приятный ветерок, окунул собравшихся сладковатым запахом цветущих весенних деревьев. Сакуры в поклоне склонили головы, величая тех, кто прошел столь нелегкий путь. Они не знают, о чем в эту самую секунду могут думать школьники, у которых впереди бескрайний горизонт, полный невзгод и испытаний. Наверняка двенадцатиклассники радуются окончанию длительного жизненного этапа, но где-то в глубине души у них мелькает грусть по невзрачным, возможно, нелюбимым моментам. От них губы кривятся в тоскливой улыбке. Повзрослевшие ученики Шестерёнки не хотят себе признаваться в том, что помимо плохого их школьную жизнь заполонило много всего прекрасного, незабываемого и эксклюзивного. Никто в полной мере не осознает, что это действительно конец. Не нужно больше ранним утром просыпаться и идти на учебу, а потом валиться на кровать, окунуть рюкзак в недельную пыль на полу, так и не притронувшись к домашней работе. Рядом с клумбой тюльпанов, высаженных специально по случаю торжественной церемонии, стоят две пожилые женщины: бабушка Хёнджина и Чонина. По привычке они чуть согнулись над цветами, чтобы вырвать неказистые сорняки. Женщины тоже пришли поздравить внуков с окончанием школы, их мягкие кудрявые прически напоминают белые бутоны одуванчиков. Муха пару раз треснул Клопа по затылку за то, что тот хотел «пожамкать» их воздушные седые волосы. Если пройти чуть дальше, можно заметить то, как старшая сестра Сынмина поправляет младшему брату воротник гакурана. Девушка тоже пришла, не смогла пропустить довольное лицо Блохи, который несказанно рад, что школьные мучения наконец-то подошли к завершению. Поблизости с недовольными лицами стоят их родители, они пренебрежительно пялятся на уродливое здание Мурасаки и учителей, которые так и не смогли исправить их непутевого сына. Компания собралась почти в полном составе, на Чанбина пришла взглянуть мама и Моль, на Маруяму — отец, прилетевший из Южной Кореи, и старший брат Кацу, о котором хорошо наслышаны Минхо и Клещ. Второй не просто наслышан, он с братом Саранчи постоянно пересекается ночью на несанкционированных гоночных заездах, проходящих на окраине портового города. Однажды Чан был близок к тому, чтобы выиграть его в очередной стычке с целью выяснить, кто заслуживает носить корону победителя, а не шутовской колпак побежденного. Около года назад Клещ, невзирая на негативные чувства, исходящие от кудрявого Барана, принял его предложение — взял в свои ладони руку помощи, которая предложила научить Бана профессиональному вождению. Чан и не подозревал, насколько это сложно по сравнению с тем, что он изначально себе надумал. Научиться водить и научиться хорошо водить ни в какое сравнение вместе не идёт. На своем нелёгком пути юноша часто слышал насмешки от других гонщиков, у которых навыки развиты гораздо лучше. Маруяма его, конечно, стебал и по-своему издевался, тем не менее всё равно наставлял, будто самый настоящий сэнсей. Почти заботливо. Сквозь бесконечное множество глупых ошибок, стертую резину, разбитые фары и царапины на капоте тачки Ясухиро Чан смог добраться до уровня своего учителя и даже в какой-то степени обогнать его — приятный бонус за все те мучения, что он пережил за первые полгода тренировок. Теперь у Маруямы появился азартный интерес к тому, чтобы устроить с Чаном заезд, когда тот заработает на собственную машину. А пока Клещ может лишь одалживать у кого-то из новых приятелей, что принадлежат гоночному миру. Чаще у Саранчи. Пока сместить с пьедестала лучшего из лучших не удалось. Старший брат Саранчи плотно держится за титул короля дорог, не позволяя никому к себе приблизиться вплотную, но Чан не учился бы в Мурасаки, если бы не имел внутренний стержень и стремление добиваться своего. Про общий секрет Саранчи и Чана, к слову, парни всё равно узнали. Каждая тайна рано или поздно становится явной. Это совершенно глупо оспаривать, потому Клещ не сильно удивился, когда Минхо ему однажды сказал, что случайно стал свидетелем интересного заезда. А позже увидел, как из машин вылезали проигравший Клещ с заплетенными африканскими косичками и выигравший его Саранча. В тот момент юноша чувствовал себя максимально виноватым. Конечно, парни не показали печали, однако совесть грызла за пятки, ведь друзьям наверняка стало обидно от промелькнувшего к ним недоверия. Не каждая тайна должна быть раскрытой, однако что-то значительное должно быть взрыто наружу. Другое дело, когда секрет общий. Это всё усложняет. В конечном счете, Паразитам удалось найти точки соприкосновения и разрешить недопонимание. В те же времена всплыла правда о пренебрежении Чана к Ясухиро и о том, почему они долго не могли наладить друг с другом общение. Их взаимоотношения все ещё остаются для Паразитов загадкой, ведь это что-то неконтролируемое между ненавистной дружбой и кисло-сладкими заигрываниями. Паразиты не стали лезть. Рано или поздно время всё расставит на свои места. Как обычно. Теперь периодически Паразиты приходят поглазеть на заезд Чана и Маруямы против кого-либо. В выпускном классе дороги парней постепенно начали расходиться, всё больше каждый из них стал уделять внимание своим проблемам. Драки с самоуверенными муравьями Шестерёнки и другими школами будто бы отошли на второй, на третий и на четвертый план. Что тут говорить, если даже у Чанбина появилась девушка? Признаться честно, многие парни до последнего думали, что их пытаются разыграть, но когда Со представил им бунтарку невысокого роста, Паразиты поспешили заткнуть рты и искренне порадоваться за друга. Как он её откопал — настоящая загадка. Теперь Моль — часть Паразитов. — Ну что, пойдемте? — у всех собравшихся спросил отец Джисона, глядя на родителей выпускающихся детей, — кажется, там уже запускают в актовый зал. — Поверить не могу, что ты выпускаешься из школы, а не остаешься на второй год, балбес, — Тадаши подбадривающе ударяет Хана в плечо и взлохмачивает волосы. — Да пошел ты. За кого ты меня принимаешь? — Слепень закатил глаза и, вздернув подбородок вверх, уверенно зашагал в сторону разрисованной школы. А Чанбину удается ненароком потрогать волосы бабушек Глиста и Мухи.                     

❀ユース❀

                     Парни разбежались по крыше, подобно блохам по телу дворняги. Весенний теплый ветер развевает разноцветные волосы, подолы красочных олимпиек и одно единственное пальто Сынмина, которое парню пришлось надеть из-за негодующих родителей. — Хоть день побудь как человек. Все придут на церемонию как адекватные люди, а ты хочешь показаться в этой ободранной куртке, — всё наседала его мать перед тем, как семья должна была выйти из дома, — выкинула бы ее, так ты назло помойку обчистишь, лишь бы выставить себя клоуном на потеху людям. Нравится же тебе позорить нас. А у Сынмина сегодня праздник, потому он и решил единожды уступить родителям. Его волосы по-прежнему гордого огненного цвета, а брови — непоколебимо синего, и ему нравится выглядеть странно в глазах других, сочетая то, что склеить между собой совсем не просто. В ближайшем будущем Ким хочет поддаться воле Мухи и попробовать покрасить голову в тот же цвет, что и у Хвана, а брови в зеленый ближе к Китайскому Новому году. У него на руке уже долгое время прячется то, что он ни за что не решится показать своим матери и отцу. Только Юйлань не осудит и поймет. У Блохи между запястьем и изгибом локтя набита цветная татуировка зеленого цвета. На коже изображена зубастая Венерина мухоловка в раскрытом виде, а у нее в пасти сидит маленькая черная муха. Со смыслом. Ким никогда не думал, что на полном серьезе захочет татуировку, тем более, связанную с кем-либо. Однако позиция поменялась, старые взгляды треснули по швам, и зашивать их Сынмин не собирается. Юноша осознал, что хочет увековечить близкое к сердцу у себя на коже — то, что никогда ничем не смоется и не сотрется, как и память. Неважно, какой будет исход у связи между Хёнджином и Сынмином, парень не намерен забывать. Теперь же в его голове горит провокационная идея предложить всем Паразитам сделать одно особенное тату на всех. Без разницы, что это будет, пусть хоть точка или банальный знак бесконечности поперек вен. Он слишком долго держит у себя в мыслях эту затею, ей хочется поделиться и одновременно с этим забыть. — Да они отклеятся, если на жвачку лепить, — недовольно клокочет Клоп, все пытаясь найти где-то поблизости нормальный клей-карандаш. — Других вариантов нет, — сосредоточившись на разминании желтого пластилина, ответил Джисон. — Как и скотча. Клей тем, что есть, — фыркнул Клещ. Сам он жует какую-то приторную розовую резинку — из таких получается надувать хорошие пузыри. Парни увлеченно лепят листы с копиями полученных аттестатов на жвачку и пластилин, по традиции залепляя ими крышу Шестеренки. Так все делали. Спустя время они разлетятся по ветру, словно осенние листья. Их смоет порывистыми дождями, раскидает по улицам Йокогамы, окунет в Центральную реку и на тесные дороги самого большого в Японии Чайнатауна. Но парней это уже не будет беспокоить. Они выросли, теперь уже совсем взрослые. Возможно, такие же озорные и заводные, но теперь более осознанные. В глазах отражается ответственность за выбор в будущем. Впереди перед ними раскрыты самые извилистые дороги, которые Паразитам придется преодолеть без навигационных карт и помощников. Они чувствуют себя бродячими детьми, незнающими, куда им поддаться. Когда за тебя всю жизнь решали важные этапы жизненного пути, ты не можешь не ощущать страх перед всеми открытыми дверьми. Самостоятельность нависает плотной тучей, загоняя в тупик, ладони потеют от липкой тревоги, которая подпитывается фобией быть взрослым и самостоятельным. Джисон долго думал над профессией и решил поступить на инженера-разработчика, связав жизнь с умными технологиями. Минхо размышлял над выбором не так глубоко, как Хан, придумавший миллион обходных путей, если в чем-то будут поджидать неудачи. Он сразу принял решение поступить на юридический факультет, чем вызвал ехидную усмешку со стороны отца. Тот против не был. В конце концов, это гораздо лучше, чем идти по пути бандитизма, но все же он предупредил, что в современном мире, полном криминала, опасно быть тем, кто защищает закон и честь. Феликс выбрал пойти по пути высшей математики, не захотев связывать жизнь с ненавистной химией. По его словам, в их паре должен быть лишь один единственный, но высокоценный химик — Томоко, она как раз через год будет пытаться поступить в медицинский институт. Блохе еще в прошлом году спонтанно пришла мысль стать модельером, и чтобы пройти огромный конкурс он весь последний год пропадал на специальных обучающих курсах: тренировал швы на одежде сестры и Мухи, развивал фантазию и просил Хёнджина научить его рисовать так, чтобы было понятно, какую вещь он хотел бы сконструировать. На протяжении года Хван часто видел Сынмина энергичным, злым, еле сдерживающим слезы, сломленным и воодушевленным. Когда следуешь за мечтой, не бывает просто. Ким поставил на кон все ради спонтанной идеи, что паразитом залезла к нему в мозг и требовала не сидеть сложа руки. В настоящее время он надеется пройти вступительные испытания и выдохнуть с облегчением, но пока тревога каждодневно царапает его сердце. Глист от нечего делать решил поступить на специальность технолога пищевой индустрии. Подруга бабушки однажды ему всю плешь проела своей внучкой, что учится там и знает о тонкостях продуктов. Чонину захотелось научиться разбираться в парфюмах и высокой гастрономической кухне. Его всегда тянуло к чему-то тонкому, специфическому, элитарному… Вместе с этим он планирует выучиться на парикмахера, как того и хотел, начиная со средней школы. Клоп же с прошлого года спонтанно заинтересовался растениями, это произошло в один из осенних дней, когда Феликс, не изменяя привычкам, как обычно притащил в музыкальный класс какой-то потрепанный горшок с цветком и жухлыми желтыми листьями. Чанбин неожиданно решил связать судьбу с биологией и флорой, то есть пойти по пути агрономии. Поначалу Паразиты смеялись, не воспринимая желание Чанбина всерьез, ведь это в корне отличается от того, к чему школьник когда-то стремился, но потом быстро смекнули о том, что Со не шутит. И стали звать его «Агрогномом» чаще, чем Клопом. Чан не захотел поступать в университет для того, чтобы получить высшее образование. Он продолжил помогать отцу по бизнесу в автомастерской, беря на себя больше работы, чем его немолодеющий родитель. После того, как Клещ начал светиться в гоночных кругах, появилось больше клиентов, готовых платить за результат и золотые руки. Маруяма, неожиданно решивший поступать в правоохранительные органы Японии, счастлив не потерять хорошего соперника в заездах. Спустя год гонки стали намного популярнее по всей стране, в том числе и в Йокогаме, не говоря уже о столичном Токио. Хёнджин тоже не стал поступать в институт, ему действительно незачем тратить время на учебу где-либо, ведь он уже подрабатывает тату мастером для своих в одном из салонов Йокогамы. Официально сказать, что Хван стажируется, так как все еще несовершеннолетний, но на самом деле он полноценно трудится: ловит молодежь, жаждущую уникальных эскизов, и собирает себе постоянных клиентов. Помимо этого Муха разукрашивает тачки для стритрейсеров со всей страны. Он послушал совет Сынмина и стал тренироваться на том стареньком вишневом автомобиле, который сейчас почти перестал быть таковым из-за написанных на нем произведений искусства: авангардных силуэтов, анекдотов, крылатых фраз, стихотворений, рисунков и просто тренировочных клякс. Разукрасив машину Саранчи, парень не ожидал огромного ажиотажа среди других любителей скорости. Именно так, совершенно случайно и непредсказуемо, к нему выстроилась длинная очередь из желающих украсить свое транспортное средство. Хоть у Хёнджина уже начинают появляться конкуренты, это движение всё еще не так развито. К тому же Муха закрепил за собой статус качества и хорошего результата. Без денег в будущем он точно не останется. Минхо налепил копию своего аттестата на бетонную стену крыши поверх анонимных стихотворений, робких признаний в чувствах и чьих-то простецких рисунков. В одной руке дымится последняя сигарета из пачки, на которой традиционно что-то написано, в этот раз «март», «апрель» и «май». Таракан косо поглядывает на Чанбина, ковыряющегося с Комаром на другом углу Шестеренки. Хоть бы Со к нему не подошел, пока Минхо курит и воровато на него озирается. В другую руку Таракан берет красный баллончик и наспех пишет: «Здесь росли Паразиты, которые в общество вышли людьми». На пару секунд рядом стоящие Паразиты чувствуют сильный запах краски, которым Клопу тоже нежелательно дышать, а спустя мгновение вонь выветривается, смешиваясь с весенним ветером. Блоха чешет ржавый затылок и глядит на изображенные на стене лилии, по-прежнему подписанные Андеграундом-Вне-Дома. Ему неловко на них смотреть, в голову назойливо лезут те беззаботные, осенние дни, когда он прямо здесь целовал художника, творящего новую картину. Так как в прошлом году вышел во взрослую жизнь лидер Акул, на место нового главы зачем-то утвердили Хогу, который весь десятый класс надоедал Минхо. Он не знает, что ждет Мурасаки в следующие годы, но если это не шутка, зашедшая слишком далеко, то два Бакэ-Дзори по имени Мидзуку и Хога разворотят гаечную школу, подобно муравейнику палкой. Годзилла ведь тоже выпустился год назад, сейчас он учится в судостроительном техникуме на капитана. Эпоха меняется. На месте ушедших бурлит свежая кровь, готовая создавать свои законы, придумывать свежие течения и ответвления в моде и искусстве. За футуризмом не зря же стоит неофутуризм. Около полугода назад до ушей Паразитов начали доходить слухи о формировании новой крупной банды, которая получила название «Хлебобулочные». Крестным отцом стал никто иной, как Муха. Видимо, в тот момент он был достаточно голоден или креативен, решив самовольно дать десятиклассникам клички. Так появились свежие, точно выпечка, ученики Мурасаки: Хлеб, Булка, Круассан, Батон, Багет, Крендель, Кекс, Пряник, Слойка и другие. Чан сумел быстро подружиться с лидером Рики Нисимурой по кличке Хлеб и периодически пересказывал ему пособие по выживанию в Шестеренке. Лучше узнать мироустройство шумных и исписанных моралью стен у тех, кто приложил руку к их возведению, чем набивать бесполезные шишки. Минхо ставит жестяной баллончик на пол, и Джисон с любопытством подходит к парню, аккуратно переплетая с ним пальцы. На запястьях болтаются браслеты: синий у Хана и красный у Таракана. — Когда-то я сомневался, что мое решение перевестись сюда правильное, — вдруг произнес Слепень, тоскливо глядя на все те близкие к сердцу записи, что однажды сотрутся другими, — а сейчас скажу, что буду скучать по школьному времени. — За каждой законченной главой всегда следует новая, — Минхо слабо улыбается и подносит скрепленный замок рук к губам, чтобы поцеловать ладонь юноши, на которой слишком тонкая кожа, что часто трескается и кровоточит. — Книгам свойственно заканчиваться. — Но не нашей, — хмыкнул Ли, — не думай об этом до старости. Наша с тобой книга только началась, впереди еще много непрочитанных глав. Джисон перевел на Минхо взгляд, переполненный самыми различными эмоциями: от ностальгии до честной, щенячьей благодарности. Он немногословно поджал губы, не зная, что ответить, и лишь крепче сжал чужую руку. Слова Таракана его затронули за живое, а с виду незаметный жест вызвал мурашки. Сейчас Ли выглядит более утонченным и грациозным на фоне Джисона, прибавившего к мускулатуре. Поцелуй в костяшки будоражит весь внутренний мир. Он переводит взгляд в сторону и вдруг натыкается на потекшую черную надпись кого-то из близнецов: «Мы будем жить лучше предыдущих» и невольно приподнимает краешки губ. Минхо прав. Жизнь на окончании школы не заканчивается. У Паразитов впереди целая молодость, которая будет даже краше, чем незрелая, импульсивная, но такая запоминающаяся юность. Хан не успел познакомиться с Братьями Вшами при жизни, тем не менее он сумел понять их религию после смерти. Все-таки много воды утекло с тех ужасных дней, однако они смогли многому научить всех собравшихся на крыше. Возможно, не сразу, но поступок Джеро научил самоотверженности и показал то, какой должна быть истинная дружба. Не побоявшись отдать свою жизнь за близкого человека, ты или осознаешь цену дружбы, или обесцениваешь собственное существование. Другого не дано. С Акирой же намного труднее. Тяжело сказать, насколько хорош был его поступок. Более того, осуждать покойного неправильно. Невзирая на все, младший Кавасаки добился того, чего хотел. Его стихи, чувства, мировоззрение и душа законспектированы в стенах Мурасаки и сердцах Паразитов. Но он пожертвовал тем, чем жил по-настоящему. Стоило ли оно того, если Акира так и не смог побороть страх и сыграть в театре перед толпой людей? Мечты разрушились посмертно, смирение же к Кавасаки пришло еще при жизни. — Я хочу начать новую главу вместе с тобой, — произнося эти слова, Джисон наотрез отказался смотреть в глаза бывшему школьнику и отвернулся к ясному небу. Где-то вдалеке пролетел самолет, оставив белую полосу. — Я тоже, — прошептал Минхо, — и все последующие тоже. В будущем их главы общей книги будут состоять из моментов, когда парни после работы собираются вместе в гостиной и слушают новые хиты Эминема. Минхо определенно будет пытаться понять глубокий смысл, заложенный в быстрых строчках, а затем сдастся и начнет щебетать о новинках фильмов и интересных мифах, на которые наткнется в заумных книжках. Джисона честно привлекает такая рутина. Сейчас Паразиты стоят на стыке времени — школа подошла к концу, а университет еще не начался и не успел закончиться. Друзья пока не понимают, к чему приведут их решения и какими будут последствия, ведь невозможно быть готовым ко всему. Не исключено, что парни станут совсем не теми, о ком думают сейчас, но, по крайней мере, их разум в настоящее время чист и не осквернен отсутствием веры в собственные силы. Они полны решимости и сил для того, чтобы перепрыгнуть на следующую ступень жизненного пути. Не бойтесь взрослеть и не страшитесь, когда юность начинает отцветать. В подростковом возрасте все горы кажутся по колено, но после совершеннолетия настоящие горы, замаскированные под проблемы, становятся по щиколотки, если вздохнуть, успокоиться и не рубить сгоряча. Да, превращаться во взрослого дядю или тетю довольно страшно, ведь никогда раньше не примерял на себя эту модель поведения в полной мере. Неважно, сколько вам лет, будь то восемнадцать или двадцать семь, только вы решаете, что вам делать и как вам поступать в тех или иных ситуациях. В тридцать лет не стыдно красить волосы в неоновый цвет, не хотеть узаконить брак с кем-либо, пить дешевое вино из коробок и брызгать на себя сотни тестеров парфюма за раз. В девятнадцать не стыдно не хотеть получить популярную профессию, работать маляром или официантом вместо «престижного» бизнеса, не стыдно хотеть стать родителем, когда все вокруг противятся этого. Стыдно не быть собой, идя на поводке у общества. Стыдно осуждать тех, кто слушает свое сердце и внутренний голос, который может отличаться от мнения большинства. Сколько бы палок жизнь не вставляла в колеса, не сломайтесь. Иначе вы тоже не сможете играть в большом театре, напичканном теми, кто пришел на представление исключительно ради вас. Глист неожиданно встал в центр крыши и, привлекая всеобщее внимание, принялся говорить: — Ребят, сейчас возможно будет сопливо, но я не хочу, чтобы мы с вами потерялись. Давайте договоримся не теряться, какие бы проблемы не поджидали нас. Мне кого еще красить во все цвета радуги, если не вас? Все обратили свое внимание на поникшего юношу: на то, как он нервно заламывает брови, кусает губы и беспрерывно массирует костяшки. Вдруг к нему подошел Чан и по-отечески похлопал по плечу, от чего тело Чонина с каждым касанием становится ниже. Его улыбка нашла отражение и в других Паразитах. — Клянусь. Сколько бы времени не прошло, я не перестану вправлять вам мозги и, переведя на ваш язык, буду ворчать как дед. — Клянусь, — добавил Комар, его обновленные блондинистые волосы подсвечены солнечными лучами. Спортивная красная повязка привычно прикрывает лоб, — клянусь всегда вас звать в кино, когда будут выходить новые фильмы в прокат. — Клянусь однажды накормить вас салатом из медуз, — добавил Джисон. — Фу-у, — тут же скрючился Феликс. — Клянусь пригласить вас на показ, когда я стану самым лучшим в мире модельером, — Сынмин выпрямился, проигнорировав смешки под ухом. Как и всегда скромно. — Клянусь нарисовать каждого из вас в карикатурном стиле, — Муха вальяжно склонился в поклоне, позволив каждому рассмотреть его неописуемо яркую голову. А главное, совсем не розовую, а красную. — Клянусь, что забуду Чанбина, — проворковал Минхо, беззаботно пожав плечами. — Эй, — возмутился упомянутый, — я тогда клянусь, что всех вас забуду. — В таком случае, я клянусь, что заставлю Чанбина вспомнить, — мягко улыбнулся Маруяма. Вот так случайно и непреднамеренно Мурасаки стала неоглашенным свидетелем спонтанной клятвы братства. Несмотря на то, что слова бывших учеников гаечной школы прозвучали несерьезно, довольно шуточно и по-детски, сокрытые между строк замыслы нерушимы. Паразиты подарили ей преданность, показали патриотизм, разрушили предубеждения других школ и подняли авторитетность Шестеренки в глазах других. Копия аттестата Джисона, вдруг отклеилась и свалилась на пол, убегая в противоположную от Паразитов сторону. Ветер подхватил тонкий лист и понес его в неизвестном направлении, то поднимая выше, то опуская к самой земле. Хан подобрал ксерокопию и задумчиво взглянул в её содержимое, на котором черным по белому написаны оценки, важные печати, говорящие о том, что документ подлинный. Он недолго покрутил лист в пальцах и написал на нем послание, прижимая бумажку к исписанной стене из шершавого кирпича. В самом центре прилеплена плоская лепешка пластилина. По бумаге побежали самые искренние откровенные строчки. Когда закончил, Слепень свернул аттестат в самолетик и устремил его в бескрайнее ясное небо. Тот, подпитываясь стихией воздуха, улетел куда-то вдаль. Рано или поздно он приземлится, и тогда кто-нибудь любопытный раскроет бумажное судно для того, чтобы подглядеть его суть. Какой-нибудь мимо проходящий однажды прочтет анонимные строчки: «Дорогая Мурасаки, спасибо тебе за то, что приняла меня в свои стены. Ты подготовила меня к жизни лучше, чем родители и учителя. Ты помогла мне обрести голову на плечах, нерушимые убеждения, любовь и настоящую дружбу, которой у меня никогда не было и больше не будет». — Смотрите, там какие-то лошары сажают Монголию, — Чонин тыкнул пальцем в сторону, — прямо как я в том году. — Да не Монголия это… — Сынмин попытался тихо поправить. — Пускай, — перебил Чан, отмахиваясь, — это даже забавно. Все твердят о том, что настоящую дружбу можно встретить в школе. Паразиты не могут с этим поспорить, потому что благодаря выстроенным обстоятельствам, компания совершенно незнакомых людей смогла привязать концы судеб к общей сердцевине. Те озлобленные на весь мир дети и не догадывались, что однажды подружатся с теми, кого когда-то недолюбливали и даже ненавидели. Желание предложить руку помощи в нужный момент и умение вовремя наступить на величественную гордость создают поистине поразительные вещи. Конечно, они не потеряются, ведь некая дружба между мальчишками давно переросла в крепкую семью, в которой свойственно дразнить друг друга, делить радости и печали, преодолевать трудности сообща, верить в совместный успех и хотеть, чтобы миг, проведенный вместе, никогда не заканчивался. У Паразитов впереди вся жизнь, у Минхо она, кстати, стоит прямо перед ним — с аллергией на публичное проявление любви и твердым убеждением в том, что год назад он поступил правильно, когда, плюя на предостережения близких ему людей, начал учиться в школе, о которой слухи разрастаются дальше границ Йокогамы.                            

終わり (конец)

                            Тихие шаги неспешно плетутся по полу, что потихоньку начинает зарастать странными надписями. Все-таки раньше в почете были именно настенные конспекты. В округе шумно, издалека то и дело перебираются ломаные, пубертатные голоса, меняющие тональность на каждом предложении. Тем не менее в одном из углов Шестеренки сейчас тихо, лишь шепот подошвы кроссовок нарушает мякиш тишины. Хлеб вставляет слегка кривой ключ в замочную скважину, поворачивает его несколько раз и дергает ручку, подождав буквально секунду. Поддалась. Он неуверенно проходит внутрь светлого помещения, пропитанного запахом грибной лапши. На подоконнике бурлит аквариум, у которого перегорела подсветка. Самодельный диско-шар, подвешенный к потолку, отбрасывает миллионы солнечных зайчиков, на одной из парт стоит башня вымытых от чайной ржавчины чашек, а рядом с ней записка: «Отдано в хорошие руки. С надеждой на лучшее, Клещ». — Ничего себе, это же рояль! — в класс неожиданно врывается звонкий голос, чей обладатель сразу же ринулся к музыкального инструменту, заклеенному наклейками с аниме. Юноша по прозвищу Булка наклонился к роялю, что стоит в самом центре класса, и любопытно провел по его крышке пальцем. Пыли на нем не оказалось. Следом вошли еще четыре школьника в вороньих гакуранах примерно одинаково роста и телосложения: по кличке Батон, Кекс, Крекер и Чиабатта. — Ты умеешь на нем играть? — поинтересовался Хлеб, отложив записку в сторону. — Ну да, — ответил Булка как само собой разумеющееся, — я же в музыкалку до сих пор хожу. Джей пускает слюни в трубу, — юноша гоготнул и кивнул на Батона, что в этот момент сделал предупредительный шаг вперед, дабы дать оплеуху, — Джейк хорошо бьет по барабанам, — кивает уже на Крекера, — а у Сонхуна красиво получается водить смычком по струнам скрипки, — названый Чиабатта надломил брови, не ожидая услышать о себе. Ему не нравится, когда его увлечения музыкой упоминают в стенах школы, — здесь такой оркестр можно намутить, почти год здесь учимся, а еще не додумались. Ну нахуй эти стычки с Акулами. Школьники разбрелись дальше по заброшенному музыкальному классу, отбивая ритм шагов. Для тех, у кого есть слух, это стало чем-то вроде привычки. Перед выпуском из школы Клещ, с которым успели подружиться Хлебобулочные оставил в наследство ключ от бывшего логова Паразитов — символичный билет с разрешением на то, чтобы поселиться в месте, которое после ухода выпускников грозилось стать вновь заброшенным и необитаемым. Комар дал наказ хранить эти маленькие стены, находящиеся внутри других — более неизведанных, конфликтных, беспросветных. Эдакий механизм матрешки или пиньяты со сладостями внутри. Странно вот так вот врываться туда, где раньше кипела жизнь, будто вода в кастрюле с китайскими пельменями из Чайнатауна. Стены исписаны чьими-то стихами, ёкаями, цитатами и местными шутками, которые Хлебобулочные никогда не смогут понять в полной мере. Нишимура Рики пообещал Чану создать с нуля новую историю и не дать музыкальному классу погаснуть. Он человек слова и не посмеет отказаться от своих обещаний, а потому сделает всё возможное, чтобы Мурасаки продолжила процветать до выпуска Хлебобулочных. — Ну, преподать урок зазнавшимся Акулам это святое, — Джей сел на стул и прислонился головой к стене. Над его волосами висит рисунок CD-диска с бензиновой полосой сбоку, — но меня больше Псины бесят. Так Хлебобулочные зовут новую банду дерзких ребят, что сами себя называют Псами. Там есть и Цербер, и Мопс, и Пудель, и Доберман. По сути все они псины. — А еще что-то Хуэдомиран распоясался в последнее время. Поколения меняются, а суть останется неизменной. Сейчас пришедшие в класс десятиклассники не осознают, свидетелями какой истории они стали лишь отчасти, узнав о Паразитах на их последнем году обучения. Много вопросов пробежало между строк, много неразгаданных тайн предстоит узнать, дабы утолить коварную жажду любопытства. За Хлебобулочными последует новое поколение, которое будет разгадывать секреты и тайны предыдущих обладателей права на совершенствование гаечной школы. — Ой, смотрите, здесь лежат женские журналы с духами, — Сону по кличке «Булка» достал из коробки несколько штук и разложил их на ближайшей деревянной парте с нацарапанными на ней крестиками-ноликами и судоку. Девушки с глянцевыми лицами улыбаются, глядя в потолок, полный трещин. Занавески превратили лучи солнца в решето, и поэтому много тонких линий исполосовало черные гакураны, мальчишеские лица и оригами бумажных журавликов. — О, потри страничку. Вдруг пахнет. И хотя рано или поздно время заберет свое, это не мешает радоваться мелочам, которые предоставлены в настоящее время. Когда-нибудь стихи близнецов сотрутся или выцветут, акриловые протесты Мухи перекроют другими рисунками более молодых художников-авантюристов. Стены наверняка закрасят свежим ремонтом, когда кто-нибудь из столичного правительства обратит внимание на школу, мало чем соответствующую критериям хорошего учебного заведения. А может, и не обратят внимание вовсе, как не замечали или же просто закрывали глаза те люди, что наводили порядки в министерстве образования во времена, когда учились родители Паразитов, Акул, Динозавров или Хлебобулочных. Кто-нибудь однажды заинтересуется записями минувших лет и с любопытством станет разгадывать загадочные, по-детски глупые шифры, рассуждая о судьбе тех, кто их написал. Этот некто не будет знать, живы авторы или нет, но построит много теорий, и ни одна из них никогда не подтвердится. Однозначно ясно одно, хоть кто-то да будет знать о том, что когда-то в школе «Мурасаки» учились дети, которые смогли перекроить её принципы в лучшую сторону. И прозвали их Паразитами, что навсегда увековечено в беспринципных, исписанных моралью стенах, не терпящих ни монархии, ни анархии.